Глава 9. Хисаши Мидория: Начало

      Яростный вой сигнализации эхом отражался от стен ближайших зданий. Трое мета-людей, ещё совсем подростки, грабили ближайший магазин, но полиция прибыла до того, как шайка успела сбежать. Всё что теперь оставалось горе-грабителям, так это забаррикадироваться в здании и отбиваться от града пуль. У полиции был прямой приказ от начальства — стрелять на поражение. Щадить мета-людей никто не собирался. И мета отвечали тем же, устраивая показательные бойни гражданских. Так среди жертв уже оказались продавец и неудачливые покупатели, зашедшие в магазин этим утром. Хисаши хотел бы сказать, что подобного рода сценарии редкость в их маленьком забытом Ками городке Татуине, но он бы соврал.       Это началось четыре года назад, вскоре после его десятого дня рождения. В Китае в городе Цынь-Цынь родился светящийся младенец. Вскоре после этого по всему миру начали фиксировать людей со сверхспособностями. Большая часть из них была детьми или подростками. Учёные, бившиеся над этой проблемой, пришли к выводу, что так называемые мета не люди вовсе, а совершенно новый вид человеческой эволюции. Такое заявление было весьма опрометчивым: по всему миру начались массовые гонения людей со сверхспособностями или любыми другими отклонениями и мутациями. Напуганные и гонимые мета-люди начали совершать преступления просто, чтобы выжить. Мир постепенно погружался в хаос, и чтобы хоть как-то урегулировать бесконтрольных сверх существ, правительство объявило их вне закона, ввело среди населения обязательный тест на наличие мета-способности и создало специальную тюрьму для содержания и изучения мета под кодовым названием Тартар. Мета оставалось лишь прятаться, добывая себе пропитание при помощи воровства и вандализма. Подобного рода сцены стали обыденностью.       Хисаши Мидория — худой рослый мальчик с густыми вьющимися волосами, веснушчатыми щеками, ярко-изумрудными глазами, скрытыми за толстыми линзами очков, в школьной форме и ярко-красных кроссовках, — нахмурился, наблюдая за сценой из тёмного безлюдного переулка. Он напечатал короткое сообщение в телефоне и двинулся дальше, перекинув школьную сумку через плечо. Хисаши ссутулился, изо всех сил стараясь не привлекать к себе лишнее внимание. Но сегодня ему не повезло.       — Эй, ты, стоять! — когда он почти дошёл до конца улицы, его резко дёрнули за плечо, впечатав в ближайшую стену. Хисаши поморщился от вспышки боли. К подобному отношению ему было не привыкать. Его пригвоздил к стене очень недовольный полицейский, смотря на него, как на мусор. — Куда это ты собрался?       Мальчик опустил глаза, стараясь выглядеть максимально безобидно, что с его ростом под метр восемьдесят в четырнадцать лет было не так-то просто. Он знал, что для таких, как он, любой неверный шаг может закончиться плохо.       — Я иду в школу, сэр, — он указал на сжатую в руке школьную сумку.       — Кто тебя пустит в школу в таком-то виде? — полицейский указал на его белые волосы. — Что ты мне лапшу на уши вешаешь, ты себя в зеркале видел, мета-уродец? — полицейский выкрутил ему руку и потащил в сторону полицейской машины. — А ну пойдём.       Хисаши зашипел от боли. Дурак, знал же, что надо идти другой дорогой.       — С-сэр, произошла ошибка. Я не мета, я альбинос.       — Все вы, уроды, так говорите, — рявкнул на него полицейский. — Таканака-сан, я поймал одного из этих мета-уродов, — крикнул он своему начальнику.       Хисаши выдохнул. Скоро этот цирк закончится.       Шеф полиции города Татуин Иори Таканака повернул голову к новичку. Взгляд его пристальных чёрных глаз тут же стал недовольным.       — Пусти мальца, Сузуки.       — Но почему, сэр? — растерялся Сузуки. — Он же явно мета!       — Он не мета, а местный альбинос, его семья прошла проверку, в его сумке есть соответствующий документ, — пояснил Таканака-сан. — Пусти его.       — Да, сэр, — Сузуки наконец-то соизволил отпустить его затёкшую руку.       Хисаши тут же начал потирать руку, недовольно косясь на полицейского. Можно было и понежнее. Как будто сам факт наличия белых волос достаточный аргумент для того, чтобы обращаться с ним, как с каким-то отморозком.       Таканака-сан тем временем вздохнул, потирая усталые глаза.       — Мидория, опять ты. Тебе что, мёдом намазано, что ты постоянно норовишь соваться в места, где происходят нападения мета? Только за эту неделю тебя арестовывали уже трижды. Трижды, Мидория! Однажды тебя попросту застрелят или по ошибке отправят в Тартар, и я уже ничего не смогу для тебя сделать. Ты это осознаёшь?       — Мне очень жаль, Таканака-сан, я постараюсь быть более осмотрительным, — мальчик склонил голову.       — Уж будь добр, — Таканака-сан скрестил руки на груди.       — Как ваша дочь? — поинтересовался Хисаши как бы невзначай. — Реабилитация после операции проходит успешно?       Таканака-сан улыбнулся, проведя рукой по коротким чёрным волосам.       — Да, Мия идёт на поправку, но ей ещё долго восстанавливаться.       — Будет жаль, если из-за нехватки средств она так и не сможет поправиться, Таканака-сан, — взгляд мальчика потемнел. Затем улыбка вернулась на его лицо, и он продолжил, как ни в чём не бывало. — Но этого не случится, покуда вы защищаете меня и мою семью.       Таканака-сан заметно напрягся, Хисаши видел ужас на его лице. Его пятилетняя дочь, страдающая от порока сердца, была светом жизни шефа Таканаки, её потеря убьёт его, и мальчик это прекрасно знал. Именно поэтому он три года назад заключил с шефом полиции сделку: он обеспечит деньги на лечение дочери Таканаки, взамен на безопасность семьи Мидория. И это работало, по крайней мере до последнего года, когда правительство официально легализовало охоту на мета. Хисаши знал, что скоро ему и его семье придётся уйти в подполье, он готовился к этому дню, но до тех пор мальчик будет цепляться за подобие нормальной жизни. Всё ради матери и младшего брата.       — Я… понял тебя, Мидория, — сглотнул Таканака-сан. — Просто будь осторожен, хорошо?       — Разумеется, — Хисаши подарил полицейскому прощальную улыбку. — До свидания, Таканака-сан.       Мальчик поправил очки и спешно двинулся дальше по улице. Нужно торопиться, а не то он опоздает в школу.

***

      День в школе шёл как обычно: презрительные взгляды, насмешки, тихие шепотки за спиной о том, что он и его семья мета, которые скрываются от системы при помощи щедрого наследства, доставшегося Хисаши от покойного папаши (он отказывался думать о своём отце). На уроке алгебры он заснул (снова), и учитель был им крайне недоволен. Естественно, он вызвал Хисаши к доске, и тот с лёгкостью решил уравнение. Гнев учителя это, разумеется, не уменьшило, и старик заставил его стоять в углу до конца урока. Мальчику было жаль, что система не давала ему закончить школу заочно. Для него это в любом случае было пустой тратой времени, ведь он давно освоил всю базовую программу средней и даже старшей школы.       Наконец прозвенел звонок на обеденный перерыв, и мальчик поспешил найти укромное место и поесть приготовленный вручную бенто, пока «любимые» одноклассники снова не облили его нечистотами, как это случилось неделю назад. Даже его рост, за последние два года увеличившийся на добрых тридцать два сантиметра, и факт того, что он был выше почти всех своих ровесников, обучающихся в этой школе, не остановил травлю, скорее, наоборот, усилил её. Хисаши устало вздохнул, вот вам и справедливое толерантное общество, о котором вещали из каждого утюга. Смех, да и только.       Он спешно поднимался на крышу, зная, что там его наверняка искать не будут, когда его окликнул один из старшеклассников, идущий вместе со своей компашкой.       — Эй, Хакума, куда это ты намылился? — спросил главный школьный задира.       Хисаши вздохнул. Что сегодня за день такой? Сначала тот полицейский, теперь это.       — Никуда, Ватанабэ, просто брожу без дела, — ответил он, стараясь казаться как можно более дружелюбным. Не то, чтобы школьный задира представлял для него реальную угрозу, — Хисаши был на полголовы выше, — но ему не нужно выделяться и беспокоить его бедную мать очередным вызовом в школу.       — Ты знаешь, что мне не нравится, когда ты слоняешься вокруг, урод.       Ватанабэ сократил расстояние и, встав на несколько ступенек выше, толкнул Хисаши. Его дружки, стоящие позади, конечно же поставили ему подножку. Мальчик полетел с лестничного проёма и больно приземлился на зад. Его очки слетели с него и пока он, полуслепой, пытался нащупать их, один из хулиганов не постеснялся наступить на них.       — Не попадайся мне на глаза, чёртов фрик, а лучше вообще исчезни, желательно раз и навсегда. Это моё последнее предупреждение, Хакума, — кинув напоследок свою порцию яда, Ватанабэ и его задорно смеющиеся дружки поспешили удалиться.       Хисаши надел свои разбитые очки, отряхнулся и двинулся дальше, молча проклиная этот несправедливый мир. Наконец, он добрался до крыши, где занял своё любимое укромное местечко. Хисаши открыл сумку, достал коробку с бенто, развязал узелок и открыл её. Внутри не было ничего не обычного: рис с тонкацу, да овощи, вырезанные в виде милых животных, — но для Хисаши этот бенто был на вес золота. Мальчик улыбнулся, вспомнив о том, как вчера готовил его вместе с Йоичи. Маленький брат внимательно смотрел, как Хисаши готовит тонкацу, пока сам, под чутким надзором их матери, вырезал смешные мордочки животных из овощей. Тихая семейная идиллия. Почему так не могло быть всегда? Улыбка сошла с лица мальчика. Он знал, почему, хоть ему и было горько. Вздохнув, он приступил к трапезе.

***

      Очередной мучительный день в школе закончился, и Хисаши резвым шагом направился домой. Он шёл дворами, избегал скопления людей и главной дороги, хоть и знал, что тот путь в разы короче, держал голову низко опущенной, изо всех сил старался не привлекать внимания. Ему уже хватило ненавистных взглядов и паники. Местные уже привыкли к нему, только косились недовольно, но вот не местные при виде него либо тут же хватали телефоны, чтобы позвонить в полицию, либо пытались обезвредить «мету» своими силами. Самое смешное, что они абсолютно неправы на его счёт. Он не мета, а самый что ни на есть обыкновенный альбинос. Как его мать и брат. Разве мета становятся похожи на варёных раков от долгого нахождения на солнце? Разве у мета есть проблемы со зрением? Нет. Мета сильные, выносливые и здоровые, в отличие от Хисаши, который ненамного здоровее недоношенного брата. Но кого это волнует? Он и его семья не похожи на обычных людей, а значит они уроды, о которых общество может вытирать ноги. Единственная причина, почему их ещё не изгнали в подполье, это богатство и ум Хисаши, позволивший ему в малом возрасте не только зарабатывать на инвестициях от лица матери, но и подкупить, шантажировать или же запугать нужных людей в городе, чтобы их оставили в покое.       Спустя добрый час ходьбы он всё-таки добрался до дома: двухэтажного коттеджа, обнесённого двухметровым кирпичным забором с табличкой, на которой было выбито имя Мидория. Забор уже привычно был исписан неприличными надписями с одним общим посланием: «Вам здесь не рады». Сколько бы раз Хисаши не замазывал эти надписи, через несколько дней непременно появлялись новые. Мальчик достал ключ и отворил калитку. Дворик был ухожен, мама всегда любила заниматься садоводством (не то, чтобы у неё было много занятий, по сути, сидя запертой в четырёх стенах, ведь даже продукты им последний год привозили доставкой). Он прошёл по выложенной камнем дорожке, отворил входную дверь и крикнул:       — Я дома.       Пока он снимал свои красные кроссовки, с лестницы послышался торопливый топот маленьких ножек. Хисаши улыбнулся, его глаза засияли. Вот он, свет его жизни, его первый дар — его младший брат Йоичи, бежит встречать его. Только ради возможности вернуться домой и услышать этот топот, увидеть эту радостную улыбку, в которой не хватало нескольких зубов, стоило уходить и терпеть издевательства со стороны внешнего мира.       — Братик! — пятилетний мальчик с доходящими до плеч прямыми окрашенными в чёрный волосами и яркими изумрудными глазами кинулся к нему в объятья.       — Привет, маленький брат, — Хисаши поднял Йоичи на руки и закружил. Малыш завизжал от радости.       — Как прошёл твой день, братик? — спросил Йоичи, когда Хисаши опустил его на землю.       Старший на мгновение скривился, вспоминая день. Затем улыбка вернулась на его лицо, и он с непринуждённым видом отмахнулся от вопроса:       — Как обычно. Скука, да и только. А как прошёл твой день? Чем вы с мамой занимались, пока меня не было?       Малыш собирался ответить, когда с лестницы послышались шаги.       — Йоичи, сколько раз я говорила тебе не бегать вот так по лестнице? — мягко отчитала Йоичи их мать — низенькая полноватая женщина лет тридцати пяти, одетая в вязанный бежевый кардиган и юбку. Как и у младшего брата, её привычно длинные прямые белые волосы были выкрашены в чёрный цвет. — Ты такой хрупкий, вдруг споткнёшься и упадёшь?       — Прости, мама, я лишь хотел поприветствовать братика, — Йоичи опустил глаза в пол, выглядя искренне раскаивающимся.       Юри Мидория устало вздохнула.       — Твой брат большой и сильный, он может сам подняться на второй этаж и поприветствовать тебя, милый.       — Но ведь братику будет грустно, если я не приду его встречать, — ответил Йоичи.       Их мать посмотрела на него, её тёмно-зелёные глаза были холодны. Хисаши напряг плечи. Затем она вновь перевела взгляд на младшего сына, и в её глаза возвратилась былая материнская нежность. Нежность, которой старший сын не видел от неё годами…       — Я не думаю, что Хисаши расстроится, малыш, — она вновь пристально посмотрела на него, отчего Хисаши почувствовал, как по спине пробегают мурашки. — Я ведь права, Хисаши?       Он заставил себя улыбаться, хотя внутри чувствовал, что умирает. Хисаши так хотел, чтобы она прекратила смотреть на него подобным взглядом, но понимал, что это невозможно. За последние семь лет Юри стала ему, по сути, чужой женщиной. Она могла сосуществовать с ним, даже пару раз покрывала в случае необходимости, но любить было выше её сил.       — Конечно, мама.       — Пойдём, малыш, время ужина, я приготовлю твои любимые панкейки с джемом, — мать взяла Йоичи за руку и потянула на кухню.       — Можно я поделюсь с Хисаши? — задал невинный вопрос Йоичи. — Он наверняка пришёл голодным со школы.       — Ты же знаешь, что Хисаши нужно учиться заботиться о себе самому, — мягко отклонила его вопрос Юри. — Если мы будем делать ему поблажки, он так и останется несамостоятельным и не сможет заботиться о себе, когда начнёт жить отдельно.       Хисаши вздрогнул. Мама даже не скрывала своего желания выставить его вон. Он знал это и уже смирился с тем, что как только ему исполнится восемнадцать, его родная мать окончательно устранит себя из его жизни, вероятно, прихватив с собой Йоичи. У него осталось меньше четырёх лет вместе с братом. И это в лучшем случае. В худшем мета-ненавистники доберутся до них раньше. Мальчик сжал руки в кулаки. Чёрта с два он позволит этому случиться.       Йоичи нахмурился.       — По-моему, братик уже чересчур самостоятельный.       Юри покачала головой.       — Хорошо, милый, ты можешь поделиться, но только когда сам наешься, — смягчилась она, проведя рукой по голове сына.       Хисаши чувствовал, как ком встал у него в горле. Когда-то она и его вот так же нежно гладила по голове, дарила свою любовь, защищала от деспота-отца. Он знал, что это неправильно, но ничего не мог поделать с накатившей волной зависти. Мальчик хотел, чтобы мама вновь смотрела на него с тем же теплом, с каким смотрела на Йоичи. Но это невозможно, он сам выбрал путь, приведший его к отвержению матери. Её реакция была естественной. По крайней мере в этом Хисаши пытался себя убедить.

***

      После ужина, Хисаши до ночи занимался финансовыми делами, пока Йоичи разучивал кандзи с матерью в гостиной. Йоичи был ещё совсем малышом, когда начались первая волна гонений на мета, поэтому у него не было возможности посещать детский сад. К тому же у него было хрупкое здоровье, проблемы с дыханием и сердцем из-за недоношенности, поэтому их мать сидела с ним дома, последний год выходя на улицу только для плановых посещений больницы с Йоичи. Хисаши вертел в руках карандаш с задумчивым видом. Ему не нравилось, что его семья изолирована от мира, но другого выхода попросту не было. Либо так, либо им придётся выживать в различных заброшенных зданиях вместе с мета. Он мог бы выжить, будь он один, Хисаши знал правила игры, но с болезненным братом и матерью… Нет, должна быть какая-то альтернатива. Они могли бы переехать, Хисаши мог бы покрасить волосы, чтобы не выделяться (главное не краситься в чёрный, он и без того уже слишком напоминает матери его отца), но краску для волос было фактически нереально достать в сложившихся обстоятельствах, в данный момент её позволить себе могли лишь богачи и то нелегально. Последняя партия краски обошлась ему в кругленькую сумму, и она уже заканчивалась. Он потёр подбородок. Вероятно, следовало научиться делать краску самостоятельно, это не должно быть так сложно. Так он мог бы помочь и другой своей семье.       Мальчик взглянул на настенные часы. Йоичи вот-вот ляжет спать. Пора готовиться к выходу. Хисаши отложил карандаш, выключил компьютер и вышел из комнаты.       — Йоичи, время истории, — окликнул он младшего брата.       Йоичи поднял глаза от раскраски.       — Ура! История! — радостный малыш тут же помчался в свою комнату.       Их мать поправила очки на переносице, окинув Хисаши пристальным взглядом, после чего, как ни в чём не бывало, вернулась к чтению. Мальчик повернулся к ней спиной, последовав за младшим братом. Он вошёл в комнату брата, обставленную в комиксовом стиле. Комиксы с супергероями были запрещены вскоре после появления закона о мета, как враждебная пропаганда. Если бы кто узнал, что комната его младшего братишки ломится от супергеройской атрибутики, у них были бы серьёзные проблемы. Но Йоичи обожал истории о супергероях, и Хисаши разделял его увлечения. Правда, он лично ярким цветастым героям предпочитал глубоких продуманных антигероев или вовсе злодеев. Особенно ему нравился один злодей из комикса, который просто обожал его младший брат.       — Какую историю будем читать сегодня? — спросил Хисаши, перебирая стеллаж с комиксами. — Про Бэтмена или, может, Супермена?       — Капитан Герой! — воскликнул Йоичи, фактически вибрируя от радости сидя на своей кровати. — Хочу историю про него!       Старший усмехнулся, весело качая головой. Можно было и не спрашивать.       — Ты всегда хочешь историю про Капитана Героя, Йоичи. Может выберешь что-нибудь другое?       — Нет, хочу историю про Капитана Героя! — уверенно заявил малыш.       — К сожалению мне пока не удалось достать четвёртый том, прости, братишка.       — Тогда перечитаем третий том. Ну пожалуйста, Хисаши, это мой любимый комикс, — Йоичи использовал против него запрещённый приём — щенячьи глазки. Ну как можно сопротивляться такому милому ребёнку?       — Хорошо, так и быть, — старший вздохнул, и взяв с полки уже изрядно потрёпанный третий том комикса уселся на кровать Йоичи.       Признаться честно, ему и самому безумно нравился третий том, потому что именно в нём грозный Король Демонов — трагический злодей (хотя Хисаши был склонен считать его антигероем), у которого деспотичная система отняла сердце — свергал тираническое правительство и побеждал. А вот главный герой, которого Йоичи восхвалял, ему совсем не нравился. В отличие от Короля Демонов, у которого было множество подручных в звериных масках, Капитан Герой был классическим до нелепости пафосным героем одиночкой, который прежде всего видел врага в самом Короле Демонов, а не в системе, что жестоко лишила Короля Демонов сердца. Хисаши считал его слепым недальновидным глупцом, не видящим истинного врага и полагающимся только на себя. Этому дураку в реальности никогда не победить Короля Демонов, но история была явно на стороне героя. Из-за этого у самого Хисаши не было никакого желания читать историю дальше, остановившись на победе злодея, но что не сделаешь ради обожаемого младшего брата.       Он как раз закончил читать о том, как Король Демон свергает тирана, отнявшего у него сердце, и устанавливает свой режим, когда услышал сопение сбоку. Йоичи крепко спал. Хисаши, улыбнулся, уложил его в кровать, выключил настольную лампу, убрал комикс на место и, пожелав брату спокойной ночи, закрыл за собой дверь.       Улыбка сошла с его лица. Время его ночной вылазки. С этими мыслями мальчик вошёл в свою комнату, открыл потайной отсек в шкафу, достал рабочую одежду и начал переодеваться из простой футболки и брюк в чёрный спортивный костюм с капюшоном, поверх которого натянул фиолетовый бронежилет, ярко-красный ремень со снаряжением. Затем он спустился вниз, чтобы надеть свои красные кроссовки. Именно в тот момент, когда Хисаши обувался, на лестнице появилась его мать.       — Куда-то собрался? — она скрестила руки на груди.       Мальчик устало вздохнул. Только не снова.       — Я иду, чтобы встретиться с друзьями, если тебя это интересует, мама, — недовольно буркнул он, продолжив зашнуровывать ботинки.       Юри устало помассировала устланную веснушками переносицу.       — Знаю я твоих так называемых друзей, Хисаши. Сплошь малолетние уголовники, скрывающиеся от правительства.       Хисаши стиснул зубы.       — То, что правительство объявило их вне закона, не сделало их плохими людьми.       — Давай начистоту, Хисаши. Ты помогаешь мета. Я это знаю. Большая часть доставляемых в наш дом продуктов бесследно исчезает, а Таканака-сан сегодня в очередной раз звонил мне, чтобы сообщить, что тебя снова чуть не арестовали, потому что видели рядом с местом нападения мета. Возможно, это нападение и вовсе твоих рук дело, — она тяжело вздохнула, понурив плечи. — Я не знаю, чем ты в действительности занимаешься по ночам и, честно говоря, знать не желаю, учитывая то, чему тебя научил твой отец, пока ещё был жив, но заруби на носу: я не позволю тебе подвергать Йоичи опасности. Шаг влево, шаг вправо, и я соберу вещи, и мы с Йоичи уедем далеко-далеко, оставив тебя с твоими «тёмными делишками» одного.       Едкая фраза вертелась у него на языке. Фраза о том, что он тоже её сын, фраза о том, что когда ему была нужна защита, она отвернулась от него, фраза о том, что именно она та, кто хотела избавиться от Йоичи, в то время как Хисаши, наоборот, спас его от отца, но он заставил себя проглотить горечь, прикусив язык. Ни к чему ухудшать и без того натянутые отношения.       — Я… — мальчик сжал кулаки, — я понимаю, мама.       — Отлично, — Юри кивнула самой себе и начала подниматься по лестнице, кинув напоследок, — закрой за собой дверь, когда будешь уходить.       Мальчик потёр переносицу руками в перчатках, глаза предательски жгло, но он с тяжёлым сердцем заставил себя выйти из дома. Он закрыл дверь и двинулся к потайному проходу, ведущему в канализационную систему, находившуюся на заднем дворе. Хисаши нажал на несколько камней в определённом порядке, и проход открылся. Мальчик спустился по канатной лестнице и, натянув капюшон потуже, фактически побежал со всех ног к месту встречи.       Пройдя чуть больше километра по разветвлённым петляющим тоннелям, Хисаши замер, наконец добравшись до нужного прохода. В трёх метрах над ним виднелся открытый люк. Мальчик достал из-ремня пистолет с крюком кошкой, прицелился, зацепился, а затем нажав на спусковой крючок, без труда поднялся наверх. Он приземлился на заднем дворе заброшенного завода, внимательно осмотрелся, а затем направился внутрь.       Завод был старым, его не использовали больше двадцати лет, краска на стенах облупилась, некоторые окна были выбиты, но ребята заделали их фанерой и картоном, а хлипкие стены укрепили при помощи мета-способности одного из ребят, того, кто мог управлять камнем. Место было не самым надёжным, в конце концов полиция постоянно обыскивала заброшенные здания, прекрасно зная, что мета любят устраивать базы именно там, но его связи с полицией и местными властями сделали этот завод невидимым для правительственных псов. Волонтёров, охотящихся на мета ради забавы, в городе не водилось, он лично следил за этим. В крайнем случае, если какая-то бродячая банда заявлялась в город, он организовывал карательные рейды, чтобы устранять подобного рода индивидов раз и навсегда. Моралисты скажут, что убивать людей неправильно, но он считал, что, когда речь заходит о выживании, нет понятия о правильном и неправильном. Ради защиты своей семьи Хисаши уже давным-давно перешёл все грани дозволенного.       Мальчик постучал по ангарным воротам в определённом порядке: три стука, пауза, пять стуков. Ворота приоткрылись, и он зашёл внутрь.       — Ты сегодня припозднился, — из полутьмы завода вышел паренёк с колючими рыжими волосами, пронзительными красными глазами, резкими чертами лица, будто он постоянно сердится, одетый в точно такую же одежду, как Хисаши, но с армейскими ботинками вместо кроссовок и чёрно-красным бронежилетом.       Хисаши улыбнулся.       — Привет, Тоши-чан, — он протянул руку, и они стукнулись кулаками.       Тошитсугу улыбнулся, но даже в улыбке его хранилась яростная хищная нотка. Именно за этот хищный оскал, помимо прочего, его и прозвали Лисом.       — Что тебя задержало, Ку?       Мальчик скривился от вспышки воспоминаний.       — Мать решила предупредить меня, когда я сегодня уходил в рейд, — он двинулся вглубь ангара.       — Снова угрожала оградить от тебя брата? — Тошитсугу кинул на него понимающий взгляд. Уж кому, как не ему, брату Хисаши во всём, кроме крови, не понимать все нюансы его отношений с матерью.       Мальчик не ответил, но Тоши-чан всё прекрасно понял без слов. Всегда понимал. Вот почему он был его правой рукой и лучшим другом во всём белом свете.       — Если что, помни, ты и твой брат здесь всегда желанные гости, — он похлопал Хисаши по плечу, и мальчику стало чуть легче.       Хисаши уверенно кивнул. Его сердце принадлежало младшему брату, но его настоящий дом здесь, среди таких же изгоев, как он сам.       — Что ты выяснил о новой группе мета в городе? — улыбка сменилась хмуростью, время вернуться к отведённым им ролям. В город прибыла новая группа мета, в основном подростки, Хисаши засёк их сегодня утром по дороге в школу, и отправил весть Тоши-чану на телефон.       — Шпана, — презрительно цыкнул Тошитсугу. — Ищут нашей защиты, а сами в первый же день устраивают хаос в городе, убивая невинных в процессе.       Мальчик кивнул в знак согласия. Он лично наблюдал последствия, правда покинул место до того, как прибыли его люди, чтобы выручить незадачливых грабителей.       — От них будут проблемы? Они бежали от мета-ненавистников или от правительственных сил?       — Мне не удалось выбить ответы, они не желают говорить с «мальчиком на побегушках», как они выразились, — Тоши-чан сжал руки в кулаки. — Их главарь желает говорить с тобой лично, Ку.       — Гордые, значит, — Хисаши нахмурился. Больше всего на свете его раздражали именно такие — люди, что просили помощи, но не стеснялись сыпать оскорблениями в их адрес. — Кто их лидер?       — Какой-то высокомерный панк-переросток с огненной мета-способностью лет семнадцати на вид, но по умственным способностям я бы дал лет десять от силы.       Мальчик хмыкнул.       — Типично, — он перевёл тему. — Что насчёт новичка, о котором ты мне сегодня написал?       — Сопляк на год младше нас из твоей школы, между прочим, — Тошитсугу повернулся к нему лицом на предмет реакции, но Хисаши только плечами пожал. — Способность обнаружил несколько месяцев назад, скрывал, но вчера родители его рассекретили. Полицию вызывать не стали, просто молча выперли из дома, не дав даже вещи собрать. Он напуган до чёртиков, того и гляди в штаны наложит, силу едва контролирует, но самомнения хоть отбавляй. Не стесняется называть нас всех отбросами общества, но от помощи всё же не отказался.       Пока они петляли по витиеватым внутренностям завода, Хисаши задумался, выпнула ли бы его с Йоичи мать так же жестоко, если бы выяснилось, что они оба мета? Насчёт того, что она воспользовалась бы возможностью избавиться от него, мальчик не сомневался, но что насчёт Йоичи? Однажды она уже хотела, чтобы он умер (правда, вместе с ней, но всё же), что случилось бы, если бы и болезненный младший сын стал неудобным? Хисаши отринул эти мысли прочь. Ни к чему терзать себя подобными размышлениями. Они оба не мета. Он лично убедился в этом, проведя все тесты.       — Как его зовут? — Хисаши повернул голову к другу.       — Хёширо Химура, — Тоши-чан пристально посмотрел ему в глаза. Во взгляде Хисаши промелькнул огонёк узнавания, что стало для Тошитсугу сигналом. — Знакомое имя?       — Да, — мальчик кивнул. — Этот парень был наиболее радикальным приверженцем идеи об ущербности мета, как вида.       — Один из твоих бывших школьных задир сам оказался мета? Какая ирония.       — Ничего удивительного, Тоши-чан, такие, как он, склонны следовать за стадом, особенно когда понимают, что не вписываются.       — Что правда, то правда, — Тошитсугу пожал плечами. — И как ты только терпишь это тупое стадо, Ку? Я бы и дня не продержался в этом школьном аду, не разбив кому-нибудь нос.       — Такова моя роль — жить между мирами. Так от меня больше пользы, — он опустил голову и тихо добавил, — особенно учитывая, что я не мета.       — С чего такая уверенность? — Тоши-чан нахмурился. — Да, ты унаследовал внешность альбиноса от матери, несомненно, но ведь ты говорил, что твой отец был…       — Так и есть, — прервал его Хисаши. — Но ни я, ни моя семья не мета. У нас есть результаты тестов в подтверждение.       — Подожди, они настоящие?! — Тошитсугу замер. Лампочка над ним раздражающе мигала, но менять её никто не спешил. — Я думал, что ты их подделал, разве нет?       Хисаши тоже замер, немного помолчал, а затем пристально посмотрел другу в глаза.       — Нет, Тоши-чан, тесты настоящие. Я провёл их сам задолго до объявления официального тестирования населения. Результаты не врут: у меня, моего брата и матери двойной сустав пальца на ноге. К лучшему или к худшему, мы не мета, — он двинулся дальше. — Плюсом ко всему, если бы я был мета, то моя сила уже бы проявилась, тебе не кажется? Я рискую жизнью фактически каждый день.       Тоши-чан догнал его и положил руку на плечо.       — Мета или нет, ты всё равно один из нас, не забывай об этом, Ку.       — Мета или нет, я всё равно изгой в мире обычных людей, — с кивком подтвердил Хисаши.       Он с силой толкнул двойные двери, и они оказались внутри оборудованного штаба. Компьютер был старым, но вполне функциональным. За ним сидела одна из его оперативниц под кодовым именем Сокол, по старым камерам наблюдающая за заводом. Она кивнула им, когда они проходили мимо. Пробираясь вглубь здания, двое друзей оказались в тренировочных комнатах, где в данный момент их мастер, мужчина, лет сорока с лысиной на макушке и пристальным взглядом, под кодовым именем Черепаха обучал нескольких новичков боевым искусствам. Заметив их, он повернулся и окликнул Хисаши:       — Хакума-сан, не забывайте о нашем занятии по кендо на этой неделе.       — Да, мастер Котама, — мальчик поклонился сенсею.       Хисаши обучался у мастера Котамы с десяти лет, мужчина был бесценен для их организации, обладая множеством навыков, в том числе владением несколькими стилями боя и мастерства в обращении со многими видами оружия. Он был хранителем древних традиций самураев, по иронии, а может и по благословению судьбы, оказавшимся мета, со способностью материализовывать оружие, идеально подходящее тому или иному человеку и при этом невероятно прочному. Мастер Котама назвал свою мета-способность Духовное оружие. Благодаря этой мета-силе, а так же обучению мастера, их группировка, не смотря на относительную малочисленность (их было всего сорок три человека, семнадцать из которых ещё совсем дети, не способные вести бой) была одной из самых приспособленных и могущественных во всей Японии.       — Кудо-сан, — окликнул Тоши-чана, мастер, — я надеюсь, вы следуете моему указанию увеличить время медитации?       Тошитсугу скривился.       — Я помню ваш совет, но у меня нет на это времени.       Мастер Котама нахмурился.       — Ты должен его найти, Кудо-сан. Тебе необходимо учиться смирению. Сейчас огонь твоей души помогает тебе в борьбе, но, если его вовремя не усмирить, пламя сожжёт тебя без остатка.       — Да, мастер, — Тоши-чан поклонился и поспешил прочь.       Хисаши усмехнулся. Его друг больше всего на свете ненавидел медитацию: каждое занятие по тай-чи и поиску внутренней гармонии было для него сродни пытке. Хисаши почти сочувствовал, но, в отличие от вспыльчивого и импульсивного Тошитсугу, он понимал важность медитации. Без неё Хисаши, вероятно, и сам был бы таким же агрессивным, как его друг. Видит Ками, у него более, чем достаточно причин для этого.       Тоши-чан покачал головой.       — До сих пор не могу смириться с тем, что ты превратил обидное прозвище в свой подпольный псевдоним. Почему ты просто не мог использовать «Ку», в качестве своего прозвища?       — Нет, Тоши-чан, «Ку» — это производное от моего настоящего имени. Меня могли бы рассекретить, — объяснил Хисаши. Затем усмехнулся. — К тому же, это главное правило бизнеса — преврати слабость в силу.       Но его другу было не до смеха.       — Я только надеюсь, что этому правилу тебя не твой отец научил, Ку, — Тошитсугу посмотрел на него со смесью уважения и сочувствия.       Хисаши не ответил, ведь друг был абсолютно прав. Этому его действительно научил отец, но это вовсе не значит, что он станет таким же. Ни за что.       Они прошли дальше по залам, пока, наконец, не добрались до жилых помещений, разделённых на мужское и женское крыло. На пороге сидел тот самый мальчишка, которого они с Тошитсугу обсуждали — Хёширо Химура. Выглядел он вполне обычно, — светлые прямые волосы, серые глаза, бледная кожа и относительно невысокий рост. Одет он был в школьную форму. Химура дрожал, завёрнутый в термоодеяло, из его рта вырывались струи пара. Интересно. Значит его мета-сила каким-то образом связана с контролем температуры. Вероятно, что-то связанное со льдом, если его имя о чём-то говорило. Имя часто было напрямую связано с мета-способностью, Хисаши предполагал, что мета-способности напрямую связаны с личностью человека. Они её отражают.       Рядом с Химурой суетилась как всегда неугомонная младшая сестра Тоши-чана — Шинзоку. Девятилетняя девочка с чёрными волосами, заплетёнными в два хвостика, внешне напоминающие заячьи уши, озорными красными глазами носилась с нечеловеческой скоростью вокруг Химуры, чем не на шутку его тревожила. В его взгляде читалась смесь примитивного ужаса и отторжения.       — Шинзоку, сколько раз я тебе говорил не приставать к новичкам? — строго отчитал сестру Тошитсугу.       — Но, братец, я лишь хотела помочь. Он же замерзает! — протестовала Шинзоку.       Хисаши улыбнулся. Малышка Шинзоку была полной противоположностью брата — мягкая, нежная, эмпатичная, всегда готовая помочь всем и сразу. Тоши-чан вложил в неё всю свою любовь, и она, безусловно, стала её живым олицетворением.       — Всем не поможешь, Зайчик, — Тошитсугу смягчился, погладив сестру по голове. Затем он перевёл взгляд на Химуру, его тон снова стал резким. — Особенно грубиянам, которые вместо слов благодарности недовольно косятся на нас.       Химура лишь фыркнул, отведя взгляд в сторону.       — Химура, — обратился к парню Хисаши.       Химура резко поднял голову.       — Ми-Мидория? — он смотрел на Хисаши не в силах поверить собственным глазам.       Воспоминание резко оборвалось.

***

      Изуку и его предшественники замерли, тщетно пытаясь обработать новую информацию. Мысли путались, разум поглотила дымка, Изуку ощущал эмоции отца как свои, и это было одновременно пугающее и завораживающее чувство. То, что пережил Хисаши Мидория в молодости одновременно всколыхнуло воспоминания из Альдеры и в то же время не было похоже ни на что, пережитое им. Теперь мальчик постепенно начинал понимать: носить маски для отца привычное дело. Он занимался этим большую часть жизни. Однако же показанный день из далёкого прошлого Зари причудливой эры не только ответил на интересующие вопросы, но и породил множество новых. И судя по реакции его предшественников, не у него одного. В одном Изуку был уверен точно — его отец не родился монстром.       — Заря причуд действительно была столь жестока? — нарушила тишину Нана, повернувшись лицом к Все за Одного. — Детей убивали прямо на улицах, не могу поверить… В мою пору тоже жилось несладко, но то, что показал ты… это не идёт ни в какое сравнение.       — Правительства по всему миру, за редкими исключениями, легализовало геноцид мета. В том, что показывал Все за Одного нет абсолютно ничего удивительного, Нана. Эпоха, в которую он вырос, не оправдывает его злодеяний, — категорично заявил Ли-сан.       — Воистину тёмные времена, — тихо подтвердил Хикаге.       — Эпоха ужасна, спору нет, но и Все за Одного отнюдь не святой, — Эн скрестил руки на груди. — Вы видели? Он уже тогда шантажировал несчастных людей, наживался на их горе. Четырнадцатилетний пацан! С годами выросли только масштабы его злодеяний, но само зло зародилось ещё в ребёнке. Неудивительно, что родная мать его опасалась.       Отец лишь презрительно фыркнул.       — Серьёзно, если ты хотел показать, что не родился с семенем зла внутри, то ты выбрал не самый удачный момент для старта истории, Все за Одного. Может, перелистнёшь назад и покажешь, как стал малолетним боссом мета подполья? — вопросительно выгнул бровь Банджо.       Остаток Всемогущего согласно кивнул.       — Я не обязан перед вами оправдываться, — презрительно цыкнул Хисаши. — Вы всего лишь кучка призраков людей, убитых или почти убитых мной. Лучше заткнитесь и слушайте молча.       Предшественники, начиная с Третьего и заканчивая наставником Изуку, бросили на Все за Одного гневный взгляд.       — Хисаши, — грозно зыркнул на него Йоши-сан.       Отец лишь безразлично пожал плечами.       — Я говорю правду, Йоши, они здесь нежеланные гости.       — То, что показал Все за Одного, далеко не худшее, что он делал, — неожиданно вмешался в зарождающийся спор Кудо-сан. Он отвёл взгляд в сторону. — Что мы делали.       — Ты знал о его незаконной деятельности, лидер? — спросил Ли-сан, нахмурив брови.       Второй устало вздохнул, понурив плечи. Изуку видел, что ему тяжело вспоминать прошлое. Прошлое, в котором Кудо-сан был неразлучен с его отцом. Мальчик сощурился. Что же между ними произошло? Судя по воспоминаниям отца, они с Кудо-саном были не разлей вода. Почти братья. Когда случился раскол? Что стало причиной? Гибель младшей сестры Кудо-сана или, быть может, пробуждение у его отца причуды?       — Я был его правой рукой, Брюс. Начиная с тринадцати лет, я управлял всеми делами, когда Ку… — он прикусил язык до крови, осёкшись, а затем продолжил, — когда Все за Одного был вынужден ходить в школу. Я не только знал о его незаконной деятельности, но и активно участвовал в ней. Я тоже далёк от понятия святого. Убийства мета-ненавистников, грабежи, мародёрство, шантаж, — всё это было реалиями нашего века. Только так мы могли выжить. Только так я мог защитить свою сестру.       Все молча уставились на Кудо-сана. Его признание выбило у многих предшественников почву из-под ног. Одно дело ненавидеть врага, который отнял жизни у них и их близких, и совсем другое - основателя, который некогда возглавил сопротивление против того самого врага. Сам же Хисаши мгновение смотрел на него с немой… благодарностью? Их со Вторым взгляды встретились, они смотрели друг на друга секунду, две. Между ними, казалось произошёл бессловесный диалог. Но затем отец силой воли заставил себя отвести взгляд.       — Мне не нужны твои подачки, Кудо, — Хисаши скрестил руки на груди.       — Это не подачки, — усмехнулся Кудо-сан. — Скажи мне одно, старый друг, почему ты начал историю с середины? Хочешь выставить себя в лучшем свете, чем ты есть на самом деле? Если в этом заключался твой план, то он провалился, Шигараки Хисаши. Либо ты им расскажешь всё, либо это сделаю я.       Шигараки Хисаши? Изуку переводил взгляд с одного на другого. О чём они говорили? Отец стиснул зубы.       — Остынь, Кудо, я расскажу об этой части моей истории, когда придёт время. Просто я не хотел начинать свою историю, как Шигараки. Я не Шигараки, я — Мидория. Это мой выбор.       — Софистика, — презрительно выплюнул Кудо-сан. — Сколько не прячь свою гниль, ты всё равно тот, кто ты есть.       — Когда-то моя гниль тебе не мешала, Тоши-чан, — с ненавистью прошипел детское прозвище Хисаши. — Может, потому что ты такой же? Свой свояка ищет, не так ли?       — Да хватит вам уже, — вмешался в спор дядя Йоичи, устало потерев переносицу.       Двое посмотрели на Йоичи, после чего демонстративно отвернулись друг от друга, закончив спор. Дядя вздохнул, выглядя постаревшим на годы. Затем он взглянул на старшего брата.       — Хисаши… почему?.. почему ты мне никогда не рассказывал о том, что наша мать тебя отвергала? Я… я почти не помнил её, она погибла вскоре после показанного тобой дня, и я до сих пор не знаю, как именно. Что случилось между вами? Она всегда была такой?       Отец помрачнел.       — Она меня боялась, Йоичи. Я слишком напоминал ей нашего отца.       — Но ведь это не твоя вина! Ты не выбирал быть похожим на него!       — Это… — Хисаши понурил голову. — Это не совсем правда, Йоичи. Я действительно сознательно выбрал быть похожим на Зена Шигараки, не физически, конечно же, но характером, поступками. Она опасалась, потому что видела во мне тень отца, боялась, что я стану таким же. Она была права, — он вздохнул. — Продолжим. Ты хотел знать, как умерла наша мать, Йоичи? Я покажу события, что привели к её гибели.       Пейзаж снова начал меняться, воспоминания уносили их далеко от руин Мусутафу, в тот самый заброшенный завод, где продолжился разговор с Химурой.

***

      — Ми-Мидория? — Химура смотрел на него, выпучив глаза. — Ч-что ты здесь делаешь?       — Я возглавляю эту группу, — ответил Хисаши. Затем он представил своего лучшего друга. — Тошитсугу — парень, что спас тебя с улицы, — мой заместитель.       — Что? Но тебе даже пятнадцати нет! — Химура нахмурил брови. — И ты даже не мета!       — О, теперь он, значит, вспомнил об этом факте, — усмехнулся Тоши-чан, встав у Хисаши за спиной. — Как удобно. Раньше тебе это знание не мешало издеваться над Хисаши, двуличная ты мразь.       — Братец, не будь так груб с новеньким, — отчитала его младшая сестра, насупившись.       — Успокойся, Лис, он нам не враг, — Хисаши перевёл взгляд на сиблингов Кудо.       — Он так не считает, — Тошитсугу скрестил руки на груди. — Этот сопляк измывался над тобой. Почему мы должны принимать его в нашу семью?       — Не будь так суров. Он всего лишь ребёнок, следующий за стадом.       Хисаши не разделял мстительность Тоши-чана, хотя у него было гораздо больше объективных причин для гнева. Око за око, и все ослепнут. Нельзя поддаваться низменным желаниям лишь из детской обиды. Дикий нрав Тошитсугу не давал ему увидеть в Химуре потенциального союзника. Сам же Хисаши мыслил более стратегически: Химура может быть полезен, его мета-способность может послужить на благо их маленькой семьи. Осталось только убедить парнишку сотрудничать. Хисаши опустился на корточки, чтобы быть на одном уровнем с Химурой, заглянул ему в глаза, а затем спросил:       — В чём заключается твоя мета-способность? Я могу помочь тебе освоить её, если ты согласишься сотрудничать.       Химура зажмурился, а затем, всхлипнув, отвёл взгляд.       — Я не хочу это проклятье, я не хочу находиться с кучкой отбросов, вроде вас! Я хочу домой!       — Твои родаки выставили тебя за дверь, путь домой для тебя закрыт, смирись, сопляк, и прекрати ныть! — возмутился Тоши-чан.       — Братец, не будь таким бесчувственным чурбаном! — Шинзоку ударила брата по руке. — Ты не видишь, у Химуры-чана горе?       — Тут у всех горе! — рявкнул Тошитсугу, не отводя презрительных алых глаз от Химуры. — Нас отстреливают, как бродячих собак, некоторых собственные родители хотели порешать, мы с моей сестрой были младше, когда наши нерадивые алкаши-родители выставили нас на мороз, но разве мы ныли? Нет! Мы начали собирать своих и построили убежище! А теперь этот молокосос приходит сюда и качает права, называя нас всех отбросами!       — Тошитсугу, хватит, — Хисаши перевёл раздражённый взгляд на своего лучшего друга. Такими темпами они никогда не добьются сотрудничества от Химуры.       — Ты знаешь, что я прав, Ку! — не унимался Тошитсугу.       — Я сказал, хватит, — мальчик пристально посмотрел Тоши-чану в глаза. Он лидер, с тех пор как мастер Котама окончательно передал ему бразды правления над группой, и ему решать, кому помогать, а кому нет. Хисаши никому не позволит оспаривать свой авторитет, даже лучшему другу.       Тошитсугу сжался и недовольно цыкнул.       — Не говори потом, что я тебя не предупреждал, когда из-за этого молокососа у нас непременно возникнут проблемы.       Мальчик вздохнул, а затем перевёл взгляд на сжавшегося в углу Химуру.       — Как и говорил мой друг, твоя семья и дом на данный момент для тебя потеряны. Ты можешь решить, либо ты с нами учишься контролировать свою способность и обретаешь новое общество, либо выживаешь один на улице. Выбор за тобой, — Хисаши распрямился и протянул ладонь. — Так что, ты примешь нашу помощь?       Химура мгновение поколебался, а затем нерешительно протянул руку. Его ладонь дрожала и была на ощупь, как ледяная глыба. Хисаши улыбнулся, это начало.