Плохой человек

Чу Ваньнин провёл по боку Цзюгэ подушечкой пальца — цинь... треснул напевом гуевым, оцарапал кожу занозой. У Чу Ваньнина было теперь с десяток циней — других, Мо Жань раздобыл их где-то. Когда заносил, Мо Жань пах кровью и дымом, и Чу Ваньнин не знал, что он скажет и что сделает. Послышались шаги — тяжёлые. Это был, без сомнений, Мо Жань. Мо Жань проговорил: — Что ты ходишь вокруг меня? — Праздник сегодня, ваше величество, праздник середины осени, повар... просил юэбины передать вам. Вы же совсем забудете их съесть. — Какое мне дело? И... Впрочем, раз пришла — не идти же тебе с ними обратно. И поздно уже, — голос Мо Жаня едва заметно, на малую толику смягчился. Чу Ваньнин выпрямился, сглотнул в ожидании. Луна осветила его лицо, и он прикусил губу. Чего ждать... на этот раз? — Чу Ваньнин. Ты... даже в глаза мне не смотришь, — проговорил Мо Жань тихо, даже... мягко. Это несколько насторожило, и Чу Ваньнин вскинул глаза. Может быть, Мо Жань сможет ещё его простить за Ши Мэй? Может быть?.. — Зачем ты здесь? И я смотрю. Всегда и только на него. Видишь? — Я пришёл в павильон, чтобы... сказать. Ши Мэй, она... В общем-то я тебя ни в чём не виню. Знаешь, верно, для правды я слов не подберу и, — Мо Жань выдохнул, замер. Этот бессвязный поток слов Мо Жаня невозможно было понять — и Чу Ваньнин вцепился в одно слово, как в канат для перетяжки: — Правды? Стало тихо. Мо Жань вздрогнул. — Не считай меня ужасным человеком. Прошу, учитель, не считай меня жестоким, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.