Часть I

В одном всеми Создателями забытом мире наступает утро. Тусклое солнце встаёт откуда-то из-за горизонта, первые его лучи падают на кроны деревьев. Местные — лесные обитатели — ещё только просыпаются. Но не все. Два монстра, живущие в самом центре этой вселенной в большом трёхэтажном доме, уже давно проснулись, хотя вряд ли могли сказать, что это было приятное пробуждение. Уже не первый час Эррор корчится и только что не скулит от непонятного распирающего чувства, от тянущей боли, от утечки магии, заставляющей его напичканное решительностью тело едва заметно плавиться. Он чувствовал, будто его душа превратилась в куриное яйцо, из которого вот-вот вылупится Василиск. Одной рукой Эррор сжимал свою футболку в районе груди, а второй накрепко вцепился в руку Найтмера. Супруг что-то говорил успокаивающим тоном, свободной рукой приобнимая его, но глаза обоих были прикованы к душе Эррора. Монстры были поглощены этим изнуряющим процессом, названным рождением. Они не знали, как так получилось, что именно Эррору выпала роль формировать душу их ребёнка, ведь его душа была нестабильной и куда менее подходила для этого, чем душа Найтмера, но раз уж так получилось, то, вероятно, так и должно было произойти. Эррор издал болезненное мычание и хрипло позвал: —Помогай. Найтмер незамедлительно выполнил просьбу. Он трепетно приблизился к чёрной душе, искрящейся магией. Вокруг её обвивал сиреневого цвета кокон, который сейчас понемногу отслаивался от души, на ходу истончаясь так, что сквозь него уже было видно крохотное тельце. Собственных усилий душам родителя и ребёнка едва ли хватало, чтобы отделиться друг от друга, поэтому Найтмер предельно аккуратно помогал, разъединяя душу и кокон руками. Вот кокон стал уже совсем прозрачным, изнутри на родителей, казалось, смотрело их создание, если не знать, что монстры открывают глаза только через два дня после рождения. Магические волокна одно за другим с большой осторожностью отсоединяются от души Эррора, каждое действие сопровождается усталым болезненным мычанием. Найтмер осторожно касается последнего волокна, одним пальцем отталкивает его от души, и кокон наконец полностью отслаивается. Найтмер мягко подхватывает их ребёнка на руки, тельце умещается буквально в ладони. Существо выглядело как крошечный монстр-скелет с непропорционально большой головой, охваченной магическим ореолом, будто пламенем, переливающимся всеми оттенками синего и голубого и немного фиолетовым. Монстрёнок почти сразу начал чуть ворочаться, хвататься ручками за всё подряд, издавая невнятные детские звуки. Найтмер не мог оторвать взгляд от дитя в его руках. Он был очарован этим тёмно-серым созданием. Эррор издал шумный вздох, полный облегчения, расправился из своего скрюченного положения и, слишком истощённый, чтобы подняться, ткнул рукой Найтмера в бок, привлекая его внимание: —Дай ребёнка, моя очередь. Найтмер чуть посмеялся с формулировки, но без вопросов передал чуть блестящее, покрытое тонким слоем магии, тельце мужу. —Надо бы их вытереть и спеленать, —вспомнил Найтмер. Он встал с кровати и, подойдя к шкафу, стал там искать заранее подготовленную стопку пелёнок. Вытянул две первые попавшиеся, одной аккуратно вытер ребёнка от склизкой магии, а второй тщательно выученными движениями завернул в своеобразный клубок, который передал обратно Эррору. Тот нежно уложил ребёнка на себя и пригласил Найтмера дальше любоваться монстрёнком. Найтмер без особых раздумий уселся рядом, привалившись к супругу, и одной рукой провёл по крошечной спине ребёнка, будто проверяя, реальность ли это. —Необычная у них голова. Это от тебя, да? —фыркнул Эррор. Найтмер снова посмотрел на монстрёнка, чьё переливчато-серое лицо было единственным, что выглядывало из пелёнки: —Типа того. Мы с Дримом в детстве выглядели примерно так же. Ребёнок что-то тихонько мукнул и попытался, кажется, выбраться из своего нового кокона, но безуспешно. Тёмно-серое лицо чуть нахмурилось. Это выглядело ужасно забавно, и оба родителя не смогли сдержать хихиканье. —Ой, уже на тебя похож, —усмехнулся Найтмер. Эррор театрально возгордился, тем не менее, не отрывая взгляда от дитя. Монстрёнок по-смешному ворочался, о чём-то чирикая, пока не принял удобное для себя положение и не распластался, насколько позволяла пелёнка. Эррор сложил руки на груди так, будто подпирал ими ребёнка. —Ну что, всё-таки Радиер? —спросил Найтмер. Они долго спорили насчёт имени, и в конце каждый всё равно оставался при своём мнении, но тут, кажется, Эррор почему-то решил уступить: —Ага. А ты вслушайся. Найтмер опустил голову ближе к ребёнку и услышал едва уловимое потрескивание, напоминающее счётчик Гейгера. Он удивлённо уставился на супруга. —Умеешь ты выбирать имена, признаю, —фыркнул Эррор, устраивая голову где-то между подушкой и плечом Найтмера. Ему действительно нужно было отдохнуть. А Найтмер, хоть и не хотел больше спать после такого будоражащего события, всё же тоже остался, чтобы просто подольше полюбоваться теперь уже двумя своими сокровищами.