Сломанный ключ (Рон/Маркус Флинт)

      Рон в очередной раз пытается повернуть ключ в замке, давит на дверь, но всё без толку: петли издают сухой скрип и замолкают. Это происходит уже третий раз за последнюю неделю, однако сейчас даже не к кому обратиться: часы давно пробили одиннадцать вечера, в общежитии комендантский час.              С губ срывается разочарованный вздох, Рон шарится по карманам в надежде найти хотя бы пару галлеонов на номер в ближайшем мотеле. Удача не улыбается и здесь: все деньги остались в комнате.       Спать на ступенях перед завтрашним экзаменом совершенно не хочется, да и спина и так болит после тренировок. Он кусает губы, пытается сообразить, к кому можно постучаться. На каждом этаже по десять комнат: в половине живут иностранные студенты, в оставшихся — незнакомые старшекурсники.              После Войны Гарри отказался поступать в Академию Авроров, и Рон уехал в холодную Северную Ирландию в одиночестве. В отличие от Хогвартса, который находится в очень живописном месте, их Академия и ближайшее к ней общежитие теснятся на мрачной улочке не слишком приветливого Лисберна.       Наградные деньги ушли на восстановление Лондона и школы, потому, помимо усердной учёбы, Рону приходится подрабатывать на полставки в местном баре, что, разумеется, не способствует ранним возвращениям.       С чаевыми в маленьком городишке туго, в кармашке сумки бренчит одинокая пара кнатов, магловский пенс и жвачка с голубикой — весь улов за сегодняшний вечер. — Да откроешься ты или нет?! — от злости Рон бьёт по двери носком ботинка и с трудом сдерживается, чтобы не сорваться окончательно.       Работа, учёба, экзамены — всё наваливается гигантским комом, справляться с которым уже нет никаких сил. Он не просит родителей о помощи, потому что понимает, что им и так тяжело, но и сам перестаёт ладить с происходящим бардаком. — Очень сомневаюсь, что, если долбить в защищённую от подобной херни дверь, то она откроется, — мрачный голос за спиной заставляет Рона вздрогнуть и обернуться.       В первое же мгновение хочется развернуться, уйти и сделать вид, что встречи никогда не было, но он берёт себя в руки и остаётся стоять на месте. После невыносимо тяжёлого дня единственное, чего не хватает для приятного завершения — диалога с Маркусом Флинтом.       О том, что Флинт учится на последнем курсе Академии, Рон знает, видел его пару раз в коридорах и столовой, но старался игнорировать. К тому же раньше он жил в другом корпусе и неожиданное соседство становится неприятным сюрпризом. — Манеры в Хогвартсе растерял? Или запамятовал, что не один живёшь? — Флинт стоит у окна между этажами в одних домашних штанах с сигаретой в руке.       Подкачанный живот обвивает извергающий пламя дракон, в ушах блестят серебряные серьги. — Тебя забыл спросить, — бубнит Рон себе под нос, тушуется и опускается на ступени.       Для споров не то настроение, к тому же неправ он сам — все наверняка уже спят. Прохлада от стены распространяется по всему телу, скользит дрожью по ногам и замёрзшим ладоням. На улице уже середина октября, с озера дует сильный ветер, но денег на новую куртку нет, он ходит в старой толстовке и надеется, что не заболеет. — Ну раз забыл, то подсказываю — люди спят в такое время, — насмешливо парируют сверху.       Рон лишь кивает и закрывает глаза, надеясь, что сможет заснуть даже в такой неудобной позе. Благо Флинт и тут умудряется всё испортить и громко шлёпает босыми ногами в сторону своей комнаты: — Не знал, что Уизли настолько скатились, что бомжуют по лестницам. Вынести тебе корочку хлеба?       Стремительно накатившая усталость мешает разлепить веки, губы трясутся от холода. Он натягивает рукава на пальцы и отчаянно пытается расслабиться и не обращать внимания на раздражающего соседа. — Серьёзно собираешься здесь ночевать? — голос раздаётся почти у самого уха, Флинт кладёт ему руку на плечо. — Эй, Уизел, ночью холодает, к утру копыта откинешь, если тут сидеть останешься. Поднимайся. — Что ты пристал, а? Иди куда шёл! — злобно бормочет Рон и устало смотрит на лицо, нависшее в опасной близости от его собственного.       Издалека казалось, что Флинт почти и не изменился со школы, но вблизи становятся заметны более ровные зубы, почти не наезжающие друг на друга, и отросшие чёрные волосы. От тролля в нём почти ничего не осталось.       На мгновение серые глаза гневно вспыхивают, рот уже открывается, чтобы произнести очередное ругательство, однако Флинт лишь протягивает крепкую ладонь: — Пойдём, не хочу, чтобы ты сдох на лестнице.       Не будь Рон таким усталым, он бы обязательно поинтересовался, с чем именно связана подобная забота. Сейчас же силы на исходе, потому послушно поднимается, накидывает сумку на плечо и идёт следом за знакомым незнакомцем.

      *****

      Комната у Флинта небольшая, тёмная, с двуспальной кроватью, комодом и кухонным шкафом. Окна плотно занавешены, на стене у кровати висит канделябр с одиноко горящей свечой. — Рюкзак можешь на крючок повесить, ботинки снимай, пижаму сейчас дам. Голодный? — в голосе ни капли издёвки, Рон прищуривается, всё ещё не особенно-то и верит в происходящее.       О Флинте у него воспоминания смазанные и в основном неприятные, однако живот болезненно скручивает от голода, да и спать на лестнице совершенно не хочется. — Держи, переодевайся здесь, в общей ванной сегодня трубу прорвало, она пока закрыта. И ради Мерлина перестань на меня так пялиться, иначе выгоню обратно в коридор, — в его движениях проскальзывает нервозность, взгляд бегает по комнате, словно не может ни за что зацепиться.       Рон послушно берёт одежду, случайно задевает костяшками тёплую ладонь и краснеет.              Они знакомы достаточно давно, но моментами кажется, что то был другой человек. Этот Флинт неожиданно мягкий, несмотря на то, что дёрганный и по-прежнему прячется за привычным грубым образом. — Спасибо. — Должен будешь, — дракон угрюмо моргает жёлтыми глазами.       Рон уже хочет спросить о том, почему ему разрешили зайти, когда вдруг замечает то, что в начале скрывалось от взгляда. На левом предплечье у Флинта розовеет длинный бугристый шрам, пересекающий Метку Пожирателей Смерти. — Что-то интересное увидел, Уизел? — тонкие губы сжимаются в ниточку. — Если не нравится, то проваливай, тебя здесь никто не… — Я этого не говорил. Я вообще ничего не говорил, просто посмотрел, — Рон пожимает плечами и подходит к кровати. — Глаза себе выкалывать ради твоего спокойствия не буду, уж извини. Могу здесь переодеться?       Флинт опирается на дверной косяк и молчит. В полутьме комнаты по его лицу скачут загадочные тени, скулы кажутся ещё острее. — Меня никто не спрашивал, хочу я или нет, — наконец он нарушает тишину, выдыхает сквозь плотно сжатые зубы, — а…а после Войны убрать её уже не получилось. — Ладно, — Рон кивает, опускается на край матраса и начинает расстёгивать джинсы. — Мне абсолютно всё равно, была у тебя Метка или нет. Раз тебя взяли в Академию, значит, вину ты искупил. — Просто чтобы ты не думал, что., — Флинт морщится, словно ему неприятно это говорить, но всё равно продолжает, –…чтобы ты не думал, что я по-прежнему такой, какой был в школе. — Я не думаю, школьный Флинт не пустил бы меня к себе в квартиру. — Марк. — Что? — Рон затягивает шнурок от штанов на поясе и трёт слипающиеся глаза. — Марк. Мы же соседи теперь, — Флинт не улыбается, передёргивает плечами. — Лапшу будешь? — Да не надо, я лучше спать лягу, — в щекам приливает смущённый румянец.       Флинт кивает и начинает заваривать какую-то магловскую, из пластиковой упаковки, словно не слышит. Его палочка лежит на комоде, губы сосредоточенно шепчут заклинания; подогревает воду с помощью невербальных.       Ситуация до ужаса неловкая и странная. Рон представляет лица Оливера или Джорджа, если они узнают, с кем он сегодня делит не только комнату, но и кровать. Лучше бы никому и никогда об этом не узнать. — Стола нет, но на тумбочке тоже ничего, — от тарелки с лапшой и мясом идёт пар, рот наполняется густой слюной.       Удивительно, что единственный наследник чистокровной семьи ютится в общежитии, с его-то деньгами можно было выкупить целый дом в этом городке. Только сейчас Рон осознаёт, что Флинт выглядит куда беднее, чем был в Хогвартсе, помимо отсутствия мебели, в комнате нет ни единой колдографии; стены абсолютно голые. — Приятного аппетита, — кровать прогибается под его весом, широкие плечи прислоняются к изголовью. — Спасибо, — есть быстро — стыдно, но остановиться сложнее, чем проглотить позор.       В последний раз горячую еду Рон видел достаточно давно, замедлить его не может даже пронизывающий взгляд в спину. — Где ты работаешь? — В баре, после пар, — слова наезжают друг на друга, буквы перемешиваются и проглатываются. — Ты худой и по-прежнему бедный, разве со званием Национального Героя не пришли деньги? — в голосе Флинта звучит явная насмешка, он двигается ближе к Рону и складывает руки на груди. — Гарри — Национальный Герой, а не я, наградные ушли на восстановление, — уязвлённое самолюбие болезненно давит на грудную клетку.       Рон не завидует Гарри, не хочет его славы и почти доволен своей жизнью, однако тягучее «но» всё равно никуда не уходит. Всегда в стороне, всегда обделён, всегда бедный. — Спасибо за ужин, Марк, куда поставить? — имя перекатывается на языке мягче фамилии, повисает неловкая тишина. — Я уберу, — Флинт касается его руки ладонью, не случайно, осознанно забирает тарелку из самых пальцев.       Он спрыгивает с кровати и направляется к кухонному шкафчику. Рон кивает, хочет отвернуться, но взгляд приклеивается к рельефным мышцам спины.       Собственная ориентация не секрет, напрягшийся член ноет в чрезвычайно узких трусах и просится наружу. Между ними пять лет разницы, воюющие факультеты и несхожие ценности, ночь вместе не должна испортить и без того плохие отношения. — Пялишься, потому что нравится татуировка или полуголые мужики? — внезапно спрашивает Флинт и разворачивается, в серых глаза прыгают насмешливые искорки.       Рон вздрагивает, резко опускает голову и чувствует, как кровь приливает к той части тела, для которой сейчас вообще не место. Предыдущая мысль оказалось ошибочной, ночь не испортит отношения, но определённо изменит.       Узкий матрас, одно одеяло и два стояка; возможно, сломанный ключ — меньшая из его проблем.