Глава 3. На грани добра и зла. Часть 1

      Изуку стремительно пересекал пасмурное небо, проносясь на полной скорости мимо полуразрушенных пустующих зданий. Остатки продолжали кричать в его голове, но он их игнорировал. Разум безуспешно пытался понять, что делать дальше. Слова наставника и противоречащие им воспоминания продолжали бесконечно прокручиваться, словно заевшая пластинка. Всемогущий верил, что его отец монстр, не заслуживающий спасения и не способный любить, но вновь пробуждённая память рисовала другую картину. Были ли эти воспоминания правдой? Были ли слова и действия кумира оправданы? В данный момент Мидория Изуку ни в чём не был уверен. Сплошная ложь. Вся его жизнь была сплошной ложью! До сего дня он не помнил отца, а всё, что знал о матери теперь было поставлено под большой вопрос из-за пробуждённых воспоминаний. Очевидно, что она знала об истинной сущности Хисаши Мидории, знала о скрытой силе Изуку, знала о том, что его память была изменена, знала и молчала. Младший Мидория сжал руки в кулаки. Раньше он не понимал, за что его мать всё время извиняется перед ним. Теперь понял, и это осознание жгло его душу сильнее жара огня Старателя.       Слёзы обжигали веки. Как могли те, кто утверждал, что заботятся о нём, поступить столь жестоко? Как могли смотреть в глаза и нагло врать все эти годы? И как мог он продолжать их любить? Но хуже всего была не ложь родителей, не их жестокое решение оставить его беспричудным в мире, где всё определялось силой. Нет, хуже всего был невозможный выбор, в который его поставила злодейка-судьба. Изуку хотел быть героем и являлся последним носителем силы, призванной сразить Все за Одного и искоренить несправедливость, но его родители злодеи, что означало лишь одно — ему придётся сразиться с ними. Наставник уже со всей серьёзностью заявил, что Изуку должен убить Все за Одного ради общего блага. Убить родного отца. Что бы сказал Всемогущий, узнай, что его мать, на первый взгляд безобидная домохозяйка Инко Мидория, вовлечена в дела её мужа? Заставил бы он убить и её ради лучшего будущего, сказал бы принести всю семью Мидория на алтарь лицемерного геройского общества? Изуку отчаянно хотел верить, что Всемогущий не поступил бы с ним столь жестоко намеренно, не стал бы просить о чём-то подобном, если бы знал, как сильно его родители заботились о нём, как сильно он любил их. О другом варианте младший Мидория думать не хотел. Не верил, что, и без того разрушенная психика, сможет пережить кровь его семьи на своих руках или становление если не злодеем, то их пособником уж точно.       Изуку неспроста спросил Всемогущего пощадил бы он его, если бы младший Мидория возжелал мести и напал на Символ Мира. Потому что он вспомнил, что действительно в какой-то момент желал возмездия. Вспомнил о том, как разочаровался в мире героев после произошедшего с его семьёй, как в нём начала копиться злоба.

***

      Девятилетний Изуку сидел за столом и ковырялся в уже остывшем кацудоне. Взгляд его был пустым, отрешённым. После инцидента мальчик замкнулся в себе, его больше ничто не интересовало, ничто не заботило. Он просто хотел, чтобы его папа вернулся, привычно отворил входную дверь, улыбнулся и сел вместе с ним изучать новые причуды. Но папа больше не вернётся, не вернётся никогда, потому что его кумир убил его. Какая горькая ирония, во сне его отца убил монстр, а в реальности сам Символ Мира. Мальчик с силой сжал ложку. Это его вина. Во всём виноват только он, если бы Изуку так глупо не прыгнул в портал, то ничего этого бы не случилось, папа был бы жив, а Всемогущий не был бы ранен, а, возможно, вообще мёртв. Да, Изуку следил за новостями, и за последний месяц Всемогущий не появился ни в одной даже самой незначительной новостной сводке. Представитель геройского агентства Всемогущего в лице Сэра Ночноглаза отказался как-либо это комментировать. Весь мир был обеспокоен отсутствием Символа Мира, и злодейская активность начала расти как на дрожжах. Если Всемогущий действительно мёртв, то это начало конца геройского общества. И всё из-за Изуку. Пускай. Пускай это прогнившее лицемерное общество рухнет! Также, как рухнула его семья!       Мальчик ударил себя ладонями по щекам. Нет, он не должен так думать. Его отец был злодеем, и не простым воришкой, а ужасающим Королём Преступного мира. Любой бы сказал, что он заслуживал смерти, ни один суд в мире не проявил бы к нему снисхождение только потому, что Хисаши Мидория был хорошим любящим отцом и заботливым мужем. Это не имело значения. Чувства Изуку не имели значения. Как и всегда. Никому не было дела до чувств бесполезного беспричудного Деку, кого будут заботить чувства сына двух монстров? Если герои отследят их семью, то его мать в лучшем случае отправят в Тартар, если вообще не решат убить на месте, как папу. А Изуку…? Что они сделают с ним? Какая участь ожидает сына Все за Одного? Тартар? Лаборатория? Или безымянная могила в каком-нибудь глухом лесу?       — Изуку, — мама потрясла его за плечо, пытаясь вывести из оцепенения. — Изуку, малыш, не думай об этом, пожалуйста, — умоляла его мать. Он что, снова начал бормотать вслух? Инко обняла сына за плечи. — Послушай, этого никогда не случится, герои никогда не найдут нас, твой папа позаботился об этом.       Мальчик опустил голову.       — Однако, его-то они нашли.       — Это была случайность, — мама коснулась его щеки, провела кончиками пальцев по зелёным вьющимся прядям. — Поверь, малыш, если бы существовала хотя бы малейшая возможность нашего обнаружения, то нас бы здесь уже не было.       — Он мог сбежать, если бы не я… — поджав губы, тихо пробормотал он то, о чём думал весь месяц.       — Не говори так, Изуку, ты ни в чём не виноват! — Инко понурила плечи. — Это только наша вина, мы многое скрывали от тебя, твоя реакция была естественной.       — Да, — Изуку опустил глаза в пол. — Вы многое от меня скрывали, и ты сознательно продолжаешь это делать, мама, или мне лучше называть тебя одним из твоих злодейских псевдонимов? У тебя их оказалось не меньше, чем у папы, — он невесело усмехнулся. — Мара, Шинигами, Персефона Преступного мира, Сердечный Приступ и, пожалуй, самое известное — Скорбящая Смерть — это всё ты. Я в этом убеждён.       Его мать в ужасе отшатнулась от него.       — Изуку, малыш, я…       — Хватит! — мальчик ударил ладонями по столу. — Я сыт по горло вашей с отцом ложью! Я навёл справки, я знаю кто ты!       Взгляд Инко потемнел, стал ледяным, от былого образа тихой домохозяйки не осталось и следа.       — Что меня выдало?       Один невинный вопрос. Всего один невинный вопрос подтвердил худшие опасения Изуку.       — Прежде всего, твоя связь с отцом. Имя Все за Одного довольно известно в даркнете, немного покопавшись, я узнал много о его злодейской деятельности. Сделки — это его фишка, он может дать всё, что угодно, взамен на беспрекословное исполнение его воли и слепую преданность. Но ты не одна из его безвольных последователей, не так ли?       Его мать не ответила. Он продолжил.       — Я слышал ваш разговор. Ты заявила, что по своей сути вы одинаковые — монстры. Тогда я начал искать злодейку, которая могла бы посоперничать с Королём Преступного мира по значимости. И нашёл, — мальчик сцепил руки. — О тебе не говорят вслух, правительство тщательно скрывает твоё существование от лица общественности, выдавая за разных, никак не связанных между собой злодеев, ведь, узнай люди, что подобная тебе преступница существует и до сих пор ходит на свободе, началась бы паника. Теракты, убийства, в том числе и множества профессиональных героев, кражи в особо крупных размерах, чёрт, да мне легче перечислить преступления, которых ты не совершала, нежели те, что совершила! — в конце его голос сорвался.       Изуку едва ли был способен поверить, что его вечно плачущая беспокойная тихоня-мать на деле оказалась преступницей S-класса, но факты были на лицо.       — Изуку, послушай, всё не так просто, как кажется, я… — его мать пыталась оправдаться, но он не намеревался слушать в данный момент.       — Я не закончил! Всё это ты сделала примерно за десять лет своей злодейской карьеры, после чего исчезла без следа одиннадцать лет назад. Незадолго до своей пропажи ты вступила в конфронтацию с преступной организацией, по слухам подчиняющейся непосредственно Все за Одного, и, какое совпадение, именно тогда, если верить вашим рассказам, вы с папой и познакомились. Но главный пункт, позволивший мне распознать в тебе Скорбящую Смерть — это твоя причуда.       — Причуда? — удивилась мама. — У меня весьма неброская причуда, малыш. Я не думаю, что кто-то способен разоблачить меня, опираясь на мою силу. Ты ведь изучал её природу?       — Да, — Изуку кивнул. — У тебя слабая телекинетическая причуда, действующая только на маленькие объекты, которые ты способна увидеть или представить. Простая и не опасная причуда, по крайней мере на первый взгляд, но я подозреваю, что ты развила её до невероятных уровней.       — Почему ты так решил? — в глазах его матери не было осуждения или страха, как у большинства людей, причуды которых он анализировал, а лишь праздный интерес.       — Проблема с твоей идентификацией возникла не только из-за замалчивания правительства. Твою причуду так и не смогли опознать. Одни утверждают, что ты способна поднять в воздух целый фургон, другие, — что манипулируешь внутренностями человека с хирургической точностью, а третьи уверены, что видели, как ты одним касанием превращаешь человека в пыль.       — В какую версию веришь ты? — Инко склонила голову на бок.       — Я думаю, что все три утверждения правда, ведь твоя истинная способность в том, что ты манипулируешь объектами на молекулярном уровне, — уверенно заявил мальчик.       Какое-то время в кухне стояла тишина, мама будто что-то взвешивала в голове. Затем она улыбнулась.       — Абсолютно верно. Всё зависит от расстояния, — чем ближе объект, тем точнее я могу им манипулировать. Дальние дистанции — это простой телекинез, средние — манипулирование более мелкими объектами, но с большей точностью, а на ближней дистанции, прикоснувшись к объекту пятью пальцами, — она демонстративно схватила ближайшую ложку, и она мгновенно обратилась пылью, — я могу разрушить его на молекулярном уровне. — Инко опустилась перед ним на колени и нежно провела ладонью по его щеке. — Ты так похож на своего отца, Изуку, тот буквально при первой встрече смог с точностью проанализировать и понять сущность моей причуды. Однако же, я никогда не демонстрировала тебе полную меру моих способностей, так как же ты связал личность домохозяйки Инко со Скорбящей Смертью?       Изуку сглотнул, потупил взгляд и, перебирая пальцы, принялся объяснять.       — Сначала у меня не было доказательств, но, изучая причуду Скорбящей Смерти, я кое-что вспомнил. Это было четыре года назад, директор младшей школы наотрез отказывался принимать меня из-за того, что я беспричудный, вы долго спорили, а затем, ты расплакалась, и в тот же момент директор схватился за сердце. Его увезли в больницу, где он позже и скончался. Из газеты я в последствии узнал, что врачи констатировали разрыв аорты, и смерть по естественным причинам, но ведь это не правда, не так ли? — он пристально посмотрел на неё в поисках подтверждения. Его мать на мгновение опустила взгляд, и этот жест сказал ему всё, что ему было нужно знать. — Ты это сделала, ты убила его! Ты убийца, мама!       Весь его мир рушился на глазах. Всё, что он знал, всё, во что верил, одномоментно разлетелось на сотни осколков. Мальчик больше не смыслил что делать, куда бежать от этой жестокой реальности. Его мать — милая, добрая женщина убила человека, по сути, на его глазах и, возможно, даже делала это не один раз. Она была монстром. Его отец был монстром. Всемогущий был монстром…       — Я сделала то, что необходимо, чтобы защитить тебя, — мама гневно сцепила зубы. — Этот прогнивший геройский мир из раза в раз продолжает отвергать тебя только потому, что у тебя нет силы. Тот человечек, — с ненавистью выплюнула она, — посоветовал мне записать тебя в школу для умственно и физически неполноценных только потому, что ты беспричудный. Признаю, я вышла из себя и позволила лишнего, но я ни о чём не жалею. Любой, кто считает тебя неполноценным, заслуживает кары.       Изуку вздрогнул.       — И сколько раз ты вот так «выходила из себя»? Сколько людей из нашего окружения, умерших по естественным причинам, на самом деле стали твоими жертвами? — затем он вспомнил кое-что ещё. — Тот случай полгода назад, когда при тебе Ка-чан упал с лестницы и разбил себе голову, а потом утверждал, что его кто-то толкнул, это тоже была ты?       — В случае с отродьем Бакуго это и вправду была я, но в остальном я не виновна, ты должен мне поверить.       — Я больше не знаю во что верить! — воскликнул мальчик, на глазах выступили слёзы. — Я думал, что вы с папой хорошие люди, но вы оказались отъявленными отморозками, не гнушающимися убийством несогласных! Вы оба чудовища! — он зажмурился, слёзы, которые мальчик сдерживал весь последний месяц, неумолимым потоком хлынули наружу. — Я должен бежать от тебя, должен заявить на тебя в полицию, но… но…!       Но Изуку не мог. Его вера в героев была разрушена в тот момент, когда Всемогущий на его глазах безжалостно убил отца. Мальчик любил своих родителей и не мог их предать, даже если они оба являлись монстрами. Он хотел поступить правильно, но больше не понимал грань между добром и злом, правильным и неправильным. Общество диктовало, что злодеи коварны, жестоки, и непременно должны быть наказаны, а герои праведны, что они никогда не тронут невинных, и заслуживают славы и восхваления, но мальчик больше в это не верил. Он собственными глазами видел милосердие его отца-злодея и жестокость кумира-героя. Весь его мир рухнул, и теперь Изуку тщетно пытался собрать осколки.       — Прости нас, малыш, прости, что лгали тебе, прости, что оказались не теми, за кого себя выдавали, — Инко сжала сына в объятиях, по её щекам потекли слёзы.       — Почему…? — он всхлипнул. — Почему вы стали такими? Вы ведь не жестокие люди по натуре, ни ты ни папа никогда не были жестоки ко мне. Как вы можете вот так просто причинять боль другим? Как можете творить зверства теми же руками, которыми обнимаете меня?       Мама тяжело вздохнула.       — Сейчас это уже стало чем-то вроде второй натуры, которую тяжело подавлять и контролировать. Пойми, когда мы росли, у нас не было выбора, кем быть и как распоряжаться своей жизнью. Всё решили за нас. Твой отец спас меня, освободил, дал шанс на новую жизнь, но я не хотела бросать его одного, поэтому сделала то, что не осмеливался никто другой — протянула ему руку помощи. Эта семья — наш второй шанс сделать всё правильно, жить жизнью, о которой всегда мечтали, но не могли получить, — она коснулась его пухлых щёк и стёрла слёзы кончиками пальцев. — Ты был неожиданным подарком судьбы, маленький Изуку, но мы полюбили тебя всем сердцем и больше всего на свете хотели дать тебе выбор, которого были лишены сами.       Мальчик с силой оттолкнул мать от себя.       — Выбор? Какой выбор?! Вы лгали мне всю мою жизнь!       — Мы лишь хотели защитить тебя, малыш, — Инко выглядела искренне расстроенной.       Изуку стиснул зубы, в нём вспыхнул гнев.       — Вы разрушили мою жизнь, и ты продолжаешь это делать, сознательно обманывая меня!       — Я не… — мама отшатнулась от него. — Я бы никогда…! Как ты можешь так думать?       Он сжал руки в кулаки.       — Тогда ответь на один вопрос, мама: я действительно родился беспричудным? — Её испуганный взгляд и последовавшее гробовое молчание были достаточно красноречивым ответом. Очередная ложь! — Я так и думал, — Изуку понурил голову и спешно двинулся в сторону своей комнаты.       — Изуку, постой, я всё объясню… — его мать кинулась следом за ним.       Мальчик замер у двери в свою комнату и, не оборачиваясь, тихо пробормотал:       — Ты говоришь, что вы с папой сделали всё для меня, но правда в том, что лучшее, что вы могли сделать, так это убедиться в том, чтобы я никогда не рождался.       Ошеломлённая, Инко обессиленно упала на колени. Она выглядела абсолютно разбитой, но Изуку было всё равно в тот момент. Он отвернулся, дёрнул ручку и без слов исчез в своей комнате, оставив её задыхаться от слёз в одиночестве.

***

      Это был обычный, ничем не примечательный день в младшей школе Беспин. Изуку сидел, уткнувшись в свою тетрадь и ни на что не обращал внимания. Весь последний месяц учителя постоянно ругали его за то, что он витал в облаках и был не сосредоточен, но как мог мальчик сосредоточиться на учёбе, став свидетелем битвы в парке Мусутафу? После того, как собственными глазами видел, как его отец-злодей погиб от рук его кумира-героя? После того, как узнал, что вся его семья — монстры? После того, как узнал, что у него действительно есть причуда, скорее всего похожая на причуду его отца? О последнем он сделал выводы самостоятельно, ведь его мать продолжила отнекиваться до конца. Изуку с силой сжал карандаш.       Причуды — это наследственность. Изуку до недавних пор считал, что причуда его отца — Огненное дыхание. Он пытался выдыхать огонь, как отец, притягивать к себе предметы, как мать, и даже пробовал притягивать огонь, уповая на то, что унаследовал от родителей комбинацию их причуд, но ничего не происходило. Однако, если изначальная причуда его отца была другой, то это всё меняло. Мальчик никогда до этого не думал о том, что хотел бы забрать чужую причуду, не мог даже помыслить о том, как присвоить чужую способность себе. Он разделял с отцом страсть к анализированию причуд, они могли говорить о причудах часами, находить их слабые и сильные стороны, даже фантазировать о том, как можно использовать ту или иную причуду на практике. Причуды влияют на личность человека, по сути, сверхспособности отражают её. Изуку похож на своего отца, не только внешне, но и по характеру, мама часто это говорила. Истинная причуда его отца — Все за Одного — способность красть, передавать и использовать чужие причуды. Папа не объяснил, как именно он использует свою причуду, но Изуку мог предположить, что дыры, которые он замечал в его ладонях во время битвы со Всемогущим, вовсе не для красоты. Мальчик взглянул на свою ладонь. Причуды — наследственность, и он уверен, что унаследовал причуду отца в том или ином виде. Ему нужно лишь пожелать, и тогда все причуды мира окажутся в его власти. Ему нужно лишь пожелать, и тогда он больше не будет бесполезным беспричудным Деку. Нужно лишь пожелать и отнять у кого-то неотъемлемую часть его самого.       Но разве мог Изуку пойти на подобное преступление? Сделать кого-то другого беспричудным, обречь на участь неполноценного в мире, где всё определялось силой? Сделает ли желание обладать силой Изуку таким же плохим, как его родители? Станет ли это началом его пути к злодейству? Быть может, ему всё же лучше позволить своей силе спать до конца его дней?       В такие моменты мальчик невероятно сильно скучал по отцу, он бы знал, что сказать. Как бы Изуку хотел узнать больше о нём, в частности о том, с чего начался его путь злодейства. В даркнете было преступно мало информации на этот счёт, и он не уверен, что всему написанному можно верить. Если сложить всё, что Изуку знал о Все за Одного за месяц прочёсывания даркнета, то получится, что он родился на заре причудливой эпохи, в то время, когда наличие причуды приравнивалось к смертному приговору. Он был вторым после небезызвестного линчевателя Демона-Героя, кто рискнул собрать последователей, состоящих как из простых людей, так и тех, кто обладал причудами. Отец поднял восстание против правительства. Дальше информация расходилась — одни утверждали, что с установлением геройской системы Все за Одного самовольно ушёл в тень, другие были уверены, что герои его свергли, но в эту теорию Изуку верил с трудом. Всё потому, что он видел силу своего отца. Хисаши Мидория превосходил сильнейшего героя в мире по мощи, единственная причина, по которой он проиграл, заключалась в том, что ему пришлось защищать Изуку. Если ему нет равных сейчас, то даже если предположить, что все немногочисленные герои на заре причуд объединились, этого всё равно было бы недостаточно для того, чтобы свергнуть его, и это ещё без учёта его многочисленных последователей. Что-то во всей этой истории не сходилось, и мальчик не знал, где начать искать ответы. Он мог бы спросить маму, но, честно говоря, Изуку не хотел с ней говорить. Не после её лжи. Мальчик сжал руку в кулак. Ему придётся искать ответы самому.       Обрушившийся на его и без того покорёженную парту взрыв, вывел Изуку из потока мыслей. Кацуки Бакуго, его бывший друг детства и нынешний мучитель, навис прямо над ним с убийственным выражением.       — Заткнись, Деку, твой бубнёж действует мне на нервы! — процедил он сквозь стиснутые зубы.       Ещё месяц назад Изуку бы сжался в клубочек и спешно начал бормотать извинения, но сейчас угрозы Ка-чана казались ему не более, чем лаем бешенной чихуа-хуа, по сравнению с яростью самого Символа Мира. Он видел настоящих чудовищ, годами жил под одной крышей с двумя из них, Бакуго в сравнении с ними ничто. Мальчик посмотрел на своего обидчика без капли страха. Ка-чан стиснул зубы, венка запульсировала на его лбу, кажется, этот акт неповиновения лишь пуще разозлил его.       — Не смотри на меня свысока, беспричудный мусор, или я тебя убью! — в ладонях Бакуго прогремело ещё больше взрывов.       — Бакуго, сядь на место! — вмешался учитель. — Мидория, сейчас же прекрати подстрекать Бакуго! Это уже четвёртый раз за месяц, когда ты провоцируешь конфликт с одноклассниками. Ты хочешь, чтобы тебя отчислили? Думаешь, что раз ты беспричудный к тебе должно быть особое отношение, и ты имеешь право портить репутацию будущих героев, таких как Бакуго, подстрекая их на драки?       В этот момент в Изуку что-то надломилось. Эти слова стали последней каплей его терпения. Он резко поднялся со стула и прошипел:       — Я его спровоцировал? Я?! — Изуку кинул на учителя яростный взгляд, тот на мгновение вздрогнул и отшатнулся. — До каких пор вы все будете закрывать глаза на ужасное поведение Бакуго лишь из-за его крутой причуды? — мальчик огляделся вокруг, но все его одноклассники смотрели на него, как на сумасшедшего. — Общество лицемеров! Вам есть дело только до причуд, но не до людей, что страдают из-за них или их отсутствия! Вы восхваляйте одних, величая их героями, в то время как те, кто не вписываются, нарекаются злодеями! Вы не понимаете, что собственными действиями толкаете людей на злодеяния?! Я презираю эту героическую систему, построенную на лжи!       В классе воцарилась гробовая тишина. Все были ошеломлены срывом тихони-отаку, которого всё это время мог безнаказанно обидеть любой. Но больше не смогут! Он отказывается с этих пор быть жалким Деку!       — Мидория, к директору! Живо! — придя в себя скомандовал учитель, указав на дверь.       Слова учителя, казалось, вывели класс из оцепенения. Начался галдёж.       — Во даёт! Сказать такое на полном серьёзе, да он совсем поехал, — прошептал один из его одноклассников другому. Его товарищ молча согласился.       — У нашего ботаника, похоже, наконец-то сдали нервы, — усмехнулась одна из девчонок.       — Ты слышала его? Что за бред он нёс? Он звучал, как один из злодеев из старых комиксов.       — Чего ещё ожидать от этого чудика? Он вечно что-то бормочет себе под нос. У меня от этого мурашки по коже, неудивительно, что Бакуго так бесится, я бы тоже ему врезала, если бы он начал свои жуткие бормотания прямо у меня за спиной.       — Псих!       — Беспричудный мусор!       — Фрик!       Изуку опустил голову и без слов вышел за дверь. В нём всё сильнее вскипала жгучая злость на окружающих, на мир в целом. На себя. Ему следовало просто промолчать. Как и всегда. Теперь у него будет ещё больше проблем, чем обычно. Но он так устал молчать и терпеть, мальчик не чувствовал сожаления за сказанные слова, ведь сказал чистой воды правду. Это общество прогнило насквозь, и с каждым мгновением он видел это всё отчётливее.

***

      После долгой и нудной лекции директора о том, что поведение Изуку недопустимо и вызова в школу его матери, мальчику ничего не оставалось, кроме как стоять, прислонившись к стене, и ждать. Но фортуна никогда не была на стороне Изуку, и стоило ему только показать нос за пределами кабинета директора, как его путь перегородил разъярённый Бакуго со своей шайкой.       — Эй, Деку, мы ещё не закончили, — Ка-чан поднял ладонь, и на ней вспыхнули взрывы.       — Оставь меня в покое, Ка-чан, хотя бы на один день, — тихо буркнул себе под нос Изуку.       Но Бакуго его не слушал, вместо этого схватив за воротник, пока другие, словно стая голодных шакалов, окружали его.       — Больно ты дерзок сегодня, Деку. На драку нарываешься?       — Отвали, Кацуки! — Мальчик с силой оттолкнул Бакуго от себя.       Кацуки сначала отшатнулся, пребывая в полном недоумении от того, что кто-то дал ему отпор. Затем его лицо исказилось в яростной гримасе.       — Я научу тебя, как смотреть на меня свысока, чёртов задрот! — он занёс руку для удара, но Изуку уклонился, а затем нанёс ответный удар. Треск. Кацуки споткнулся и упал на пол. Схватился за нос, из которого текла кровь. Остальные члены шайки стояли, разинув рты. Они явно не ожидали ответного удара от тихони, вроде Изуку. Очень зря.       — Ублюдок, да кем ты себя возомнил? Я тебя убью! — Бакуго было кинулся на него со своими взрывами, но его прервал звук распахнувшейся двери.       — Что тут происходит? — директор окинул всю группу пристальным взглядом четырёх глаз, а затем вцепился в Изуку. — Мидория, ты опять за своё? Мне что глаз с тебя не спускать? — мужчина вздохнул, поправляя одну из двух пар очков. — Твоя мать тебя слишком избаловала, это очевидно, тебе явно не хватает отцовской фигуры в жизни.       — Пф, всем известно, что папаше Деку стыдно лишний раз дома появляться, ведь он осознаёт, что родил бесполезного беспричудного ушлёпка, — презрительно усмехнулся Кацуки, утирая кровь с носа.       Взгляд Изуку потемнел, на мгновение зрение заволокло пеленой гнева. Он почувствовал рывок в груди, яростное желание наказать обидчика, заставить чувствовать то, что всё это время ощущал на собственной шкуре. И, на удивление, что-то внутри него отозвалось. Кацуки Бакуго не заслуживал своей причуды! Он хотел забрать её.       — Знаешь, Кацуки, я бы очень хотел, чтобы ты оказался на моём месте — беспричудным, — быть может, тогда бы ты осознал своё дерьмовое поведение, — действуя на чистом инстинкте, мальчик поднял одну из рук, внутренняя сторона ладони нагрелась и начала зудеть, а затем он почувствовал что-то новое. Ощущение, что внутри него больше не было пусто, что его сосуд наполнился чем-то горящим, ослепительно-ярким.       В следующее мгновение Бакуго бессильно рухнул на пол. Его шайка вместе с директором кинулись ему на помощь, совершенно позабыв об Изуку. Мальчик взглянул на свою ладонь, в ней виднелось маленькое отверстие. Изуку улыбнулся, сжав ладонь в кулак, он больше не бесполезный Деку. С этих пор он владелец самой опасной причуды на планете.

***

      В настоящем Изуку замер, когда сработало его Чувство опасности. В квартале от него происходила стычка двух радикальных групп. Хоть Мидория и был измотан, он не мог игнорировать это, ведь могли пострадать невинные люди. Вздохнув, он немедля направился к месту стычки. Изуку стремительно проносился мимо полуразрушенных зданий с разбитыми окнами, перевёрнутых автомобилей, разрушенных гидрантов, из которых хлестала вода. Некогда оживлённый город почти полностью вымер, в нём остались лишь радикальные группы, не доверяющие героям, и преступники, подчиняющиеся непосредственно Все за Одного. Вскоре до него стали доноситься отдалённые крики.       — Убирайтесь отсюда, уроды! — кричал один из толпы вооружённых людей.       — Уроды? Мы ничем не хуже вас, это вы валите с нашего пути! Эта территория принадлежит банде мутантов! — скаля зубы, прорычал лидер группы с мутантными причудами — двухметровый антропоморфный ягуар.       — Последнее предупреждение, мутант: убирайтесь по-хорошему, — Мужчина взвёл курок старенького охотничьего ружья. Напряжение нарастало, ни та ни другая группа явно не собиралась отступать.       — Ни за что! Нам нужно продовольствие, у нас много детей и раненых, мы не отступим! — мутанты наточили когти и клыки, показывая свои причуды во всей красе, и приготовились к атаке.       — Как и мы! — один из толпы людей выстрелил, но Изуку успел в последний момент выхватить оружие из его рук с помощью Чёрного кнута, так что никто не пострадал.       — Прекратите! — воскликнул он, зависнув над толпой.       Обе группы замерли, взглянув на дождливое небо.       — Ребёнок со множеством причуд?       — Неужели тот самый, о котором ходят слухи?       — Ты на стороне героев или пособник Все за Одного, мальчик?       — Да какое нам дело?! — воскликнул один из толпы, направив на него оружие. — Герои доказали свою несостоятельность, а Все за Одного сам Дьявол. Умри! — раздался ещё один выстрел.       Изуку пошатнулся — пуля попала в цель, но он инстинктивно защитил себя, использовав причуду Киришимы — Упрочнение. Даже так, было больно. Однако, выстрел, хоть и не навредил ему, вызвал всеобщий хаос.       — Подонок! Ты выстрелил в ребёнка! — мутанты с рёвом кинулись на вооружённую группу. Те приготовились защищаться, направив ружья на группу мутантов. Драка была неизбежна.       Изуку нужно было действовать, и действовать быстро. Он взмахнул правой рукой и перегородил дорогу двухметровым ледником, но разъярённых мутантов это едва ли остановило — одни перепрыгивали через преграду, другие просто пробивали путь прямо через лёд. Мидория вздохнул, похоже другого выбора не было. Он поднял ладонь и почувствовал знакомую тягу. Мгновение, и мутанты превратились в обычных беспричудных людей.       — Что случилось? — спросил один из мутантов глядя на руки, которые должны были быть покрыты иглами.       — М-моя причуда! Её больше нет! — воскликнул один из мутантов, глядя на своё теперь абсолютно человеческое лицо, отразившееся в разбитой витрине заброшенного магазина.       — Что с мутантами? Почему их причуды пропали? — женщина из враждующей группы отвела оружие.       — Неважно, что произошло с уродами! Застрелим их, пока есть шанс! — мужчина нацелился на ближайшего мутанта, когда Изуку махнул левой рукой, выпустив вспышку пламени.       — Как ярко!       — Я ничего не вижу! — Члены вооружённой группы зажмурились. Воспользовавшись этим, Изуку с помощью Чёрного кнута вырвал оружие из их рук и сжёг его пламенем Тодороки.       — Довольно! — он приземлился между враждующими группами.       — Сколько причуд у этого ребёнка?       — Неважно, используем наши причуды! — глава вооружённой группы попытался активировать свою способность, но ничего не произошло. Его причуда исчезла. — Что…?       — Ты это ищешь? — Изуку поднял руку, и на его ладони возник маленький ураган.       — Наши причуды! Он забрал их все! — обе группы отшатнулись от него в ужасе.       — Я верну их вам, если вы прекратите вести себя, как кучка дикарей, — Мидория посмотрел сначала на одних, а затем на других своими бездушными белыми глазами. Ещё недавно агрессивно настроенные люди тряслись от страха при виде него.       — Только не говори, что ты и есть Все за Одного… — лидер вооружённой группы сглотнул.       Какое-то время Изуку молчал, а затем, вздохнув, тихо ответил:       — Нет, — он поднял голову. — Из-за чего возник конфликт?       Один из группы мутантов — их лидер, теперь выглядящий как обычный человек, вышел вперёд.       — Нам нужны еда и медикаменты из того магазина, но вооружённая группа отказывается нас пускать. Помогите нам, пожалуйста, у нас много детей и раненных.       — Не слушайте их! — вмешался лидер вооружённой группы. — В этой банде сплошь уголовники и рецидивисты, мы просто защищались!       — Это не мы выстрелили в ребёнка! — парировал один из мутантов, и спор возобновился с новой силой. Группы кричали друг на друга, и эта потасовка вновь грозилась перерасти в драку.       — Довольно! — рявкнул Мидория, останавливая галдёж. Он обратился к вооружённой группе. — Пропустите их.       — Но нам тоже нужны эти запасы и медикаменты! — воспротивился один из них.       — Вы поделитесь, — Изуку бросил на вооружённую группу строгий взгляд.       — Но это несправедливо! Это наша территория! — запротестовал один из мутантов. Его соратники поддержали.       — Если хотите вернуть свои причуды, вы поделитесь! — выдвинул окончательное условие Мидория.       В конце концов обе группы под строгим надзором Изуку вошли в полуразрушенный магазин и поровну разделили все имевшиеся припасы. Спустя примерно час, рассортировка была закончена. Всё это время Мидория боролся с сильной усталостью, — он не спал двое, нет, трое суток. Изуку нужно в ближайшее время найти укрытие и поспать хотя бы пару часов. Потом он решит, что делать дальше.       — Всё закончено, — оповестил лидер мутантов. — Знаешь, будь у нас наши причуды, процесс прошёл бы быстрее, парень.       — Да. А ещё у вас была бы возможность поубивать друг друга, — парировал Мидория.       — С тобой, не спускающим с нас глаз, это было бы идиотским решением, не находишь?       Изуку промолчал.       — В любом случае, мы сделали так, как ты хотел, верни нам наши причуды! — вмешался лидер вооружённой группы.       Мидория кивнул. Затем он развёл руки и закрыл глаза в сосредоточении. Изуку делал это впервые, но, на удивление, возвращать причуды оказалось также легко, как и отнимать их, тем более что каждая причуда сама подсказывала, к какому человеку она принадлежала. Закончив, он открыл свои пустые глаза и осмотрелся, лишний раз убеждаясь, что отдал причуды нужным людям. Люди были так рады возвращению своих причуд, что, казалось, забыли о вражде. Они ликовали, некоторые даже обнимались и плакали от счастья.       — Спасибо, малыш, — мутанты, вновь вернувшие себе свой естественный вид, поклонились ему, а затем вместе с запасами поспешили скрыться.       К нему подошёл лидер вооружённой группы.       — И всё-таки, ты кем будешь, парень? На героя ты не похож со своей силой и методами решения проблем, но я бы не назвал тебя злодеем. Так кто ты?       Кто он? Хотел бы Изуку знать ответ на этот вопрос. Всего час назад Изуку Мидория знал, что ответить — он ученик UA, сын Инко и Хисаши Мидории, Девятый и последний пользователь Один за Всех, будущий герой, — но стычка с его отцом, пробуждённые воспоминания и причуда перевернули всё его представление о себе с ног на голову. В конце концов, Мидория решил оперировать фактами, в тщетной попытке упорядочить абсолютный бардак в своей голове.       — Я Деку — сын Все за Одного и Скорбящей Смерти, а также преемник Всемогущего.       Мужчина с ужасом отшатнулся от него. Такого ответа он явно не ожидал.       — И на чьей же ты стороне в этом конфликте между героями и злодеями, Деку? — спросил тот дрожащим голосом.       — Я не знаю, — Изуку вздохнул и поднялся в дождливое небо, продолжив свой путь.