Глава 2

Одно преимущество у храма Паладайна перед Палантасской Башней точно имелось: тут было куда теплее. Когда наконец закрылась дверь за жрецом, старательно изображавшим гостеприимство, и Рейстлин забрался в кресло у камина, через несколько минут он почувствовал даже желание немного отодвинуться от огня. В Башне пламя всегда разгоралось нехотя, сквозняки то и дело норовили его затушить, и, если оно и давало достаточно света, чтобы разглядеть страницы, тепла от него не было почти вовсе. Здесь же оно потрескивало достаточно бодро и весело, чтобы источать жар, да и искры от него иногда летели настоящие, горячие – так что с особо ценной книгой и не сядешь. Особо ценных книг Рейстлин, правда, с собой и не брал. Он вытянул руки почти в самое пламя, так что другой бы обжегся, но Рейстлин только прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла, чувствуя, как в онемевшие пальцы возвращается жизнь. “Вот это действительно неплохо, Паладайн, нельзя не признать,” – мысленно заметил Рейстлин и улыбнулся. * В храмовой трапезной уже доедали обед, когда внезапно все разговоры оборвались, все ложки попадали обратно в тарелки, а все головы как по команде повернулись ко входной двери. На фоне белых стен и еще более белых одеяний жрецов закутанная в черное фигура на пороге должна была казаться чем-то совершенно инородным. Жрецы, вставшие на рассвете на утреннюю молитву, уже несколько часов говорили только об одном, и по их лицам это было, в общем-то, понятно. И как они на цыпочках пробегали мимо молчаливой запертой двери, бросая друг на друга многозначительные взгляды, он тоже легко мог себе представить. – Доброе утро. Он произнес эти слова совсем не громко, но впечатление они произвели более сильное, чем любой шум. Все воззрились на него в полнейшей тишине. Некоторые вздрогнули. Кто-то осенил себя знамением Паладайна. И только один пожилой жрец посмотрел на него из-под седых кустистых бровей в упор, не отводя взгляда, и ответил: – Добрый день, маг Маджере. Рейстлин беззвучно рассмеялся и обошел стол, чтобы сесть на пустующее место рядом с ним. Всю дорогу вокруг стола его сопровождали взгляды жрецов – они изворачивали шеи, как ножки подсолнечников, хоть сравнение и казалось несколько неуместным. Солнечный свет в этом помещении Рейстлин скорее поглощал. – Доброе утро, Элистан. Не все, как ты, поднимаются в несусветную рань. – Что ж, я рад, что у нас ты не страдаешь бессонницей, – отозвался Элистан, хотя то ли в его голосе, то ли в немного печальном взгляде было что-то такое, что красноречивее любых слов говорило, что Элистан не особенно верил в спящего до обеда Рейстлина. Рейстлин взял со стола пшеничную лепешку, оторвал узкую полоску и принялся есть, отламывая от нее еще более мелкие кусочки, уже совсем крошечные. Тишина постепенно рассеивалась – то тут, то там шептались, а кто-то уже встал уходить, гремя тарелками, иногда нарочито шумно. – Мне пока рано знать, чему мы обязаны твоим визитом? – тихо спросил Элистан. – Ты нигде не появляешься просто так. Тем более, в храме Паладайна. Рейстлин не ответил, продолжая разделывать хлеб на мелкие части, как будто это было единственное, что его занимало на свете. А потом он постучал пальцем по столу перед собой. – Это место обычно принадлежит госпоже Крисании. Это не был вопрос – Рейстлин был уверен в том, что говорил. Элистан кивнул. – И где она сама? Вопрос прозвучал нетерпеливо, и, если Рейстлину не показалось, Элистан проглотил улыбку, прежде чем ответить. * – Не очень-то они мне рады. Рейстлин вошел в библиотеку бесшумно, и Крисания, сидевшая к двери спиной, вздрогнула. Она захлопнула книгу и поднялась ему навстречу – как всегда прямая, и даже холодно-отстраненное выражение за секунду успела нацепить, надо же. – Люди не любят того, к чему не привыкли. Дай им время, и они перестанут видеть в тебе опасность. – Опасность… – повторил Рейстлин. Он шел вдоль книжных полок, покрывающих от пола до потолка обе стены этого длинного гулкого зала. Они были здесь с Крисанией одни, если не брать в рассмотрение эхо. – Но вместе с тем им ужасно любопытно. Я для них что-то вроде проводника в мир, попасть в который они боятся, но втайне желают. Крисания сделала к нему несколько шагов, но потом как будто передумала и остановилась ждать его там, где стояла. – Зачем ты взял с собой колдовские книги? Разве ты пришел сюда не для того, чтобы встать на путь, ведущий к свету? Рейстлин криво усмехнулся. Он наконец-то преодолел разделявшее их расстояние, и говорить теперь снова можно было совсем тихо, не пробуждая под высокими сводами библиотеки эхо. – Когда человек работает, он работает везде. Даже в храме светлого бога. Крисания недоверчиво склонила голову набок, но ничего не сказала. Если бы не ее извечное надменное выражение лица, она сейчас напоминала бы Карамона – Рейстлину вспомнилось, как братец чуть ли не силой вытаскивал его на какой-то очередной шумный деревенский праздник, не желая понимать, что он, Рейстлин, обложился книгами не из самоистязания, а по зову души. Но Крисания все-таки оказалась такой, какой Рейстлин ее себе представлял. Она еще немного помолчала, посмотрела ему в глаза, как здесь кроме нее смотрел только Элистан, и сказала: – Я… понимаю. * – Не занят? Рейстлин задал этот вопрос в начерченный в воздухе прямоугольник еще прежде, чем в нем проявились очертания стен Башни. Ему не было так уж важно, чтобы вопрос был услышан, потому что ответа “я занят, шалафи, не могу говорить” не предполагалось. Они оба это понимали. Так что вскоре в прямоугольнике появился слегка растрепанный Даламар. Первые несколько секунд он пытался сфокусировать взгляд и, кажется, просто понять, что происходит, а потом собрался и спокойно произнес: – Не занят. – Прости, что разбудил. Даламар моргнул и попытался одной рукой пригладить волосы, а другой – протереть глаза. – Пришло время рассказать тебе, что ты должен будешь сделать. * Физалия шла по коридору медленно, чтобы не расплескать ни капли из толстостенной глиняной чашки, которую несла. Несла она ее не куда-то, а прямо туда – черному магу. Ох и разговоров было в последнее время… Физалия даже приобрела что-то вроде популярности – ведь она своими глазами видела, как он пришел, а Крисания дала ему печать, и он беспрепятственно переступил порог храма… А теперь она и вовсе сделается знаменитостью: Крисания именно ей поручила сварить для мага целебное зелье. Правда, на вопрос “а чем он болеет?” вместо ответа Физалия получила только грозный взгляд, но все-таки не каждый день тебе поручают что-то настолько важное и ответственное! Поскольку она так и не поняла, чем собственно, болеет этот маг, снадобье сварила от простуды. Если совсем уж честно, больше она ничего и не умела, так что оставалось надеяться, что это подойдет. Ну или, хотя бы, что ей удастся сбежать побыстрее. За дверью кто-то разговаривал. Физалия узнала шелестящий голос мага, но вот второй… он слышался как-то глухо, как будто издалека. – Убить, шалафи? Но… как? Как, по-вашему, я с ним справлюсь? Ведь даже вы… Физалия вздрогнула и вжалась в стену. Еще и дня не провел в храме, а уже кого-то собирается убивать! – Я не прошу тебя сражаться с ним, Даламар. Просто убить. Как это делают обыкновенные убийцы. Я уж не знаю, подсыпь ему что-нибудь в еду, урони ему на голову кирпич… Уверен, ты придумаешь. – Сколько у меня времени? – Сколько тебе понадобится. По моим расчетам, ты попадешь туда месяца за три до Катаклизма, так что все это время – твое. Здесь временной поток иной, и даже самое серьезное твое промедление будет стоить мне каких-нибудь пары часов ожидания. Как переместиться и как вернуться ты знаешь – не потеряй устройство. Есть еще вопросы? – Нет. Кроме одного – что будет, если мне не удастся?.. – Течение времени нельзя изменить. Я видел те книги Астинуса, которые пока не видел больше никто. Из них вполне ясно, что мой план не может не сработать. Правда, там не было ничего написано о тебе. Если с тобой что-то случится – мне будет жаль, Даламар. А сейчас тебе лучше продолжить спать. Завтра тебе понадобятся силы. Он помолчал и добавил совсем тихо: – Нам обоим они понадобятся. А потом в комнате стало тихо. Физалия подождала для приличия еще немного – и постучала. – Входи, и благодарю за снадобье. Очень кстати, – послышалось из-за закрытой двери. Физалия сама не поняла, как ей удалось донести чашку до стола, ничего не расплескав, и как потом она оказалась в коридоре у самой лестницы. То ли тут была замешана магия, то ли она просто бежала, не разбирая дороги. Зато теперь, когда завтра ее все обступят и потребуют новостей, она сможет рассказать, что ночная рубашка у мага черная и длинная, до пят, а халат тоже черный и весь расшит рунами. А еще на ночь маг заплетает волосы в косу.