Глава 4. На грани добра и зла. Часть 2

      Изуку пересекал дождливое небо в поисках надёжного укрытия. Он был измотан морально и физически. В глазах двоилось, голова пульсировала от боли и кричащих на заднем плане голосов остатков. Ему нужно было по крайней мере три часа отдыха. Наконец, заприметив пустой жилой дом, Мидория медленно опустился на землю. Распахнул выбитую дверь и вошёл внутрь, пошатываясь. Он поднялся по лестнице на третий этаж, выломал дверь в одну из квартир, затем осмотрелся. Изуку оказался в обычной, ничем не примечательной однокомнатной квартирке с деревянными полами и кремовыми стенами. Заметив у дальней стены фотографию обычной японской семьи, Мидория спешно пробормотал извинение за вторжение и начал шарить вокруг в поисках если не какой-нибудь сухой одежды, то по крайней мере тёплого одеяла, чтобы согреться. Нашёл в шкафу несколько официальных костюмов. Поморщился, но, за неимением лучшего выбора, снял промокший насквозь костюм и надел рубашку с брюками. Одежда на удивление оказалась чуть маловата. И когда он успел так вытянуться? Задумался. Его отец был выше двух метров в высоту, возможно, Изуку вырастет таким же большим. Он вздрогнул от одной мысли о том, что станет ещё более похожим на Все за Одного. Как будто побелевших глаз и волос было мало. Мидория покачал головой и, пошарив ещё по нескольким шкафам, наконец, нашёл одеяло, после чего улёгся на старенький потёртый диванчик на кухне.       Хоть усталость валила его с ног, сон не шёл. В голове мелькали миллионы мыслей. Что делать дальше? Кто друг, а кто враг? Кто его родители? Кто он? Стоит ли ему действительно искать ответы на эти вопросы или всё же лучше оставаться в блаженном неведении? Мидория взглянул на руку, провёл пальцем по отверстию в центре ладони. Воспоминания не давали покоя. Изуку забрал причуду Ка-чана, но на этом не остановился. Это событие стало отправной точкой его спуска во тьму.

***

      Изуку медленно брёл домой, его мать придерживала мальчика за плечо. После очередной нудной лекции о его недопустимом поведении, на сей раз в присутствии его матери, его отстранили от школы на несколько дней. Он сжал руки в кулаки. Всё, как всегда — драку затевают другие дети, но крайним всегда оказывается Изуку. Мальчик ухмыльнулся. По крайней мере на этот раз его обидчик получил по заслугам. Изуку чувствовал, как под кожей пульсирует новообретённая причуда, ему уже не терпелось опробовать её в деле. Он ведь правильно поступил, не так ли? В комиксах злодеев всегда наказывают, а Бакуго явно не был героем, хоть общество и считало иначе. Общество заблуждалось, Кацуки был хулиганом, а не будущим героем. Однако в истории, которую будут рассказывать другие именно Изуку назовут злодеем. Так ли это? Сделало ли желание справедливости из него злодея? Что вообще есть зло, а что добро в этом лживом лицемерном мире? Может быть, герои не так уж праведны, а злодеи не так уж злобны, как их показывают в СМИ?       Он взглянул на мать. На первый взгляд по ней и не скажешь, что она воровка, террористка и массовая убийца, ведь Инко была милой чрезмерно ранимой мягкосердечной женщиной. Забавно, учитывая, что одним из доказательств, позволивших ему соединить все точки и прийти к заключению о её истинной личности, было как раз её поведение. Инко Мидория постоянно плакала по поводу и без. Так же, как и Скорбящая Смерть. Именно из-за её смертоносности и безустанному потоку слёз она и получила своё прозвище. Некоторые утверждали, что она таким образом глушит свою совесть, другие, что оплакивает своих многочисленных жертв, а третьи утверждали, что она оплакивает себя саму, понимая каким монстром является. Что было правдой? Мать утверждала, что у неё не было выбора. Так ли это? Изуку мог бы спросить, вот только, что-то внутри противилось этой мысли. Хотел ли он вообще знать правду? Что, если истина окажется ещё одним ударом по его и без того разрушенному мировоззрению? Сможет ли он перенести ещё один удар и не сломаться окончательно? Мальчик усмехнулся про себя. Как будто он сейчас не сломлен. Изуку уже встал на путь злодеяния, украв причуду у своего обидчика. Что дальше? Был ли предел тому, как низко можно пасть? Его родители, вероятно, могли бы ответить на этот вопрос, учитывая их прошлое. Он не хотел знать.       Они с матерью тем временем вошли в квартиру. Инко закрыла дверь и начала разуваться.       — Изуку? Изуку, ты меня слушаешь? — обратилась к нему она.       — Что? — буркнул мальчик, снимая свои красные кроссовки.       — Я спросила о том, не желаешь ли ты перевестись в другую школу? Беспин тебе не подходит, это очевидно, к тому же я не хочу, чтобы ты общался с отродьем Бакуго и его шайкой. Перевод будет сложно осуществить, учитывая твой статус беспричудного, да ещё и в середине года, но я уверена, что, подключив старые связи и надавив на правильных людей, я смогу…       Он застыл на месте. Затем обернулся.       — Что ты имеешь в виду под «надавить на нужных людей»? Ты собираешься убивать? Снова?! — его глаза яростно впились в неё.       — Успокойся, малыш. Не обязательно убивать, я лишь слегка припугну парочку пешек твоего отца, напомнив им об их долге, и они всё сделают в кратчайшие сроки.       Так ли она видела людей? Безликими пешками, нужными лишь для её извращённой игры в семью? Видела ли его мать и в нём лишь игрушку, с которой намерена играть, пока ей не надоест? Изуку проглотил жгучий ком рвоты.       — Это бесполезно, — мальчик опустил голову. — Общество никогда не примет меня, ни как беспричудного чудака, ни тем более как сына двух монстров с силой Все за Одного. Я не знаю, чего вы добивались, породив меня на этот свет, но мне теперь чертовски очевидно, что единственный путь, ожидающий меня впереди — это путь зла.       — Не говори так! — мать потрясла его за плечи. — Ты ведь мечтал стать героем, не закапывай свою мечту в землю!       — Я ненавижу героев! Ненавижу это лицемерное общество! И тебя я тоже ненавижу! — с этими словами он вырвался из её хватки и, хлопнув дверью, заперся в своей комнате.       Мальчик лёг на кровать лицом к голой стене. Плакаты со Всемогущим и весь мерч он выкинул ещё месяц назад. Не мог смотреть на это улыбающееся лицо и не вспоминать о жестоком убийстве его отца. Не мог не вспоминать о тяжести своей вины… Изуку уткнулся лицом в подушку и закричал что было мочи, глаза жгло от слёз. Как будто это могло его исцелить. Он хотел свою прежнюю жизнь, свою семью, отца, но ничто уже не будет прежним, и его отец никогда не вернётся. Мальчик один запертый наедине с этой тьмой. Бессильный, он рыдал, пока горло не охрипло от крика, а слёзы не иссякли, после чего позволил изнеможению захватить его.       Заснув, он очутился в бескрайнем пространстве, его окружала лишь пустота и мрак. Однако затем из мрака появилась одинокая фигура. Она становилась всё ближе и отчётливее. Изуку узнал её.       — Ка-чан?       — Верни меня назад, чёртов Деку! — прорычал Бакуго.       — Вернуть? — мальчик нахмурился, не понимая о чём речь. Затем до него дошло. — Неужели ты причуда Кацуки? Получается, у причуд есть собственное сознание? Как это возможно? Ты ведь, по сути, всего лишь маленькая частица ДНК, так? Как нечто такое маленькое может иметь собственное сознание?       — Заткнись, задрот, мне не интересен твой бубнёж! — причуда Бакуго схватила его за ворот рубашки. — Я всегда знал, что с тобой что-то не так, и оказался прав! Ты чёртов вор! Ты украл меня у моего хозяина!       Изуку стиснул зубы. Сменившая апатию ярость затопила его вены с неистовой силой.       — Ты заслужил это! Ты издевался надо мной годами, Кацуки! Теперь ты на собственной шкуре ощутишь каково это, быть беспричудным!       — Верни меня! — продолжила трясти его за плечи причуда Бакуго. — Злодей! Монстр!       Слова бывшего друга и нынешнего мучителя ранили сильнее, чем раскалённое железо. Изуку не злодей и не монстр, он всего лишь хотел восстановить хоть крупицу справедливости. Но кто ему поверит? Кто встанет на сторону вора, сына двух монстров? Причуда Кацуки права — он злодей, это единственный путь, что уготован такому, как он. Мальчик с силой оттолкнул разъярённую причуду от себя.       — Заткнись! Ты не будешь указывать мне! Ты всего лишь причуда — оружие в моих руках. Я теперь твой хозяин, а ты — ничто! — он выпятил подбородок и приказал. — Склонись передо мной!       — Что? Я ни за что не склонюсь перед ничтожным Деку! — причуда Бакуго стиснула зубы, в его руках прогремели взрывы, и он бросился на него в яростной атаке.       Раньше Изуку бы испугался, сжался и стал молить о прощении, но он больше не тот слабак, каким был месяц назад. Он столкнулся лицом к лицу с суровой реальностью, и в нём что-то надломилось. Его вера в героев и справедливый мир разрушилась в тот миг, когда Всемогущий жестоко убил его отца. Никогда больше мальчик не будет унижаться перед другими, неважно, делает это из него злодея или нет, он отказывается быть жертвой, когда по сути своей является высшим хищником.       — Я сказал, на колени! — Изуку махнул рукой, и одним движением заставил причуду упасть на четвереньки. Причуда сопротивлялась, но его воля была ничем по сравнению с волей Изуку. Он хозяин этого пространства, и причуда Бакуго теперь принадлежит ему. В конце концов причуда склонилась перед ним, признав поражение. Мальчик ликовал.       Он медленно начал просыпаться. Его сон был таким пугающе реалистичным, но в то же время таким… освобождающим. Было так приятно поставить хулигана на место, заставить склониться перед ним. Изуку поднял руку, почувствовав жжение в ладони. На его руке вспыхнули миниатюрные взрывы. Мальчик улыбнулся, чувствуя опьяняющий вкус контроля. Наконец он стал чем-то большим, нежели ничтожным беспричудным Деку. Изуку больше не тот, кто дрожит от страха, с этих пор бояться будут его. Затем улыбка исчезла, сменившись холодной пустотой апатии, когда пришло осознание. Общество оказалось право насчёт него. Он злодей. Он монстр. Другого пути у него нет, и никогда не было, что бы его родители ни думали.

***

      Изуку неспешно прогуливался вдоль парка. Он несколько часов потратил на то, чтобы лучше изучить и отточить новообретённую причуду. Ему нравилось чувствовать мощь на кончиках пальцев, мальчик не скрывал своего восторга, но чувство вины грызло его желудок, заставляя желчь подкатывать к горлу. Он не хотел больше быть беспричудным неудачником, но правильно ли это отнимать причуду у кого-то другого, даже если этим кем-то был его школьный хулиган? Может, стоит вернуть Кацуки его причуду и найти других людей, чтобы забрать их причуды? Например, преступников? Они-то уж точно не заслуживали своих причуд, и Изуку не обвинили бы в том, что он злодей, ворующих у гражданских. Хотя кого он обманывал? Ему не было места в этом обществе, это было очевидно раньше, а сейчас и вовсе неоспоримый факт. Общество никогда не примет такого, как Изуку. В лучшем случае его запрут в какой-нибудь правительственной тюрьме до конца жизни, чтобы отродье Все за Одного не оскверняло мир своим присутствием.       Но хуже всего было одиночество. Ни для кого не секрет, что у Изуку не было друзей с тех пор, как ему поставили диагноз беспричудный, никто не хотел общаться с неполноценным Деку. Но раньше его это не волновало — у него были любящие родители, и этого было достаточно. Теперь он лишился и этой опоры. Его отец мёртв, а мать лгала ему на каждом шагу. Он не мог ей доверять, не мог ни с кем поделиться болью, что тисками сжимала его сердце, сотнями сомнений, что душили в своих ледяных объятьях, страхами, что не давали спать по ночам. Мальчик остался наедине со своими демонами, что неустанно тянули его на дно. Там ему самое место, не так ли? Рядом с отцом, рядом с матерью. В конце концов от осинки не родятся апельсинки, он сын своих родителей. Монстр. Изуку был рождён искажённым и злым, как бы сильно его выстроенная на поклонение героям идеология этому не противилась. Унаследованная от отца причуда это подтверждала. С этими мыслями он угрюмо брёл по безлюдной окраине парка, надвинув капюшон толстовки.       — Эй, Мидория, — окликнул его кто-то сзади.       Изуку вздрогнул и ускорил шаг, тщетно пытаясь оторваться от одноклассников. Но было уже поздно, крылатый мальчик по имени Цубаса перегородил ему путь.       — Куда это ты так спешишь, Деку? — Цубаса толкнул его в трёх других приспешников Бакуго.       — Оставьте меня в покое, — буркнул Изуку и попытался протолкнуться сквозь нелицеприятный квартет.       — Ты так просто не уйдёшь от нас, беспричудный мусор, — парень с удлиняющимися пальцами поставил ему подножку, заставив упасть на жёсткий асфальт. — Из-за тебя наш лидер попал в больницу, после твоего удара он больше не может пользоваться причудой. Врачи не могут понять, что с ним.       — Может этот фрик заразил его беспричудностью? — усмехнулся другой мальчик.       — Не неси чепухи, Тайдзи, — рявкнул на него Цубаса. — Кацуки никогда не станет беспричудным мусором, чёртов Деку просто сильно ударил его. Он поправится, но этому жалкому ботанику нужно преподать урок.       Изуку стиснул зубы. Его причуда пульсировала под кожей, места, где в его ладонях находились отверстия, зудели, умоляя хозяина утолить голод и покарать группу хулиганов. Мальчик противился своим инстинктивным порывам, нельзя привлекать к себе внимание.       — Отстаньте! — он вновь попытался отпихнуть от себя хулиганов, но его снова грубо повалили на землю.       — Совсем страх потерял? Знай своё место, мусор!       Удары ногами посыпались один за другим. Квартет был беспощаден, били, не переставая, по животу, по рёбрам, по голове. Это было не первое избиение, которое пережил Изуку, но он молча поклялся себе в тот момент, когда почувствовал вкус крови на языке, что этот раз станет последним. В его ладони вспыхнул мощный взрыв, отбросив обидчиков в стороны. Подавляя боль, мальчик медленно поднялся на ноги, по голове и носу стекали тонкие струйки крови. Он стёр их тыльной стороной ладони.       — Ч-что ты сделал? Ты же должен быть бессильным неудачником, откуда у тебя причуда? — четвёрка смотрела на него в ужасе. Забавно, стоило ему только раз показать силу, как эта стая шакалов поджала хвосты от страха.       Ярость овладела сознанием Изуку. Почему такие недостойные имели причуды? Они только и делали, что потешались над ним, избивали, мучали. Никто из них не заслуживал их силы. Он хотел их наказать. Обратная сторона ладони чесалась от предвкушения. Мальчик поднял ладонь и потянул. Мгновение и причуды четвёрки исчезли, а во владении Изуку оказалось ещё четыре способности. Он распорядится этими силами гораздо лучше, чем их прошлые владельцы.       — М-моя причуда! — воскликнул Цубаса.       — Пропала, моя сила пропала! — воскликнул Тайдзи, не способный активировать свою причуду.       — Это всё он! Этот мусор отнял наши причуды! — мальчик, который раньше мог удлинять свои пальцы, указал на Изуку.       — Злодей! Вор! Верни наши причуды! — один из хулиганов кинулся на него с кулаками. Изуку отбросил его от себя взрывом.       — Вы сами напросились, — он пошёл в наступление, используя одновременно пять причуд. Не прошло и минуты, как все четверо валялись на земле без сознания, а Изуку стоял над ними, гордый победитель. — Ну, и кто теперь жалкий Деку? — усмехнулся мальчик, пнув по толстому животу Цубасу.       Цубаса хныкал, сжавшись в клубок и прося пощады. Сколько раз Изуку также умолял, разве его кто-то слышал? Разве они не заслужили ощутить на себе своё же лекарство? Разве это не справедливо? Разве он не заслужил свою месть?       — Изуку?       Мальчик обернулся. На краю парка, освещённая слабым сиянием вечернего фонаря, застыла его мать. В её взгляде читался немой ужас. Она тоже его боялась теперь? Она? Та, кто сама совершила бесчисленное количество преступлений и без малейшего намёка на страх смотрела на Короля Преступного мира? Его родная мать… На глаза навернулись слёзы предательства.       — Что? — его бездушные белые глаза впились в её застывший силуэт. — Ты тоже теперь меня боишься, мама? Тоже назовешь меня монстром?       Это заставило её выйти из ступора. Её черты исказила боль, по щекам покатились слёзы.       — Конечно нет, малыш, — она осторожно, будто боясь, что он в любой миг убежит от неё, приблизилась. Её ладонь мягко очертила изгиб его опухшей от побоев щеки. — Поверь, что бы ты ни сделал, я никогда — ты слышишь? — никогда не отвернусь от тебя. Как я могу? Ты мой сын. Ты мог бы завтра сжечь весь мир дотла, и я всё равно любила бы тебя всеми фибрами своей прогнившей души.       Изуку упал на колени, разрыдавшись. Это именно те слова, которые он так отчаянно хотел услышать всё это время. Мальчик хотел лишь чтобы его любили ни смотря ни на что. Однако же…       — Тогда почему… — он всхлипнул. — Почему ты выглядишь такой напуганной? Это из-за м-моей причуды? Ты боишься, что я отберу у тебя силу? Поэтому вы с папой заставили меня верить, что я беспричудный? Поэтому заставили годами терпеть все эти унижения и боль?       — Ох, Изуку, я не боюсь ни тебя, ни твою причуду. Я боюсь за тебя. Боюсь, что твои действия, какими бы оправданными они ни были, привлекут к нам ненужное внимание, боюсь, что ты привлечёшь его внимание. Я… мы с твоим папой не хотели лгать тебе, мы просто не знали, как ещё тебя защитить, — Инко опустилась на колени и крепко прижала мальчика к себе. — Прости нас, Изуку, прости, что не смогли дать тебе ту жизнь, что ты заслуживал.       — Кого вы боитесь? — он заглянул матери в глаза. — От кого прячете? От Всемогущего?       — Нет, дело не во Всемогущем. Он всего лишь пешка, марионетка, выступающая на потеху публике, чтобы отвлечь массы от кукловода за ширмой геройского общества. Этот монстр… — с ненавистью прошипела она, — он принёс в этот мир неисчислимое число страданий и всё на потеху собственного эго. Он несёт ответственность за создание многих злодеев, я с твоим отцом в их числе. Герои, злодеи, гражданские, правительство — все для него всего лишь пешки. Он целое столетие держал твоего отца на коротком поводке, словно послушного раба. Я помогла Хисаши сбежать от него, но он нашёл нас вскоре после твоего рождения. Он угрожал твоим убийством, и заставил твоего папу вернуться к своей роли в качестве Все за Одного. Он бы поработил и тебя, но покуда ты остаёшься всего лишь беспричудным мальчиком, он не взглянет на тебя дважды. Ты будешь в безопасности, — мать крепче прижала его к себе, её тело дрожало. — Ты должен был быть в безопасности.       Изуку прижался к ней, по щеке скатилась очередная слеза. Он пытался осмыслить только что услышанное. Его папа, мама и даже Всемогущий всего лишь пешки? Разве существовал на свете человек настолько могущественный, чтобы повелевать и героями, и злодеями, и даже правительством? Кто же он такой? Мальчик хотел было спросить, но внезапно в дали послышался пронзительный вой полицейских сирен. Похоже, кто-то увидел драку и вызвал полицию.       — Уходим, — его мать подняла его на руки, и они взмыли в воздух.       — Стоять, — кричали им вслед полицейские, но Инко лишь набирала скорость.       Послышались выстрелы, но мать даже не вздрогнула. Они продолжили набирать скорость и вскоре скрылись от преследования. Его мама мягко опустилась на землю в нескольких кварталах от места преступления в безлюдном переулке и начала спешно оглядываться по сторонам. Затем, видимо, убедившись, что здесь безопасно, она поманила его за собой.       — Пойдём, малыш, — Инко взяла его за руку, попутно набирая что-то на телефоне.       — Куда?       — Я отведу тебя к твоему папе. Он всё исправит.       Изуку отпрянул, не веря услышанному.       — Папа мёртв!       — Изуку, милый… — его мама опустилась перед ним на колени, положив руки на его плечи.       — Он мёртв! — тело содрогнулось от сдержанных рыданий. — Я своими глазами видел, как Всемогущий убил его! Никто не мог выжить после такого удара! И это всё моя вина…       Инко понурила плечи, по её щеке скатилась одинокая слеза.       — Ты прав, — твой отец действительно умер в тот день, — её нефритовые глаза пронзили его. — Но не навсегда. Есть один человек, доктор, он способен на такие вещи, что и не снились обычным людям. Он вернул твоего отца к жизни. Его состояние тяжёлое, но он жив. Слышишь, Изуку, Хисаши жив! Ты не виновен в его смерти!       Мальчик впал в ступор.       — Папа… он и вправду жив? — тихо спросил он, всё ещё не в силах поверить в то, что говорила его мама. Как отец мог выжить? Его голову пробили насквозь, он видел это собственными глазами! Но в глазах матери не было лжи. Неужели случилось чудо?       — Да, малыш, твой папа жив, клянусь, — она прижала его к себе.       — Почему ты не сказала мне раньше? — мальчик оттолкнул её, гнев вскипел в нём. — Я целый месяц думал, что он мёртв. Мёртв по моей вине!       — Его состояние до недавних пор было критическим. Мы не знали… — она всхлипнула. — Мы не знали выживет ли он. Я не хотела тебя обнадёживать. К тому же, я не знала, как ты отреагируешь на эту новость, учитывая… его профессию.       Мальчик презрительно фыркнул.       — Плевать мне на его профессию, он мой отец, и я люблю его больше жизни! — он сжал руки в кулаки и зажмурился. — Я люблю вас обоих, хоть вы оба и чудовища, хоть вы и лгали мне всю мою жизнь, хоть вы и не заслуживаете моей любви. Я люблю вас ни смотря ни на что!       Мать прижала его к себе, поглаживая по голове.       — Мы тоже любим тебя, маленький Изуку.       Изуку закрыл глаза и позволил себе утонуть в теплоте её объятий. Он так скучал по этому. По ней. Как он мог позволить своему гневу и страху затуманить его суждение? Его мать любила его, а Изуку любил её. Остальное не имело значения. Его семья злодеи? Монстры? И что с того? Они заботились о нём, лелеяли, оберегали, как могли, быть может, неправильными методами, но они делали всё возможное ради него. Неважно в какую тьму заведёт его любовь к семье, он никогда не отречётся от них. Изуку решил всё для себя в эту самую минуту.

***

      В какой-то момент, увлечённый воспоминаниями, Изуку всё-таки заснул. Он открыл свои пустые белые глаза, вновь оказавшись в пространстве банковского хранилища, окружённого пустотой. На сей раз он был здесь не в качестве туманного отголоска, а полностью, что означало лишь то, что его причуда полностью пробудилась и слилась с Один за Всех.       Восемь призраков смотрели на него с разной степенью недовольства: остаток Всемогущего выглядел абсолютно сломленным, в лице Наны Шимуры читалась смесь горя и разочарования, Эн, Банджо и Хикаге выглядели печальными и в то же время сердитыми, дядя Йоичи просто устало вздыхал, держась за голову, а вот в лице Второго и Третьего читалась неприкрытая ярость и презрение. Они с самого начала отказывались помогать ему, и Изуку наконец понял почему.       Предыдущие держатели теперь разочарованы в нём? Мидория презрительно усмехнулся. Они не единственные, кто здесь разочарован и зол. Они лгали ему. Остатки знали, что Все за Одного его отец, вероятно, знали и о спящей причуде Изуку, знали, и молчали. Им было наплевать на его чувства, на чувства сына, которого они пытались натравить на родного отца. А что дальше? Убил бы он Все за Одного, а потом узнал, что тот его отец? Что бы с ним сделало это откровение? В какую тьму и безнадёжность это его бы вогнало? Задумывались ли они об этом хотя бы на мгновение? Конечно нет! Их заботило лишь исполнение воли Первого — уничтожить Все за Одного. Что ж, похоже теперь он тоже стал их врагом, ведь сила Все за Одного текла и по его жилам. Его отец в очередной раз оказался прав, — причуда Один за Всех никогда не должна была оказаться в руках Изуку.       — Вы так и будете молчать? Может, хоть что-нибудь скажете, дражайшие предшественники? — устав от тишины наконец вымолвил Мидория, скрестив руки на груди.       — Что ж ты делаешь, малыш? — с усталым вздохом высказался Банджо. — Ты хоть осознаёшь, что поставлено на карту? Как ты можешь вот так бездумно использовать эту силу, манипулировать людьми, красть их причуды направо и налево?       — Эти люди чуть не поубивали друг друга! Я действовал по обстоятельствам и не буду просить прощения за это, — позиция Изуку была тверда, как камень. Он использовал свою силу для хорошего дела, ему не за что чувствовать вину.       — Ты использовал силу Все за Одного! Это нарушение человеческих прав! Эту причуду нельзя использовать, она по своей сути несёт лишь зло! — парировал Эн.       Вот оно, именно то, чего Мидория боялся. Знакомое презрение к самой сущности того, чем являлся Изуку, к его причуде. Они считали, что сама его суть злая, искажённая, испорченная, что её надо прятать, похоронить в глубине сознания, забыть, как о самой страшной тайне. Чёрта с два! Он больше никогда не будет отвергать свою силу.       — Эн, успокойся, нет плохих или хороших причуд, дело в человеке, который её использует, — Нана положила руку на плечо предшественника, пытаясь выступать голосом разума.       — И как он её использовал? — усмехнулся Третий. — Этот мальчик украл причуды у своих одноклассников и не постеснялся их использовать в бою. А его воспоминания? Он намеренно украл причуды у хулиганов и использовал их, чтобы навредить им, а после встал на сторону своих родителей, даже зная, что они оба монстры. Мне совершенно очевидно, что он не будущий герой, а злодей в процессе становления, — взгляд Третьего был холодным и жестоким. Очевидно, теперь он видел в Изуку Мидории врага.       — Брюс, пожалуйста, не будь так категоричен. Изуку ещё ребёнок. Он растерян, напуган и зол, но у него сердце героя. Мы должны верить в Девятого, в выбор Яги-куна.       — Ты не объективен, Йоичи. Всё потому, что он твой племянник и напоминает тебе старшего брата, к которому ты, очевидно, всё ещё питаешь тёплые чувства, несмотря на его гнусные поступки, — вмешался в спор до сей поры молчаливый Хикаге.       — Я не…       Изуку сжал руки в кулаки. С него довольно.       — Замолчите! Как вы смеете судить меня? Вы ничего не знаете ни обо мне, ни о моих родителях!       На мгновение все смолкли, уставившись на него. Многие смотрели с жалостью. Второй презрительно фыркнул, отвернувшись от него к стене, он явно хотел что-то сказать, но продолжал упорно молчать.       — Мы понимаем, что тебе тяжело, малыш, но и ты нас пойми, — Банджо положил руку ему на плечо в жесте поддержки. — Для тебя, возможно, Все за Одного любящий папочка, но для нас он палач и причина всех наших страданий. Он убил нас всех, кроме Хикаге и Яги, разрушил наши жизни и жизни сотен других. Мы не можем сделать поблажку только потому, что ты его сын.       Мидория стиснул зубы, тело его дрожало от сдерживаемых эмоций.       — Я понимаю. Что бы вы ни думали, я не наивен, я осознаю, что Все за Одного монстр, и миру, вероятно, было бы лучше без него, но… — Изуку понурил плечи. — Но он всё ещё мой отец. Он тот, кто дарил свою заботу и поддержку во времена, когда весь мир отвернулся от меня, как я могу просто предать его, собственноручно убить? Я… люблю его.       В пустоте воцарилась тишина, которую никто из остатков не смел нарушить. Осознали ли они наконец, чего требовали от него? Убить собственного отца, — от одной мысли об этом его бросало в дрожь. Изуку никогда не сможет этого сделать, чёрт, он, вероятно, даже сразиться с ним не в состоянии, что уж говорить о прочем.       Второй устало вздохнул.       — Яблоко от яблони не далеко упало в конце концов, — нарушив тишину наконец высказался он. Голос его был тих и… скорбен? — Ты такой же, как твой отец, я всегда это знал. Мы изначально не должны были тебе помогать.       Мидория вздрогнул от укора, опустив голову в поражении. Второй прав, им изначально не следовало доверять свою силу ему. Он не подходит на роль героя, не с его силой, не с его семьёй…       — Не говори так, Кудо! Изуку-кун ещё не выбрал сторону, не всё потеряно! — воспротивилась Нана, уверенно шагнув в его сторону.       Второй стиснул зубы, сдерживая гневную тираду.       — Он выберет сторону своего отца, сторону своих родителей. Очевидно же, такой как он никогда не пойдёт против своей семьи.       — Тоши-чан… — Йоичи протянул ему руку.       Это прозвище, казалось, разозлило Второго. Он резко отмахнулся от руки Йоичи, его красные глаза сияли всепоглощающим яростным огнём, в уголках начали скапливаться слёзы, а затем он воскликнул:       — Я говорю правду, Йоичи! Мы поставили всё на этого мальчишку и проиграли! Все за Одного победил, даже не пытаясь!       Спор между держателями Один за Всех возобновился с новой силой. Нана, Йоичи и молчаливый остаток Всемогущего встали на его защиту, Второй, Третий и Эн были против, Банджо и Хикаге предпочли остаться на нейтральной стороне. Изуку же начали захлёстывать негативные эмоции и воспоминания остатков. Во многих из них фигурировал его отец и в не лучшем свете. Картины мелькали в его голове одна за другой, словно в кошмарном калейдоскопе. Он видел, как Все за Одного запирает своего брата в хранилище, убивает друзей Второго на его глазах, сжигает дотла родной город Третьего, заставляет Хикаге бежать каждый день в страхе за свою жизнь, пытает отца Банджо, рассекает пополам тело юного Эна, угрожает семье Наны, ранит Всемогущего. Всё это он проживал глазами предшественников, ощущая всю гамму их негативных эмоций, будто они его собственные. Мидория чувствовал, как желчь подкатывает к горлу. Он хотел, чтобы это прекратилось. Прекратилось. Прекратилось!       — Хватит! — воскликнул он, и стены хранилища затряслись и пошли трещинами.       — Моё Чувство опасности бьёт тревогу. Нужно остановить его, пока он всё здесь не разрушил! — сквозь гул крикнул Хикаге.       — Я постараюсь удержать это место от разрушения, — Йоичи поднял руки, и уже полученный урон начал восстанавливаться, но этого было недостаточно, чтобы уберечь это место от полного разрушения.       — Малыш, остановись! — стоявший ближе всех Банджо потянулся к нему, но его отбросило ударной волной.       — Изуку-кун, успокойся! — умоляла Нана, но Изуку не слышал.       Боль пронзала его до самого основания, а чуждые воспоминания всё продолжали прибывать, и в каждом его отец был воплощением зла. Слёзы застилали его взор. Он лишь хотел, чтобы это закончилось, неужели это было слишком много, чтобы просить?       Преодолевая его боль и волю, Второй начал стремительно приближаться, камень крошился под его ботинками, но он не замедлялся. Когда Второй схватился за его плечо очередное воспоминание пронзило его.       Два мальчика: один с рыжими колючими волосами — очевидно маленький Второй, а второй с короткими белыми вьющимися волосами, знакомыми зелёными глазами и ромбовидными веснушками вместе смеялись над какой-то шуткой. Затем беловолосый мальчик притих. Он какое-то время молчал, после чего повернулся к маленькому Второму, по его щекам катились слёзы, когда мальчик тихо произнёс:       — Спасибо, Тоши-чан, ты мой герой.       Второй улыбнулся, потрепал мальчика по кудрявой голове.       — Хэй, зачем ещё нужны друзья?       Зелёные глаза мальчика засияли силой тысячи бриллиантов.       — Так мы друзья? — в его голосе слышались нотки отчаяния, но, кажется, маленький Второй этого не заметил.       — Конечно мы друзья, глупый Ку, — Второй шутливо щёлкнул Ку по лбу.       Ку, однако, похоже было не до смеха. Он заглянул маленькому Второму в глаза и нерешительно спросил:       — И ты всё ещё будешь дружить со мной, даже если я буду плохим парнем?       Второй нахмурился, а затем воспоминание резко оборвалось.       Изуку очнулся, удерживаемый Вторым. Мидория нахмурился, а затем махнул рукой, заставив всех предшественников встать на колени перед ним. Всех, кроме Йоичи. Изуку подозревал, что, будучи его кровным родственником, дядя невосприимчив к его воле. Верно и обратное — именно поэтому после получения Один за Всех он никогда не стремился одолеть Все за Одного. Мидория взглянул на склонившегося перед ним Второго. Это воспоминание…       — Что это было, Второй? — Изуку нахмурился. — Зачем ты показал мне это воспоминание?       — Я не сделал это намеренно, воспоминание просто крутилось у меня в голове, вот и всё, — Второй склонил голову.       — Этот мальчик, твой друг, он ведь… — Мидория не успел закончить мысль, как Второй резко оборвал его.       — Этот мальчик мёртв! Я похоронил его более столетия назад! Он умер по моей вине… — по его щекам начали катиться слёзы. — Всё, что сейчас происходит, это моя вина. Моя вина…       — Тоши-чан… — прошептал Йоичи.       — Лидер… — Третий посмотрел на Второго с сочувствием. Остальные призраки притихли, не смея нарушать горя их предшественника.       Второй поднял голову и, вытерев слёзы, посмотрел на Изуку, впервые по-настоящему посмотрел.       — Ты так похож на него. На Ку. На Хисаши. Он был точно таким же: безрассудным, вспыльчивым, постоянно бубнил себе что-то под нос, чем сильно раздражал, — Второй усмехнулся сквозь слёзы, затем его улыбка померкла. — Но главное, это его доброта. Он в каждом, даже в самом законченном подонке, пытался разглядеть добро, был готов бороться до потери пульса ради защиты своих товарищей, он никогда не думал о себе, чёртов альтруист. А потом его просто не стало. На его место в один момент пришёл Все за Одного — монстр, который разрушил всё, чем я дорожил. Я сражался с ним, сражался до самого последнего вздоха, но в голове постоянно спрашивал себя: «Когда мой друг превратился в это? Где я ошибся? И не моя ли это вина, что он стал таким?» Я ведь бросил его. Я бросил свою семью, когда был им нужен, и за это никогда себя не прощу.       — Ты не единственный, кто чувствует вину за то, во что превратился Хисаши, Тоши-чан, — Йоичи медленно двинулся навстречу Второму. — Я мучаюсь теми же вопросами каждый день. Он был всей моей семьёй, Хисаши делал всё, чтобы я рос, не ведая горя, но затем я узнал, о его лжи и просто не смог с этим смириться. Я оставил его. А потом случился Закон 66, и моего брата будто подменили, он был уже не тем человеком, которого я знал.       Изуку молча слушал, пытаясь уложить в голове новую информацию. Его отец был близким другом Второго и любящим старшим братом, но затем что-то произошло из-за чего Хисаши Мидория превратился во Все за Одного. Но что могло произойти, чтобы личность поменялась настолько кардинальным образом? Второй и Йоичи упомянули о том, что бросили Хисаши, когда были ему нужны. Может быть, дело в этом? А Закон 66? Насколько Изуку помнил из уроков правоведения, Закон 66 — это распоряжение, принятое на заре причуд, согласно которому использование мета способностей строго регламентируется — закон, положивший начало Геройскому обществу, которое существует сейчас. Закон, согласно которому любой, кто использует причуду без лицензии, считается злодеем. В голове Изуку Мидории были сотни и тысячи вопросов, и он знал, что только один человек способен ответить на них.       Он отпустил свою хватку на остатках. Они медленно начали подниматься на ноги. Мидория окинул их всех взглядом. Его предшественники, очевидно, знали о Все за Одного и его злодеяниях гораздо больше, чем он, но Изуку сомневался, что они, за исключением Йоичи и Второго, были знакомы с Хисаши Мидорией так, как он. Но даже Второй и Йоичи не знали почему Хисаши стал Все за Одного. Похоже, ответ на этот вопрос знал только один человек, и он уже дал ответ о том, как с ним связаться.       — Я хочу, чтобы вы отвели меня к моему отцу, — уверенно заявил Изуку.       Пришла пора наконец узнать правду.