Глава 24: Catch & Release

      Следующие два дня кажутся Мегуми кошмаром наяву. Никогда до этого он не ненавидел туры настолько сильно.       Начать стоит с того, что Годжо позвонил им посреди дороги и сообщил, что им придётся остановиться в Сент-Луисе, чтобы засветиться в медиа и сходить на очередное интервью на радио. Это было, вероятно, одно из самых напряжённых интервью, в которых Мегуми когда-либо участвовал. Стоит сказать спасибо Нобаре, она профи не только в понимании того, как нужно вести дела с медиа-ресурсами, но ещё и в том, как справляться с Мегуми и Юджи, выступая посредником между ними в моменты, когда между ними двумя происходит какая-то странная хуйня.       Они ведь далеко не в первый раз ссорятся, просто это первый раз, когда Юджи ведёт себя как упрямый баран. Он отказывается сдавать свои позиции и не собирается извиняться, сколько бы Мегуми не пытался к этому подвести.       У Мегуми сложилось мнение, что конфликты между ними устроены по следующему сценарию: они ссорятся и потом, вне зависимости от того, кто начал ссору, Юджи идёт на мировую. Он извиняется, берёт на себя ответственность, на этом всё и заканчивается. Ситуацию никак не спасает то, что чем больше Мегуми обращает внимание, тем чаще замечает, что Юджи общается с Чосо.       Да, по большей части эти двое просто обсуждают мангу и аниме, и ещё, конечно же, музыку, но это вызывает у Мегуми непонятные эмоции. Отчасти он всё ещё злится. Злится на лицемерие Юджи. Он ведь требует от Мегуми открытости, а сам скрывает что-то и держит его на расстоянии вытянутой руки. А отчасти – ревнует. Мегуми всегда был рядом с Юджи. Они близко сдружились с того самого момента, как познакомились. Мегуми никогда до этого в своей жизни не удавалось так легко и быстро сойтись с кем-то. Они будто подошли друг другу как кусочки пазла, а ведь Мегуми прекрасно осознаёт, что характер у него паскудный и он бывает грубым, отталкивающим.       Вышло всё так, будто Юджи просто принёс свой стул, сел к Мегуми за стол, не особо спрашивая его мнения на этот счёт, и в конечном итоге там и остался. Фигурально выражаясь.       А теперь внимание Юджи целиком и полностью направлено на другого человека. Такое ощущение, что он теряет своего лучшего друга.       Но, как часто бывает, собственная гордость кажется более важной и значимой. Очередная прекрасная черта характера, которую Мегуми развил в себе благодаря тому, что его воспитал Годжо.       Юджи включил что-то на телевизоре и время от времени отвечает на сообщения. Мегуми сидит на другом конце автобуса. Он пялится на Юджи поверх экрана собственного телефона, внимательно замечая прищуренным взглядом каждое изменение в его выражении лица. Он знает, что Юджи что-то от него скрывает, теперь важно понять, что именно.       Их взгляды пересекаются, создавая очень неловкий и напряжённый момент. Юджи вопросительно приподнимает бровь.       Мегуми пожимает плечами и возвращается к бесцельному листанию ленты в телефоне. Он не собирается быть тем, кто первым сделает шаг навстречу.

***

      В следующий раз Мегуми вылазит со своей спальной полки просто потому что они наконец-то доезжают до остановки, где есть вполне приличные душевые и даже прачечная. Все сошлись во мнении, что нужно пользоваться возможностью, пока она подвернулась, потому что потом по плану очередная цепочка выступлений с короткими переездами между ними.       Мегуми ждёт, пока Юджи уйдёт, и только потом собирает свои вещи. Если всё пойдёт по плану, им не придётся пересекаться до того, как нужно будет отправляться дальше. Мегуми направляется к задней части автобуса, открывает шкаф и замечает в самом низу блокнот. Это блокнот Юджи.       Он попал сюда случайно.       Мегуми берёт блокнот в руки и вдруг понимает, что уже достаточно давно не видел, чтобы Юджи писал музыку или сочинял тексты. Обычно Мегуми видит как Юджи записывает по пару каких-то строчек или фраз по несколько раз за день. И непонятно, Юджи стал меньше писать или просто начал делать это скрытно. Учитывая то, что они сейчас не общаются, можно прийти к логическому выводу, что Мегуми понятия не имеет, над чем сейчас работает Юджи. Подстёгиваемый интересом, Мегуми открывает блокнот.       Первые пару страниц состоят из беспорядочных отрывков мыслей, заметок и строчек песен. Большая часть этих заметок уже была использована в той или иной форме в их песнях или в коллаборациях, над которыми они работали вместе.       Мегуми листает к более новым записям и начинает читать.       Running around, always running around       While you’re fucking around       I’m so caught up in my hate and doubt       That you’re too busy to figure it out       Focused on the secrets you’re choking down       Just keep hoping that it turns around       Бегаю вокруг, вечно бегаю кругами       Пока ты занимаешься хуйнёй       Я погряз в ненависти и сомнениях       Но ты не замечаешь, потому что слишком занят       Сфокусирован на секретах, которыми ты давишься       Просто продолжаю надеяться, что всё измениться к лучшему       Всё поле зрения Мегуми сужается до страницы блокнота в его руках. Не может такого быть, что этот текст о нём, правда ведь? Юджи никогда так раньше не делал. Да, он вдохновлялся иногда какими-то своими отношениями для написания текстом, но у них была негласная договорённость не писать о конфликтах внутри группы. Но какая-то чуйка подсказывает Мегуми, что он всё-таки правильно понял. Что этот текст – некая попытка Юджи разобраться с чем-то, что сейчас происходит у него в голове.       Мегуми игнорирует звучащий на задворках мыслей голос Сукуны.       «Который по уши в тебя влюблён.»       Несмотря на то, что Мегуми понимает, что ему стоило бы отложить блокнот и перестать лезть в личные записи Юджи, он продолжает читать.       Tell me was it worth it?       Tell me was he worth it?       Will this pain ever end?       I did not deserve this       Tell me you were nervous       Shedding your skin in his bed.       Скажи мне, оно того стоит?       Скажи мне, стоит ли он того?       Перестанет ли когда-нибудь быть больно?       Я этого не заслуживаю       Скажи мне, что нервничал       Когда начинал новую жизнь с ним в постели.       Мегуми чувствует непреодолимое желание вырвать эту страницу. Скомкать её и выбросить. Ткнуть её Юджи в лицо и спросить, чем вообще, по его мнению, Мегуми занимался. И с кем, по его мнению, он этим занимался. Желудок скручивает спазмами.       Got me feeling kinda empty       Never thought you’d try to end me       Can’t believe I ever let you in my life       Now I’m filled with so much envy       Hating that you tried to mend me       You reap what you sow       Из-за этого я чувствую себя опустошенным       Никогда не думал, что ты попытаешься покончить со мной       Не могу поверить, что впустил тебя в свою жизнь       Сейчас во мне столько зависти       Ненавижу, что ты пытался починить меня       Что посеешь, то и пожнёшь       Чем больше Мегуми читает, тем хуже себя чувствует. Злость и возмущение разъедают его изнутри, оставляя язвы и разливаясь отравой по кровеносной системе. Так вот что Юджи чувствует по отношению к нему? После всего, что они пережили вместе за все эти годы? Ну нихуя себе, у Мегуми появились какие-то отношения, в которых он чувствует себя счастливым, и вот что он получает в ответ.       Хотя, если у Юджи и правда были к нему чувства всё это время, то можно понять причину такой реакции. Эмоции крутятся бешеным водоворотом внутри Мегуми в борьбе за главенствующую позицию. Даже если у Юджи и правда были к нему чувства, почему он никогда ничего об этом не говорил? Это не вина Мегуми, что он не догадался. У Юджи нет права злиться, если он ожидал что Мегуми каким-то невообразимым магическим образом прочитает его мысли или будет вечно оставаться одиноким до тех пор, пока Юджи не найдёт подходящий момент для признания.       С какой стороны не посмотри, Мегуми кажется, что по отношению к нему это как-то несправедливо.       Just let go, bless your soul       Can’t believe you’ve grown so cold       Now your voice will never sound the same, yeah       Take a look around, does this make you proud?       You’ve been in his sheets, I’m begging you, please, just go       Take your soul, tainted soul, go       Просто отпусти, благослови бог твою душу       Не могу поверить в то, насколько холодным ты стал       Теперь твой голос никогда не будет звучать как прежде, да уж       Оглянись вокруг, ты гордишься этим?       Ты был в его постели, я умоляю тебя, пожалуйста, просто уходи       Забирай свою душу, осквернённую душу, уходи       – Да вы, блять, издеваетесь надо мной? – Шокировано бормочет себе под нос Мегуми.       – Мегуми?       Мегуми оборачивается и душа уходит в пятки от того, какое выражение появляется на лице Юджи.       – Что ты делаешь? – Голос Юджи звучит неестественно. Слишком спокойно, будто он изо всех сил пытается сдержать целый поток эмоций.       Мегуми нечего сказать. Одновременно он хочет высказать всё, что думает, и не говорить вообще ничего. И он не уверен, сможет ли сейчас нормально сформулировать свои мысли даже если попытается, так что просто отбрасывает блокнот в сторону, фыркает и уходит. По пути задевает плечом Юджи, чтобы подчеркнуть свою позицию, но это срабатывает, как удар кремнем о кресало.       Как спичка, упавшая в трут.       Как искра, способная разжечь войну.       – Что с тобой, блять, не так, Мегуми?       – Что со мной, блять, не так? – Он оборачивается к Юджи. – А с тобой что, блять, не так? – Мегуми жестом указывает на валяющийся рядом блокнот, который открылся от падения на пол. – Пишешь какую-то хуйню о постели, осквернённой душе и о мольбах уйти. О чём эти тексты, блять, а? Вот что ты на самом деле обо мне думаешь?       – Не всё в этом мире крутится вокруг тебя одного, Мегуми.       – Думаешь, я не в курсе? Тогда просто добавь в этот ебучий список ещё и пункт «нарцисс». – Он не может сдержать эмоции и с каждым словом повышает голос, пока не начинает практически кричать Юджи в лицо. – Но о ком ещё это, блять, может быть? Если это буквально то же самое, в чём ты меня обвинял.       – Ох, – перебивает Юджи, закатывая глаза. – Опять всё ту же хуйню будем обсуждать? Вряд ли что-то можно считать обвинением, если это правда.       – Даже если так, то с чего это вообще тебя ебёт?!       – Да с того! – Орёт в ответ Юджи. – С того, что напрямую относится ко мне.       – Вы двое можете завалить ебальники? – Нобара штормом залетает в автобус, протискивается между ними и отталкивает двумя руками в разные стороны. – Боже, ведёте себя как детский сад, ясельная группа, я не собираюсь и дальше терпеть эту хуйню.       В ответ оба молчат. Присутствие Нобары действует на нервы, да и с ней бесполезно спорить, когда она настолько уверенно выражает своё мнение по какому-то вопросу. Как бы Мегуми не хотел огрызаться, он прекрасно знает, что Нобара сейчас настроена очень серьёзно.       – Юджи, иди запускай стирку.       – Но…       – Мне похуй. Иди и стирай. И мою стирку заодно тоже, потому что ты мне, блять, задолжал. Мегуми, ты остаёшься тут. Я с тобой ещё не закончила.       Юджи открывает рот, будто собирается что-то сказать, но потом закрывает его. Он послушно собирает свои вещи и вещи Нобары. Атмосфера до удушения неловкая и напряженная. Мегуми почти не дышит всё то время, пока Юджи не выходит из автобуса и не отходит достаточно далеко, чтобы не слышать разговора, который должен сейчас состояться в автобусе.       Когда Мегуми наконец-то начинает дышать, Нобара заговаривает:       – Что за хуйня, блять, происходит, Мегуми?       Мегуми облокачивается на стену в попытке создать вокруг себя немного свободного пространства и скрещивает руки на груди. Это единственное, что у него есть в качестве защиты.       – Какая конкретно хуйня тебя интересует?       – Можешь начать с того, что происходило тут пару минут назад, а потом объяснить что за извержение вулкана на залупе таракана у вас произошло пару дней назад.       Мегуми поднимает с пола блокнот, открывает его на страницах с самыми свежими заметками и протягивает Нобаре.       – Прочитай.       Он наблюдает за тем, как Нобара пробегает глазами по тексту и поднимает на него озадаченный взгляд.       – И что?       – И что?! – Мегуми вырывает блокнот из рук Нобары и смотрит на такой знакомый неряшливый почерк. – А то что он ведёт себя как говнюк! Ясное дело, что он это про меня написал.       – С чего ты решил, что этот текст имеет какое-то отношение к тебе? – Допрашивает его Нобара.       Мегуми сжимает губы в тонкую линию.       – Дело в том, что я как-то недавно довольно поздно вернулся в наш номер…       – Насколько поздно? – Перебивает Нобара, окидывая его строгим взглядом. Она прекрасно знает все уловки Мегуми и не даёт ему отделаться расплывчатыми формулировками.       – Около четырёх часов утра, – отвечает Мегуми. Когда Нобара молча облокачивается на стену, повторяя его позу, он продолжает говорить. – Он почему-то не спал и доебался ко мне. Всё расспрашивал, где я был, сомневался в моих словах. Разозлился на то, что я не рассказал, где был. А я сказал, что он мне не опекун и не родитель, что я могу делать что захочу. И это просто… – Мегуми вдруг затихает. Он не знает, как объяснить произошедший конфликт как можно более точно, особенно учитывая то, насколько внимательной к деталям может быть Нобара. – С той ночи мы в ссоре.       Какое-то время Нобара молчит. Она окидывает Мегуми взглядом и он готов поклясться, что если бы взглядом можно было бы убить, он был бы уже мертвее мёртвого.       – Это как-то связано с Сукуной?       Прежде, чем Мегуми успевает открыть рот, Нобара перебивает его:       – И не смей мне пиздеть. Мы все, блять, знаем, что ты с Сукуной. То ли вы просто ебётесь, то ли встречаетесь, то ли что-то там ещё, не знаю, какое определение вы сами придумали тому, что между вами происходит. Но суть в том, что между вами точно что-то происходит.       Мегуми сжимает зубы так сильно, что на мгновение начинает переживать, что у него треснет эмаль. Нет ни малейшего смысла пытаться и дальше отрицать что-то. Мегуми начинает абсолютно эгоистично переживать о том, кто ещё может знать. Если уже оказалось, что они с Сукуной шифровались настолько хуёво, и если вдруг Юджи с Нобарой как-то мешали Годжо узнать, то кого ещё не удалось обвести вокруг пальца?       – Это было очевидно ещё с фестиваля, Мегуми, – добавляет Нобара, будто прочитав его мысли. – Тебе повезло, что Годжо такой же, как ты, ничего вокруг не замечает. Думаю, до него ещё не дошло.       Последнее замечание заставляет Мегуми виновато склонить голову. Он прикусывает нижнюю губу и держит рот на замке, сдерживая рвущуюся наружу лавину эмоций.       – Я могу воспринимать твоё молчание как подтверждение?       Мегуми кивает.       Нобара тяжело вздыхает и переносит больше веса на стену за своей спиной. Она продолжает его отчитывать, хотя теперь уже не таким жестким тоном. В голосе почти не слышатся нотки агрессии и раздражения.       – Тебе стоит перестать быть таким оторванным от реальности и начать замечать, что вообще происходит вокруг тебя. И я это говорю не для того, чтобы отругать тебя. А потому что искренне хочу, чтобы ты не проебал одним махом все отношения с важными для тебя людьми.       – Не проебу.       – Думаешь? – Фыркает Нобара. – Допустим. И когда ты в последний раз говорил со мной вот так, наедине? Ты вообще знаешь, что происходит у меня в жизни?       Мегуми снова молчит. В этом случае лишние слова сделают только хуже.       – Я всё ещё встречаюсь с Маки, если тебе интересно. Спасибо, что спросил. – Нобара тыкает Мегуми пальцем в грудь. – И я уже молчу о том, что ты отвратительно ведёшь себя по отношению к Юджи. Складывается такое впечатление, что он нужен тебе только когда это удобно. Будто ты пользуешься тем, что он для тебя сделает что угодно.       Когда Мегуми слышит, что Нобара считает, что он пользуется добротой Юджи, всё внутри вскипает от злости и он начинает защищаться.       – Это не так. Ты же знаешь, как много я ему помогал, когда у него были периоды мании. Сколько всего я сделал для него, когда он разгребал последствия этих периодов.       – Мегуми, это было несколько лет назад! А что сейчас? Ты представляешь, каково сейчас Юджи? Видеть, как его лучший друг врёт ему в лицо? Прикрывать тебя каждый раз, когда Годжо суёт свой любопытный нос в твои дела? И чем ты ему отплатил, начал психовать, когда ему наконец-то надоело вывозить всю твою хуйню? Когда оказалось, что он не хочет мириться просто потому что ты скукурузил жалобную мордашку и сказал, что он для тебя очень важен? – В глазах Нобары снова загорается огонь. Да, она повышает голос и её тон становится строже, но это не из-за злости. Тут что-то другое, нотки разочарования и отчаяния, она будто умоляет Мегуми услышать и постараться понять. – Несмотря на то, как ты к нему относишься, как воспринимаешь вашу дружбу как должное, как сильно он… – Нобара резко замолкает, будто она чуть не сказала что-то, что не стоило говорить. Она сжимает пальца переносицу и делает глубокий вдох, прежде чем продолжить говорить. – Он просто искренне хочет, чтобы ты был счастливым. Правда.       С этим Мегуми тоже не может поспорить. Да, он злится на Юджи, но несмотря на то, что Юджи показательно игнорировал его последние пару дней, Мегуми ни разу и в голову не пришло, что Юджи может желать ему зла. Юджи добрый. Искренний. У него заразительно-яркая улыбка и он всегда готов прийти на помощь и взять на себя часть любой тяжелой ноши, если кому-то это понадобится.       И независимо от того, пользовался ли Мегуми этим в своих интересах, он абсолютно точно воспринимал это как должное.       Нобара устало смеётся:       – Он замечательный человек. И всегда будет лучше нас двоих, даже если мы будем всю жизнь изо всех сил стараться быть лучше.       Нобара кидает на Мегуми взгляд, в котором читается искреннее желание сделать шаг навстречу примирению. В её словах чётко отслеживается суть: она не хочет показать, что она сама чем-то лучше Мегуми. Он не смотрит свысока. Просто проявляет заботу, хоть и в привычной ей грубоватой форме.       Они снова стоят рядом в тишине. Только на этот раз в тишина наполнена не напряжением и агрессией, а произнесёнными словами, что оседают в головах осознаниями.       Мегуми не уверен, как долго он решает сказать хоть что-то, но наконец-то выдавливает из себя:       – Я… мне жаль.       – Ох, блять, это уже неплохо, – дразнится Нобара. – И вообще, знаешь, возможно тебе нужно на секундочку задуматься о том, как себя чувствует Сукуна по поводу этого всего.       – Мы немного говорили на эту тему. – Мегуми поднимает взгляд на Нобар, и замечает вопрос в её глазах. – Ну, немного.       – Допустим, но когда вы об этом говорили, ты действительно прислушивался к нему? Или просто слышал то, какие слова он говорит?       Из уважения к Нобаре и благодаря осознанию, что она и правда искренне интересуется, хоть и немного жестко, Мегуми задумывается. Он точно знает только то, что у них с Сукуной был разговор и что они пришли к какому-то соглашению. Хотя когда Мегуми пытается понять, сколько инициативы в этом разговоре исходило от него самого, а сколько – от Сукуны, то он не может с уверенностью ответить на этот вопрос. И Мегуми точно знает, что были моменты, когда он соглашался с Сукуной в каких-то вопросах просто потому что предположил, что именно этого Сукуна от него ожидает или потому что ему показалось, что Сукуна именно это хочет от него услышать.       Мог ли Сукуна поступить так же?       Память услужливо подкидывает Мегуми информацию, которой Сукуна как раз недавно делился с ним. И над которой Мегуми стоило задуматься хорошенько, проанализировать, попытаться понять, какое значение в себе скрывает эта информация.       Сукуна никогда не был в отношениях полностью трезвым. И скорее всего это значит, что ему тоже сложно даётся всё происходящее между ними. Мегуми услышал только слова и факты, но не слишком задумывался над ними. Кусочек пазла встаёт на место: вероятно, это значит и то, что Сукуна не занимался сексом трезвым.       Вина вспарывает желудок Мегуми острым ножом и проворачивается внутри.       Он вёл себя как эгоистичная сука, придумал сам себе, что Сукуна его не хочет, что что-то не так, или может даже, что Сукуна что-то скрывает от него, когда самое очевидное объяснение всё это время лежало на самом видном месте прямо у него перед глазами.       Мегуми глубоко вдыхает через нос, пытаясь заземлиться и успокоиться. Он с огромным трудом выдавливает из себя всего два слова:       – Ты права.       Нобара паскудно ухмыляется в ответ.       – Я знаю. – Она легонько пинает носком кроссовок Мегуми. – Мы оба просто хотим, чтобы ты был счастливым. И если ты счастлив с Сукуной, то ясное дело мы поддержим тебя. Просто не хотим, чтобы ты с головой ушёл в отношения и забыл про нас. Это и для тебя самого не лучший выбор. – Нобара закатывает глаза. – Да, знаю, к этому совету мне и самой стоило бы прислушаться, но слушай, идеальных людей не бывает.       По мере того, как они говорят, напряжение вокруг постепенно рассеивается.       – Нобара, мне правда очень жаль, я…       – Всё в порядке, – она жестом останавливает его на полуслове. – Просто разберись с этим всем, ладно?       – Ладно. – Под конец их разговора Мегуми начинает замечать, как пульсирует кровь в голове, и как болят глаза. Сердцебиение шумным грохотом отдаёт в череп. – Я понимаю, что перед Юджи мне тоже нужно извиниться. – Мегуми хмурится, а потом набирается энергии снова посмотреть Нобаре в глаза. – Но можно мне дать немного времени на это? Хотя бы чуть-чуть?       К счастью, то ли потому что заметила искренность Мегуми, то ли просто потому что его пожалела, Нобара соглашается.       – Да, конечно. Всё равно я сама хотела с ним сначала переговорить по этому поводу. Нобара отворачивается, чтобы уходить, но Мегуми хватает её за запястье. Он тут же отдёргивает свою руку, будто обжёгся, потому что ему стыдно.       – Спасибо, Нобара. Правда, спасибо.       – Не за что. – Она продолжает уходить, на ходу показывая средний палец. – Серьёзно, забудь.       Как только Нобара скрывается за дверью, Мегуми без сил сползает на пол. Он никогда в жизни не чувствовал себя настолько уставшим. Неизвестно, сколько времени он собирается с силами, но наконец заставляет себя подняться, взять вещи и пойти в душ. Перед уходом он забирает с собой небольшую водонепроницаемую колонку, которая обычно лежит в душе в автобусе. Он планирует задержаться в душевой.       Ему явно есть о чём подумать.

***

      Мегуми понятия не имеет, о чём Нобара разговаривала с Юджи, но это точно возымело некий эффект.       Когда Мегуми вернулся из душа, Юджи всё ещё ничего ему не сказал, но по крайней мере встретился с ним взглядом. И кивнул, признавая факт присутствия Мегуми в помещении. Совсем небольшой жест, но растущая между ними в последнее пропасть уже не кажется такой непреодолимой.       Что ж, это хоть какое-то начало.       Мегуми всё ещё чувствует себя смертельно уставшим и прячется на своей спальной полке, закрываясь в своём небольшом пространстве с телефоном и наушниками.       Да, Мегуми давно обещал послушать, но как-то не было возможности. Или если говорить точнее, у него были более приоритетные задачи. Мегуми вбивает в поиск название того альбома, который обещал послушать. Он даже купил себе этот альбом на пластинке, про которую успешно забыл сразу же после того, как сунул ее в коробку к остальным пластинкам.       Если он правда хочет начать слышать и слушать Сукуну, то послушать этот альбом – меньшее, что Мегуми может сейчас сделать. По крайней мере до тех пор, пока не наберётся смелости написать Сукуне или увидеться с ним лично.       Мегуми сворачивается на своей койке, накрывается с головой и включает альбом.

***

      Сорок шесть минут и девятнадцать секунд спустя, Мегуми тихонько всхлипывает.       Слёзы катятся по лицу и он пытается сдерживать дрожь во всём теле, медленно вдыхая. До конца альбома осталась ещё одна песня, а Мегуми уже расклеился.       Он ещё неплохо держался: альбом сделан очень хорошо, тексты песен прекрасны и пронизывают до глубины души, при этом идеально сочетаясь с инструментальной составляющей. В вокале чувствуется искренняя душераздирающая скорбь, такую невозможно подделать. Мегуми держался до предпоследней песни.       It was easier to lock the door and kill the phones       Than to show my skin       Because the hardest thing       Is never to repent for someone else       It’s letting people in       Было проще закрыть дверь и отключить все телефоны       Чем быть откровенным       Потому что самое сложное –       Это не каяться и сожалеть,       А подпускать людей ближе к себе       По ощущениям на Мегуми будто разом опустилась тяжесть всего мира.       Язык общения Мегуми – музыка. Это то, как он понимает мир вокруг. Тексты песен берут его за душу и пробираются в самое сердце так, как слова обычных разговоров не смогут никогда.       Тексты песен в этом альбоме прямо-таки кричат, чтобы донести своё послание, громко настолько, что всё притворство Мегуми разваливается и осыпается. Сейчас, прячась на своей койке и вытирая слёзы растянутым воротником футболки, он делает именно это: закрывает двери и отключает телефон.       Потому что не хочет подпускать к себе людей.       Он устал. И у него есть люди, которым удалось подобраться близко к двери. Они могут рассматривать дверь снаружи, могут поговорить с Мегуми через трещины в ней, но Мегуми всегда оставался внутри этой изолированной маленькой раковине, никому не позволяя подобраться достаточно близко, чтобы по-настоящему его узнать.       Да, они все могут рассматривать его, как дети рассматривают животных в зоопарке через толстое стекло.       Но Мегуми никогда не позволял другим людям узнать, что творится в его сердце. Не показывал, где болит до сих пор, а где уже зажившие шрамы так глубоко внутри, что никто и не смог бы их рассмотреть, если не показывать намеренно.       Вокал постепенно затухает. Альбом заканчивается инструментальной партией, которая повторяется раз за разом в бесконечном цикле. Мегуми не выдерживает этого повторения.       Вместо того, чтобы погрузиться в жалость к себе, Мегуми думает о Сукуне. Он представляет, как Сукуна слушает этот альбом наедине. Что ему нравится в этом альбоме? Какие строчки в текстах песен особенно его цепляют? Сколько раз в своей жизни он слушал этот альбом? Он тоже плачет при прослушивании или ему удаётся сдержать слёзы?       Довольно логично было бы предложить, что Сукуне тоже с трудом даётся быть искренним. Исходя из их с Мегуми разговоров, можно заметить, что Сукуна довольно редко бывает уязвимым и открытым, хотя возможно тут и есть и вина Мегуми, который отказывался такие моменты подмечать.       Мегуми прекрасно знает, что его отцу это давалось нелегко – открываться людям. Очень нелегко. Несмотря на то, что Годжо ездил в туры с его отцом на протяжении многих лет, даже он мало знал о масштабах зависимости Тоджи, о его срывах и рецидивах, которые случались несколько раз и которые ему удавалось скрыть от остальных. Сначала никто не догадывался, а потом было уже слишком поздно.       Мегуми пытается задушить очередной всхлип. Если задуматься, Сукуна действительно старался открыться Мегуми. Для кого-то эти попытки могут показаться несущественными, но для Сукуны это был большой шаг навстречу. Мегуми стоило бы проявлять больше поддержки, стоило бы отвечать на эти шаги какими-то попытками быть более открытым и уязвимым в ответ.       Мегуми хочет стараться больше. Хочет быть лучше.       Он думает о словах одной из песен. Когда он услышал этот текст, сердце болезненно сжалось, а горло перекрыло спазмом. И сейчас, вспоминая эти строчки уже после прослушивания всего остального альбома, Мегуми чувствует как на глаза снова наворачиваются слёзы, хотя казалось, что он выплакал уже всё.       To hear that there was nothing that I could do to save you       The choir’s gonna sing and then this thing is gonna kill you       Слышать, что я ничего не мог сделать, чтобы спасти тебя       Зазвучит хор, а потом эта штука убьёт тебя       Это альбом про работника хосписа, что влюбляется в пациентку, которая умирает. От рака. Про взлеты и падения. Про радости и печали. Про то, как в конце концов это убивает их обоих.       Для Мегуми зависимость во многом похожа на эту историю. Он ничего не мог сделать, чтобы спасти своего отца.       Но с Сукуной ещё не всё потеряно. Да, может Мегуми и не может его спасти, но может быть рядом. Никто не должен проходить через жизненные трудности в одиночку. Не должен лежать в стерильной постели в палате с белыми стенами в одиночестве, лишь изредка слыша голоса за дверью. И не обязательно отталкивать людей. Когда кто-то тонет, когда не вывозит и не справляется, можно положиться на других людей. Попросить о помощи.       Мегуми улыбается сам себе. Эти размышления звучат как слова какого-нибудь из главных героев тех аниме, что постоянно смотрит Юджи. Сила дружбы.       Когда альбом заканчивается, Мегуми ещё раз вытирает слёзы. От соли в глазах печёт и чешется, Мегуми моргает несколько раз в попытках немного очистить пелену перед глазами, и открывает сообщения.       Мегуми: Мы скоро всё обсудим. Обещаю.       Ответ приходит почти мгновенно.       Юджи: Я знаю.       Юджи: Я буду рядом       Такой ответ, наполненный добротой и пониманием, вызывает у Мегуми ещё немного слёз. Потом он переходит в другой чат и отправляет сообщение, которое, наверное, стоило бы отправить ещё довольно давно.       Мегуми: Я послушал «Hospice»       Мегуми: Прости, что вёл себя как говнюк       Он собирается отложить телефон, но решает отправить ещё одно сообщение, прежде чем начать собираться с мыслями и вылезать из своей койки.       Мегуми: Я скучаю по тебе