Больница

Клик! — палец рухнул прямо сверху. Харви споткнулся, вскрикнул и упал на камни. Мир вокруг затрещал, будто вот-вот рухнет на него. Он зажмурился, пытаясь закрыться руками, и в этот момент… — НЕЕЕЕТ! — истошный крик вырвался из его груди. Он резко подскочил на больничной койке, глаза расширены, волосы прилипли ко лбу от пота. Всё тело тряслось. Харви не сразу понял, где находится. Белые стены, запах антисептика, приглушённый свет лампы — это не площадь. Это палата. Но страх был всё ещё здесь. Ему казалось, что палец вот-вот снова опустится. Медсестра, подбежавшая на крик, положила ладонь ему на плечо: — Всё хорошо… Вы в безопасности. Это просто сон. Но Харви продолжал дрожать, не слыша её слов. Он всё ещё видел перед собой этот огромный силуэт, опускающийся на него снова и снова. Он тяжело дышал, хватаясь за простыню так, будто это единственное, что держит его в реальности. Форд тихо вошёл в палату — его разбудил крик, эхом разнёсшийся по этажу. Харви всё ещё сидел на кровати, дрожа, глаза метались по углам, будто он ждал, что тень вновь опустится сверху. Форд молча присел на край койки. Его лицо оставалось спокойным, только глаза выдавали тревогу. Он аккуратно вложил таблетку успокоительного в руку Харви и протянул стакан воды. — Выпей, — сказал он мягко, но твёрдо. Харви послушно сделал глоток, хотя пальцы дрожали так, что вода чуть не пролилась. Форд положил ладонь ему на плечо, чуть прижимая, будто возвращая в реальность. — Тебе нужен покой. Всё это… — он кивнул куда-то в пустоту, имея в виду ночной кошмар, — просто сон. Тело измотано, разум играет с тобой. Харви хотел возразить, но голос сорвался. Он только сжал простыню и глухо прошептал: — Это был не сон… он настоящий. Форд выдохнул, опустив взгляд. Его пальцы чуть сильнее сжали плечо Харви. — Даже если так… сейчас ты в больнице. Здесь тебя никто не тронет. Харви впервые за ночь моргнул чуть спокойнее, веки тяжело опустились. Лекарство начало действовать, дыхание стало ровнее. Форд продолжал сидеть рядом, не отходя, пока тот не начал медленно проваливаться обратно в сон. Форд достал из кармана ампулу и шприц. Он не стал долго объяснять — только посмотрел Харви в глаза и кивнул: — Это поможет тебе почувствовать себя лучше. Харви кивнул в ответ, хотя явно не понимал, что именно ему собираются вколоть. Укол оказался почти безболезненным. Уже через пару минут в теле разлилось тепло, словно кто-то закрыл изнутри все тревожные клапаны. Мысли Харви поплыли, но не мучительно — наоборот, легко, будто шум в голове вдруг отключили. — Что это?.. — пробормотал он, еле открывая глаза. Форд усмехнулся уголком губ: — Лекарство. Через десять минут почувствуешь себя как огурец. Но сон всё равно нужен, понял? Харви кивнул, опускаясь на подушку. Веки тяжело смыкались, тело наконец перестало дрожать. Он даже хрипло засмеялся — коротко, как ребёнок, которому впервые дали слишком крепкое лекарство. — Огурец… — пробормотал он, и почти сразу провалился в сон. Форд остался сидеть рядом, прислушиваясь к его дыханию. Теперь оно было ровное, глубокое, без судорожных вздохов. Несмотря на уколы и строгие наставления Форда, ночью Харви снова проснулся. Сонливость быстро прошла, а пустота в голове заполнилась тревогой. Он долго лежал, глядя в потолок, потом медленно вытянул руку к тумбочке и достал телефон. Экран ярко вспыхнул, резанув глаза. Харви втянул воздух сквозь зубы, но не выключил. Он начал бездумно листать — сообщения, какие-то картинки, старые заметки. Пальцы двигались автоматически, лишь бы не оставаться один на один со своим мозгом. Время тянулось вязко. За окном шумела метель, а в палате стояла тишина, прерываемая только скрипом его кровати. Он остановился на старой фотографии ларька. Там был он сам — усталый, но улыбающийся, и рядом табличка с ценами, наспех написанная от руки. Харви криво усмехнулся. — Держусь, — пробормотал он вполголоса, будто убеждая самого себя. Секунда — и снова дернулся, потому что экран телефона на миг померк. Будто кто-то кликнул по нему. Харви замер, сердце ухнуло вниз. Он уставился на экран, но ничего не происходило. Только трещина по стеклу, оставшаяся ещё раньше, напоминала о не видимом игроке.