Часть 6

И вот он снова здесь, сидит целыми днями перед камерой этого монстра, следит. Зачем — то не было, хотя здравый смысл и истории о прошлых смотрителях подсказывали ему, что если бы Бледный захотел, от него бы и мокрого места не осталось, и это стекло или железные двери его тушку не спасли бы. К счастью, пациент не вёл себя буйно: обычно сидел у стекла и донимал своего надзирателя или спал на импровизированной кровати – матрасе с парой дощечек под ним. С каких пор гостям нужно спать, кстати? Ладно, возможно, это просто у них сезонная спячка, ведь, по рассказам других сотрудников, которые он точно не подслушивал, у всех гостей сдвиг по фазе: они либо всё время спят, либо спят большую часть своего времени и вяло отвечают на вопросы. К сожалению, этот таким не страдал. Он, конечно, спал, как кот, 70% времени, но во время бодрствования очень активно бесил человека за стеклом, ходил по комнате и качался на стуле во всех позах, которые позволяли ему продолжать методично скрипеть стулом. А так, во время тишины и покоя, проскальзывало ощущение, будто бы он вернулся назад в прошлое. Как там говорилось: «Все дороги ведут в Рим»? Хотя он бы скорее сказал, что это колесо сансары из ссадин и говна, а не страданий и перерождений. Они и дальше продолжали задавать друг другу вопросы. Иногда гость задавал довольно интересные вопросы, а иногда… «Почему ты так странно себя ведёшь? Сначала ведёшь себя как детектив на допросе, потом боишься моих прикосновений и бежишь, поджав хвост, пробыв со мной максимум двадцать минут, а сейчас спокойно сидишь в двух метрах от меня, защищённый этим смехотворным тонким слоем стекла, и отвечаешь на мои вопросы?» Такие вопросы раздражают. Слишком неудобные, неприятные. Он знал, что может не отвечать на них. Проверял: мог послать, мог соврать, сказав плохо придуманную ложь, мог просто промолчать. С другой стороны, что изменится, если он скажет правду? «Сказать честно? Я пиздец тебя боюсь. Боюсь, что твои руки схватят меня посильнее и будут сжимать до тех пор, пока я не задохнусь, пока рёбра не сломаются, а их осколки вопьются в моё сердце, заканчивая мою жизнь. Боюсь, что кожа, к которой ты прикасался, станет такой же бледной, как у тебя, что я стану как ты и из меня сделают подопытного кролика». Он прерывисто вздохнул, снова зарываясь рукой в волосы, дёргая локоны. Тупая привычка. Он пытался с ней бороться короткой стрижкой, но тогда вместо волос нервные руки находили плечи и царапали их так долго, пока там не останутся сотни маленьких ранок. «В общем, боюсь тебя сильнее, чем отцовского ремня в десять лет». Взгляд скользнул на тело за стеклом, смело поднимаясь вверх. О, он отвернулся, как мило. «Тебе стоит бояться другого. Например, что я тебя сожру. Схвачу, вгрызусь в шею, хорошенько сомкну челюсть и потяну, откусывая кусочек. Пока ты будешь захлёбываться в собственной крови, если, конечно, не умрёшь от болевого шока, буду спускаться вниз, откусывая понемногу, пока не скользну к самому вкусному. Укушу одно ребро и потяну на себя, вырывая, чтобы побыстрее пробраться к лакомому органу, который к тому моменту точно не будет биться. Сожру тебя без остатков, оставляя от тебя только чистые кости». Их взгляды пересеклись. На лице Бледного играла улыбка, отчего и у него уголки губ приподнялись, а потом резко прорвало на смех. Боже, он только сошёл с ума, иначе не объяснить, почему угроза показалась ему ужасно смешной. От такого улыбка гостя пропала, сменившись растерянным выражением лица. Выглядел как маленький котёнок, такой потерянный и ничего не понимающий. Человек убрал слезу, прикрывая рот рукой, чтобы сдержать смех, всё ещё улыбаясь. «Хорошо, я учту это». «Убейте меня». Он снова стоял возле автомата, лбом опершись в стену, пока его подруга или коллега (они ведь даже имён друг друга не знают) дальше воевала с машиной, пытаясь получить свой товар и скормить свой купончик. «Зачем?» «Я больше не хочу работать» «Я тоже», — она усмехнулась, похлопав себе, когда металлическая коробка всё-таки приняла бумажку и начала медленно работать. «Я уже схожу с ума. Эта бледная моль мне угрожала, а я тупо рассмеялся, будто он мне анекдоты тут рассказывает». Он развернулся, теперь опираясь спиной на стену, потирая слегка красный след на лбу. «Ну ты сам виноват, незачем было бегать туда-сюда со смен, забивая на работу». Она забрала свою баночку с кофе, открывая и опираясь на стену рядом с ним. «Сейчас я очень жалею об этом. Думаю, если бы можно было ставить 24-часовые смены, они бы мне ставили. А пока смены по 16 часов, пока у моего сменщика 8! Очень несправедливо». «Да-да, конечно. Ты лучше скажи, чем он там тебе угрожал?» Лицо женщины приблизилось, с интересом смотря ему в лицо. Он дернул плечами, отворачиваясь: «Да ничего интересного. Сказал что съест меня». «Небанальная угроза» она сильнее заулыбалась, сильнее прижимаясь к нему, шепча «Я точно не специально подслушивала других, и точно не специально узнала что и другим гости так угрожали. Скажу больше, на одного уже напали, поэтому этим уродам поменяли стекла в камерах, что бы вы могли говорить через это стёклышко». Получив в ответ его удивленный взгляд и поднятую бровь, женщина оттолкнулась, снова опираясь на стену и отпивая с баночки «На самом деле надо было их ставить в самом начале. С другой стороны эти стёкла точно менее прочные чем прошлые. В любом случае нам никогда не понять мысли больших боссов наверху». Кинув банку в мусорку, она отошла от стены, собираясь куда то идти. «Знаешь, лучше не задумывался об этом, лучше потрать время на сон, скоро снова смена» и ушла, оставив мужчину возле автомата с растерянным выражением лица. Черт, почему он все важные события пропускает, ему стоит больше общаться с коллегами, а не узнавать такое от третьего лица, что занимается вообще другими делами в компании.