Глава 11. Словно пало древнее проклятие

Если где-то на земле и существовало райское местечко, то для Гао Ту оно выглядело именно так. Бесконечное зеленое поле, усеянное цветами и душистыми травами. Каждый сантиметр, каждое насекомое и каждая травинка купалась в теплых лучах солнца. Ветер мягко трепетал колосья пшеницы, разнося сладкий запах цветов по округе. Где-то в груди зрело странное чувство — он уже был здесь когда-то. Трогал эти цветы, наблюдал за ними, слушал. Тогда ему не удалось получить ответ на свой вопрос. Но может быть сейчас?.. — Папа! Я нашел большого жука. Смотли! Гао повернулся на звук радостного голоска. Большими янтарными глазами на Омегу смотрел маленький мальчик, на вид лет трех. На нем была полосатая голубо-зеленая футболка и коричневые штанишки, аккуратно закатаные снизу. Он проворно схватил Гао за руку, потянув его за собой. Маленькая ладошка мальчика едва могла обхватить всю его кисть, поэтому он держался лишь за несколько пальцев, в препрыжку двигаясь вперёд. — Вот, смотли! — произнес ребенок, тыча пальцем в бутон. В этот момент маленькая желтая бабочка, сидевшая на сиреневом ирисе, испуганно вспорхнула и оставила еще недавно безопасное место. — Эй!.. Ты куда? Гао не мог сдержать улыбку, глядя на то, как смешно насупился мальчик, топая по земле своей маленькой ножкой. Он присел рядом и ласково произнес: — Леле, это не жук, это бабочка. Видишь, у неё есть четыре больших крыла. — Ба… Баботька? Она тоже любит цветы? — Да. Она собирает с них пыльцу, чтобы у них могли родиться маленькие детки-цветочки. — Но этот цветок сплятался. Он боится её? Мальчик указал на поднятые верхние лепестки ириса, плотной стеной закрывающие его сердцевину. — Нет, я думаю, она ему нравится, — Гао нежно пригладил волосы мальчика. — Просто… Он немного стесняется. Не каждый день к тебе в гости прилетает такая красивая бабочка. — Тогда я должен найти её и вельнуть облатно! — весело закричал Леле и побежал через поле по мягкой траве. — Хорошо, — рассмеялся Гао. — Только не убегай далеко! Он осторожно коснулся волнистой каймы верхнего лепестка ириса и тихо добавил: — Дядя Вэнь скоро вернется. В этот момент длинная молния разделила небо напополам. Внезапная вспышка света заставила Омегу вздрогнуть. Тёплый солнечный свет сменился на холодный лунный. Цветы поникли, уходя в глубокий сон. Всё вокруг словно замерло в ожидании. И вдруг прозвучал оглушительный раскат грома, а за ним — пронзительный детский крик. Гао вскочил на ноги, беспомощно крутя головой по сторонам. Он больше не стоял посреди зелёной поляны, окруженный душистыми полевыми цветами. Он был в самом сердце лесной чащи, такой густой, что из-за кроны деревьев едва было видно ночное небо. — Леле! Где ты?! Леле, ответь!.. Парень кричал, что есть мочи, но в ответ раздавались лишь приглушенные вздохи совы, которая, казалось, просто дразнила его. Холодная земля была так плохо освещена, что каждое движение казалось шагом в пропасть. Тени, неровно вырезанные на коре деревьев, метались из стороны в сторону под шквалом сильного ветра. Этот кошмар казался бесконечным. Гао метался то влево, то вправо, не имея ни малейшего понятия, в каком направлении искать. — Леле… Пожалуйста, вернись! Я не могу тебя потерять… Омега остановился на месте. Ветер яростно хлестал его по щекам, но все же не мог высушить горячие слезы. В отчаянии Гао опустился на корточки, закрыв лицо руками. Одна только мысль о том, как должно быть сейчас страшно маленькому Леле одному в этом огромном мрачном лесу, приводила его в в ужас. И более того, он и сам не знал, куда идти, чтобы выбраться из этого леса. И снова в небе промелькнула молния, очертив на земле кривую линию света. Наступила полная тишина. Казалось, даже его сердце перестало биться. И вдруг, сквозь пальцы прижатых к лицу рук, Гао заметил на земле нечто странное. Приглядевшись, он понял, что это была тонкая красная нить. От нее исходило слабое таинственное свечение. Но самое удивительное было в том, что один из ее концов был привязан к его запястью. Эта нить уходила далеко вперед, теряясь во мглистом мху. Омега двинулся вдоль неё, огибая широкие стволы деревьев и одновременно пытаясь не споткнуться об их длинные извилистые корни. Он шел, продолжая выкрикивать имя сына, молясь всем на свете богам, чтобы он услышал его, но всё было тщетно. Волшебная нить, словно и вовсе не имела конца, уводя его все глубже в неизвестность. И вот, когда надежда, казалось, совсем покинула его, внезапно плотный ряд деревьев расступился, и перед ним открылся совершенно другой вид. Всего в десятке метров от него расположилось небольшое озеро. У берега, окруженный плотными зарослями камыша, он увидел фигуру знакомого человека. — А-Вэнь? — неуверенно позвал Гао. Сквозь дымку сгустившегося у берега тумана прорвался далёкий, практически призрачный голос: — Наконец-то вернулись… Я так долго ждал вас, — высокий Альфа подошел ближе, и Гао узнал в нем своего супруга. — Я уж было подумал, что вы потерялись в этом лесу. Увидев протянутую к нему руку, парень с удивлением заметил, что второй конец красной нити был обмотан вокруг запястья Альфы. Его пальцы коснулись руки Гао, но он ничего не почувствовал, словно ничего этого не было, словно это была лишь его фантазия. Когда Омега вновь заговорил, его голос дрожал от страха: — Я… Я не знаю, где он! Леле убежал в лес… Я пытался его найти, но не смог… Он замер, ожидая увидеть волнение или негодование в глазах напротив, но в них горел лишь теплый огонь любви. Услышанное ничуть не напугало Альфу. Тот лишь подошел ближе и мягко произнес: — Не беспокойся, как только Леле найдет его, он обязательно вернётся. В этом деле мы не можем ему помочь. Молодой Омега удивленно захлопал ресницами, едва понимая, о чём идет речь. — Но что он должен най…? — Папа! Дядя Вэнь! Я нашел его! Смотлите! — внезапный детский крик весёлым звоном разнесся по округе. Мальчик в полосатой футболке с растрепанными во все стороны волосами подбежал к родителям. Одной рукой он обхватил Гао за ногу, а вторую гордо протянул вперед, чтобы все могли увидеть его находку. — Он был у большого делева. Он лежал внизу, и там было много этих… маленьких баботек, — не слишком связно залепетал он. — И там было темно, но я не боялся. Папа, смотли! Омега с любопытством опустил взгляд — в маленькой ладони мальчика лежал красивый большой цветок. Это был бутон магнолии с розовыми в сердцевине и белоснежными по краям лепестками. — Магнолия? — растерянно прошептал Гао. — Да, и он так вкусно пахнет! Теперь это… — Гао?.. — …мой цветок! — радостно провозгласил Леле, но его звонкий лепет растворился в шуме другого, более низкого голоса. — Гао, просыпайся!.. Внезапно вместо улыбающегося пухлого лица сына Омега увидел перед собой не менее довольное лицо Альфы, в котором проглядывались схожие, словно высеченные в скале, черты. — Наконец-то!.. Ты так крепко спал, что я не сразу смог тебя разбудить… — какое-то время голос Шэня все еще звучал глухо, словно доносился из-за какой-то стены. Оглядев черное небо, усеяное россыпью маленьких белых точек, Гао развернулся на бок и встретился лицом к лицу с Альфой. — Я даже не успел заметить, как заснул. Сколько времени прошло? — Минут сорок, — спокойно произнес мужчина, вглядываясь в позолоченный циферблат на наручных часах. — Сорок минут?! — мысленно воскликнул Омега: для него это время пролетело за пару секунд. Оглядевшись, он понял, что лежит на деревянной скамейке. Вокруг было так темно, что слабый свет от фонарей едва освещал тропинки парка. Все, что мог увидеть Омега — это лишь небольшой клочок света, где они находились, и Альфу, сидевшего на корточках напротив него. Наклонившись вперед, чтобы посмотреть на часы, Гао случайно коснулся руки Шэня. Она была чертовски холодной! — Столько времени прошло… Почему не разбудил меня раньше? И… почему ты в одной рубашке? Где твой пиджак? — Хей-хей, ковбой, полегче! Ты только проснулся, а уже столько вопросов, — рассмеялся Шэнь, аккуратно опуская его за плечи обратно на скамейку. — Тебе нужно было отдохнуть. Иначе какой смысл останавливаться здесь?.. А мой пиджак — вот он. Проследив за тем, куда указал Шэнь, Омега с удивлением осознал, что лежит прямо на нём. Свернутый в несколько раз дорогой брендовый пиджак теперь исполнял роль его подушки. Гао почувствовал, как его щеки заливает почти незаметный в лунном свете румянец. — А-Вэнь, не стоило этого делать... Ты в одной рубашке и сидишь на холодной земле. Ты, должно быть, замерз. — Всё в порядке, — улыбнулся Шэнь, услышав, как ласково его зовёт Омега. — Я снял его, потому что мне нужно было немного остыть… К тому же, ты ведь не забыл, что я Альфа S-класса? Со мной ничего не случится. Гао с сомнением оглядел мужчину. Не замерзнуть в декабре ночью, сидя на холодной земле в одной рубашке? Даже Альфы самого высокого ранга не были всесильными. Зачастую именно бесстрашие и приводило их к погибели. — Но у тебя руки ледяные! — неумолимо продолжил парень, вновь поднимаясь и расстёгивая молнию на груди. — Надень мою куртку, она тёплая… — Даже не думай! — Шэнь недовольно поморщился, останавливая Гао. Его безмятежное лицо вдруг снова стало серьёзным. — Если с тобой что-то случится, я этого себе никогда не прощу… Он отпустил руку Гао, сжимавшую края коричневой куртки, и вдруг отвернулся. Луна парила где-то высоко над их головами среди бесчисленного множества далеких звёзд. Шэнь сидел молча и неподвижно, глядя в бескрайнее темное небо, покрывающее их, словно тяжелое пуховое одеяло. Его опорой стало деревянное сиденье скамьи, на которую он облокотился спиной, обхватив руками согнутые в коленях ноги. Наблюдая за необычайно тихим и задумчивым поведением любимого, Гао положил голову на самодельную подушку. Без очков листва деревьев, очертания фонарей и дорог впереди слегка расплывались. А затылок Шэня, волосы которого распушались под рьяным ночным ветром, казался еще более бесформенным и лохматым. — Я так долго жил, считая, что всё про тебя знаю… — неспешно заговорил Альфа. — Я ненавидел тебя за то, что ты выбрал кого-то другого. И в то же время я ненавидел себя за то, что не мог тебя забыть. Всё, что я делал, всё, что говорил — всё казалось неправильным. Но я был так зол, что просто не мог остановиться. В конце концов я решил, что пока ты рядом, всё остальное неважно — даже если будешь ненавидеть меня. Но я ошибался… Словно смутный отголосок прошлого, его речь разносилась глухим эхом по пустынным тропинкам парка. — Мне жаль, что я не рассказал тебе раньше, — с горечью прошептал Гао, протягивая руку к густым волосам Альфы. — Если бы я мог вернуться назад, я бы обязательно это сделал… — Теперь я знаю, что у тебя были на это причины, — неожиданно Шэнь задрал голову вверх, оставив ладонь Омеги беспомощно висеть в воздухе. В таком положении Альфе приходилось смотреть на парня снизу вверх, что было весьма непривычно. Но вопреки этому его стройное, светлое лицо украшала ласковая улыбка. — Теперь, когда я думаю об этом, мне всё больше кажется, что всё это был лишь плохой сон. — Плохой сон? — Гао улыбнулся этой внезапной и странной мысли. Никогда еще он не видел Альфу таким беззаботным, таким искренним. Глядя на него в свете лунного сияния, он не мог отделаться от мысли, что в этот момент Шэнь выглядел невероятно мило. Совсем как тогда… Нагнувшись таким образом, что их глаза оказались напротив друг друга, Гао тихо произнес: — Помнишь, в старшей школе ты занимался благотворительностью? Ты собирал деньги для семей с больными детьми. Однажды ты выступал с речью на одном из школьных мероприятий. В тот день твои глаза горели так же, как сейчас. Шэнь удивленно изогнул брови, с любопытством глядя на лицо Омеги, окруженное лучами света от стоящего позади фонаря. Он давно уже забыл о тех школьных днях. Осталось ли в нем хоть что-то, напоминающее того юношу, глаза которого все еще светились надеждой? — Тогда я стоял в толпе из сотни других учеников. Я до сих пор помню, как впервые подумал: «Я хочу быть рядом с ним. Хочу, чтобы он меня заметил», — сказав это, Гао смущенно опустил веки и понизил голос. — Думаю, именно в тот день я впервые… влюбился в тебя. Еще не до конца понимая, что именно значат эти слова, Шэнь прищурился, словно собираясь просканировать человека напротив. Сначала он подумал, что не так понял его, ослышался. Затем усмехнулся, решив, что это какая-то шутка. — Но это же было больше десяти лет назад!.. Ты ведь не хочешь сказать, что… — увидев выражение лица Гао, Шэнь вдруг понял, что тот совершенно серьёзен. Улыбка на его лице неожиданно дрогнула, словно последний солнечный луч, исчезающий за горизонтом. — Ты…? Потрясенный этим неожиданным откровением, Альфа быстро поднялся с земли и развернулся к Гао лицом. Его ладони неосознанно легли на колени сидящего на скамье Омеги. Сколько же лет они были рядом, даже не зная, что стена, разделяющая их, была воздвигнута их собственными руками? Сколько лет было потрачено впустую из-за гордости, страха и слепой веры в глупую ложь? Все это время Гао был рядом и принадлежал лишь ему одному! Но он был слишком слеп, чтобы это заметить. — Ты и правда… невероятный… — пробормотал Шэнь, прежде чем их губы наконец соприкоснулись. Стена рухнула, словно пало древнее проклятие, мешающее им быть вместе. Шэнь больше не сдерживался и не сопротивлялся своим инстинктам. Запустив одну руку в волосы Омеги, второй он крепко обхватил его за шею. Он ощущал, как тело Гао прижимается все ближе, следуя за ним в безрассудном, страстном порыве. Влажные губы быстро двигались то влево, то вправо, едва успевая втянуть воздух, прежде чем соприкоснуться вновь. Даже если бы прямо сейчас пошел снег или полил нескончаемый тропический ливень, это не смогло бы усмирить их пыл, потушить пылающее пламя страсти. Единственное, что могло удержать их — это остатки благоразумия. Но в этот момент они мечтали лишь о том, чтобы эта ночь никогда не кончалась. Но, как известно, время смертных не вечно, а значит у всего есть свой конец. Неожиданно Шэнь ощутил, как тепло тела Омеги отступило прочь — словно потух костер, согревавший его в эту холодную ночь. Выскользнув из сладкой пелены наслаждения, он открыл глаза и увидел, как с лица Гао медленно сползает улыбка. Его слегка приоткрытый рот с жаром хватал душный воздух, а зрачки, словно два маленьких светлячка, запертые в стеклянной банке, метались из стороны в сторону. Как будто он искал что-то, прислушивался. — Сяо Ту?..