Глава 24

«Не думал, что буду так расстроен» [Марк Маса] Меня словно молотком ударили. Мне было больно во всём теле. Я онемел. Мама повесила трубку и сказала, чтобы я пошёл к Ви. Я словно под гипнозом дошёл до лестницы, подошёл, позвал Ви, словно меня там не было, а очнулся только тогда, когда Ви меня обнял. – Ничего страшного, не плачь. Ви всегда оставался взрослым человеком. Он плотно прижал меня к себе в объятиях, они были невероятно тёплыми, как и раньше. Силой, с которой он прижал меня, он показывал, что будет меня защищать. А потом он начал гладить меня по спине, утешая, не зная, почему я плакал. – Это... Хнык! – Ну-ну... ничего-ничего, - повторял Ви. Я заплакал. У Плой были серьёзные травмы. И сразу подумал о том маленьком живом существе, о плоде... моём ребёнке. Ребёнке, которого я только пару раз почувствовал, о малышке, который несколько раз толкнул ручкой изнутри, но сердце моё наполнилось радостью. – Ребёнок... – Успокойся. Кто звонил? - спросил Ви. – Мама... – Сейчас я сам позвоню маме, - сказал Ви. – Не надо, мама сама поговорит. Ты пока побудь с Нонгом, - встала после этих слов. мама Ви кивнул ей и продолжил обнимать меня. Он не говорил никаких утешающих слов, просто держал меня в тёплых объятиях. Он не знал, через что я проходил. А я ему ничего не рассказывал, только плакал и всхлипывал. Невозможно было не плакать, сердце сжималось, казалось, я вот-вот задохнусь. Я думал, что не люблю этого ребёнка. Нет, я не думал, что смогу полюбить его так сильно. Думал, что выполняю свой долг. Но каждый раз, когда о нём спрашивали, я чувствовал связь. Рассказы о нём, которые мне пересказывали другие люди, заставляли меня ждать дня, когда я смогу его увидеть. – Марк, не думай слишком много. Сначала расскажи мне. – Пи... – Что мама сказала? – Мама... - что именно она сказала, я не помнил. Я знал, что Плой сбили, и у неё были очень серьёзные травмы. Её увезли в больницу или уже начали делать операцию, или что-то в этом роде. Я отключился после слов «Плой серьёзно пострадала», потому что я сразу подумал о плоде. – Что случилось? Что ты сделал с Марком? - вниз спустился папа, увидел меня с Ви и спросил. Он смотрел на меня, ожидая ответа, а когда не получил его, обратился к Ви: – Ви... – Это не он... - медленно произнёс я. – Марк, говори медленнее, - сказал Ви и аккуратно отстранил меня от своей груди. Он вытер слёзы с моего лица. В его глазах была забота, забота обо мне. – Что стряслось, сын? - подошёл ко мне папа, кладя руку мне на спину. То, как он назвал меня «сын», заставило меня подумать о моём будущем ребёнке. Мне тоже хотелось иметь шанс назвать кого-то «сыном». – Ох... – Ох... иди к папе, - сказал он, потянув меня за плечо к себе, обнял и стал гладить по спине, успокаивая, как маленького ребёнка, которому нужна была поддержка. И это действительно была поддержка. От Ви, папы, мамы и Пи Ю. – Кхун сказала, что сейчас они у врача. Плой начали оперировать, а ребёнок... - замолчала мама и посмотрела на меня. – Ребёнок... – Что с ним, мама? - голос Ви стал более серьёзным, и мама глубоко вздохнула. – Врачи делают всё возможное. – Что это значит? - спросил папа, и я медленно оторвался от папы. – Плой сбила машина, её состояние очень тяжёлое, Кхун поэтому и позвонила, сказала сыну ехать в Бангкок... – Поедем все, - сказал папа, не дослушав маму. – Пап... – Ви, зови Ю, пусть везёт нас в аэропорт, - сказал папа. – Я забронирую билеты, - добавила мама. – Мам... – Мм, не волнуйся, Марк. Поехали с мамой и папой, поехали с Пи Ви, - ласково сказала она, взяв меня за руку. Мама мягко сжала мою руку, давая силы. И снова из моих глаз потекли слёзы. Я понял, как сильно они меня любили. И, кажется, я очень сильно полюбил того ребёнка. Аэропорт был совсем не таким оживлённым, как обычно. В этот раз не было ни возбуждения, ни страха перед тем, примут ли меня родители, ни тревоги перед встречей с родителями. Это было чувство, что я не хотел быть там, не хотел столкнуться с тем, что меня ждало. Ви не сказал ни слова, когда шофёр взял наши чемоданы. Он не реагировал, когда водитель открыл дверь автомобиля и пригласил всех садиться. Никто ни на что не обращал внимания, все мысленно были в больнице. – Вы направляетесь в больницу, Кхун? - спросил водитель. – Да, - ответил я, не обратив внимания, что он назвал меня так, как я не любил. – Наш малыш должен быть в порядке, - прошептал Ви. – Малыш, - повернулся я и посмотрел ему в лицо, кивнув. Раньше я никогда не слышал, чтобы Ви называл плод «малышом». Он сказал это, и я почувствовал, что он говорил искренне. Ви считал, что плод – наш общий малыш. Не мой, не его, не Плой, а наш двоих. – Не думай о плохом раньше времени, соберись, - сказал папа, и я кивнул ему. – Хорошо? – Папа, как ты мог меня ругать? Подумай о том, что я чувствую. – Именно потому что думаю, я и знаю, что ты чувствуешь, – я понимаю. Нет такого родителя, который бы не понимал. Если думаешь, что это твой ребёнок, ты обязательно должен знать, что он чувствует. Мы добрались до больницы довольно быстро. Когда я смотрела на часы, это было недолго, но, когда я смотрела на них сердцем, это было долго. Мои родители стояли перед операционной. Не нужно было гадать, Плой была там. – Ещё не вышли? - мама Ви спросила маму, подходя к ней. – Ещё нет, уже три часа, - ответила мама. – Мама. – Иди ко мне, сынок, - позвала мама, раскрывая руки. Я подошёл и обнял её. Это объятие было теплее всех, и крепче всех. – Врач сказал, чтобы мы готовились к худшему, относительно плода, - сказал папа спокойно, нарушая тишину перед операционной. – Готовились к худшему? - переспросил Ви. – Да, это будет трудно. – Не говорите так, Марк ещё не в порядке, - сказал отец Ви своему отцу. И это была правда. Готовиться к худшему? Опять? Почему именно мне было так трудно? Почему, когда дело доходило до меня, всё становилось так сложно? Может, быть связанному с ребёнком – это слишком рано? Нет, это инстинкт, заставивший меня сказать, что я беру на себя ответственность. Это обязанность, которая требует ответственности, заставила меня начать заботиться. Эта забота день за днём становилась сильнее, пока я не почувствовал ребёнка напрямую. Его движения дали мне понять, что он хотел посмотреть на этот удивительный мир. Но мне нужно подготовиться к тому, что он может и не появиться. Он может и не открыть глаза. – Я... – Как такое могло случиться? - спросил Ви, его голос стал холодным, когда он произнёс эти слова. Когда я посмотрел ему в глаза, я понял, что он не беспокоится о Плой или о чём-то ещё. Он спрашивал, потому что был зол на то, что произошло. На то, что снова заставил меня плакать перед ним. – Она... – Плой вышла к своему парню из дома, - начал рассказывать папа, когда мама замолчала. – Парню? – Тому, который Тон. Они поссорились, всё стало серьёзно, дошло до физического насилия. Он случайно толкнул Плой, и они оба потеряли равновесие и упали на дорогу. В этот момент как раз проезжала машина... - папа замолчал и посмотрел на Ви. – Тон... этот Тон... – Пи Ви, - оторвался я от мамы и обернулся к нему, посмотрел на него, полного гнева, и подошёл, чтобы удержать его. – Где он? – В другой палате. Не так серьёзно, как у Плой, но тоже довольно плохо, - сказал папа. – Успокойся, Ви, посмотри на Марка, - сказал отец Ви ему. – Он заставил Марка плакать. Если бы не он, Марк бы сейчас... – Это был несчастный случай, сынок. Они сами были в шоке, - сказала моя мама Ви. – Простите, родственники Кхун Плой Напат? – Да, - выпустил я руку Ви и сразу же повернулся к врачу, Ви шёл за мной следом, не отставая. – Пациент в безопасности, но плод... – Мой ребёнок... – Врач выражает свои соболезнования. Мы сделали всё возможное, но спасти не получилось. Словно сцена из фильма, который я смотрел в детстве. Тогда я думал, что глупо рыдать, когда врач говорит, что сделал всё возможное, и уже ничего нельзя изменить. Нужно принять это. Но столкнувшись с этим лично, я понял, насколько это ужасно – услышать такие слова. Понял, насколько тяжело слышать от врача слово «соболезную». Он соболезнует, что не смог спасти моего ребёнка. А я очень сильно скорблю. – Марк... – ... Я был настолько расстроен, что не произнёс ни слова. И мои слёзы полностью иссякли. Слово «соболезную» – означало именно это. Соболезнование. И успокоиться легко не получится. Возможно, никогда не смогу до конца смириться. Я стал ещё одним пациентом больницы, но не из-за аварии. Из-за своей слабости. Шок и неправильный образ жизни привели к тому, что я лежал в кровати, а рядом со мной сидел Ви, который меня сторожил. – Видишь меня? - спросил Ви. – Вижу... – Ты ведёшь себя так, будто меня здесь нет, - сказал Ви, и я медленно обернулся к нему. – Нет, я думаю... думаю, что, если бы в тот день я не удерживал его, ему не пришлось бы питать надежду на жизнь. Ему не пришлось бы долго находиться в животе у Плой, и он бы ушёл легко, ещё до того, как... ещё до того, как... – Марк, - снова обнял меня Ви. Я знал, что он тоже страдал, но он обнимал меня, чтобы утешить. – Я сделал... я опять это сделал. – Ты не виноват, - сразу сказал Ви. – Я ошибся. – Ты хотел добра для него. Ты хотел, чтобы он вырос. Ты сделал всё, что мог. Я тоже. И Плой тоже, - сказал Ви и начал гладить меня по голове, чтобы успокоить. – Но я... я удержал его. Я думаю, что лучше было бы отпустить его ещё на втором месяце или на шестой неделе, когда узнали о беременности. Тогда бы мне не пришлось видеть, какого размера у него ручки, как согнуты ножки, какое у него лицо, как он дышит, когда он толкается. Я всё видел. Осталось только узнать пол. И я бы дал ему имя. – Не вини себя. Даже на секунду. Ви посмотрел мне в глаза. Лицо любимого человека, лицо того, кого я так любил, стало бледным и уставшим. За какие-то пару дней Ви похудел и осунулся. Я забыл, сколько времени я провёл в таком состоянии. Возможно, второй день, потому что первый я проспал без сознания. Второй день я провёл в задумчивости. Именно поэтому врач запретил мне куда-либо ходить. Вопросы, связанные с ребёнком, родители решили за меня. – Пи Ви... - позвал я его и протянул руку, чтобы коснуться его побледневшей щеки. – Мм... - положил свою руку поверх моей Ви. – Ты такой сильный, - сказал я и медленно улыбнулся. Это было разбитое сердце, которого я не ожидал. Я не был к этому готов. И я не мог справиться с этим чувством. В отличие от Ви, который более внимателен, чем я, может лучше контролировать свои эмоции, сильнее меня и всегда рядом со мной. – Я не такой уж сильный. Пока я не в порядке, мне нужно делать вид, что я в порядке. Мы не отличались друг от друга. Мы оба скорбели одинаково. – Мне жаль. – Я тебя люблю, - сказал Ви и поцеловал меня в лоб. Для меня эти слова были особенно печальными, потому что он говорил их, чтобы я знал – он рядом. Какие бы плохие вещи ни происходили со мной или с Ви, он будет рядом. Он переживал это вместе со мной и преодолевал это вместе со мной. Три дня прошло с того момента, как я внезапно потерял ребёнка. Мои друзья и друзья Ви знали обо всём. Старшие не могли взять отгулы, чтобы навестить меня, но мои друзья собирались приехать. Ви взял отпуск, чтобы быть рядом со мной. Что до моих занятий – проблем не возникало. Моё психическое состояние постепенно улучшалось. Прошло четыре дня, раны у Плой ещё не зажили. Как же может пройти боль, которая живёт в моей душе? Боль в сердце заживает медленнее, чем физическая рана. – Врач сказал, что как только закончится капельница, можно ехать домой, - сказал Ви, и я кивнул. – Хотелось бы уже уйти. – Ага, чуть позже, - сказал Ви после того, как посмотрел на капельницу. Он сел на своё место у моей кровати, как делал каждый раз, когда приходил ко мне. Он смотрел на меня так же, как всегда: с заботой, с чувством вины и с бесконечной любовью. Я улыбнулся ему, как обычно. Эта улыбка заставляла Ви каждый раз касаться моего лица. – Пи Ви... – Когда же станет лучше? - сказал он и нежно провёл пальцем по моим губам. – Скоро станет лучше, - ответил я. Но не о теле я говорил. Это было про душу. Я чувствовал усталость, от всех событий, которые случились, и тех, что произошли совсем недавно. – Ага, - промычал Ви и перешёл к тому, чтобы гладить мою щеку. – Ребёнок... он ушёл, да? Это был первый раз, когда я спросил о нём. Всё это время я знал, но ни разу не спросил у Ви. Ви посмотрел на меня, а потом медленно улыбнулся. – Он ушёл, стал хорошим ребёнком, теперь он там наверху, - посмотрел в окно Ви, в синее небо, и я последовал за его взглядом. – Так далеко... слишком далеко, чтобы встретить его случайно. – Ага, он ждёт тебя, но сейчас ты должен жить за него, - мягко погладил меня по голове Ви. – Жить за него? – Ага. Я знаю, Марк, как ты страдаешь. Я тоже страдаю вместе с тобой. Но попробуй думать, что он часть тебя. Сейчас его нет, но, если бы он был, ты бы хотел, чтобы он увидел этот мир. А ты сейчас в этом мире. Понимаешь? Он не здесь, но он есть. И ты его любишь. Я понял каждое слово Ви. Мне было не трудно принять это. Раньше я жил ради семьи, ради Ви. Отныне добавился ещё один смысл – жить ради него. Значит, я должен был начать жить ещё лучше, чем раньше. – Я не думал, что буду так страдать. Он не был моим. Почему я так сильно его любил? - медленно спросил я. – Я не задумывался об этом. – Потому что ты такой, какой ты есть, Марк. Такой чертовски хороший. – Не настолько уж и хороший, - ответил я. Я не был хорошим человеком. Я же говорил, что принял его, чтобы всё прошло, потому что боялся, что Ви примет на себя ответственность. А потом я не заботился о нём как следует. Не помню, когда именно почувствовал любовь. – Ну, тогда будь Марком. Моим Марком. Я не думал, что могу так страдать из-за чего-то подобного. Я не был матерью, не обладал материнским инстинктом, но потому что хотел ребёнка, хотел идеальную семью и строил большие надежды, я дошёл до такого состояния. Это не было невыносимым, не означало, что я не мог жить дальше, но чувство было неприятным. Я начал лучше понимать слово «скорбь». Это не просто разбитое сердце. Это что-то более глубокое. Но я не могу объяснить это точнее. – Кто-нибудь... помог с вопросами о ребёнке? – Папа и мама. Больше никто. Плой ещё в больнице, - ответил Ви. – Ага. – Подождём, пока она выздоровеет, и тогда сходим на службу в храм для него, - сказал Ви. – Когда мне станет лучше... – Мы поедем в твой дом, - ответил Ви. – Тогда подождём, пока закончится капельница. – Ладно, как скажешь. – А как же твоя работа? - спросил я. – Потом вернусь и сделаю всё. – ... – Конечно, я работаю потому, что должен заработать, но твои чувства важнее всего для меня, - сказал Ви и посмотрел мне в глаза. – Я такой счастливчик... – Почему? - нахмурился бровями Ви. – Потому что у меня есть ты. – Нет, это я счастливчик. – Почему? – Потому что у меня есть ты. Сердце заколотилось. Не из-за его слов, а из-за взгляда Ви – уверенного, серьёзного. Это была настоящая правда, которую я мог почувствовать. А ещё эти слова, сказанные таким спокойным голосом... они заставили меня почувствовать себя лучше. – Ты устал от меня? - спросил я. – А ты? Устал от меня? – Почему ты…? Это из-за меня ты устал. Последнее время я был причиной хлопот для Ви. Это я заставлял его уставать. Я был своенравным, капризным, а он потакал мне. Поэтому я чувствовал, что утомлял его. – Я никогда не уставал от тебя. Даже если бы уставал, я бы ни на что не жаловался. – Значит, ты устал? – Ты говоришь как непонятно что, - сказал Ви. – Но ты же сам сказал, что если и устал – то не жалуешься. – Да, но сейчас я не устал. – При этом я такой упрямый и доставляю тебе столько беспокойства? - спросил я в ответ. – Можешь вести себя как ребёнок, можешь быть капризным или создавать ещё больше проблем – всё равно я буду рядом с тобой. – То есть, ты будешь рядом со мной при любых обстоятельствах? – Сколько лет мы уже вместе? И разве будет трудно быть вместе всю жизнь? Я улыбнулся, услышав этот ответ. – Этот год мой год. Я подумал, что это мой год, потому что рядом со мной всё это время был Ви – всегда рядом, никогда не уходил. Он следил за мной, придирался к тому, что, по его мнению, я делал неправильно, пытался угодить мне, заботился обо мне и делал всё возможное, не говоря, что ему тяжело. Он научил меня больше грустить, больше учиться. Но я чувствовал себя очень хорошо, потому что за это время и на этом пути Ви не исчез. Бог дал мне возможность быть с ним, и я должен был хорошо беречь его. Ви не знал, насколько сильно я его любил. Но если Ви исчезнет, это будет намного больнее, чем в тот момент. Больше, чем эта скорбь. – О чём опять думаешь? - спросил Ви. – Думаю, что если ты исчезнешь... – Какого чёрта я куда-то исчезну?! Не говори ерунды! - снова сердито сказал Ви, и я замолчал. – Просто подумал... – Нельзя даже думать! – Но, а если это станет правдой... – Марк, ты знаешь, насколько это сложно для меня – представить, что ты исчез. Это самое сложное. Так сложно, что я могу сказать прямо: я этого не могу сделать. А ты думаешь об этом? Это ещё сложнее. Потому что я никогда не уйду от тебя! Ви положил руку мне на щеку, медленно наклонился и поцеловал меня в лоб. – Пи Ви... – Не думай о плохом, милый. Я никуда не уйду от тебя, - сказал Ви. – Если ты уйдёшь, я заплачу ещё больше. – Ни за что ты не станешь плакать из-за меня, - сказал Ви, легонько проводя по моей щеке. – А если это случится, я буду страдать. – Я не позволю тебе страдать снова, - сказал Ви. – Ты не позволишь мне страдать из-за тебя? – Я не позволю тебе страдать вообще ни из-за кого, - сказал Ви, наклонился и нежно поцеловал меня в губы. Нежно прикоснулся и медленно отстранился. – Отпусти того ребёнка. Вернись ко мне. Будь моим, как раньше.