Подоконник.

Лера, еще без маски, оборачивается. Душно, сперто и до стертых костей неприятно находится. Раздражают все звуки, слышать не хочется. Вглядывается в знакомое лицо, бело-рыжие косички в разные стороны и ломается. Яна протягивает ей руку и они держатся друг за друга. Вокруг нарастает жестокий гул, солнечные зайчики прячутся под партами и юбками. Портрет Толстого покачивается в разбитой рамке, на стене кто-то великодушно описал своё отношение к предмету. От звуков и запахов спирает воздух. Из кабинета как будто нет выхода, спину жжёт, плечи опускаются. Лера разворачивает стул боком и ложится на пенал Яны головой, прижимая висок к точилке. Рядом пробегает злоба и веселье, пока Яна смотрит на засыпающую Леру: под ресницами тьма и свет. Луна, одним словом. Столы и шкафы отсвечивают безразличием, трескаются и показывают сколы. Совсем как в столовой – ни одной целой чашки или тарелки. Из вилок можно сделать ромашковый венок, а потом сварить из него компот. Штукатурка сползает, осыпается, белый цвет режет глаз. Форма стягивает лёгкие и не дает нормально дышать: вдох-вдох-выдох. Лера спит где-то между надписью о желании убить и жёлтой тетрадью в линию. Рядом пролетает ручка, чуть не попадает по уху, разлетается от стены. Девушки молча смотрят друг на друга. – выйдем? – не хочу, – "вставать" звучит у обеих в голове. – ляжешь на меня. Яна встаёт первой, рук не разрывает, сыпет силой и сыпется от раздражения, когда кто-то задевает её плечо. Тянет руку на себя, вытягивая Леру из состояния, подхватывает привставшую девушку за лопатки. Та притягивается, поправляет юбку, и они быстро вываливаются из кабинета. На полу чёрные полосы, дверь позади криво раскачивается, еле как держится. Следы времени налицо: лужи на потолке, бело-коричневые рамы, синие стены. Как в подъезде, даже лампу выбили. Для приличия. Они заваливаются на подоконник, цепляют копроном всю шершавую поверхность, ложатся спинами на окно. Лера кладёт голову на плечо и снова закрывает глаза. Коленки режут друг друга, жвачка помогает оставаться в сознании. – отправь мне тот пост. – про куклу? – шёпотом, почти не шевелясь, выбрасывя стёкла и силу воли. – нет, хотя его тоже можно. ну, с песней. песнями, – Яна внезапно тоже зевает, заражается усталостью. – а, окей, напомни только. Звонок режет уши, разносит панику. Они встают, отряхивают побелевшую ткань и возвращаются на места. Их морозит и выворачивает. В этом месте только так и бывает. Урок тянется, пока Яна тянется к спине впереди и рисует на ней узоры. Полулежит-полусидит, разносит злобный взгляд и усталость. Делится бодростью с Лерой, свою заставляют выкинуть в мусорное ведро. Пока возвращается, на столе лежит записка: "в туалет через 5 минут". А Леры на месте уже нет. *** Яна находит её полууснувшей на подоконнике: нога согнута и помогает держать голову, юбка задралась. На шум Лера лениво приоткрывает глаза, спускает ноги на батарею-гармошку, царапает подошву чёрных кроссовок ржавыми пластинами. Она раздвигает ноги и вытягивает руки вперёд, пока Яна подходит к ней, прижимается всем телом и дышит в третий металл в ухе. Пару минут тишины и невесомое: – ты меня режешь. – что? – Яна глупо хмурится и смотрит в пейзаж за окном: грязь и слякоть. – не важно, хочу целоваться, – и прислоняется к шее зубами, перекатывает во рту жилы и вены, втягивает запах пота, смешанный с туалетной хлоркой. Яна сжимает руку на плече девушки, но не отстраняется, сама такое делала. Когда Лера наконец утыкается лбом в амулетную дугу ключиц, то Яна отстраняется и целует её в уголок губ, сыпет теплом и ветками, совсем как лесной костёр. От девушек разлетаются искры, на запястьях горят выжженные фигуры – детско-юношеские забавы, когда точилки раскручивались острыми линейками, выжимающими пальцы похлеще предмета-подопытного, и, разобранные, лезвия сыпались на дно пеналов и вен. Они отстраняются, когда Лера выпрыгивает вперёд и случайно наступает на оранжевые кеды. Цвет выводился белизной. – возвращайся через две минуты, не раньше. Яна молча целует её в лоб и кивает, после чего оборачивается к окну. Дверь скрипит и девушка остается одна. Поэтому она подходит к ближайшей дырке в полу, садится на корточки и достаёт из кармана накинутой поверх школьной формы ветровки записку. В пришитом к юбке тайнике жжёт ногу зажигалка, поэтому она достаёт её, превращает бумагу в пепел, высыпает в воду, хорошо заливает остатки. Её лицо горит также, как уже спрятаная зажигалка, а сердце взрывается и потрескивает под напором тишины. Она возвращается в класс через три минуты и пятнадцать секунд.