Глава-2 Экскурсия

Новый день, новый учебный год. Учеников распределили по общежитию и по классам, что немаловажно, ведь от этого зависит многое. И вот в одном классе собрались ученики. Все те, кого собрали в один класс. Можно сказать, что им встратиться было велено судьбою, а судьбой тут управляют администраторы, или же проще сказать — директор и его помощники. Даже завучи знают не так много. Класс — не просто комната, а настоящая зала, словно вырванная из старинного замка. Высокие сводчатые потолки, витражи, отбрасывающие на каменные полы цветные блики, стены, увешанные древними картинами и символами непонятного значения. Вместо парт — массивные деревянные столы с резьбой, каждый из которых хранит на себе следы прежних учеников: царапины, тайные надписи, засохшие капли чернил и многое другое. Здесь не учат алгебре или географии. Здесь ломают характер, шлифуют волю и заставляют подчиняться железным законам Школы. Учителя — не старики в очках, а суровые наставники, что будут заниматься вами и обязательно исполнят свою роль, также они смотрят сквозь, как будто видят суть, видят тебя насквозь. Школа принимает лишь тех, кого решили перевоспитать… или просто вычеркнуть из жизни. Родители отправляют сюда трудных, неудобных, опасных. И уже никто не спрашивает, вернётся ли ученик прежним — и вернётся ли вообще. Неизвестно, что будет с теми, кто не подчинился или не сломался под напором. Ведь никто не знает, что с ними случается. Все те, кто не подчинился и не сломался в процессе, пропали без вести, их же родители вели себя так, как будто у них и не было ребенка, и ничего не происходило. Пропавшие так и не были найдены, что крайне странно, ведь они были самыми заметными среди тех учащихся людей. Но по какой-то причине их до сих пор не нашли ни полиция, ни ФБР. Ида Уилсон, так звали девушку, что на этот раз должна обязательно пройти перевоспитание и быть послушной и покорной. И вот, ее все же отправили сюда. Казалось бы — обычная девушка, что хочет быть свободной и перестать слушать упрёки родителей по поводу ее поведения. Первый день. Церемония. Казалось бы — обычная церемония, как в школах на 1-ое сентября, только тут начинают учится с 1-го июня и заканчивают в начале марта когда им исполнится 26 полных лет. Если не достиг 26-ти, то остаёшься там еще один год, до достижения конечного возраста. А после за тебя решают твою дальнейшую судьбу, зачастую это нежелательные браки, устроившие родителей молодоженов в качестве политических или выгодных браков. Конечно, ей не особо хотелось выходить замуж за того, кого не любит или вообще видит впервые, но надо делать вид, что она прогнулась под их систему и стала «нормальной». Как бы ей не хотелось, она должна была это делать ради своего же блага, чтобы она вернулась так или иначе целой, а не пропала, как те, что не подчинились и не прогнулись под этой чёртовой системой. Их повели на экскурсию по всей школе, что больше похожа на замок. Первым, куда их повели, был зал, где они вчера находились. — Это зал, самая большая комната, что находится здесь, — Сказал экскурсовод, раскинув руки в стороны, показывая, на столько был большой этот зал. Зал — это первое, что видит каждый новоприбывший ученик, и то место, куда все возвращаются снова и снова. Пространство напоминает тронный зал старого замка: потолки теряются во мраке, высокие стрельчатые окна скрыты за тяжёлыми шторами цвета засохшей крови — когда-то их звали красными, но теперь они скорее бордовые, потемневшие от времени и пыли. Иногда кажется, что они двигаются сами по себе, будто дышат. По периметру зала — каменные скамьи, покрытые подушками и шерстяными накидками. Здесь собираются во время больших перемен и обедов. Кто-то обсуждает занятия, кто-то греет руки о кружки с травяным отваром, кто-то просто молча смотрит в потолок, стараясь не думать о том, что ждёт за следующей дверью. Звук в этом зале всегда особенный — глухой, приглушённый, как будто стены слушают. Даже когда сотни голосов сливаются в общий гул, всё равно чувствуется... осторожность. Здесь не кричат. Здесь боятся быть услышанными не теми, кому стоит обо всëм знать. Следующей комнатой, что им показали, стал так называемый коридор, хотя можно ли назвать коридор комнатой? Неизвестно.. Но по массивам и длине этого коридор можно было понять,что комнат много, очень много. На дверях, что расставлены симметрично, висят таблички с номером и чуть ниже названием, ну или применением для этого класса. Конечно, самым первым показали их класс, а также комнаты в общежитии, что находится совсем рядом со школой. Их повели дальше. Через некоторое время ходьбы они остановились около двери с надписью «библиотека». После того, как они зашли, экскурсовод объяснил, зачем тут библиотека и что находится здесь. Было очевидно, что эта библиотека является центром всего этого недодворца. Библиотека — это сердце школы, её тихий, но живой разум. Пространство столь огромное, что его границы теряются в полумраке и тишине. Потолок теряется где-то под арками, поддерживаемыми резными колоннами, каждая из которых будто хранит собственную историю. Здесь всегда пахнет пылью, старой бумагой, воском и чем-то непередаваемо древним — почти магическим. Можно было бы думать, что это какое-то магическое место, но нет. Ничего из сверхъестественного тут нету, соответственно и магии тоже. Эта недошкола-недодворец существовала еще со времен средневековой Европы. Тогда, конечно, все и думали, и соглашались на требования учреждения. А немногие все же не согласились и не стали отправлять детей на эти сомнительные занятия. Конечно, тогда мало у кого были хоть какие-то права, поэтому многим крестьянам было проще поверить, что кто-то из знати или императорской семьи построил этот замок. Что-то мы погрузились в историю. Следующей комнатой, что показали, была комната отдыха, как ни странно, тут выдаётся время на отдых, что-то типа перемены для обычных школьников. Комната отдыха находилась прямо в одном из длинных коридоров школы и всегда оставалась открытой для всех учеников. Простая квадратная комната с двумя окнами, через которые днём падал естественный свет, делая обстановку чуть теплее. Вдоль стен стояли обычные диваны с мягкой тканевой обивкой — слегка потрёпанные временем, но ещё вполне удобные. В центре комнаты были разбросаны кресла-мешки разных цветов, в которых можно было устроиться полулёжа, отдыхая между занятиями. Рядом стоял невысокий чайный столик, на котором обычно оставляли чашки с чаем, блокноты или книги. На широких подоконниках стояли горшки с живыми растениями — зелёный, плотный фикус, яркая азалия и аккуратное «женское счастье» с его белыми цветками. Растения заботливо поливали, и они оживляли строгий интерьер комнаты. Комната предназначалась для короткого отдыха между уроками: здесь можно было сесть, спокойно поговорить с друзьями или просто посидеть в одиночестве, глядя в окно. Никаких строгих правил или лишнего надзора — обычное место, чтобы перевести дух. Хех, слушая последние слова, хочется хохотать и хохотать. Ведь тут везде был контроль, даже в этом... кажется уютным уголке этого недодворца. Эх... Как же жаль, что ей не удалось там остаться и поспать, так как их уже вели в другую комнату Это была деректораская? Как ни странно, но она находится не рядом с библиотекой, а рядом с зоной отдыха. Кабинет директора располагался рядом с комнатой отдыха, за дверью с потемневшей латунной табличкой. Просторная, но аскетичная¹ комната, где всё говорило о порядке, власти и постоянстве. В самом центре стоял большой письменный стол из тёмного дерева. Он был тщательно вытерт, без лишних предметов: только подставка с бумагами, чернильница, несколько ручек, аккуратно сложенные папки и массивный настольный календарь. За столом — высокое кресло с жёсткой спинкой, а перед ним — два простых стула для учеников или посетителей. Эти стулья всегда казались немного ниже, чем нужно, будто специально, чтобы собеседник чувствовал себя менее уверенно. Вдоль стен стояли высокие шкафы с запертыми дверцами. В них хранились документы, дела учеников, приказы, отчёты и другие официальные бумаги. Некоторые шкафы были подписаны — алфавитно, по годам или по отделениям школы. У одного окна стояла вешалка для плащей, рядом — небольшой столик с графином воды и стаканами, а в углу — серый металлический шкаф с архивами, который закрывался на ключ. На стенах висели две карты: одна — схема самой школы, вторая — карта региона, к которому она административно принадлежала. На подоконнике — одинокое растение в горшке, простое, неприхотливое, скорее для того, чтобы «было», чем из любви к уюту. Освещался кабинет дневным светом из высокого окна и настольной лампой с жёлтым абажуром, которую директор включал только в тёмное время суток. Всё в этом кабинете говорило: здесь не место для разговоров по душам. Здесь решаются судьбы. А ведь это именно так и происходит: каждому ученику приходилось сидеть здесь хотя бы раз в год. И этот раз в год —чтобы уладить некоторые вопросы касательно этого ученика, что без его присутствия и подписи, если надо, не решатся.