Камень

Чу Ваньнин зажмурился — в округлом окне дрожало красное солнце. Мо Жань хмурился — по всему получалось — чёрные округлые камни Чу Ваньнина в большинстве. В большинстве абсолютном, сокрушительном и неизбежном. Наньгун Лю стоял у стены и кашлял уже в открытую — так, будто простыл на полуденном морозе, — и значило это, конечно, — позволь уже Мо Жаню выиграть. Наньгун Сы за спиной Мо Жаня — молчал. — Твой ход, Чу Ваньнин. Чу Ваньнин взял камень, повертел его в ладони. В текущем положении он взял бы партию без усилий, но... Мо Жань, вероятно, тоже ждал проигрыша, его проигрыша. Глаза Мо Жаня блестели — как звёзды. Одним движением Чу Ваньнин отодвинул камень — под удар. Сдался. Мо Жань мигом мягко улыбнулся. Дитя, сущее дитя. — Наконец-то. Но, кажется, это единственный камень, что ты можешь отдать мне сейчас, — он пожал плечом, обтянутом темно-синим пао. Наньгун Сы оглядел доску. Цепким взглядом. Подался вперёд. — Иди краем, он попадет в осаду с тремя. — И-зящ-но, — выдохнул Мо Жань. Восхищённо. Чу Ваньнин убрал прядь с лица — только б не улыбнуться. Настроение Мо Жаня теперь менялось в мгновение ока. Из хорошего была свобода да редкие разговоры с Наньгун Лю. — Мне страшно. За сына — особенно. — Разве ему не безопасно с Мо Жанем, под его рукой? Наньгун Лю выкрикнул: — Безопасно? В этом дворце — так бывает? С Мо Вэйюем — это возможно? Впрочем, не всегда. — Будем считать, что я взял партию? — спросил Мо Жань с улыбкой, почти искренней, почти нежной. Почти той, что Чу Ваньнин знал прежде. И Чу Ваньнин кивает. Чу Ваньнин — кивает. Потому что у него нет для Мо Жаня другого ответа.