Спешл 5

«Безумно любить» [Ви Вивис и Марк Маса] Дневник Ви, посвященный только Марку. Кому: Марку Маса От: Ви Вивис Если бы вы попросили меня рассказать конец моей истории с Марком, я бы не смог. И я не хочу думать об этом времени. Независимо от того, хорошим или плохим будет финал, я не хотел, чтобы он наступил. Я даже думать не хочу о том времени, потому что моё сердце не желало конца. Оно хотело продолжать, двигаться дальше и продолжать. Через два года, когда я стану старше, через десять лет – я хочу продолжать любить Марка. Каждый день. Без конца и без предела. Я не могу думать о конце, но могу вспоминать начало. Момент, когда я впервые его увидел. Когда впервые познакомился с ним. Когда впервые посмотрел ему в глаза. Когда впервые поцеловал его. Я помню всё это и думаю о нашей истории и по сей день. С самого начала. Я помнил каждую деталь. Всё, что огорчало Марка, и все чувства, которые я вкладывал в это, я чувствовал. Я скучал по этому и всегда гордился тем, что мы провели этот день вместе. – Мы выбираем новичков, - толкнул меня Ныа. – Ты так взволнован, - сказал Ли. – Я очень взволнован, - парировал Ныа. – Смотри, но руками не трогай. Ты Пи, запомни это, - предупредил Ти. – Запретить Ныа лезть руками – всё равно, что запретить Ви пялиться, - фыркнул Пин. – Что? - в тот момент я обернулся к друзьям, и как раз в это время раздались сдержанные визги второкурсников, пытаясь скрыть их от новичков. – Отличная работа, чувак. – Тот парень очень светлый. – Его зовут Марк. Я проверил. Как только я услышал, что есть кто-то отличный, я обернулся, потому что мне нужно было искать людей для конкурса "Луна факультета" за старших. Среди множества первокурсников стоял один высокий парень с приятной внешностью. Его улыбка была яркой и дружелюбной, а лицо – таким красивым, что, наверно, всем нравилась. – Эй, смотри, - снова окликнул меня Юи, когда я не обращал на них внимания. – Как зовут того парня? - спросил я. – Какого? Я не особо знаю парней, - ответил Пин. – Вон того, из той группы. – Нонг Марк, Нонг Фьюз и Нонг Бенгал, - ответила Пан. – Как зовут того высокого, который улыбается? – Нонг Фьюз, папочка. Он твой будущий зять, - сказала она. – Позови его на отбор. – Только его? – Возьми и Нонг Марка, - сказал Ти. – Бенгал тоже заслуживает шанса, папа Ви! – Только Фьюза. Тогда я сказал только это, затем резко отвернулся, глядя на этого Фьюза, который улыбался другому парню. В тот момент я убедился, что был прав в выборе. Но прежде чем спуститься по лестнице, я снова оглянулся. У одного было лицо китайца с брекетами. Один был высоким и красивым. А другой... обаятельным и загадочным. Марк попал в моё поле зрения с того момента. Но сначала я не обратил на него внимания. Тогда я увидел его в первый раз. В следующий раз – когда я пошёл посмотреть, как Бар присматривал за ребятами у бассейна. Тот парень был очень светлым, возможно, таким же, как Бар. Он стоял ко мне спиной – лицом к бассейну. Я не всматривался, мельком увидел его. Но перед тем как нырнуть, он обернулся, и сладкая улыбка появилась на его красивом лице. Эта улыбка была адресована Бару. – Думаю, этот парень хочет к тебе подкатить, - сказал я, пока мы ели. За столом была вся наша компания, кроме Ли и Ти, плюс Тоссакан, который ухаживал за Баром, Бим и Нонг На – друг Тоссакана. Бар отверг мои слова, сказав, что я сошёл с ума. Как Марку мог нравиться Бар? У Бара уже был тот, кто ему нравился. Я знал это, потому что тот, кто нравился Бару, сидел рядом с ним. Они явно проявляли чувства и постоянно общались. Но взгляд Марка не отрывался от Бара. Не прекращал. Если бы я был Тоссаканом, я бы встал и ударил его. С тех пор я запомнил это. Мне не нравился этот парень. – Ты так сильно хочешь Бара? Ладно... Когда мы встретились в третий раз, я сказал это, затем схватил его за шею и поцеловал. Я помню, как сильно злился из-за его мыслей о моем друге. Мне было всё равно, стонал он или говорил, что ему было больно. Я продолжал, эгоистично и жестоко причинять ему боль. Пока Марк не начал плакать. Когда я впервые увидел его слёзы, я видел молящие глаза, уставленные на Бара, глаза, в которых было видно, что он хотел быть с моим другом, и я чувствовал злость. Когда его слёзы начали течь, я понял, что сделал что-то не так, и Марк был жалким человеком. Он разочаровался в любви, а я сделал ему ещё хуже. – Ненавижу тебя… - тогда сквозь слёзы прошептал Марк. – Я люблю тебя до смерти, Марк. Но в тот момент во мне была ярость. Позже, остыв, я осознал: его гнев был оправдан. Я начал испытывать вину. И это чувство заставило меня искать встреч с ним. Сначала я думал, что хотел загладить вину, хотел снова увидеть его сладкую улыбку – такую, как раньше. Но это было так трудно. С того дня Марк избегал меня. Я не видел его, но постоянно слышал от друзей, с кем он проводил время. Я пытался поймать его взгляд, но он отдалялся ото всех – включая друзей. А потом… Со мной что-то произошло. Нет, точнее – я не понимал, что со мной. Я начал странно себя чувствовать рядом с ним. Сначала думал, что это обычная забота, но, когда видел, как он снова болтал с Баром – мне это не нравилось. Когда он уходил с кем-то другим – я злился. Хуже всего было то, что я не мог говорить с ним нормально, потому что каждый раз, когда мы встречались, я смотрел на него с гневом. Каждый раз, из моих уст вылетал шквал оскорблений, которым не следовало бы срываться. Мне захотелось его контролировать. Я начал отдавать приказы, чтобы он подчинялся. Начал бессознательно требовать его внимания. – Разве я не говорил тебе, чтобы ты забыл в прошлую ночь? – Я и пытаюсь забыть вчерашнее! Так зачем ты показываешься мне на глаза?! – Я говорил тебе забыть Бара, а не меня! Я хотел, чтобы Марк забыл Бара. Я умолял его разлюбить того, кого он так сильно любил, а потом приказал – не забывать меня. Меня – того, кто причинил ему больше боли, чем кто-либо. Позже мы определили наши отношения как «Пи-Нонг». Я пытался убедить себя, что он для меня – один из многих. Я был в замешательстве, хотел большего, но у меня был тот, кому я принадлежал. «Старший по факультету,» – казалось, это лучший вариант. И всё, что я мог ему дать – это забота старшего. Не больше. Потому что тогда у меня была Плой. У Плой были чувства к кому-то другому, как и у меня. Я начал испытывать чувства к Марку, сам того не осознавая. Я начал волноваться, когда он болел. Начал задумываться, что он чувствовал. Начал ревновать, когда он приближался к другим, а потом – начал задаваться вопросом: а нравлюсь ли я ему? – Марк… можешь остаться со мной? - единственная фраза, которую я выдавил из себя в момент слабости. Эгоистичная просьба, которую я бросил ему, когда страдал из-за Плой. Я умолял Марка утешить меня. И он сделал это, утешил своим разбитым сердцем. Разбитым не Баром, а мной. Так продолжалось. Несмотря на то, что мы с Плой расстались, мы с Марком никогда не понимали, в каком статусе мы находились. Мы становились ближе друг к другу. Я думал, что всё хорошо, и так хорошо. Моя неопределённость позволяла другим приближаться к Марку, будь то Ныа или другие, кто пытался с ним познакомиться. Моя неопределённость не давала мне возможности остановить Марка. Наши отношения тянулись в таком подвешенном состоянии, пока Марк не решился поговорить со мной открыто. И пока я не признался самому себе: «Этот человек… только он может сделать меня счастливым.». Это было чувство и момент, когда я наконец расслабился. Я был с Марком, обнимал его, чувствовал любовь всё сильнее. Я хотел заявить всем, что он мой, хотел хвастаться, как сильно я его любил. Но проблема была в том, что Марк не доверял мне достаточно. Когда я попросил у него определённости, он тоже потребовал её от меня. – Какого чёрта? Расстанься с ней как полагается, - эти слова засели у меня в голове. Именно они заставили меня окончательно решиться порвать с Плой. Я сделал это. И снова причинил Марку боль. В этот раз виновата была не неопределённость, а только моя глупость и моя слабость, из-за которой Марк плакал в полумраке клуба. Его красивые глаза, которые все эти дни светились счастьем, смотрели на меня. И этот взгляд навсегда остался в моей памяти. Взгляд, в котором не осталось ничего. Ни чувств, ни надежд. – Марк… Марк! - его имя, что я кричал тогда, по-прежнему звенело у меня в ушах. Я помню, как горело горло, как разрывалось сердце. Я долго валялся, пытаясь смириться, думая, что всё кончено, и что Марк не вернётся. Все говорили, что я правильно поступил, приняв его решение. Все мои друзья говорили мне, чтобы я отпустил… Он ушёл, но каждый раз, когда я пытался его отпустить, моё сердце сжималось. Я не мог отпустить Марка. Меня называли эгоистом, говорили, что я глупый, что я подлец, но я не мог отпустить его. Видя его издалека – мне хотелось бежать к нему. Жаль только, что он меня презирал. Марк, наверное, испытывал ко мне такое отвращение, что смотреть не мог. Тот взгляд, которым он смотрел на меня тогда, был как пощёчина. Каждый раз, когда наши глаза случайно встречались – мне было больно и пусто. Но, словно назло, я не мог не искать его взгляда, кружил вокруг него снова и снова. – Сука, это мой человек, - я оттащил Марка от того парня – Тью Пая. Он собирался использовать этого сукина сына, и, похоже, у Тью были к нему чувства. Это было очевидно. Кому не понравится Марк? – Но он идёт со мной… – Он – моя жена, ублюдок, - никогда я не называл его так всерьёз. Раньше это было способом привязать его к себе. Но в тот раз, обращаясь к Тью, я сказал это искренне. Марк – моя жена. Моя жена, другими словами, моя родственная душа. Многие думали, что уговорить человека, который любит тебя без памяти – легко. Да, я знал: Марк любил меня, и тогда – он любил. Он любил меня всегда, а я оставался равнодушным. Равнодушным, потому что не думал о нём, холодным, потому что был уверен: он никуда не денется. Но в глубине души я знал, что он любил меня, и боялся, я боялся потерять Марка. С Марком было не так-то просто расстаться. Он не мог вычеркнуть меня из своего сердца, но он точно мог вычеркнуть меня из своей жизни. А я не позволил. И не позволю ему это сделать, будь то его жизнь или сердце – я всегда буду частью Марка навсегда. И у меня получилось. – Я люблю его! - моё сердце взлетело, будто я парил в воздухе, когда Марк крикнул это своему отцу. – Я люблю его, папа... Марк повторил это в мольбе. В тот момент моё сердце будто подбросили в небо, а затем оно рухнуло вниз, когда я слышал голос Марка. Он смотрел на отца молящими глазами, дрожащим голосом умоляя его. – Я люблю Марка... - умолял я его отца, глядя прямо в глаза. Эти слова были самым уверенным признанием в моей жизни. Так же я смотрел на него в своём доме, перед своими родителями и я поклялся взглядом отцу Марка, что никогда не причиню ему боли. С тех пор мы жили, как обычные влюблённые, и это было счастье, которого я раньше не знал. Чем больше я говорил всем, что он – мой, а я – его, тем счастливее я становился. Официальный статус наших отношений в соцсетях не чувствовался как ограничение. Напротив, это напоминало, как сильно мы старались ради нашей любви. И как много для нас это значило. С годами стало сложнее, но мы с Марком прошли через всё. До сегодняшнего дня. Дня, когда я пишу эти строки, а Марк читает их прямо сейчас. Дневник Марка, посвященный только Ви Кому: Ви Вивис От: Марка Маса Ви никогда не был моим типом. – Луна факультета – такой красивый, чёрт возьми, - грубовато сорвалось с губ друга, которого я знал всего несколько дней. – О ком ты, чёрт возьми? О каком году «Луны» ты говоришь, Фьюз? – Вон тот. Пи Ви Вивис, - проследил я за взглядом Фьюза и увидел на крыше высокого, красивого парня. Самый обычный парень. Именно так я подумал, увидев легендарную красоту студента-инженера. Красивый, очень красивый, но обычный. Меня не интересовали красивые парни. Меня заинтересовал другой парень, который смотрел на меня. У него была светлая кожа, свирепый взгляд, но я видел, что он притворялся свирепым. Я отвёл взгляд от Ви и уставился на того, кто действительно застрял у меня в голове. – Как зовут того старшего? - шёпотом спросил я у Фьюза, думая, что он знал, потому что любил тыкать в людей и называть их имена, как будто это было необходимо. А мне казалось – можно и не запоминать. – Его зовут Пи Бар, - ответил Фьюз. – Он выглядит злым, - сказал Бенгал и я улыбнулся. – Он мне нравится. Мне понравился Пи Бар, настолько, что я хотел сделать его своим. Но судьба решила пошутить и послала мне жестокого человека, того, кто причинял мне боль, того, кто мучил меня. А самое смешное – заставил влюбиться в себя. – Разве я не говорил тебе, чтобы ты забыл в прошлую ночь? – Я и пытаюсь забыть вчерашнее! Так зачем ты показываешься мне на глаза?! – Я говорил тебе забыть Бара, а не меня! Он велел мне забыть Бара и помнить его, и после этого я не мог вычеркнуть его из сердца. Я не знаю, когда именно полюбил Ви, но, когда осознал – было поздно. Кто сказал, что Ви глупый? Я был глупее. Я, который оставался рядом, зная, что он запутался. Я, который отдавал ему всё – все чувства, каждую секунду своего времени. Как бы важно это ни было, я бросил всё, лишь бы утешить Ви. – Марк… можешь остаться со мной? Может, его грустный голос удержал меня, а может – взгляд, в котором не осталось ничего. В тот момент он загипнотизировал меня, а я помолчал, и после этого он держал моё сердце в своих ладонях*. (Р/Р: *И тут у редактора случился приступ при нарисовке картины как Ви вырывает из груди Марка сердце и держит его в ладошках как сокровище...) Я утешал его. Я обнимал его. Я сделал всё, чтобы ему стало лучше. Тогда я был счастлив. Я принял этот грех, самый большой грех из всех. Всего, что я когда-либо делал. Я обнимал Ви, но его сердце было полно Пи Плой. Я влюбился в ту частичку любви, что он мне давал. Тогда я не знал – реальность это или сон, но каждый момент, когда Ви был со мной, а не с Пи Плой, делал меня счастливым. Мне это нравилось, и я влюблялся в Ви всё сильнее. Я обнимал его крепче, а он целовал меня чаще. В этих поцелуях может и была любовь, но, возможно, лишь на мгновение, только пока длился поцелуй. Но я всё равно любил его в те моменты, и верил, что он тоже любил меня, пусть и не говорил этого. Мне казалось, я чувствовал это. Но я чувствовал лишь своё сердце – настолько влюблённое, что обманывал себя, будто он отвечал взаимностью. – Марк... Марк! - его голос по-прежнему заставлял моё сердце сжиматься, но я больше не мог обернуться и посмотреть на него, как раньше. Я чувствовал боль, сильнее, чем когда-либо прежде. Было так больно, что я думал, что не смогу простить себя. Я не мог простить Марка Масу – того, кто причинил себе столько боли из-за Ви Вивиса. – Я скучаю по тебе, - бесчисленное количество раз моё сердце трепетало от этих слов Ви. – Марк... я люблю тебя, - бесчисленное количество раз моё сердце трепетало и сильно болело. Но как бы я ни старался – я не мог разлюбить Ви. Каждое новое решение давало надежду, что я больше не пожалею. И это правда. Ви больше не причинял мне боли. За исключением того раза, он всегда сдерживал своё обещание. Ви однажды сказал мне, что данное им обещание было для него как моё сердце. Он любил меня и сдержал его. Я любил Ви всё сильнее, так же, как и он любил меня всё сильнее. Он дорожил мной больше, относился ко мне более собственнически, и, конечно же, со временем эта связь становилась крепче. Наша связь была так сильна, что я думал, ничто не сможет нас разлучить. Но, как говорится, всё меняется. Ви нужно было уехать работать. Нам двоим пришлось скучать друг по другу. Я первым полюбил его, первым потерял голову, а потом получил возможность быть рядом, и это было тяжело. Я не думал, что потеряю его. Не думал, что могу потерять его вообще – неважно, по какой причине. Было невероятно сложно оставаться рядом, приходилось прикладывать гораздо больше усилий, чтобы каждую ночь обнимать его так же, как раньше. Но я не имел права удерживать Ви, просить его остаться со мной только потому, что боялся слишком сильно по нему скучать. Но я мог. Если бы мне нужно было это сделать – я бы сделал. Если бы мне нужно было попросить Ви остаться – я бы попросил. И я знал – Ви пошёл бы мне навстречу. Если бы я сказал ему остаться, он остался бы. Это ради нашего будущего. Это чтобы доказать, что он мог обо мне позаботиться. Моим родителям не придётся беспокоиться, и я буду больше верить в него. Хотя я и так верил в него каждый день. – Прости… – Ты… Расстояние не уменьшило нашу любовь, но оно заставило меня сильнее жаждать его внимания. Ви был занят работой, я пытался понять это, но всё равно требовал внимания, провоцируя его ревность. Это я подпускал к себе других – тех, кто приближался ко мне, когда Ви причинял мне боль. Те несколько раз, когда я извинялся, те несколько раз, когда я заставлял его чувствовать себя обескураженным из-за наших отношений, но я хочу поблагодарить его за всё, особенно за любовь, которой было достаточно, чтобы простить меня. Тот случай показал мне, что Ви не мог быть без меня – так же, как и я не мог потерять его. Мы обнялись крепче, и я хорошо запомнил это чувство. Но я также хорошо запомнил другое чувство – то, что испытал, когда на экране Ви всплыло сообщение от Пи Плой. "Я беременна." Короткое сообщение, которое изменило меня. Я хотел тёплой, семейной жизни. Признаю, что думал, что разочаровал своих родителей, и я признаю – слишком много думал о Ви и его семье в этом вопросе. Его родители, наверное, мечтали о внуках, конечно, они хотели этого. Пи Ю не мог им этого дать, а Ви выбрал меня – того, кто тоже не мог им этого дать. – Я сам его заберу, чёрт возьми! - гнев на отца того ребёнка был не единственной причиной, но главной причиной было то, что я сам этого желал. Я хотел воспитывать того ребёнка, превозмогая себя – я хотел попробовать. Я хотел, чтобы он стал частью нашей жизни, сделал её полноценной, и этот ребёнок был слишком несчастным, чтобы просто отпустить его. Он ушёл, когда столько людей были готовы принять его. Я понял ещё одно чувство – другую боль, о которой не думал, что способен переживать. Потому что Ви заботился о ребёнке и Пи Плой всё это время. Я не обращал на плод внимания, но одного прикосновения было достаточно. Одного раза, когда он случайно толкнул мою руку ножкой. У меня сердце забилось чаще, и я стал ждать новой встречи каждый раз. Но так и не встретил его. Потому что он ушёл. Тогда я потерял Ви, потому что сам отказался. Но в этот раз я потерял сына, когда мечтал обнять его больше жизни. Я считал его своим ребёнком, но никому не говорил – в сердце я решил это. Ви не всегда одобрял мою инициативность, но я всё равно шёл вперёд, и Ви всегда поддерживал меня. В моменты моего отчаяния – он брал на себя ответственность. – Сейчас ты должен жить за него, - сказал Ви, когда я был не в себе. Я постепенно начал осознавать его слова, но было невероятно тяжело смириться. Тот, кого я хотел любить больше всего, умер. А слово "смерть", когда оно касается кого угодно в этом мире, всегда приносит горе. Поэтому я сказал – мне повезло, что у меня есть Ви, потому что он забирал часть этой боли, и понемногу возвращал мне покой. – Запомни, как хорошо тебе было от этого. Насколько хорошо – настолько и помни. Если не было ничего хорошего – тогда и не нужно ничего помнить, - он велел мне помнить только хорошее. Странно, что я помнил только Ви. Это не значит, что остальное было плохим, и не значит, что другие люди были плохими. Во всех плохих воспоминаниях у меня оставался Ви. А это значит, что в самых ужасных моментах у меня был он – моё "хорошее". Ви стал для меня этим "хорошим". С Ви я ни о чём не беспокоюсь. Присутствие Ви заставляет все тревоги исчезать. Мы счастливы. Когда я с ним, где и когда, я счастлив. Так же, как счастлив Ви, и я люблю всё в нём. Я люблю его, и Ви – моё счастье. Я так сильно люблю его, как и весь мир, который принадлежит нам. Правда, что все говорят – время проверяет любовь. И правда, что все говорят – расстояние доказывает привязанность. Но удивительнее всего то, что наши сердца, связанные любовью, крепче. Возможно, крепче, чем сама любовь. Времени, проведённого вместе, хватило, чтобы научиться доверять. Расстояние, которое было между нами когда-то, позволяет нам учиться скучать друг по другу. Не нужно требовать внимания – потому что оно и так есть. Не нужно никого впускать – потому что одного человека достаточно. Ты можешь подумать, что любишь его больше, что скучаешь по нему больше, что заботишься о нём больше, но он такой же, как ты. Ты можешь думать, что устал от отношений, что расстояние и разлука на какое-то время угнетают тебя, забывая, что другой человек, вероятно, ничем не отличается. Усталость исчезнет, если мы будем поддерживать друг друга. Отношения станут крепче, если мы будем разговаривать. ***** – Пи Ви… - имя, произнесённое тоном – не слащавым, но мягким, не резким, а тёплым и глубоким. – … - встретившийся взгляд – твёрдый, уверенный, полный тепла. – Пи Ви… о чём ты думаешь? - и в ответ взгляд, полный заботы, с лёгким намёком на капризность и любопытство. Взгляды, от которых они замирают, устремлены друг на друга. Уголки губ медленно поднимаются, он не может сдержать своего счастья. Я дотрагиваюсь до колена, а он в ответ сжимает мои тонкие пальцы в своей руке. Когда я думал о нас двоих, это было похоже на гипноз – заворожённость собственными мыслями и временем. Это будто загипнотизирован другим человеком. – Марк, - позвал Ви. – Что? Почему молчишь? – А ты почему молчишь? - задал встречный вопрос Ви. – Э… я смотрю на тебя. – А я – на тебя, - ответил Ви. Разговор никогда не был милым, фразы – не опьяняющими, но было странно, что я влюбился в Ви. Руки, не такие уж мягкие, кожа – не такая уж гладкая, но странно: Ви так и не отпустил мою руку. – Ты странный, - прищурился я, глядя на него, сидящего напротив. – Что странного? - переспросил Ви, глядя на меня тем же взглядом. Тем же странным. – Ты смотришь на меня странно. О чём-то думаешь? - Мы думали об одном и том же? – Думаю о тебе. – А я – о тебе, - ответил я. – Значит, о нас, да? - Это о нас, да Ви. Глядя друг на друга, поняли, что мы думали об одном и том же. – Угу, - значит, и ощущения должны были быть одинаковыми. – Ты меня очень любишь? - спросил Ви. Но вопрос звучал как утверждение. Ви любил меня очень, так же как я любил его. – Ты тоже меня очень любишь, - это был не совсем мой ответ, а ему напоминание. – Э! Как сильно ты меня любишь? - это был не вопрос, а скорее хвастовство. Ви такой капризный. «Как сильно ты меня любишь? Я люблю тебя больше.» – Очень сильно тебя люблю, - высказал я утверждение, подчёркивающее наши чувства. – Ты выйдешь за меня? - от Ви прозвучал тщательно продуманный вопрос. – Что? - этот вопрос мне хотелось повторно услышать. – Давай поженимся. Мы вдвоём, - это была просьба. – А чем сейчас не брак? Мы и так живём вместе, - дал я ответ, который и без ответа был известен. – Хочу официальную жену, - Ви хочет… Жену, родственную душу, с которой он прожил долго вместе. – У тебя нет кольца? - У меня есть... но я хочу его кольцо навсегда. – У меня нет кольца, но давай поженимся? - серьёзно спросил Ви. Никакого подарка на помолвку или обещания. Никакого обручального кольца или обещаний. Только искренность и просьба. – Приданое готово? - спросил я. Несколько лет – неужели выполнил обещание? – Сотни тысяч, - уголки его красивых губ тронула улыбка, прежде чем он медленно и уверенно это сказал. – Несколько сотен бат? - спросил я. – Несколько сотен любви. – Тогда поженимся, - согласился я. Свадьба, которую мы запланировали, была церемонией, которая должна была обозначить нашу судьбу как партнёров на всю жизнь. Мы вместе узнаем историю своей любви. Вместе узнаем о жизни, которую мы называли супружеской жизнью. С любовью, которая много значила.