Часть 5

Когда он выходил из кабинета начальства, рядом уже нервно стояла рыжая голова, отстукивая странный ритм каблучком туфли. Дверь за ним мягко закрылась, но тишиной не дали насладиться даже на секунду: сразу же полетели вопросы: «Ну как там? Чё, насколько они злобные?» Взгляд лениво скользнул от стены напротив к женщине, и только тогда рот извергнул ответ: «Нормально? Ты ожидаешь от меня оценки четырёхчасовых оров нашего дорогого босса? Меня морально отодрали как сидорову козу. Какую реакцию ты от меня хочешь?» Он раздражённо выплюнул, выходя из состояния анабиоза и снова становясь раздраженным, вечно недовольным сотрудником КЧС, как и 90% всех их сотрудников. «О, мне не меньше досталось вчера. Кинул в меня незаконченную оценку и убежал невесть куда! На меня так смотрели, я думала, уж точно сейчас понизят, и я буду шастать по городу в жёлтом костюмчике. Чего ты вообще так испугался простого прикосновения этого гостя?» Она развернулась, топая к автомату с разными снеками, зная, что мужчина пойдёт за ней. Не очень умно стоять у дверей начальства, кроме того, что там вечно ходят другие сотрудники, их могли ещё раз отчитать за уклонение от рабочих обязанностей. Ыш, стоят тут без дела, так бы и просились на понижение!. В ответ на резонный вопрос — молчание, которое прервалось только возле железного ящика. Дозорный вытащил помятые купоны и, сунув один в купюроприёмник, ткнул на кнопку с изображением энергетика, уже привычно опираясь на автомат. Машина была удивительно медленной, и если бы тут не работали уставшие офисные планктоны, его бы уже давно отпинал до вмятин какой-нибудь особо агрессивный тип. Когда они уже завезут новые вкусы? Пить одно и то же надоедает. Пиво не купить, а кофе в баночках он просто не выносил, лучше уж совсем без кофеина, чем пить эту бурду. «Зачем ты вообще спрашиваешь об их настроении? Что тебе это даст?» «Не отвечай вопросом на вопрос! Почему ты убежал тогда?» Она сильнее нахмурилась, стоя возле железной машины и самой копаясь в кармане пиджака, вытаскивая свой купон. «Ем, ну…» Он почесал лёгкую щетину, немного смущённо отводя взгляд. «Знаешь, до того как я стал КЧС-ником и мой дом не сожгли, я впускал в дом людей, ну знаешь, чтобы выжить. За окном шастал этот бледный, и что-то совсем не хотелось оставаться одному. Конечно, иногда я впускал по ошибке гостей и общался с ними. Одна… девушка пришла ко мне в первый день, вся в истерике, рассказывая, как ей пришлось убежать из своей квартиры из-за кое-каких причин. Я с ней пару дней общался, пытаясь успокоить её и побольше узнать о её ситуации. У неё была очень сильная тревога, паническая боязнь оказаться гостем, а потом… Я увидел, как она доедает другого гостя, и застрелил её. Не могу отделаться от мысли, что гостем становятся, а не являются. Её эмоции были такими искренними и неподдельными, так что я после первого дня даже не проверял её. Возможно, я всё ещё верю её словам. Поэтому у меня такая боязнь прикосновений от этих тварей. Типа, знаешь, было бы неприкольно стать таким же, как они, из-за какого-то прикосновения и все дела». Он выдавил из себя улыбку и, схватив свою баночку, быстро открыл и отпил. Лицо коллеги немного расслабилось, и она сама сунула билетик, выбирая тоже энергетик, после беспомощно наблюдая, как машина, пожевав её купон, выплюнула его обратно. «Да ладно, почему именно на мне этот билетососатель ломается?» Она достала новый билет и снова сунула, получив такую же реакцию. «Аааа, этот день уже начинается отвратительно». Её взгляд возвращается к мужчине напротив, и она тяжело вздыхает: «Слушай, я понимаю твою тревогу, но не сильно доверяй словам гостей. Мало ли что они говорят, забей на это говно и просто делай свою работу». В ответ уставший взгляд и такой же тяжёлый вздох: «Наверное, ты права. Это общение с гостями плохо на мне сказывается». *** Хлопок дверей в этом здании — довольно частый звук. Даже с закрытыми глазами он знал, он чувствовал, что к нему пришёл его зеленоглазый смотритель. И снова от него пахнет другим гостем. Отвратительно. Тело разжалось, длинные руки и ноги вытянулись, заставляя мышцы, или то, что от них осталось, сладко потянуться. На лице отобразилась привычная улыбка, а глаза раскрылись: «Приветик. Рад, что ты вернулся ко мне после своего маленького побега». В ответ — хмурая рожа. Человек перемещается от входа к стулу напротив. Интересно, а с другими гостями он так же себя ведёт или более дружелюбен? Он видел один раз, как тот улыбнулся той даме. Как часто такие улыбки видят другие?.. Бесит. Он внимательно наблюдает, как надзиратель открывает рот, и сразу перебивает: «Слушай, в прошлый раз мне не давали задавать вопросы. Несправедливо было бы не дать мне сегодня самому порасспрашивать, без твоих вопросов, ммм?» Он знает ответ. У человека напротив нет выбора: если откажется — просто не получит ответов, так что ему придётся согласиться. Губы сжимаются в тонкую полоску, после чего молча кивает, заставляя улыбку Бледного растянуться сильнее. «Рад, что ты согласился! Первое: какого хрена от тебя воняет другими гостями?» Ох, какое наслаждение смотреть, как это хмурое личико становится удивлённым, а потом ещё более хмурым. «О чем ты? Я хожу только к тебе». «Ой, не ври мне, я чувствую этот запах от тебя. Воняет так же сильно, как и вчера. А ещё очень глупо ставить одного сотрудника на одного гостя. Не может быть такого, что ты раз в несколько дней ко мне приходишь, а между этими милыми визитами просто сидишь и ждёшь». Запах всё ещё раздражает, но настроение хоть немного поднимается от таких бурных эмоций на его мордашке. «…Хорошо, что ты хочешь? Чтобы я навещал только тебя?» *В идеале, чтобы ты всё время был возле меня». Рот кривится от недовольства, но не открывается. Он серьёзно обдумывает это предложение? «Я поговорю об этом с начальством. Я так понимаю, либо так, либо тотальный игнор, не так ли?» «Ты всегда у меня был таким умным мальчиком!» Стул со скрипом отодвигается, мужчина встаёт и быстро выходит из комнаты, камеры, если быть точнее. «Ты мерзкий, эгоистичный манипулятор». «И тебе хорошего дня, сладкий!» Дверь закрывается, и милая наигранная улыбка пропадает. Чёрт, запах другого всё ещё витает в воздухе. Он то мерзкий манипулятор? Это не манипуляция, а простые договорённости. Человек не обязан на них соглашаться, это его выбор. Выбор без выбора, но это ненужные подробности. Конечности обратно поджимаются к телу, снова клонило в сон. Так странно, ему приходится спать, потому что эти глупые люди не могут понять, что ему нужно есть людей, а не кашки разные. Сон бесит, во время сна он становится беззащитным и слабым. С другой стороны, именно сон ему помогает погружаться в свои странные фантазии, его осознанная часть не знает того, что происходит в этих снах, а неосознанная создаёт эти странные сны и наслаждается. Это тоже бесит, на самом деле он ничегошеньки не помнит из жизни до того, как проснулся в лесу с зверским аппетитом на человечину. Но, видимо, люди об этом не подозревают, и пока они это не знают — ему уделяют внимание. Не стоит им узнавать об этом, что-то подсказывает, что ни к чему хорошему это не приведёт. Лоб упирается в колени, голова тяжелеет от раздумий, глаза наливаются свинцом. Нужно отдохнуть. *** Дверь открывается, заставляя глаза распахнуться. Взгляд скользит от чистого белого потолка к источнику звука, стремительно приближающемуся. Раз – к лицу прижимается шершавая рука, закрывая глаза, и слышится звонкий смех. Пальцы растопыриваются, и между ними можно увидеть лицо незнакомца. Взгляд зацикливается на знакомых зелёных глазах. Они не чисто зелёные: если приглядеться, можно увидеть карие пятнышки у зрачка и голубой оттенок по краям радужки, белок слегка красный от употребления кофеина, но взгляд не уставший, а скорее жизнерадостный; нижнее веко отчётливо видно из-за улыбки. Ах да, все это время он видел, как двигались тонкие губы: домовладелец, нет, бывший домовладелец, активно что-то говорил, улыбаясь. Глаза горят озорством. Как он может быть таким радостным, если у него совсем недавно на глазах сгорел дом? Ему казалось, что человек им очень дорожил, раз боялся оставить без присмотра и вообще не выходил из него. Но это не важно, ведь руку убирают: видимо, мужчина понял, что его не слушают, и наигранно обижается, складывая руки на груди и слегка отворачиваясь. За это время Бледный успел осознать, что не сидит, а лежит, и даже не на холодной твёрдой поверхности стола, а на чем-то мягком. Комфортно, намного комфортнее, чем было до этого. Он приподнимается на локтях и хватает человека за руку, а тот совсем и не против, энергично поворачивается к нему, резко сокращая расстояние между их лицами, останавливаясь только, чтобы снова озорно улыбнуться и убрать несчастный дюйм расстояния, соединяя свои слегка влажные губы с сухими, потрескавшимися губами гостя. Поцелуй нежный, неторопливый, внутри разливается мягкое тепло, кажется, что оно распространяется от середины грудной клетки до кончиков пальцев на ногах. Приятно. Костлявые руки обнимают спину, кончиками пальцев чувствуя выпирающие лопатки. Их поцелуй прерывается, взгляд тощего медленно скользит, останавливаясь на слегка выпирающей яремной вене. Там бурлит жизнь – кровь, теплая и вкусная. Ему нужно совсем чуть-чуть, голод уже тяжело терпеть. Кажется, мужчина напротив понял его мысли: с улыбкой наклонил голову, открывая лёгкий доступ к привлекательной вене. Лицо тянется к нему, рот открывается, зубы свербят от желания укусить. Совсем чуть-чуть осталось и – Он резко просыпается, хлопая глазами. Замечает, что ощущение теплой кровати никуда не делось, а вот ощущение теплого тела в руках – да. Сонное тело приподнимается на локтях, чтобы оглядеть слегка обновленную комнату, сразу задерживаясь на огромном панорамном окне, за которым виден коридор, а там – его любимый зеленоглазка, который пока не заметил, что кое-кто проснулся, слишком увлечён решени ем кроссворда. Навевает ностальгию.