Часть 9

Часть 9

- ... как только он проснется, дайте мне знать, я проведу все необходимые... - Почему он так... - Наверное... Выкидыш... - Три миллиграмма мон... Потом будет легче и... - Должно было что-то случилось... Гао слонялся в странном месте, где золотистый свет солнечных бликов переливался в лёгком шелесте листьев. Иногда его охватывала ужасная тревога, но она быстро угасала. Вдруг из ниоткуда раздалась весёлая мелодия… знакомая, отдающая старой болью и забытым счастьем. Гао медленно вспоминал. Слой за слоем, из хитроумного переплетения вуалей, словно пробираясь сквозь гущу ветров, он возвращался в реальный мир. Он понял, что боится открыть глаза. Тело напряглось, и он осторожно пошевелил рукой, ощущая, как что-то острое впивается под кожу. На кончике носа и на левой стороне лица он чувствовал тепло. Гао сморщился и услышал жутко громкие, приближающиеся шаги. В помещении звенела тишина несколько долгих секунд, прежде, чем омега решился открыть глаза. - Мистер Гао, - женщина с белокурыми кудрями и ярко красной помадой, улыбнулась ему. Ее лицо находилось всего в пяти сантиметров от его. - Как вы себя чувствуете? Можете говорить? Ту осмотрелся. Он находился в больничной палате с бледными стенами и небольшим окном, свет из которого, ложился прямо ему на лицо. Омега глубоко вздохнул. Острая боль пронзила его грудную клетку, он испуганно застыл и уставился в потолок. - Все в порядке, - мягко произнесла медсестра, поглаживая его по волосам. Она коснулась его лба дважды, пытаясь расслабить мышцы. - Это просто паническая атака, с вами все хорошо. Дышите глубоко и попытайтесь подумать о чем-то приятном. Гао подчинился, хоть это и было сложно. Его разум протестовал против спокойствия, до сие неведомая буря чувств, которую он подавлял все года, путала мысли. Ему казалось, что он сойдёт с ума. Впервые, он подумал, что не чувствовать ничего намного лучше. Пустота уже не казалось столь устрашающей. - Это пройдет. Дышите. Буря отступала, и дышать стало гораздо легче. Теперь он ощущал лёгкое онемение в руках и ногах — тело словно просыпалось. Омега отчётливо различал множество звуков: звонкий мужской голос за дверью, шаги, тяжёлую тележку, проехавшую мимо, и мирное тиканье приборов. Он вернулся. Больше не было того всепоглощающего страха, что он застрянет внутри собственного разума. - Мистер Гао, - женщина осторожно прикоснулась к его руке и омега посмотрел на нее. - Хотите воды? Он кивнул, не доверяя своему голосу. - Вот, - медсестра помогла ему немного привстать, придерживая за голову и он сделал пару глотков. Прохладная вода потекла по горлу, и это было настолько райское удовольствие, что он выпил весь стакан. Затем мягкая подушка вновь коснулась его макушки — он замер. Опять стало тихо. Но теперь эта тишина не тяготила. Она успокаивала. Гао перевёл взгляд на окно. Ветка дерева постукивала по стеклу — наверное, от ветра, гулявшего снаружи. Наверняка, приятного и прохладного до самых внутренностей. Лучи садящего солнца не слепили и не согревали, но заставляли весь мир померкнуть. Он не хотел шевелиться. Или говорить. Ветка задрожала сильнее. Один листочек оторвался и, подхваченный ветром, полетел куда-то вдаль. Солнечные лучи исчезли, и в комнату проник мягкий вечерний свет. Гао моргнул — и услышал, как кто-то ведёт беседу прямо у его постели. Он повернул голову и увидел своего лечащего врача и уже знакомую медсестру. Оба заметили, что он смотрит на них, и одновременно замолчали. Доктор Пак, вздохнул и подошёл к нему ближе. Мужчина не улыбался, и глаза его были совсем крошечными на сером, расстроенном лице. Желудок скрутила судорога и омега схватился за собственный живот. - Мистер Гао... — Что с моим ребёнком? — с ужасом спросил Ту. Его охватила дрожь, а низ живота словно обожгло. — С ним всё в порядке? Он жив? — Мистер Гао, — врач неторопливо вынул катетер из вены и заклеил место пластырем. — Не волнуйтесь. — Что с моим ребёнком?! Он жив?! — Мистер Гао! — в голосе врача прозвучали строгие нотки, от которых омега оцепенел. — Успокойтесь. С вашим ребёнком всё нормально. — Что это значит?.. — прошептал он. Гао инстинктивно ощупал живот. Он всё ещё был округлым и гладким, но тревога лишь нарастала. — Ваш ребёнок не пострадал, — сказал врач и присел на край койки. Он взял его руку и крепко сжал, заставляя смотреть прямо в глаза. — Послушайте: у вас началось сильное кровотечение. Такое бывает, когда матка сокращается — часть плодного яйца отделяется, повреждая сосуды. — Что?.. — Гао не понимал. Заумные слова врача только пугали. Он ощутил прилив сил и попытался подняться, но мистер Пак мягко прижал его к матрасу. - У вас была угроза выкидыша. Как такое может быть? - подумал омега. В голове резко стало пусто. Неосознанно он закрыл глаза и задышал отрывисто, но глубоко. Ему нужно найти опору в себе. Не дать панике захлестнуть его нутро и поглотить реальность. Раз, два, три, четыре, пять... Десять, одиннадцать, двенадцать... Двадцать пять... Сорок... - Мистер Гао, - позвала его врач и он с нежеланием обратил внимание на мужчину. Он боялся того, что ещё предстояло доктору Паку рассказать ему. - Послушайте меня очень внимательно. Не переживайте и не давайте собственным чувствам взять контроль. Договорились? Гао сглотнул, глазами пошарив по палате. Медсестра, наблюдающая за ними, притихла. Ее пухлые губы сжались в тонкую линию, а маленькие пряди волос выбились из прически и упали на лоб, стоило лишь ей громко вздохнуть и обнять себя за плечи. - Кивните, если услышали меня, Мистер Гао, - обратился к нему доктор и омега сделал так, как тот попросил. - Нам удалось остановить кровотечение и спасти вашего ребенка, но ваше состояние очень нестабильно, для предотвращения... опасных ситуация... Вам стоит остаться в больнице на несколько дней, мы должны понаблюдать за вами. - Моему ребенку ничего не угрожает? Он будет... Он будет жить? Гао не мог это произнести вслух. Просто не мог. Горло сдавило и из глаз полились чистые, горькие слезинки. - С ним все будет в порядке, после того, как вы пройдете курс лечения и полностью исключите волнения, переживания и тому прочее, из своей жизни. - врач замолчал, покопавшись в бумагах, что принес с собой. - Есть ли что-то... о чем бы вы хотели нам рассказать? Они встретились взглядами. Сердце Гао хаотично забилось и он понял, что не может признаться. Он и так был подавлен и разочарован в себе, и если доктор осудит его - это станет последней каплей. Он медленно моргнул. Врач хмыкнул, не оставляя своих подозрений и поднялся, обратившись к женщине, молчавший до сие. - Миссис Нил, пожалуйста, дайте пациенту на ночь одну третью "Никса Натурал" и обеспечьте его лёгкой едой. Никаких блужданий по больнице, никакой длинной ходьбы. Покой и ещё раз... - доктор посмотрел на омегу и нахмурился. -... покой. Усвойте, мистер Гао, что все очень серьезно в этот раз. У вас нет права на ошибку. Нет права на ошибку... Ту поперхнулся воздухом. Эти слова ещё долго разносились в его голове. Доктор Пак ушел, оставив за собой последнее слово. Медсестра, исчезла вскоре за ним, и появилась спустя полчаса. Накормила его нежирным супом, заставив выпить травяной чай и съесть кусочек шоколадки. " Для поднятия настроения" - как объяснила она. Женщина принесла ему таблетки, которые, как ему казалось, спасают жизнь его ребенка. Лишь приняв их, он смог более менее успокоиться. Он остался один, когда часы пробили ровно девять часов вечера. Положив руки на живот, Гао долго просил прощение у собственного дитя, надеясь, что тот услышит и поймет своего отца. Он решил, что обращаться к Вселенной с молитвами и просьбами, неправильно с его стороны. Он сам виноват в том, что произошло. Он не был осторожен. Допустил ошибку, чуть не стоившую его ребенку жизни... Как он мог это допустить? Как? Этого больше не должно произойти! - проговаривал про себя омега. Он еле уснул, с тяжёлым сердцем и горестными мыслями. Сны его были пустые. В них не было ни света, ни темноты. Лишь кромешное ничто. И он, абсолютно, один. Запертый в собственных душевных терзаниях. Где-то, где нет физической формы. Лишь бесформенные тяжёлые облака и полная тишина. *** Гао, дивным образом, нашел в себе силы верить в лучшее. Центром всего его внимания стал ребенок. Он часами молил о прощении и ласково гладил живот. Ему становилось спокойнее, когда все оставляли его одного и он мог забыть о том, что за пределами больничной палаты, существует реальный мир. В котором, у него есть обязательства и работа. Омега настолько забылся, что поначалу едва узнал Квон Джона, ворвавшегося в палату ранним утром. Альфа выглядел взбудораженным: одежда смята, волосы растрёпаны, на ногах — грязная обувь. Следом за ним вошла медсестра, отчитывая парня за то, что он не надел бахилы и халат. — Гао Ту, ты должен объясниться! Альфа резко вытолкал женщину за дверь и повернул ключ в замке, отрезав их от остального мира. Затем медленно, с угрозой в каждом движении, приблизился к его кровати. - Мистер Квон, я... - Гао Ту! - прикрикнул на него начальник. Он остановился напротив омеги, уперев руки в бока. Его глаза выражали крайней степень негодования, а феромоны стали вязкими и тяжёлыми. - Квон Джон, - с дрожью произнес Гао, принимая сидячие положение. Находится в таком уязвимом положении перед альфой, он находил ужасно опасным. Сердце его чуть бы не выпрыгивало из груди, но он пытался себя успокоить. - Что вы тут делаете? Брови начальника взлетели чуть бы не до потолка. Квон, наклонился к нему и ткнул ему в нос пальцем. - Как ты смеешь задавать мне этот вопрос? - Альфа взглянул ему в глаза. - Ты внезапно исчез! Ни звонка, ни сообщения! - Ооо... - нелепо открыв рот, омега замолчал, не зная, что сказать. - Ты почему не сообщил, что находишься в больнице? Мы все за тебя переживали! - Кто это все? Квон посмотрел взглядом, утверждающим, что более глупого омеги найти невозможно. - Я, твоя сестра, звонившая к нам в клинику! И ещё странный альфа, успевший меня обматерить и пригрозить расправой, если я не передам тебе, что ты обязан ему перезвонить! Что вообще произошло с тобой? Альфа тяжело задышал, выплеснув все это на Ту. Омега стало ужасно неловко. В последнее время, он поступает очень безответственно. Из его памяти выпал тот факт, что у него есть работа, перед которой у него есть обязанность сообщить то, что он на больничном. И есть сестра, Цин, которая при встрече, разорвет его жалкую тушку на части. Но страх от потери ребенка, не оставляет его ни ну минуту; из сознания были вытеснены все заботы и повседневные тревоги. Ту почувствовал, как жар опалил его щеки и опустил глаза. Вцепившись в одеяло, он не мог пошевелиться. - Гао, - со протяжным вздохом, альфа присел на корточки у его кровати и тихо заговорил, будто перед ним маленький мальчик, нуждающийся в утешении. - Я не пришел сюда, ради того, чтобы отчитывать, просто... Когда ты не брал трубку, не отвечал на сообщения и не выходил на связь... не проходил на работу и даже к себе домой... Мы все перепугались. Мы волнуемся за тебя, понимаешь? Гао слабо улыбнулся. - Спасибо вам... Квон покачал головой и резко щёлкнул его по носу, заставив выровняться. - Ладно, проехали, - Джон осмотрел его на наличие увечий и остановился на его животе. Внезапно, альфа стушевался. - С ребенком ведь все нормально? Гао кивнул. - Он жив. Квон пожевал нижнюю губу. Между ними повисло молчанием. Один не знал, как ещё выразить свое сожаления по поводу своего исчезновения, а второй не понимал, как утешить беременного омегу. Но Гао знал, что в их отношениях был один огромный плюс и он заключался в том, что между ними никогда не было сложностей. Все просто. Не было обид. Лжи. Недосказанности. Не было доверия, со стороны Ту, так точно, но дружеская привязанность успела появиться. Омега знал, что этот человек искренне переживает за него и решил, что может позволить себя поделиться... Не будет осужденным. И он рассказал. В подробностях, которые бы предпочел упустить, но слова полились из него, и он не мог заставить себя заткнуться долго время. Альфа, слушал его внимательно, не перебивая. Его глаза делались то огромными от шока, то красными и блестящими, то искрящимися поддержкой. - Мне очень жаль, что вам обоим пришлось через... все это пройти. По необъяснимой причине, Гао видел, как Квона задел его рассказ и мужчина, понуро опустив плечи, переживает за него так, словно они являлись друг другу чем-то большим. Или будто, были знакомы всю жизнь. Являлись семьёй или очень близкими, родными людьми. Или Ту что-то упустил? Омега сжал запястье Джона и утешительно улыбнулся. Лицо альфы просветлело и он, тряхнув головой, заулыбался в ответ. - Скоро все придет в норму. - Я надеюсь, - чутко произнес Квон. *** Доктор Пак был доволен результатами анализов. Он провел несколько проверок, прежде чем убедился, что ребенку больше ничего не угрожает. Гао с упоением слушал все указания врача. Он старался, оберегал себя, как мог. Иногда, выходил ненадолго в больничный сад и дышал свежим воздухом. Ел исключительно здоровую и не тяжелую пищу. Принимал ещё несколько дополнительных лекарств и пару раз смирно лежал, когда медсестра сообщала, что пришло время поставить капельницу. К нему часто приходил начальник. Жалко, что без собаки, но тем не менее, иметь возможность поговорить с кем-то о работе, клинике или просто о жизни вне больницы, было приятно. Иногда, ему становилось скучно и он подумывал попросить медсестру принести ему телефон, однако эта идея сразу же оказывалась забыта, как только, страх поднимался внутри. Ему часто снились страшные сны. Он терял все. Становился одержимым прошлым, и не мог двигаться вперёд. Рядом были лишь люди, осуждающие и обвиняющие. Но ни разу, в этих снах или других, не было Шэнь Вэньлана. Его образ отдавал болью, когда омега сильно зажмуривал глаза. Он засыпал с тревогой, что они увидятся в царстве Морфея и сердце Ту не выдержит осознания, что в реальности между ними нет ничего. Что они чужие. Разные. Живущие в разных мирах. Разве? - Мистер Гао, - доктор Пак вошёл в палату, громко захлопнув на собой дверь. Омега подскочил, разлив на себя травяной чай. - Извините, что напугал. Мужчина подошёл ближе и с удовлетворением оглядел его. Омега пытался вытереть салфетками мокрое одеяло. Было раннее утро — часов восемь. В последнее время он просыпался слишком рано и сразу просил о чае и кусочке шоколадки, чтобы занять себя и не думать о тревожном. — Я снова проверил все ваши анализы и… — доктор сделал короткую паузу, улыбнувшись во весь рот. — Мы можем вас выписать! - Что? Но как? - Гао опешил от новости. Ему совсем не хотелось покидать больницу. Там, за пределами этих стен, его ждут столько дел! Столько проблем! Врач, словно прочитав его мысли, успокаивающе похлопал по плечу и сказал: - Ваше состояние стабилизировалось. Анализы прекрасные! Естественно, вам следует и дальше избегать всяких волнений, дабы инцидент не повторился, но... - Доктор, - перебив мужчину, омега, откинул одеяло и свесил ноги. Ту схватил врача за руку и взволновано забормотал: - А вдруг что-то случится? Я не могу покинуть больницу! Лишь тут я могу быть уверен, что моему ребенку ничего не угрожает! - Мистер Гао, - доктор перестал улыбался, приняв крайне обеспокоенный вид. - Вы не можете вечно прятаться в этой палате. За пределами, вас ждёт прекрасный мир и столько всего замечательного! Гао хотел удержаться от скептического выражения на своем лице, но не смог. Он был уверен, что прав и что ему лучше остаться в больнице. Как ему быть одному? Без надёжности, которую дарит это место? Без осознания, что рядом больше не будет медсестры и врачей, знающих, как помочь ему и его ребенку, в случае чего-то непредвиденного... Нет! Нет! Я не могу выйти отсюда... Я... - он сбился с мысли, как только врач, порывшись в кармане, достал из него знакомый телефон и протянул ему. - Вас ждёт жизнь, которую вам предстоит прожить. Закрыться в больнице и ждать рождения ребенка - это не выход. Как я знаю, у вас есть сестра, работа, ваш друг... Вам нечего бояться, надо лишь быть осторожным и бережно к себе относиться, и все будет в порядке. Будет ли? - подумал Гао. Он ткнул пальцем в экран и он загорелся. Странно, что он все ещё не разрядился. - Вам стоит позвонить кому-то, чтобы вас отвезли домой. В вашем психологически-нестабильном состоянии будет лучше, если рядом будет кто-то, кто сможет поддержать вас и утешить. - Хорошо... - поникше согласился омега. Убедить врача в том, что ему нужно задержаться в больнице, не удалось. Значит, у него нет выбора. Опять. - А и ещё, мистер Гао, - врач порылся в другом кармане и вскоре протянул ему брошюрку. - Тут находится вся информация о том, какие социальные выплаты вам положены, как их получить и ещё ... - мужчина открыл брошюрку на третьей странице, и протянул омеге. - Здесь есть несколько центров, которые занимаются помощью беременным омегам. Там есть и услуги психологической помощи, которыми вам следует воспользоваться. И ещё, центр физического и духовного развития, там есть много занятий и кружков, где вас подготовят к рождению ребенка. Гао без особого энтузиазма взглянул на брошюру и решил, что подумает об этом позже. Ему предстояло столкнуться с полной тишиной в собственной квартире — и с ощущением, что он больше не знает, что делать дальше. Как жить... — Мистер Гао, — врач подошёл к двери и, взявшись за ручку, обернулся. — Вы справитесь. Я знаю, и вы сами это знаете. Просто не дайте собственным страхам взять над вами верх. Цепляйтесь за любую мелочь, которая приносит радость и покой, — постепенно вы найдёте опору. А ещё... — мужчина похлопал по папке, которую всегда носил с собой. — Посвятите себя ребёнку. Сходите на шопинг, омегам ведь это нравится, правда? Доктор Пак подмигнул. Его глаза на миг озарило тёплое, почти отеческое выражение — и Гао почувствовал, как этой немой поддержкой мужчина придал ему сил. А главное — желание снова подняться и встретить мир лицом к лицу. *** — Я думаю, это отличная идея! — Не знаю... — Да ладно тебе, идём! — Не знаю... — Гао обхватил себя руками. Они сидели в машине Квон Джона. Договорились заехать за продуктами, но альфа неожиданно свернул на другую улицу и остановился у огромного здания. Над входом сияла вывеска: «Цветы жизни». Стеклянный фасад отражал утреннее солнце, на парковке толпились семьи с детьми. Магазин для беременных омег и младенцев — самый популярный в городе. Гао смотрел на него, не решаясь выйти. Да, он слышал о «Цветах жизни». Иногда, очень редко, представлял, как выбирает там что-нибудь для ребёнка. Но каждый раз останавливал себя. После того, что случилось, будущее казалось слишком хрупким, чтобы к нему прикасаться. — Я не могу туда пойти, — тихо сказал он. — Можешь. И пойдёшь, — Квон упрямо встретил его взгляд. — Возражения не принимаются. Или мне позвонить Цин и всё рассказать? — Эй... — Гао опешил. — Ещё один шантажист... — Что? — Ничего. — Тогда идём. Он не ответил. Только глубоко вдохнул и посмотрел на яркую вывеску. Словно за этой стеклянной дверью начиналась жизнь, к которой он ещё не был готов.