Глава 10. Хакума и Лис

      Разобравшись с Химурой и отправив его на базовый инструктаж к мастеру Котаме, Хисаши вместе с Тошитсугу выдвинулись к банде мета. Тоши-чан сказал, что они на время обосновались на окраине города, в одной из заброшек. Место было ненадёжное, но на первое время сойдёт. Они оба одели капюшоны и маски: Тошитсугу — укреплённую металлом рыжую с красными узорами маску кицуне с хищным оскалом, Хисаши же выбрал стандартную маску Короля Демонов — также укреплённую металлическими пластинами изнутри, белую череповидную маску с изогнутыми рогами. Их глаза скрыла густая тень, и только радужки сверкали во тьме. В таком виде они казались похожими не на подростков-отщепенцев, а на ёкаев, сошедших прямо с древних фресок их мастера. Ношение масок было ещё одной особенностью их группы, из-за чего в подполье их и начали называть бандой Ёкаев.       Они передвигались по разветвлённой сети канализации. Двигались быстро, но осторожно, знали, что мета-ненавистники могли заминировать проходы. Спустя примерно час перемещений по канализации они наконец оказались над нужным люком. Хисаши вновь вытащил пистолет с крюком кошкой поднялся наверх и стал ждать Тоши-чана, который забрался тем же способом следом за ним. Они очутились рядом с недостроенным зданием универмага, заброшенного вскоре после начала первой волны ненависти к мета-людям. Поговаривали, что хозяин будущего универмага и его семья оказались мета, но Хисаши точно не был уверен, правда это или нет, ведь в город его семья вместе с Тошитсугу и Шинзоку переехали после того, как Хисаши исполнилось одиннадцать. Какое-то время Тоши-чан и его сестра жили вместе с его семьёй, но вскоре после второй волны агрессии в сторону мета, им пришлось скрыться, дабы не подвергать семью Мидория опасности. К тому же его мать не одобряла дружбу Хисаши и Тошитсугу. Юри считала Тошитсугу малолетним уголовником, прекрасно зная о его воровском прошлом. Она не раз отмечала, что они лишь усиливают негативные черты друг друга — Хисаши учил Тоши-чана безжалостности и холодному расчёту, а Тошитсугу взамен усиливал его ненависть и учил азам воровской жизни. Ох, если бы мама только знала правду… Кудо вовсе не сделал Хисаши хуже, наоборот, мальчик обязан Тошитсугу жизнью. Он спас его, дал цель, и за это Хисаши в необъятном долгу перед ним.       Друзья осмотрелись по сторонам, осторожно приблизились к зданию, а затем постучали в заколоченную дверь, используя обозначенный пароль. Какое-то время в здании стояла гробовая тишина, время ожидания снаружи длилось бесконечно долго, Тошитсугу то и дело оглядывался по сторонам в поисках потенциальной засады, но затем их наконец запустили внутрь. Они быстро проследовали в здание, на открытом пространстве было оставаться опасно — кто знает, преследуют ли эту банду мета-ненавистники или полиция. Увидев ёкаев и те и другие будут стрелять на поражение.       — Ты Хакума? — спросила невысокая девочка-подросток с вьющимися голубыми волосами и затравленным взглядом. Для Хисаши было абсолютно очевидно, что в банде её не особо ценили, если тот факт, что именно её послали открыть дверь, о чём-то говорил.       Мальчик кивнул в ответ.       — Хорошо, наш лидер уже заждался тебя и, поверь, ты не хочешь заставлять такого, как Касоку Рю, ждать, — предупредила девочка дрожащим голосом, а затем поманила за собой вглубь здания.       Тоши-чан лишь презрительно фыркнул в ответ. Они таких за последний год повидали не мало. С тех пор, как Хисаши официально встал у руля банды Ёкаев, сменив на посту их мастера, он организовал подпольную сеть помощи мета под именем Хакума. Однако, немногие мета в действительности готовы были соблюдать его правила: не трогать гражданских, по возможности помогать другим мета, отчитываться перед ним или Тошитсугу каждую неделю. Из великого множества мета-группировок Японии активно сотрудничали с бандой Ёкаев только пять. Все немногочисленные и в основном пассивно защищающиеся от мета-ненавистников и правительственных рейдов. Даже так, банда имела огромное влияние в подполье, которое будет только расти со временем.       Они прошли через холл, потрескавшаяся от времени плитка хрустела под их ботинками, единственным освещением был тусклый полумесяц, просвечивающий сквозь стеклянный потолок, да слабый отблеск огня, горящего где-то выше этажом. Затем трое поднялись по ступеням неработающего эскалатора на второй этаж, откуда и шёл свет от разведённого кострища. Там, в конце коридора, на различных ящиках сидели члены банды, — в основном подростки от тринадцати до семнадцати лет, — Хисаши насчитал всего двадцать три. Во главе группы возвышался лидер. Как и говорил Тоши-чан, он выглядел как панк — ярко-красные волосы, причёска в виде неухоженного ирокеза, весь в пирсинге и сам по себе здоровый бугай в кожаной куртке. Мальчик не был впечатлён, особенно зная, что из-за этого панка и его шавок сегодня погибло несколько невинных жителей Татуина.       — А вот и ты, щенок, — обратился Касоку к Тошитсугу с явным презрением в голосе. — Чё так долго?! Я уже устал ждать, когда ты соизволишь привести мне своего хозяина! — затем он перевёл взгляд на синеволосую девочку из его банды. — А ты чё встала, как вкопанная? Вали охранять вход!       Девочка пугливо сжалась, поклонилась, а затем поспешила сбежать прочь.       Тоши-чан сжал руки в кулаки.       — Кто тут ещё щенок, ты, уличный отброс?! — по напряжению его плеч, Хисаши мог сказать, что его друг готовился кинуться в бой. Лучше этого избегать.       — Лис, спокойно, — мальчик положил руку на плечо Кудо.       — Да, слушай своего хозяина, псина, — усмехнулся Касоку.       Тошитсугу зарычал, готовясь использовать свои наручи, выстреливающие кинжалами и боевыми снарядами. Это было его Духовное Оружие, подаренное непосредственно их мастером на четырнадцатилетие. У Хисаши же в качестве Духовного Оружия была катана, хотя, честно говоря, он не верил, что подобное оружие отражало его душу. В конце концов он был далёк от понятия самурайской чести.       Мальчик вышел вперёд, перегородив обзор Кудо.       — Невежливо говорить подобным образом с теми, к кому ты обратился в поисках помощи. Лис мой заместитель. Я не потерплю неуважения к нему.       — Этот молокосос с посредственной мета-способностью твой заместитель? — усмехнулся Касоку. — Ты разочаровываешь меня, Хакума. Я-то считал, тебя одним из лидеров подполья, а ты ставишь в качестве своего заместителя какого-то сосунка-недоноска. Смех, да и только.       Хисаши нахмурился под маской, его глаза превратились в два сияющих ядовито-зелёных огня.       — Я буду краток: моя банда отказывается оказывать вам хоть какое-то содействие, ищите помощь от мета-ненавистников и правительственных псов в другом месте, мне всё равно, что будет с вами. Проваливайте из моего города, пока мои люди не вышвырнули вас силой.       Вся спесь тут же сошла с Касоку. Очевидно, несмотря на скотское отношение их лидера, помощь им была необходима позарез. Что ж, это не проблема Хисаши.       — Погодь, Хакума, мы так не договаривались! Ты обещал помочь! — Касоку резко схватил его за плечо и развернул лицом к себе, когда Хисаши собирался уходить.       — А вы обещали следовать моим правилам, но что сделали вместо этого? Устроили хаос, убили гражданских! Я не стану помогать тем, кто не уважает меня, моего заместителя и мои правила. Разговор окончен, — он стряхнул ладонь бугая со своего плеча, и двинулся дальше. — Идём, Лис.       Тошитсугу кивнул, но оставался на чеку. От таких отморозков один чёрт знал, чего ожидать.       — Какое тебе дело до этих низших существ, Хакума? Мы выше их, мы новая ступень эволюции! — кричал вслед Касоку.       Хисаши фыркнул. Если судить по таким, как Касоку Рю и его банда, то они скорее новая ступень деградации. Сила есть, а мозгов меньше, чем у курицы. Жалкое зрелище. Иногда мальчику хотелось иметь возможность забрать способности у недостойных, но он всегда останавливал себя от подобных мыслей. Нет нужды ещё сильнее уподобляться Зену Шигараки.       — Они такие же люди, как мы с тобой, — Хисаши замер, и повернул голову к Касоку. — Если ты и твои люди не способны этого понять, то нам изначально говорить было не о чем.       — Стой! Да постой же ты! Ты не понимаешь, нам мета-ненавистники дышат в затылок!       Эти слова привлекли его внимание. Предоставленная информация может быть полезна. Хисаши обернулся, внимательно слушая.       — Слушай, Хакума, эта банда, которая за нами идёт, она не обычная — экипированная, сплочённая, обученная, — Касоку говорил быстро, сбивчиво. — Они гордо именуют себя Дезинсекторами и убивают не только мета, но и любого, кто с ними связан. Я потерял половину банды, когда они нашли наше убежище! Нам нужна помощь, они перебьют нас всех, а потом примутся за ваших!       Дезинсекторы, значит. Слышал он о таких. Чёрт, только этого им не хватало. Нужно срочно возвращаться на базу и планировать облаву. Если судить по реакции банды Касоку, то у них день-два от силы, до того, как эти ублюдки завалятся в город.       — Спасибо за предупреждение.       — Так ты поможешь? — с надеждой в голосе спросил бугай.       — Нет.       — Ублюдок! Мы проделали весь этот путь не для того, чтобы подохнуть в этом забытом Ками городишке, — изо рта Касоку заструился дым, он явно готовился атаковать. — Если ты не хочешь помогать нам по-хорошему, Хакума, то просто убью тебя и заберу все твои ресурсы силой! — бугай выдохнул мощный столб пламени изо рта.       Хисаши уклонился, в сторону, а затем прокатился по полу и подбежал к ближайшей колонне. Спрятавшийся за соседнюю колонну Тошитсугу уже прицеливался в Касоку, но Хисаши жестом приказал ему не вмешиваться. Он разберётся с этим бугаем сам. Кудо неохотно кивнул.       — Почему ты прячешься? Если ты так крут, каким себя считаешь, то выходи и покажи мне всю мощь своей мета-способности! — прорычал Касоку, опаляя своим огнём колонну.       Колонна начала нагреваться, когда поток пламени прекратился. Раз. Хисаши выбежал из-за колонны. Два. Бугай заметил его. Три. Мальчик бросил под ноги дымовую шашку. Четыре. Касоку набрал в лёгкие воздух. Пять. Дым заполонил пространство в тот же момент, когда бугай выпустил струю огня. Пять секунд. Хисаши спрятался за другую колонну, когда взбешённый Касоку начал палить без разбору во всех направлениях.       — Где ты?! Выходи трус! Дешёвые трюки это всё, на что ты годен?!       Поток пламени снова начал ослабевать. Отлично, у него есть ровно пять секунд. Этого хватит с лихвой. Он кинулся к противнику, его шаги были бесшумны, а инфракрасные линзы, встроенные в маску, помогали ориентироваться в пространстве. Касоку вновь начал нагнетать воздух в лёгкие, но мальчик помешал ему, выпустив в бугая несколько метательных ножей. Касоку взвыл от боли, его концентрация нарушилась. Хисаши плавным движением вынул катану из ножен и, моментом сократив оставшееся расстояние, занёс её для удара. Когда бугай его заметил, было уже поздно, он только и мог, что обессиленно плюхнуться на задницу и ждать смертельного удара. Катана описала ровную дугу и попала в цель.       Когда дым рассеялся, члены банды увидели, как их лидер трясётся от страха, упав на задницу. Катана пронзила его плечо, не глубоко, но достаточно для того, чтобы дать понять, что Хисаши не шутит. Мальчик вынул меч из плоти противника и вернул в ножны. Касоку взвыл, схватившись за кровоточащее плечо.       — Это моё последнее предупреждение: я хочу, чтобы завтра же ты и твои шавки покинули город. В противном случае в следующий раз я не промахнусь. Мы друг друга поняли? — Касоку долго не отвечал, задетая гордость не давала признать поражение. Хисаши решил ему помочь, с силой вдавив глубже в плоть торчащий из руки бугая метательный нож. — Я спросил, мы друг друга поняли?       — Д-да, — громко воскликнул Касоку.       Мальчик отпустил хватку и поднялся на ноги.       — Отлично, — он повернулся к бугаю и его банде спиной и побрёл к эскалатору.              Тошитсугу кинул на банду презрительный взгляд, молча говоря им даже не думать атаковать со спины, а за тем последовал за Хисаши. Когда они спустились на первый этаж перед ними в нерешительности застыла та самая синеволосая девочка.       — Х-хакума-сан… — нерешительно обратилась она к нему. — Вы примите меня к себе?       Хисаши замер.       — Как тебя зовут?       — Азуру Сакура, с-сэр, — представилась она, уперев глаза в пол. — М-моя мета-способность действует на растения, но лучше всего на цветы. Я могу ими управлять.       Мальчик задумался. Азуру-чан не выглядела, как шпионка, она явно не пользовалась популярностью в банде и не была похожа на тех отморозков, которых возглавлял Касоку Рю. Если бросить её с этой бандой, то она, вероятнее всего, погибнет. Хисаши уже принял решение, но всё же решил для верности посоветоваться с Тоши-чаном.       — Что скажешь, Лис? — мальчик повернулся лицом к Кудо.       Тошитсугу вздохнул через маску и устало покачал головой.       — Она не похожа на шпионку, поступай, как знаешь, лидер.       Хисаши кивнул и вновь повернулся лицом к Азуру-чан.       — Что ж, если ты с этих пор согласна соблюдать мои правила, то я не против, того, чтобы ты пополнила наши ряды, Азуру-чан.       — С-спасибо, сэр, спасибо вам обоим, я вас не подведу, — Азуру-чан низко поклонилась Хисаши.       Мальчик улыбнулся под маской. Ещё один спасённый мета. День прожит не зря. Он положил руку девочке на плечо.       — Идём.       Они не заметили, как Касоку сверху бросил на них презрительный взгляд.

***

      В итоге домой Хисаши вернулся буквально за час до рассвета. Времени на сон оставалось катастрофически мало. Впрочем, как и всегда. По этой причине завтрак он пропустил. Не то, чтобы его мать ждала его за обеденным столом, но за упущенный шанс побыть ещё немного с младшим братом было обидно. Кое как продрав глаза после того, как Йоичи не переставая колотил по двери, говоря о том, что он опоздает в школу, старший, про себя проклиная пресловутое утро, собрался в учебное заведение и обходными путями направился в свой персональный ад. Во всех дальнейших событиях он обвинил именно хронический недосып и накопившееся раздражение.       День шёл, как обычно: колкие насмешки от одноклассников, раздражение от учителей, нудные уроки, на которых он безуспешно пытался не заснуть. Во время обеденного перерыва мальчик, как и всегда, скрылся от посторонних глаз на крыше. Однако, в тот день ему не повезло. Опять. Именно тогда, когда он собирался отобедать своим бенто, которое ему вчера помогал готовить Йоичи, на крыше послышались звуки борьбы, — Ватанабэ и его дружки загнали в угол очередную жертву. Паренёк из первого класса сжался, тихо всхлипывая и прося о пощаде, когда Ватанабе зажимал его в угол. Хисаши услышал обрывки разговора.       — Я слышал, что твою старшую сестру вчера посреди ночи выволокли из собственного дома в наручниках. Она оказалась метой. Может, и ты такой же?       — Это ошибка! М-моя сестра не мета! А даже если и так, это ничего не меняет!       — Вы слышали? Да у нас тут мета-люб завёлся, — усмехнулся один из хулиганов.       — Мы тебя научим, как сочувствовать уродам, сопляк, — Ватанабэ хрустнул пальцами.       Хисаши сжал руки в кулаки и поднялся на ноги.       — Эй, вы, может, найдёте себе противника по размеру?       Ватанабэ с дружками обернулись.       — Ещё один урод, — Ватанабэ оттолкнул младшеклассника и злорадно ухмыльнулся. — Хакума, разве я не предупреждал тебя не попадаться мне на глаза?       Хисаши нахмурился, без малейшего намёка на страх сократив расстояние между ними.       — Оставь мальчишку в покое, Ватанабэ, — прошипел он, поравнявшись с хулиганом.       — Ты смеешь мне указывать, урод? — Ватанабе толкнул его, заставив мальчика отшатнуться. — Забыл своё место? Мы тебе напомним! Ребята, давайте преподадим мета-фрику урок, который он никогда не забудет, — приказал он своим прихвостням.       Пятеро парней начали окружать его со всех сторон. Воспользовавшись моментом, младшеклассник сбежал прочь. Хисаши окинул противников взглядом. Эта шпана не представляла для него ни малейшей угрозы, но он не собирался с ними драться. Нужно просто растолкать их в стороны и нырнуть к выходу. Благо, свидетелей здесь не было и, если он сбежит, никто не сможет обвинить его в том, что он начал драку. По крайней мере таков был план, пока ещё один из приспешников Ватанабэ не крикнул:       — Эй, смотрите, это же вещи Хакумы, — он демонстративно выпотрошил содержимое его сумки, в которой лежало и бенто, а затем без секунды сомнений раздавил его ногами.       Его дружки, во главе с Ватанабэ смеялись и подбадривали хулигана, попутно продолжая зажимать Хисаши в тиски, в то время как он мог лишь беспомощно наблюдать, как все старания и любовь его брата втаптывают в грязь. Что-то внутри него надломилось.       — Смотри внимательно, Хакума. Сначала мы раздавим твои вещи, а затем тебя самого втопчем в грязь, как мусор, которым ты и являешься, — насмехался Ватанабэ.       Первый же удар Хисаши отправил главного школьного задиру в нокаут. Его дружки на мгновение оторопели, а затем кинулись всей толпой. Хисаши отбивался как мог, но факт превосходства в численности был на лицо, его сбили с ног и начали бить ногами по рёбрам и по голове. Мальчик откатился, резко вскочил на ноги. В ушах звенело, а по скуле и губе скатывались струи крови, но это его не остановило. Словно бешенный зверь, он бросился в атаку, не гнушаясь в процессе боя ломать противникам кости. Кроваво-красная пелена ярости заволокла его взор. Били его, бил он, — всё смешалось в общую кашу.       Первый атаковал в лоб. Хисаши остановил кулак, а затем вывернул нападающему руку. Второй атаковал сзади. Мальчик перекинул его через плечо и бросил в третьего. Четвёртый и пятый атаковали одновременно, пытаясь сбить его с ног, но он ударил одного ногой в живот, а второму сломал нос ударом локтя. Шестой, тот самый, что без малейшего сожаления растоптал его бенто, попытался сбежать. Хисаши нагнал его, впечатал в стену, и, недолго думая, сломал ему руку в нескольких местах. Кости хрустели под его руками, как сухой хворост, но ему было мало. Он хотел, чтобы этот подонок страдал. Хотел, чтобы он умер. Это было бы так легко: выпотрошить, как рождественскую индейку, или же просто сдавить горло, пока скотина не задохнётся. Хисаши мог это сделать, ему было не привыкать. Мать права насчёт него. Он действительно монстр, такой же как его отец.       Только эта мысль остановила его от задуманного. Мальчик отпустил свою жертву на землю, молча уставившись на свои руки. Окровавленные руки. Вот кем он был: убийцей, монстром. И этого не отменить, сколько бы он ни медитировал, сколько бы ни прятал свою истинную уродливую сущность за масками, сколько бы мета ни спас. Вот почему, что бы он ни делал, мать смотрела на него с ужасом и отвращением. От осознания, от горечи, Хисаши упал на колени. По щеке скатилась одинокая слеза. Он так глубоко погрузился в собственное горе, что не заметил, как на крышу вбежал один из учителей. Дальше всё было как в тумане, его, даже не осмотрев на предмет травм, отправили в кабинет директора, а его обидчиков в больницу. Теперь ему оставалось только сидеть и ждать прихода его матери. Хисаши проглотил жгучий ком рвоты и закрыл лицо руками. Это именно то, чего он так старательно пытался избежать. Все его планы, все годы притворства и игры в безобидного ботаника полетели псу под хвост из-за одной единственной вспышки гнева. Идиот.       Время шло. Минутная стрелка на стене отбивала ровный ритм, и Хисаши начало казаться, что он задыхается в этих холодных обезличенных стенах. Изредка кто-то проходил мимо, но никто, ни учителя, ни школьники даже близко к нему не подошёл. Его боялись. Правильно, монстров должны бояться. Потому, что он монстр. Монстр. Монстр! Глаза предательски жгло. В отчаянии он начал ковырять свои раны. Нужно привести дыхание в порядок, нужно успокоиться, мать не должна видеть его в таком виде. Нужно успокоиться. Успокоиться!       Послышался стук в дверь, а затем в кабинет нерешительно заглянула его мать. Его сердце пропустило удар. Он сжался.       — Входите, мисс Мидория, — строго отчеканил директор.       Юри шаркая нерешительно вошла в кабинет, опустив голову. Однако затем её взгляд зацепился за него. Мурашки пробежали по его спине, когда мать кинула на него короткий леденящий взгляд. Хисаши стыдливо опустил глаза в пол, в глазах начала скапливаться влага, но он прикусил губу до крови и заставил себя контролировать свои проклятые эмоции. Сегодня из-за них произошло уже достаточно проблем.       Затем начался разговор. Директор и его мать говорили. Долго. Директор был неумолим: Хисаши исключают, а дело об избиении пойдёт прямиком в полицию. Юри не спорила, не защищалась, просто кивала, лишь сжимая руки в кулаки и изредка уверяя директора, что разберётся со своим нерадивым сыном. Он даже думать не хотел, что именно подразумевалось под «разберусь». Ему слова, естественно, не дали, да и что бы это поменяло? Все здесь, включая него, уже решили кто виноват. Мальчик не собирался оправдываться. Он монстр. Монстр. Монстр!       Хисаши так сильно погрузился в собственные переживания, что не заметил, как разговор закончился. Его мать схватила его за помятый, грязный гакуран и потащила прочь из кабинета. Она не смотрела на него. Вообще. Она протащила его по коридору, где от него все пугливо шарахались, презрительно шепча: «Хакума». Наконец они вышли из школы и побрели по безлюдному тротуару. Стук каблуков отбивал ровный ритм.       — Мама… — тихо обратился он к ней. Что бы что?.. Извиниться? Просто чтобы она посмотрела на него? Чтобы напомнить ей, что он всё ещё её сын? Хисаши не знал.       Юри повернулась к нему, но только за тем, чтобы отвесить ему звонкую пощёчину. В её взгляде не было ни капли любви, только стыд и отвращение.       — Почему, Хисаши? Почему ты не можешь быть нормальным, таким, как твой младший брат? Почему ты должен каждую секунду своего существования напоминать мне о том, что ты сын этого человека?! — она сморгнула слёзы и отвернулась от него. — Это последняя капля. Видеть тебя больше не желаю.       Сердце мальчика ушло в пятки. Она… прогоняет его? Нет, нет, нет! Только не это! Он думал, что у него ещё есть время. Хисаши сжал руки в кулаки, гнев затопил его вены.       — Ты не можешь выгнать меня! Я твой сын!       Но её взгляд был холоднее, чем февральская метель.       — Ты не мой сын, ты сын своего отца. Достойный наследник рода Шигараки, сегодня ты доказал это, — она зашагала вперёд, даже не оглянувшись на него. — Убирайся прочь, Хисаши, и не смей возвращаться домой, не смей даже приближаться к своему младшему брату. Я не позволю такому, как ты, осквернить этого невинного ребёнка своей тьмой. Если приблизишься к Йоичи, я сдам тебя властям, как пособника мета. Это моё первое и единственное предупреждение.       Он буквально онемел. Просто молча стоял и смотрел на её удаляющуюся фигуру, не в силах двинуться с места или проронить хоть слова. Над головой прогремел гром. Приближалась буря.       Воспоминание вновь прервалось.

***

      — Твоя собственная мать просто… выперла тебя? — Нана посмотрела на Все за Одного с чем-то на подобии жалости. — Вот так просто?       — Брат… — на глазах Йоичи выступили слёзы.       Хисаши молча отвёл взгляд.       — Что было дальше? — потребовал Брюс, сложив руки на груди. — Я не верю, что такой, как ты, вот так просто сдался и оставил всё, как есть.       Но Все за Одного не ответил, а просто продолжил стоять, понурив голову. Сын Ку сжал его руку в жесте поддержки. Хисаши явно не был настроен на разговор. Похоже пришла пора выступить вперёд Тошитсугу.       — Я расскажу, что было дальше. По крайней мере то, что знаю, — Кудо поднял руку и, сосредоточившись на нужном воспоминании, продолжил рассказ от своего лица.

***

      Тошитсугу, как обычно, встал ни свет ни заря. Ему нужно было следить за жизнедеятельностью убежища, которое они построили с Ку и мастером Котамой за три года деятельности. Он следил за порядком, составлял маршруты патрулирования, удостоверился, что продовольствие в достатке. Это была не лёгкая задача, особенно для четырнадцатилетнего пацана, но Кудо не жаловался. Он принял ответственность за свою жизнь довольно рано. У него не было выбора — его родаки были жалкими забулдыгами, во время загулов готовые вынести из дома буквально последнюю мебель. Чтобы прокормиться самому, а позже прокормить и свет своей жизни — свою невинную маленькую сестру, Тошитсугу рано научился законам улицы. Его мета-способность, которую он обнаружил ещё в младшей школе, оказалась весьма кстати. Он прослыл самым успешным карманником в родном городе, но даже так, украденных денег едва ли хватало на пропитание, к тому же его тупой ублюдок-папаша, прознав о таланте сына, начал взымать с него плату «за проживание». Так бы и сдох он с голоду вместе с сестрой, если бы не Ку. Хисаши помог им выкарабкаться из того дерьма, в которое их загнали собственные родичи. Без него, Тошитсугу сейчас доживал бы свои дни в сточной канаве или корешил бы с подонками, вроде того же Касоку Рю. Кудо скривился, даже думать об этом было противно.       Когда началась первая волна гонений на мета, родители без малейшего сожаления выпихнули его и Шинзоку на мороз лишь из-за наличия у обоих красных глаз. Бессердечные ублюдки. Тошитсугу всем сердцем надеялся, что они сдохли, как вшивые собаки, которыми они и являлись. Что бы ни говорила его мягкосердечная младшая сестра, такие выродки не заслуживали жить.       Он как раз заканчивал обход, когда в ворота послышался кодовый стук. Ку? Что он делал здесь в это время суток? Кудо сверил часы. Всё верно — Хисаши ещё должен был находиться в школе. Что случилось? Ангарные ворота открылись, и Ку, еле волоча ноги, ввалился внутрь. Выглядел он ужасно, весь в грязи и крови, на лице синяки, глаза красные и опухшие.       — Ку! — Тошитсугу подбежал к другу и начал осматривать на предмет более тяжёлых травм. — Что случилось? Ты в порядке?       Но Хисаши молчал, как рыба. Это означало только одно, — произошло воистину нечто страшное. Его брат по духу не впадал в подобные состояния просто так, в последний раз, когда Тошитсугу видел его таким… он мысленно остановил себя, не стоит думать о том моменте. Ему до сих пор снится та картина в кошмарах: Хисаши стоит на краю крыши, готовясь сигануть вниз, будто веря, что у него за спиной вырастут грёбанные крылья. Но они бы не выросли, и Ку прекрасно об этом знал. Он на полном серьёзе планировал… Кудо проглотил ком горечи. Этого не произошло, Тошитсугу спас его, в последний момент вытянул с края бездны. Он сделал это однажды, значит, сделает и дважды.       — Ку, приди в себя, — Кудо потряс друга за плечи. — Скажи, что случилось, брат. Пожалуйста.       Кажется, его мольбы подействовали. В глазах Хисаши вспыхнул огонёк узнавания.       — Тоши… чан… брат…       — Да, это я, пойдём, обработаем твои раны, и ты мне всё расскажешь, — он повел в медпункт, поддерживая за плечо. Хисаши едва ногами передвигал, голову упорно держал опущенной, в глазах пустота, а голос лишь без устали твердил: «Монстр».       Тошитсугу стиснул зубы. Плохо дело. Самоуничижение Ку вернулось в полную силу, и Кудо знал только одного человека, способного довести его друга до подобного состояния. Тётка Юри. Тошитсугу зарычал. Почему большинство взрослых, которых он встречал, такие моральные уроды? Его родители не гнушались физическим насилием, но мать Хисаши использовала более изощрённую тактику — психологическую войну. Каждый день крупица за крупицей она уничтожала саму суть его брата. Что она сделала на этот раз? Запретила Хисаши видеться с Йоичи, хотя прекрасно знала, что младший брат был якорем, держащем Ку в этом мире. Жестокая стерва.       Кудо выдохнул, заставив себя отпустить гнев. Хисаши бы не хотел, чтобы он ненавидел его мать. Ку всегда её оправдывал, говорил, что сам виноват в том, что она отвернулась. Куча дерьма это всё! Как можно винить ребёнка за то, что он был поставлен в безвыходную ситуацию с лёгкой руки психопата-отца? Но нет, вместо того чтобы направить свою ненависть на истинного виновника, Юри Мидория выплёскивала свой негатив на собственном сыне. И вот итог.       Наконец, они дошли до медпункта, где их поджидала одна из старших девочек в группе под кодовым именем Змея — высокая стройная девушка со змеиными зрачками и тёмно-зелёными волосами, года на два старше их с Ку — Хебико Якуя. Её мета-способность могла создавать различные вещества, будь то яды, или лекарства. Ещё один незаменимый член команды. Она помогла усадить Хисаши на потрёпанную койку у дальней стены и тут же пошла к аптечке.       — Что случилось, Тошитсугу? — спросила она. — Почему Хакума в таком состоянии?       Тошитсуцгу помотал головой.       — Я не знаю, Хебико. Он явился сюда в таком состоянии и не говорит со мной.       — Он в шоке, — заключила Хебико. — Осмотри его пока, я сообщу мастеру Котаме.       Кудо кивнул. Он повернулся к Хисаши и помог ему снять верхнюю часть гакурана. Увиденная им картина не обрадовала его: в области рёбер формировалось несколько гематом, к тому же он заметил, что друг дышит тяжело, нерегулярно. На голове формировалась приличная такая шишка.       — Чёрт, — тихо прошипел Тошитсугу.       — Я связалась с мастером, он идёт. Как Хакума? — Хебико вернулась с аптечкой.       — Подозреваю, что у него рёбра сломаны, плюсом возможно сотрясение мозга.       — Ясно, — Хебико достала бинты и антисептик. — Я обработаю поверхностные раны. Приведи пока Летучую Мышь, он скажет точнее, что не так с Хакумой.       — Почему он не здесь? — Кудо скрестил руки на груди. — Опять отлынивает от работы?       — Его мета-способность делает его склонным к ночной деятельности, не вини его, Кудо.       Тошитсугу устало вздохнул и двинулся по бесконечно тянущимся коридорам к жилым помещениям. Что за день сегодня такой? Сначала эта проклятая банда мета-кретинов, затем Дезинсекторы, а теперь это. C горем пополам он отыскал Летучую Мышь в самом тёмном углу и поднял на ноги.       — Вставай, Йоджин, у нас ЧП, — Кудо встряхнул парня на два года младше их с Ку с мутантными чертами, напоминающими летучую мышь.       — Что случилось, Кудо? Ещё рано для патрулей, я думал у меня есть время на здоровый сон, ты ведь знаешь, что я по природе ночное существо, — Кетсуки Йоджин потер свои полностью красные глаза, тряхнул огромными ушами. Его мета-способность делала его во всех аспектах похожим на летучую мышь, в том числе давала возможность использовать эхолокацию и инфракрасное зрение. В штабе его использовали как замену рентгена за неимением альтернатив, и он хорошо справлялся со своей работой.       — Потом жаловаться будешь. Пойдём, нашему лидеру нужен срочный осмотр, — Тошитсугу буквально тащил дезориентированного Йоджина в медпункт.       — Да не тащи ты, чёрт тебя дери, — Йоджин вырвал похожую на крыло руку из хватки. — Я сам дойду.       Кудо закатил глаза, но перечить не стал. Кетсуки был слишком чувствительным для своего же блага, но Тошитсугу не мог его винить. Они с Ку спасли парнишку из цирка уродов два года назад. Обращались там с ним просто ужасно буквально как с животным. О том, как именно он в этот цирк попал, Кетсуки говорить отказывался, но учитывая, что он ни разу не упомянул своих родителей, Кудо мог догадаться.       По прибытию их встретил мастер Котама. Они поклонились мастеру, и Йоджин без лишних слов приступил к своей работе: используя своё инфракрасное зрение и звуковые волны он определял повреждения. Метод диагностики спорный, но Кетсуки ещё ни разу не ошибся, Хебико натаскала мальчишку как надо. Не даром готовилась к поступлению в медицинский ВУЗ ещё с младшей школы, обучаясь у родителей-врачей.       — Ну, как он? — спросила Хебико.       — Насколько я вижу, у него сломано два правых ребра и одно левое, осколков не вижу, так что можно наложить бондаж. Также, у него скорее всего сотрясение мозга, — заключил Йоджин.       — Спасибо, Кетсуки, ты наш герой.       — Если это всё, то я иду спать, — Йоджин устало вздохнул и поплёлся обратно.       Пока Хебико накладывала бондаж и давала Хисаши обезболивающее к Тошитсугу подошёл мастер.       — Что случилось с Хисаши, Тошитсугу? — тихо спросил он. — Я никогда не видел его таким… подавленным.       Но Тошитсугу лишь помотал головой.       — Я не знаю, мастер, но подозреваю, что это связано с его семьёй, — он сжал руки в кулаки. — У Ку… не лучшие отношения с матерью, возможно, в школе что-то произошло, и мисс Мидория снова обвинила во всём Хисаши, оградив его от младшего брата. Вы ведь знаете, как он дорожит своим младшим братом.       — Да, — мастер Котама задумчиво кивнул. — Их связь столь же основополагающая, как у тебя с малышкой Шинзоку. Эта связь даже прочнее, чем у ребёнка с родителем. Я не могу сказать, что подобная ситуация здорова, но сама наша жизнь в нынешних реалиях далека от понятия нормы. В идеале связь должна постепенно ослабнуть, вы с Хисаши должны постепенно найти точки опоры в других людях, но в данный момент и ты и Хисаши далеки от этого. Разрыв подобной связи на данном этапе… может стать фатальным, — мастер вздохнул. — Если бы твоя связь с сестрой разорвалась, Кудо-сан, то огонь твоей души сжёг бы тебя без остатка. Вот почему я пытался научить тебя смирению.       Кудо содрогнулся. Он не представлял своей жизни без младшей сестры, всё, что он делал было ради неё. Если её не станет… если Шинзоку погибнет, то Тошитсугу, вероятно, умрёт вместе с ней. Вот почему он не хотел медитировать. Почему он должен мириться с жизнью без сестры? Зачем ему вообще жить дальше без Шинзоку? Пламя его души сожжёт его без сестры? Отлично, пусть так и будет. Тот, кто не способен защитить самого близкого человека, не достоин жить!       Котама продолжил:       — А вот в случае с Хисаши, я боюсь, пламя его души может попросту потухнуть, уступив место тьме.       Душа Кудо ушла в пятки.       — То есть, вы говорите, что Ку умрёт, мастер? — нет, только не это! Он не может вот так потерять своего брата!       Мастер строго посмотрел на Тошитсугу, в его карих глазах была заключена мудрость веков.       — Есть вещи хуже смерти, юный Тошитсугу, — мастер перевёл взгляд на Хисаши. — Я постараюсь привести юного Хисаши в чувства, — Котама оставил Тошитсугу одного обдумывать его слова.       Ку может умереть. Всё, потому что его стерва-мать забрала у него возможность видеться с младшим братом, его единственным светом. И Тошитсугу должен просто стоять и смотреть? Он сжал кулаки. К чёрту! Если Хисаши не смыслит жизни без брата, то Кудо видит только один выход — он выкрадет Йоичи и приведёт к брату.

***

      Тошитсугу украдкой пробирался сквозь канализационные ходы. Благо, путь до дома Ку был ему хорошо известен, так как он не только жил там около года, но и периодически провожал друга до дома, ведя с ним долгие беседы. Хисаши был хорошим собеседником, хоть и имел привычку уходить в долгие монологи и периодически переходить на бессвязные бормотания, однако всегда слушал Кудо, как бы грубо он ни выражался. Да, Тошитсугу был прекрасно осведомлён об изъянах в своём характере и воспитании, но работать над ними у него откровенно не хватало ни времени, ни желания. Все в банде давно привыкли к его сквернословию и грубости, и принимали его таким какой он есть. Тех же, кому его речь казалась некультурной, Кудо, как правило, вежливо слал ко всем чертям собачьим. Да, Тошитсугу грубый и невоспитанный, и нет, он не собирался извиняться за это. Либо смиритесь, либо закройте уши и не слушайте, срать ему хотелось на мнение эстетов с нежной душевной организацией. Разве что в присутствии совсем уж маленьких детей Кудо пытался быть менее грубым (ключевое слово «пытался»), и то не всегда. В остальных случаях он выражался как умел, и Ку этот факт не мешал. Это была одна из многих причин, почему они с Хисаши так хорошо ладили — его лучший друг один из немногих людей, кто принимал Тошитсугу таким, какой он есть и не просил измениться, стать лучше, стать более приемлемым. Вот почему он сейчас здесь и собирался делать именно то, что задумал — похитить младшего брата Ку из-под носа его суки-матери.       Наконец, он добрался до верёвочной лестницы, ведущей к закрытому проходу. Тошитсугу нащупал нужный кирпич и нажал. Проход открылся. Отлично, тётка Юри не заблокировала проход. Что ж, это значительно облегчит ему задачу. Не желая подниматься по лестнице, он достал пистолет с крюком-кошкой, зацепился и, нажав на спусковой крючок взлетел вверх, запрыгнув на задний двор. Помня нужную комбинацию каменной кладки, Кудо без труда закрыл вход в канализацию. Он осмотрелся и убедился, что в доме не горит свет. Не зря ждал до поздней ночи перед выходом. Тошитсугу подошёл к двери и достал ключ, что он вытащил из вещей Ку, когда помогал их мастеру укладывать его спать, и отпёр дверь. Двигаясь максимально бесшумно, Кудо прошёл вдоль гостиной, затем медленно, постоянно оглядываясь по сторонам, поднялся на второй этаж. Тошитсугу прислушался: было тихо, не считая звуков приглушённого дыхания, которого он бы даже не услышал, не будь в его маску встроены специальные сенсоры. Казалось, все жильцы спали. Хорошо. Наконец он добрался до двери, согласно его воспоминаниям ведущей в комнату Йоичи. Кудо тихо повернул ручку и вошёл внутрь.       Младший брат Ку спал, прижимая к груди какой-то комикс, когда Тошитсугу подошёл ближе, то заметил высохшие дорожки слёз на его лице. Малыш плакал. Конечно, он плакал. Всякий раз, когда Тошитсугу слишком долго отсутствовал в убежище, Шинзоку закатывала страшные истерики, отказываясь от еды и каких-либо занятий, и он был единственным, кто мог её утешить. Если связь Ку с его младшим братом была хоть немного похожа на их с сестрой связь, то реакция Йоичи на разрыв со старшим братом должна быть не менее грандиозной в своей драматичности.       Кудо вздохнул. Следующая часть его плана, хоть и была необходима, ему совершенно не нравилась. Но выхода не было. Не давая себе времени на сомнения, Тошитсугу заткнул Йоичи рот рукой и прижал его хрупкое маленькое тельце коленом к кровати. Изумрудные, такие же как у Ку, глаза малыша распахнулись, и послышались сдавленные мычания. Йоичи брыкался, но Кудо держал его крепко.       — Тише, малыш, я не причиню тебе вреда. Это всего лишь я, Тошитсугу, лучший друг твоего брата, — шёпотом пытался успокоить Йоичи он.       Малыш прекратил брыкаться, его слезящиеся глаза сфокусировались на лисьей маске Тошитсугу.       — Я отпущу тебя, если ты кивнёшь, обещая не кричать. Хорошо?       Малыш кивнул и для Тошитсугу это стало достаточным подтверждением. Он тут же отпустил Йоичи.       — Тоши-чан? Что ты тут делаешь? — малыш смотрел на него растерянно, но больше не напугано.       — Я пришёл, чтобы отвести тебя к твоему брату, — ответил Кудо.       Йоичи поник, сильнее сжав в руках потрёпанный комикс. Кажется, это был выпуск его любимой истории. Как её? Генерал-Герой, кажется.       — Мама сказала… — послышался сдавленный всхлип малыша, — сказала, что братику пришлось уйти и, что он больше не вернётся. Почему Хисаши должен был уйти, Тоши-чан? Я что-то сделал не так? Мама не ответила.       Тошитсугу потрепал окрашенную в чёрный макушку Йоичи, опустившись на колени.       — Нет, малыш, ты ни в чём не виноват. Хисаши пришлось уйти… — «из-за того, что ваша стерва-мать выкинула его из дома, словно он был каким-то мусором», — хотел было закончить мысль Кудо, но заставил себя прикусить язык. — Из-за внешних обстоятельств, — он поднялся на ноги. — Сейчас ты нужен своему брату, поэтому ты должен пойти со мной, Йоичи.       — А мама не будет злиться? — задал невинный вопрос малыш. — Ей не нравится, когда я помогаю братику. Она говорит, что он должен учиться самостоятельности, но я считаю, что это глупо — братик и без того уже слишком самостоятельный.       И что на это должен был ответить Тошитсугу? Сказать пятилетнему ребёнку суровую правду о том, что ему придётся выбирать между матерью и братом? Кудо сжал руки в кулаки. Он делал это ради Ку.       — Ты ведь хочешь быть героем, да? Сейчас у тебя есть возможность стать таковым для Хисаши, но для этого ты должен пойти со мной, — Тошитсугу протянул малышу руку.       Йоичи мгновение поколебался, а затем кивнул, взяв его руку в свою маленькую ладошку. Кудо улыбнулся под маской. Пока всё шло гладко.       — Одевайся.       Он включил прикроватную лампу и начал рыться в ящиках. Наконец Тошитсугу нашёл более-менее подходящую одежду — серую толстовку с ярким принтом и джинсы, и кинул их малышу. Йоичи спешно переоделся из домашней одежды.       — Ты готов, малыш?       — Да, — Йоичи неуверенно кивнул.       — Садись мне на спину, так будет сподручнее, — Тошитсугу опустился на колени и усадил малыша себе на спину. Затем он выключил светильник, открыл дверь и бесшумно двинулся к лестнице.       Они без особого труда спустились на первый этаж, а затем, обув Йоичи в похожую на Хисаши красную пару кроссовок, Тошитсугу вынес малыша на задний двор.       — Зачем мы здесь? — оглядевшись спросил Йоичи. — Я думал, мы идём к братику.       Кудо улыбнулся. Время для представления.       — Я покажу тебе один секрет, который хранит твой брат, малыш, только пообещай никому об этом не рассказывать.       — Мой рот на замке, клянусь, — клятвенно обещал малыш. — Что за секрет?       — Смотри внимательно, — Тошитсугу нажал на определённые камни в определённом порядке, и проход в канализацию открылся.       — Ух ты, круто, — с горящими от восторга глазами восхитился Йоичи. — Это вход в тайное убежище? Мой брат супергерой?       Кудо усмехнулся. Супергерой? Едва ли то, чем они с Ку и бандой Ёкаев занимались можно назвать героизмом. Они скорее антигерои, в глазах правительственных шавок так и вовсе злодеи, но к чёрту систему. Они выживали, и пусть кто-нибудь попробует им за это предъявить, без челюсти уйдёт. Если вообще уйдёт. Но Тошитсугу предпочитал не думать о тех, кого убил. Они не люди, они ублюдки, охотящиеся за мета ради развлечения. Такая падаль не достойна жизни.       — Держись крепче, мы будем спускаться, — предупредил он малыша, когда начал долгий спуск по верёвочной лестнице.       Ни он, ни Йоичи не заметили, как в окне на верхнем этаже дома зажёгся свет.

***

      Большую часть дальнейшего пути Йоичи прошёл сам, хотя Тошитсугу на всякий случай внимательно следил за малышом, прекрасно зная о его слабом здоровье. Йоичи был на удивление бодр, видимо, предвкушение от встречи со старшим братом и восторг от открывшегося ему мира подполья заглушил сонливость и плохое самочувствие. Кудо был рад: Ку убил бы его в случае, если бы он подверг здоровье его младшего брата опасности или заставил его бояться и плакать. Тошитсугу никогда бы так не поступил. Йоичи и ему был как младший брат, в памяти всплывали многочисленные отрывки о том, как в первые годы жизни малыша, именно он помогал Хисаши заботиться о Йоичи, обучая ему всем необходимым навыкам заботы о младенце. Юри на тот момент не проявляла к ребёнку ни малейшего внимания, ходя в апатичном состоянии, словно зомби. Интерес ко второму ребёнку у неё появился позже, и то с помощью Хисаши. И вот как эта стерва ему отплатила.       — Тоши-чан, нам ещё долго идти? — отвлёк его от мрачных дум Йоичи.       Тошитсугу посмотрел на указатели. Затем повернул голову к малышу, которого держал за руку.       — Мы почти на месте, малыш. Ты устал? Я могу нести тебя на себе оставшийся путь.       Йоичи покачал головой.       — Я не устал, просто… все эти тоннели кажутся одинаковыми, откуда ты знаешь, что мы идём правильным путём?       — У нашей группировки есть особые указатели, которые знаем только мы, — он указал на граффити красного цвета, нарисованное на стене, — видишь этот знак? Он означает, что мы близко к убежищу. Для каждого сектора у нас есть свой определённый знак, а цвет указывает на близость или дальность. Красный цвет означает, что мы уже близко.       — Кто придумал эти указатели? — спросил малыш, проведя рукой по ярко красному рисунку девятихвостого лиса.       — Твой брат, — ответил Кудо. — Он наш лидер, и мы все его очень ценим.       — Я всегда знал, что мой братик лучший! — радостно воскликнул Йоичи улыбнувшись ему беззубой улыбкой. затем он потянул его вперёд. — Идём же к нему, быстрее!       Тошитсугу не мог не улыбнуться энтузиазму малыша. Он так напоминал ему Шинзоку — такой же чистый невинный луч света в их тёмном царстве. Кудо поклялся себе, что сделает всё возможное, дабы сохранить улыбку этого ребёнка. Так же, как он поклялся всегда оберегать улыбку сестры.       Вскоре они добрались до нужного люка, Тошитсугу вновь посадил Йоичи себе на спину и используя пистолет с кошкой мгновенно поднялся наверх под восторженный визг малыша. Наконец они очутились перед ангарными воротами. Кудо постучал, используя код, и ворота отворились. Малыш всё это время внимательно наблюдал, стоя у него за спиной. Тошитсугу повернулся к Йоичи.       — Идём, малыш, мы почти на месте.       Малыш кивнул и неуверенно побрёл следом за ним. У входа его уже ожидал очень недовольный мастер Котама.       — Тошитсугу, куда ты исчез в такой момент. Ты нужен юному Хисаши, как никогда, сейчас не время для твоих спонтанных вылазок, — строго отчитал его мастер. Затем он перевёл взгляд на притаившегося позади Кудо Йоичи, и его голос смягчился. — Кто это?       — Это Йоичи, младший брат Хисаши, — представил его Тошитсугу.       Котама помрачнел.       — Тошитсугу, только не говори мне, что ты похитил ребёнка, — мастер выглядел крайне разочарованным, но не удивлённым. За четыре года знакомства мастер Котама уже привык к его с Хисаши выходкам. Не зря говорят, с кем поведёшься, у того и наберёшься. Их с Хисаши точно нельзя было назвать тихими законопослушными мальчиками. Они ближе к уличной шпане, или даже скорее группировке якудза.       — Не злитесь на Тоши-чана, он меня не похищал, я сам захотел прийти, — малыш вышел вперёд, заступившись за Тошитсугу. Кудо усмехнулся, быть может, Йоичи маленький и хрупкий, но отваги ему не занимать.       Котама смягчился, присев перед Йоичи на колени.       — Ты без сомнения очень храбрый ребёнок, юный Йоичи, но юный Тошитсугу должен нести ответственность за свои поступки сам. Ты проделал нелёгкий путь, чтобы увидеть брата, не так ли? — мастер заглянул в глаза малышу. Йоичи робко кивнул. Мастер Котама улыбнулся. — Тогда не смею тебя задерживать.       Кудо вздохнул. Пронесло.       — Идём, малыш, твой брат ждёт нас, — он взял Йоичи за руку и повёл в сторону жилых помещений.       — Тошитсугу, — строгим голосом окликнул его мастер.       Тошитсугу сжался. Он прекрасно знал этот тон.       — Да, мастер? — сглотнув, неуверенно спросил Кудо.       — Мы ещё обсудим это, не сомневайся, — Котама кинул грозный взгляд на него, а затем удалился в сторону тренировочного зала. Очевидно, мастер не собирался вот так просто оставлять совершённое им сегодня преступление. Чёрт.       Йоичи какое-то время переводил взгляд между ним и мастером Котамой, а затем, с новой силой потянул его вперёд. Старший брат ему, очевидно, был важнее, чем склоки между Тошитсугу и его мастером. Они прошли через вереницу многочисленных коридоров, поворотов и помещений, пока, наконец, не добрались до жилых помещений, у которых его уже поджидала нервная Шинзоку. Увидев брата, она тут же кинулась к нему навстречу.       — Братец, где ты был? Хисаши совсем плохо: он отказывается от еды, ни с кем не разговаривает и просто сидит, уставившись в одну точку. Мы все пытались его разговорить, как-то помочь, но всё бесполезно!       — Успокойся, зайчик, я привёл того, кто вернёт нашего лидера в чувство, — Тошитсугу потрепал черноволосую макушку сестры.       — Сестрёнка Шин, это ты? — Йоичи выглянул из-за спины Кудо.       — Кто это? — Шинзоку нахмурилась, очевидно не признав брата Хисаши. Оно и неудивительно, Йоичи был ещё совсем малышом, когда им пришлось переселиться из дома Мидории сюда.       — Это Йоичи, младший брат Хисаши, — представил его Тошитсугу.       — Малыш Ичи? — в алых глазах сестры промелькнуло узнавание. Она в мгновение ока пересекла разделяющие их с малышом расстояние, чтобы рассмотреть его поближе. — Я тебя не узнала, ты так вырос!       — Ты тоже, Шин-Шин, — усмехнулся Йоичи с интересом наблюдая за мета-способностью Шинзоку — она могла ускоряться до сверхчеловеческих скоростей и переключая собственную скорость в процессе, нарушая законы инерции, у Тошитсугу было нечто похожее, только действующее лишь на маленькие объекты. Во многом её способность превосходила его, правда, её сила, к сожалению, действовала только на неё саму.       — Где Хисаши? — прервал воссоединение Йоичи и Шинзоку Тошитсугу.       — В своих личных покоях, — ответила его сестра.       — Идём, нужно отвести Йоичи к нему, — Кудо взял малыша за руки и повёл к комнате Хисаши.       Все втроём они зашли в комнату, освещённую лишь тусклым светом одинокого монитора. Как и говорила Шинзоку, Хисаши сидел на стуле уставившись в одну точку и ни на что не реагируя. Всё также, как и когда Тошитсугу видел Ку в последний раз. Он в ступоре. Недолго думая, Йоичи кинулся к старшему брату.       — Братик, я пришёл, чтобы спасти тебя!       Хисаши моргнул, раз, другой. Его взгляд постепенно стал более сфокусированным. Он смотрел только на Йоичи.       — Йо…ичи?.. — тихо прошептал он.       — Это я, братик, — малыш с силой сжал огромную ладонь брата в своих маленьких ладошках.       Ку опустился на колени и сжал в крепких объятиях младшего брата. Тошитсугу улыбнулся. Всё будет хорошо, в Хисаши вновь зажглась искра.