Пропажа Ричарда..

Как всё так повернулось, пожалуй, никто не знает. Ну или же знает, но замалчивает. Но то, что знаем мы, — у Рокэ Алвы и Ричарда Окделла наконец-то всё получилось. Спустя время, спустя недоверие и, наоборот, приступы чрезмерного доверия, они наконец нашли свой язык. И, как правило, на этом языке было принято молчать. Молчать страстно, молчать, затаив дыхание, молчать так, будто не имеют права прерывать мгновение, будто небеса упадут на землю, если кто-то из них проронит слово. Ночь сменялась днём, а день — ночью, время текло, и пара плыла на своём плоту вместе. Задели Ричарда — задели Рокэ, а если вдруг задели маршала, то пылкий нрав Ричарда напомнит о себе так, чтобы обидчики это запомнили. С момента как в их совместной жизни всё устаканилось, прошло не больше трёх месяцев. Матушка и сёстры Ричарда дали благословение на любовь с врагом, но не все относились к этому так снисходительно, как они. Например, Олларам это не очень понравилось. Мешать чувствам они не стали. Слуги Соберано отнеслись мягко, но кто знает, что таится в закутках поместья Алва. Савиньяки, кажется, были ещё не осведомлены, ну или Ричард был не осведомлён насчёт их реакции. На самом же деле Савиньяки наверняка были бы рады этому союзу, так как Рокэ — их верный друг, а Ричард — ни в чём неповинный, приятный в общении юноша. Обычно по вечерам Ричард оставался с возлюбленным, пил с ним вино, радовался любви и, конечно же, воплощал любовь в действия; куда же без этого. После вечерних посиделок в 99% случаев он оставался спать с любимым. Сегодня же первый маршал Талига проснулся в необыкновенно холодной постели. Обычно такое происходило, если Ричард его не обнимал во сне, а, напротив, откатывался на другой край кровати, или же если заранее засыпал в своих покоях, что, повторюсь, бывало крайне редко. Но сегодня — точно не второй вариант. Рокэ не пил с ним вечером и ясно помнил, что тот оставался с ним и даже лежал в объятиях. Ну, дальше он, конечно, не помнит — уснул. Поэтому первое, что он предпринял, ещё не открыв глаза, — попытка дотянуться до Ричарда, если тот всё-таки на другом краю. Через 10 секунд после ощущения холодной постели и там Ворон понял, что Дикона нет. Но куда он мог подеваться? Глаза всё-таки пришлось открыть, и, когда он их открыл, первым делом оглядел комнату в поисках младшего, но тщетно. Решив, что юноша просто проснулся раньше и вышел, чтобы заниматься какими-нибудь своими окделловскими делами, Алва остался на месте. Без любимого лежать было грустно и скучно, и поэтому, потихоньку раскачиваясь, он оделся и покинул помещение. Выйдя из спальни, он отправился на поиски Дикона. Выйдя из комнаты, Росио первым делом направился в покои Ричарда — нет, ну мало ли, он там чем-то занят. Тёмные коридоры, казалось, сегодня стали мрачнее, длиннее и в разы уже. Дойдя до комнаты, он постучал — ответа не последовало. Он решил долго не ждать и открыл дверь. Рокэ Алва обомлел: он стоял на месте как вкопанный и не мог сдвинуться с места. В комнате был бардак, да такой, какой устроить мог только дикий зверь, но точно не его Дикон. Его Дикон, который любил поддерживать чистоту в помещении, где живёт. Его Дикон, у которого любимые книги систематизированно лежали стопками на столе, а сейчас безобразно валялись на полу. Его Дик, который всегда держал комнату в кристальном порядке, не мог устроить такой антипорядок. Как так, Ричард же не мог раствориться прямо в его кровати и вихрем тут всё разнести? Ну не мог же! Значит что-то не так, но вот что? В целом, это можно было запросто отодвинуть на второй план, ведь сейчас всё ещё лидирует вопрос где Ричард. Так быстро Рокэ ещё не бегал. Он нёсся по тёмным и узким коридорам в поисках своего ненаглядного, заглядывая в каждое помещение, где мог бы оказаться Ричард. После этого Ворон побежал к Кончите — главной кухарке этого дома. У неё были замечательные отношения с Ричардом; возможно, он был с ней. Так ведь? Это так?! Надо успокоиться. Паника ни к чему не приведёт;она вызовет лишь цепную реакцию. А значит, паниковать начнёт большинство в доме Алвы, об этом узнают за его пределами и передадут дальше. И повезёт, если дойдёт только до Савиньяков, а если до короля? У него явно появятся вопросы. Как минимум потому, что до этого всё было слишком тихо. И вправду... Было слишком тихо. Ричард всегда был искренним и не умел скрывать эмоции, так что вряд ли он ушёл из-за своего желания? Блин, а если он просто ушёл на улицу? Просто вышел на пробежку, просто пошёл в таверну, просто решил встретиться с друзьями-унарами... А если нет?! Неважно. Он уже дошёл до кухни и остановился у двери, переводя дыхание. Что он сейчас видел? В тёмном коридоре, в котором он находился, было пыльно. Пылинки, поднятые его бегом, кружились в воздухе и медленно опускались на поверхности: на пол, на красивый стол, на какое-то растение (и почему Рокэ его раньше не замечал?), на подоконник. А из окна тем временем яростно пробивался солнечный свет, и тени на полу словно смеялись над видом Ворона. Томить Алва не стал — зашёл и, сразу увидев Кончиту, подошёл к ней. - Здравствуй, Кончита. Ты сейчас занята? Мы можем кое-что обсудить? - Предательская дрожь в голосе выдавала панику Рокэ, пусть и самую малость. - Здравствуйте, соберано. Конечно, можем. Что-то случилось? Или может, что-то с Рич... - Кончита не успела договорить, так как Ворон подхватил её за локоть и повёл за дверь. Там он её отпустил и начал свою «исповедь»: - Дорогая моя, я понимаю - может звучать глупо или даже по-идиотски, но моё сердце не находит покоя. Я даже не знаю, с чего начинать... Кухарка, как дама в возрасте, давно нашедшая подход к Рокэ, аккуратно положила руку на его плечо и мягко улыбнулась, словно говоря: «Начни с начала». - В общем, как ты знаешь, у нас с Ричардом всё только-только наладилось. Но сегодня я проснулся один, и не знаю почему, меня одолевает паника: ладони потеют, сердце колотится, Ричарда нигде нет, а в его комнате как будто побывал медведь! Дикон бы ни за что такого не оставил! Он любит порядок, а там... И просто неспокойно, и... Я не проверил! Я не знаю, на месте ли Баловник! - Алву осенило, что он забыл проверить конюшню; это помогло бы понять, как далеко находится Ричард. - Монсеньор, прошу вас, успокойтесь. Не переживайте, с Ричардом ничего не произошло, а в комнате, должно быть, был кто-то другой. Но ведь не так уж и важно... - Не так уж и важно?! А если с ним что-то случилось и таким образом решили замести следы? - Рокэ, пойдём вместе проверим Баловника. Тебе станет легче, я думаю. Кончита обращалась к нему как к собственному сыну, и, пожалуй, сейчас Рокэ был даже не против — становилось спокойнее. Они вместе, медленно и спокойно, пошли по коридорам. С ней коридоры словно расступились вновь, света стало чуть больше, сердце вернулось на прежнюю орбиту, и появилось ощущение, что он увидит Баловника на месте, а Ричард просто вышел пройтись. Этого не случилось. Они дошли до первого этажа, вышли на улицу и направились к конюшне. Баловника там не оказалось. Он просто исчез, его там не было, как и Ричарда в доме. Сердце Рокэ вновь ускорилось, разогналось до той же скорости, с какой он в молодости рассекал воздух на Моро, а потом с грохотом упало в пятки. Кажется, если бы не Кончита, он бы расплакался, начал кричать, громить всё вокруг или вскочил бы на Моро и поскакал. Только куда? Он не знал. Кончита бережно взяла его за руку и посмотрела в глаза. - Видишь, уехал сам, никто его не крал. За комнату не переживай - уберут. А Ричард вернётся, он мальчик хороший и тебе доверяет. Не ушёл бы он просто так. Успокойся, подожди. Может, гуляет, а может, с друзьями встретился. Вернётся завтра, а может, через пятнадцать минут вы уже будете сидеть в обнимку. Пойдём, выпьешь чай с мятой и ромашкой. Вино лучше не надо, ты только проснулся, и желудок тебе спасибо не скажет. Рокэ ничего не ответил, лишь молча кивнул и пошёл обратно на кухню за ней, за «мамой» — а ведь так оно и есть. Ему часто хотелось назвать её так за тёплое отношение, за то, что она относилась к нему как к сыну и всегда была готова помочь или просто посидеть рядом. Дойдя до кухни, Рокэ усадили за стол, и он будто вернулся в сознание: начал мыслить, начал понимать. Успокоился. Обдумал. И понял — всё не так плохо. Никто не умер. Вокруг него кружила пыль, но её было почти не видно; на кухне всегда было чисто. Прямо как в комнате Ричарда... Чёрт! Да когда же он перестанет вспоминать про Ричарда?! Вот опять сердце забилось. Слава Леворукому, на стол поставили чашку, и это вытащило соберано из тяжёлых мыслей. Что мог слышать Алва, пока пил чай? На кухне шумела посуда, была слышна вода, плескавшаяся в тазике, - кто-то мыл посуду. Слышны были разговоры прислуги, но слов разобрать было нельзя. Кто-то напевал мелодию, занимаясь делом. Кто-то смеялся где-то там, за окном; там же ржала лошадь. Пели птицы. Получилось. Он успокоился. Он помнил про Ричарда, но смог усмирить ворох мыслей. Ромашковый чай с мятой, видимо, и вправду творит чудеса. А ещё с чаем он съел такое вкусное овсяное печенье — и почему он раньше не замечал, что оно может быть таким вкусным?