chapter 4.1

24/11/2011—1/12/2011 [POV Альберт Вескер] За шестнадцать лет службы Вескер неоднократно сталкивался с необходимостью оповещать семьи о гибели их родных. Он научился разделять личное отношение и служебные обязанности, но даже спустя десяток раз это не давалось ему легче. На поле боя присутствие смерти казалось обыденным: она стирала различия в возрасте, национальности или звании, оставляя, быть может, только разделение на своих и чужих. Но в условиях размеренного спокойствия гражданской жизни насильственный уход человека, в особенности молодого, нёс отпечаток противоестественности. Давая клятву сложить голову за свою страну и даже, возможно, не страшась этого, мало кто осознаёт, какими последствиями это обернётся для тех, кто продолжит жить вопреки потере. Его появление на пороге сразу воспринималось дурным знаменованием, и неизвестно, какая участь была хуже — подтверждённая кончина или статус пропавшего без вести. Вескер выучил все оттенки эмоций в ответ на полученную печальную новость, — от нервной усмешки до отчаянного ужаса, но всему этому всегда предшествовало сомнение на грани со слепой надеждой. Как защитная реакция психики, пытающейся подготовиться к неизбежному потрясению. Мужчина не единожды становился свидетелем этой боли, которую едва ли что-то могло унять, и знал, что проживание чужого горя требует не меньше мужества, нежели столкновение со смертью в бою. Хотя бы просто потому что сам он продолжал жить. Однако ещё никогда прежде ему не приходилось лгать близким, глядя в глаза. Давать обещание приложить усилия к поиску, при этом прекрасно осознавая, что человек не вернётся. Во время очередной встречи родители Руиз смотрели на него с тем самым неверием, хватаясь за каждое слово, как за спасательный круг, отказываясь принимать очевидную реальность. С исчезновения их дочери миновали месяц и полторы недели, у них отсутствовали какие-либо зацепки, свидетельствующие о том, что она объявится снова. Он, конечно, сказал, что шансы невелики, но в таких ситуациях жалкий процент зачастую обманчиво ощущается гораздо лучше нуля. Капитан видел, как мать кусала потрескавшиеся губы, как отец сжимал её плечи крепче, чем следовало, как они переглянулись, безмолвно договариваясь ждать. Лицезреть это и удерживать нейтральное выражение лица давалось мужчине с большим трудом. И, когда супруги Руиз поблагодарили его за беседу и за службу, ему понадобилось сделать над собой усилие, чтобы не выпустить рвущуюся наружу ярость. Он сам согласился на поставленное условие — не лезть в дела «Амбреллы», не привлекать лишнего внимания, пока не придёт нужное время, тормозить процессы, закрывать глаза, молчать — именно на это он подписался, вступая в сотрудничество с Фиэрусс. И именно это обходилось ему огромной ценой. Провожая родителей Руиз из переговорной до главного входа, Вескер чувствовал себя подонком. Ведь он точно знал, что их дочь мертва. Это ощущение окружало его мыльным пузырём, заглушая даже предрождественский шум первого этажа. Но едва дверь за ними закрылась, как пузырь лопнул. Вокруг вдруг очутилось слишком много людей и разговоров, что-то сверкало и мерцало, у кого-то звонил телефон, в зале ожидания у ресепшн плакал ребёнок, и всё это навалилось на капитана со всех сторон одновременно. В несколько быстрых шагов Вескер пересёк холл и выбрался на лестницу, где приблизился к окну и, дёрнув створку, сделал несколько глотков зимнего воздуха. Состояние эмоциональной перегрузки настигало его крайне редко, и не то чтобы он хорошо умел с ним справляться, но холод успокаивал расшалившиеся нервы. Должность позволяла спихнуть общение с родственниками на любого подчинённого или даже на Айронса, но мужчина не допускал подобного варианта. Он принял решение — ему и разгребать дерьмо. Сделка с Фиэрусс приравнивалась к сделке с собственной совестью. В военное время вопросы морали и нравственности отходили на второй план, сводя всё к успешному выполнению заданий и банальному выживанию. С этим Вескер был знаком не понаслышке. Но в повседневных интригах, включающих потери среди мирного населения, он прежде участия не принимал: рациональная часть его оправдывала промедление серьёзностью цели, а вот обычно сдерживаемая эмоциональная сопротивлялась. За прошедший месяц исследовательница передала ему два пакета документов — копии журналов поставок и финансовые отчёты, доказывающие сотрудничество «Амбреллы» с крупными частными военными предприятиями. Этого недоставало для вскрытия гнилого нутра корпорации, но Вескер понимал, что, во-первых, извлечь нечто по-настоящему важное, не привлекая внимания, требовало усилий и времени, а во-вторых, что Фиэрусс не станет тут же приносить ему это самое важное. Они всё ещё не доверяли друг другу, несмотря на договорённости. Морозный ветер, оцарапавший щёки, привёл в чувство, и, впустив ещё несколько вдохов в лёгкие, Вескер закрыл окно, глядя на потихоньку сгущающийся сумрак и прикидывая, что ему не помешала бы пара стопок коньяка. В разгаре рабочего дня в его распоряжении, увы, находился лишь кофе, но утешало то, что он лично купил последнюю пачку для кофеварки в офисе С.Т.А.Р.С.. Поднимаясь по ступеням, капитан потёр переносицу, рассчитывая в ближайший час погрузиться в какую-то бюрократическую тягомотину, которая не оставила бы в его голове места для размышлений. В помещении присутствовали трое оперативников: Викерс разбирал завал на рабочем месте, рассеянно подпевая какой-то песне, тихо играющей по радио, Валентайн стучала по клавиатуре компьютера, Фрост, прикусив язык, во что-то играл на телефоне. Вескер посмотрел на свой стол: несколько стопок из папок и документов так и манили ни в чём себе не отказывать, поэтому мужчина наполнил до краёв кружку и через пару минут ушёл в работу. Преступная жизнь в Раккун-Сити не исчерпывалась периодическими загадочными случаями, связанными с «Амбреллой», — люди продолжали грабить, насиловать и убивать, обеспечивая С.Т.А.Р.С. бесперебойной работой. Вескер, вчитываясь в строки разных дел и подозреваемых, намечая план действий, время от времени массировал пальцами лоб — мозг гудел от количества проходящей через него информации, но он хотя бы смог отделаться от образов родителей Руиз перед глазами. Спустя почти час сосредоточенной работы, когда остатки кофе превратились в горькое холодное пойло, а большая часть бумаг была рассортирована по срочности и назначению, дверь в офис распахнулась, тут же впуская эмоциональный разговор Редфилда и Бёртона. Капитан поморщился, поднимая взгляд на молодого человека, который никак не мог усвоить принцип социально допустимой громкости, поэтому от души хлопнул старшего напарника по плечу и разразился хохотом. Бэрри, у которого не наблюдалось проблем с дисциплиной, за секунду словив настроение начальства, прокашлялся. Последующая шутка так и застряла в глотке Криса вместе с невыпущенным вдохом, несмотря на уже открытый рот. — А… эмм… кэп, Вы уже здесь, — парень рассеянно провёл ладонью по своему затылку, но тушевался недолго: — А Вы мне как раз и нужны! Светлая бровь Вескера изогнулась, ставя под сомнение поспешное признание, но он тем не менее кивнул, замечая ворох бумаг в руках подчинённого. Осознав, что в этот раз не получит замечания, Редфилд заметно воодушевился, подошёл к капитанскому столу, одновременно придвигая ближе своё кресло, и устроился по левую сторону блондина. — Пока мы с Бэрри просматривали записи с камеры «Vita Napoletana», заметили кое-что неожиданное, — Крис выложил перед Вескером несколько распечатанных кадров. Качество оставляло желать лучшего, но капитан рассчитывал, что хотя бы в движении этим двоим удалось выудить из множества посетителей тех, кого они подозревали в организации наркотической схемы. Сведения о встречах подельников в итальянском кафе требовали подтверждения, потому что на данный момент у С.Т.А.Р.С. имелись только мутные показания парочки свидетелей, в том числе одной из официанток. Однако Редфилд ткнул пальцем в человека, которого капитан никак не рассчитывал увидеть: за одним из столиков почти напротив камеры, сложив руки над массивным животом, сидел Айронс. Взгляд Вескера метнулся к фигуре, занимающей место напротив шефа полиции. Слегка размытые пиксели и расстояние от объектива съели отличительные признаки, но мужчина почувствовал, как сердце замедляет ритм в груди. Он подался вперёд, медленно листая один кадр за другим, и его глаза почти выжигали силуэт женщины в коричневом пальто, лицо которой так и осталось не зафиксированным камерой. — Мы смотрели с других ракурсов, чтобы хоть понять, как она выглядит, но она как назло сидит практически в слепой зоне, — в голосе Редфилда звучала откровенная досада. «Как назло» Вескер расценил как вполне обдуманное решение — Фиэрусс с исключительной щепетильностью относилась к тайне своей личности, а тут встреча с главой полицейского участка. Это могла быть любая жительница Раккун-Сити, ведь разве мало их с длинными тёмно-русыми волосами и в типичной для поздней осени одежде, но мужчина знал, что это именно она: видел по напряжённо разведённым плечам, по тому, как она ни разу не прикоснулась к чашке возле сложенных в замок ладоней. Крис распечатал с пару десятков снимков, покрывающих почти двадцать минут, но за это время спутница Айронса почти не пошевелилась. — Что думаете? — Редфилд тем временем вперился глазами в капитана, ожидая какой-то реакции. Блондин, даже не глядя в его сторону, чувствовал, как парня распирает от внезапной находки вовсе не того, что они искали в этом кафе. С.Т.А.Р.С. крайне осторожно подкапывали информацию про Айронса, и подобная случайность представлялась ему чем-то особенным, если учитывать, что о жизни шефа за пределами участка они мало что знали. Имели поверхностные догадки о его вкладе в неприкосновенность «Амбреллы». Но Вескера совершенно не заботил начальник — всё его внимание приковала к себе женщина. Где-то под рёбрами резко раздулся червяк сомнения, всколыхнув прежние мысли о том, зачем вообще человек её уровня вышел на него и предложил сотрудничество. Фиэрусс знала очень многое — не только про «Амбреллу», но и про то, как всё работало в городе, включая полицию, она сама косвенно подтвердила, что они держат Айронса на денежной прикормке. Документы, которые она принесла и которые сейчас лежали в сейфе в его квартире, убедили капитана дать им обоим время, но не усыпили бдительность. За четыре раза, что они виделись, Вескер так и не смог раскусить её непроницаемую оболочку. Он до сих пор не был уверен, что за их встречами не наблюдал кто-то из системы безопасности корпорации. Фиэрусс не представляла для него угрозы, даже будь под её пальто несколько видов оружия, но что именно творилось за пределами этих встреч, вокруг него и его подчинённых, даже в самом здании полицейского участка, Вескер не знал. И от этого по коже разливалось неприятное ощущение, похожее на озноб. Почему-то вспомнились родители Руиз, которые сегодня, не добившись от него чёткого ответа, посчитали это хорошим знаком. В глотке возник едкий ком — мужчина чувствовал себя так, будто добровольно подставил руки и позволил повязать их верёвками, которыми теперь дёргал кто-то невидимый. Кто-то, кому хотелось прострелить башку. — Может, это всё-таки какая-то родственница, — донёсся до его слуха хрипловатый бас Бёртона. — Редфилд, я ценю твой вклад в сплетни полицейского участка, но любовница — это уже перебор. На этих словах к столу Вескера подошла даже Валентайн, чтобы взглянуть на загадочную спутницу. — Ну почему перебор… — начал было Крис, но девушка не дала ему договорить: — Посмотри на то, как она сидит. Кто бы эта женщина ни была, она явно не рада встрече. — Ну, может, бывшая! Кэп, а что Вы… — Пока мы не узнаем, кто она, рассуждать без толку, — Вескер наконец оторвал взгляд от листа и перевёл его на парня, который не скрывал разочарования его безразличием. — Добавь это ко всем остальным файлам, и продолжайте наблюдение. Что по наркотикам? — На видео попали оба, но они не взаимодействовали, — Бёртон посерьёзнел, демонстрируя капитану ещё одну пачку распечаток. — Это выглядит паршиво, но слишком слабо для предъявления обвинений. Придётся попыхтеть возле камер ещё какое-то время. Мужчина задумчиво провёл пальцами по губам. Ладони начинали гореть от потребности выплеснуть куда-то набухающую в груди злость на вынужденное бездействие. Ему следовало сфокусироваться на текущих делах, но над всем этим нависала гнетущая тень фармацевтической корпорации, у которой оказалось бледное, уставшее женское лицо. — Принято, продолжайте, — Вескер повёл плечами, словно сбрасывая вязкое ощущение зыбучего песка, засасывающего его в неизвестность. С.Т.А.Р.С. отозвались кивками и положительными откликами, но ещё до того, как Редфилд откатился назад к своему месту напротив Джилл, капитан резко поднялся на ноги, привлекая к себе пять пар глаз. — Я отойду, вернусь через полчаса, — объявил он, раскидывая последние бумаги по стопкам. Вескер нуждался в уединении и чём-то, что могло быстро избавить от беспорядочных мыслей. На территории участка и то, и другое обеспечивало лишь одно место, и, не дожидаясь каких-либо вопросов, мужчина покинул офис и направился в подвал. Обменявшись кивками с дежурным стрельбища, капитан получил стандартную сотню девятимиллиметровых учебных патронов и зашёл внутрь просторного помещения, вдыхая запах пыли, химических растворителей и металла. У одного из шести рядов практиковался патрульный в синей форме, но капитан даже не глянул в его сторону, проследовав к самой дальней полосе. Руки действовали на автомате: надели защитные очки, плотно прижали накладки наушников к ушам, изолируя звуки выстрелов соседа, сменили боевые патроны на выданные, сдвинули цель на нужное расстояние. Пальцы щёлкнули предохранителем и резким движением потянули затвор. Первая очередь прошлась по чёрному силуэту в противоположном конце стрельбища, испещряя плотный картон в районе головы рваными дырками. Знакомая отдача оружия и ощутимый металлический привкус пороха на языке сняли давление на грудную клетку и прояснили хаос в кипящих мозгах. На то, чтобы вернуть обычное хладнокровие, ушло почти четыре магазина, и к этому моменту мишень выглядела полностью изрешечённой. Ненадолго вернув «беретту» в плечевую кобуру, Вескер придвинул испорченный лист, чтобы сменить его на новый, параллельно уходя в раздумья. Сложившиеся обстоятельства приводили к мнимой свободе действий. Он мог бы взять Фиэрусс под арест официально, и это закрыло бы сразу несколько пунктов — он бы получил реакцию корпорации, поймал бы с поличным Айронса и, возможно, добился бы более серьёзных проверок на федеральном уровне. Десятки миссий за плечами добавили в копилку его социальных связей немало полезных контактов, которые могли бы расшевелить этот улей. Вот только Вескер отдавал себе отчёт в том, что «Амбрелла» скорее всего в курсе выходок своей исследовательницы и опередит его на несколько шагов в самом начале. И, даже если женщина действовала исключительно по своей инициативе, от неё избавятся быстрее, чем в Раккун-Сити заявится хоть кто-то из его знакомых. В качестве альтернативы капитан допускал её неофициальное задержание с последующим допросом. Да, он бы нарушил закон, но исчезновение Фиэрусс, пусть даже она и являлась важной шишкой в секретных проектах, дало бы ему время и возможность узнать что-то на своих условиях. Выбивать из неё информацию будет непросто, но вряд ли сложнее, чем из ближневосточных боевиков. С другой стороны, без конкретных доказательств «Амбрелла» спишет всё это на больное воображение внезапно свихнувшейся работницы. Кому в здравом уме придёт идея, что многоуважаемая компания нарушает сразу несколько международных соглашений, включая Женевский протокол и Конвенцию о запрещении разработок биооружия? Кроме того, если брать во внимание бесчеловечный уровень секретных проектов корпорации и их объём, оба варианта грозили закончиться постепенным отстранением и избавлением от лишних ушей и глаз в первую очередь в лице самого капитана, но затем и оперативников под его руководством. Третий план предполагал продолжать следовать указаниям женщины, ожидая, пока на его руках не окажутся по-настоящему значимые данные, которые позволят выступить против Спенсера и его детища с неопровержимыми обвинениями. И это казалось самым очевидным и логичным выходом, но фотографии из кафе по-прежнему стояли у Вескера перед глазами, когда он расстреливал следующую чёрную фигуру, вынуждая мужчину стиснуть зубы почти до скрежета. Он задавался вопросом, зачем вообще Фиэрусс пришла на встречу к шефу полиции, и тут же сам давал себе с десяток реалистичных ответов: они могли обсуждать текущие дела полиции и в частности С.Т.А.Р.С., прикрытие для каких-то будущих операций, вмешательство оперативников туда, куда не следует, поведение самого Вескера, варианты использования спецподразделения в угодных корпорации целях и ещё множество других. Конечно, вряд ли Айронс знал об их шатком договоре: человек с уровнем интеллекта исследовательницы не стал бы посвящать в подобные кампании столь самоуверенного болвана. Но капитан не обманывал себя — с этим же уровнем интеллекта Фиэрусс могла вести сложную двойную игру для своего работодателя. Хотя это не объясняло, почему в таком случае она обратилась к Вескеру лично. Очередной визит в парк предстоял ему через неделю, в следующую пятницу, и он вполне мог задать вопрос женщине напрямую, но какова цена её словам? Она контролировала выражение своего лица и язык тела настолько хорошо, что неплохо справилась бы с ролью разведчика. Опять же, Вескер мог применить силу, но если допускать вероятность того, что Фиэрусс действовала из личных, положительных убеждений, это полностью перечеркнёт шанс узнать что-либо ещё. После первых полученных документов, которые условно скрепили их хрупкие взаимоотношения, капитан всё-таки связался с тем, кто имел достаточно ресурсов, чтобы отыскать и иголку в стоге сена, и назвал три имени — самой исследовательницы, её руководителя и директора всей корпорации. Но на следующий день майор Чэнь поставила его перед фактом, что в доступных ей базах данных ФБР информация об обоих учёных исчерпывалась годом рождения и местами учёбы. Упоминания о корпорации отсутствовали. Судя по всему, руки Спенсера простирались дальше, нежели Вескер представлял изначально. Своей биографии старик не скрывал, но отдраили её до скрипа — от почти знатного статуса британского рода до многочисленных благотворительных и просветительских миссий в страны Азии и Африки, не говоря уже о значительном вкладе в мир фармацевтики и вирусологии. Учитывая, что, согласно словам Фиэрусс, Спенсер жизнь положил на создание совершенного прикрытия для человеконенавистнических экспериментов, Вескер не удивился услышанному, но попросил Чэнь больше не лезть в это до его следующей просьбы. На несколько мгновений мужчина опустил оружие, упираясь руками в деревянный стенд, словно сдаваясь под весом заполонивших черепную коробку вопросов. Рассеянный взгляд голубых глаз прошёлся по усыпанному гильзами серому линолеуму. Ему отчаянно не хватало ещё чьей-то головы, чтобы не держать всё в себе, но он и без того подвергал риску членов спецподразделения, поддерживая сомнительный контакт с человеком «Амбреллы» за спинами обоих отрядов. Особенно «альфы». Это Вескер ставил на кон свою жизнь, остальные могли потерять гораздо больше: Бёртона дома ждали жена и две дочери, Викерс почти каждые выходные проводил в многочисленной семье своего старшего брата, Фрост время от времени мотался в Чикаго к родителям и сиблингам, у Редфилда в Индианаполисе училась младшая сестра, Валентайн неохотно, но поддерживала общение со своим отцом. Влипая в хитросплетения корпорации, Вескер тянул за собой всех этих людей, и одно дело, когда опасности крылись на уровне повседневной преступности одного города, и совершенно другое, когда масштаб выходил за рамки гуманности и охватывал весь мир. По итогу всё сводилось к заключительному варианту, который по-прежнему связывал руки капитана, но всё же мог принести какие-то плоды. Если он принимал решение не воздействовать на Фиэрусс, в его распоряжении оставался второй участник подозрительной беседы в кафе. Нахмурившись, Вескер вскинул оружие снова, расстреливая последние пятнадцать патронов «беретты».

***

Декабрьский сквозняк настойчиво пытался пробраться под плотный драп пальто, пальцы ног начали замерзать от длительного ожидания, но Вескер, не шелохнувшись, стоял на противоположной стороне от кофейни, подпирая плечом угол здания. Желтоватый круг ближайшего фонаря рассеивался в паре метров от места его наблюдения, позволяя застыть недвижимым чёрным изваянием, не привлекая к себе внимания прохожих. Глаза капитана буравили стеклянную дверь, за которой тридцать минут назад скрылся шеф полиции. Вескер следовал тенью за начальником уже пять дней — все разы, когда «альфа» выходили на дежурство в дневные часы. Предполагая, что так же, как и Фиэрусс, её руководство предпочтёт вечер для возможных пересечений, мужчина не жалел собственного свободного времени, зная, что неосторожность и уверенность в собственной безнаказанности Айронса рано или поздно приведёт его к каким-то важным уликам. Правда пока что шеф подтверждал только подозрения о скудном образе жизни: трижды после работы, зайдя в кафе или магазин, Айронс ехал домой, один раз до полуночи сидел в баре, но после опять вернулся к себе. Сегодня шеф, обычно торчащий в участке до семи-восьми вечера ушёл в пять, но и это не привело к какой-то подозрительной активности — он отогнал машину в автосервис, поужинал, а теперь, очевидно, зашёл за кофе и десертом. Следуя по пятам за Айронсом, на автомобиле или пешком, капитан прикидывал, как часто «Амбрелла» могла выходить с ним на связь. Понятно, что начальник представлял собой небольшой винтик в огромном механизме, но всё же полиция имела значительный вес в делах Раккун-Сити, поэтому Вескер ставил на один раз в неделю. Возможности наблюдать за Айронсом каждый день без перерывов он не имел, но ему хватало терпения, чтобы дождаться, ведь рано или поздно совпадение произойдёт. Мужчина ощущал усталость от того, что организм приходилось напрягать и вне рабочего графика, но сидеть сложа руки в ожидании подачек от Фиэрусс было невыносимо. К тому же, шеф привлёк его внимание в тот же день, когда Вескер принял решение переключиться на него. — Я уже сказал, что у меня всё под контролем, — Айронс ощущал себя настолько неприкосновенным, что не посчитал даже убедиться в том, что дверь в его кабинет затворена, прежде чем вести такие разговоры в участке. — Если понадобится, я прикажу ему прикрыть дело. Я говорил Вам, что выбора у него нет, даже если наши опасения верны. Капитан, который уже как пару часов должен был покинуть здание, замер, занеся руку для предупредительного стука. Слух обострился, выделяя каждое слово в тишине этого крыла первого этажа, где редко когда встречались сотрудники, за исключением руководителей подразделений и личного секретариата шефа. — Я держу их под контролем, — отчеканил Айронс каждое слово, не скрывая раздражения собеседником, который, по всей видимости, ставил под вопрос его компетентность. — Просто, наверное, имеет смысл обсудить это на встрече. Да, тогда всё и встанет на места. Конечно. Полностью согласен с Вами. Да, так и поступим. Разумным стало бы дать начальнику время завершить телефонный звонок, выждать ещё несколько минут, а потом заявить о своём присутствии, но Вескер желал убедиться в том, что этот незамысловатый разговор относился к тому, чем занималась «Амбрелла» под городом. И к встрече с Фиэрусс в итальянском кафе. Костяшки пальцев дважды ударились в косяк, и капитан услышал, как поспешно и непрофессионально Айронс прощается с собеседником и обещает выйти на связь позже. Спустя пару мгновений Вескер стоял напротив крепкого, блестящего лаком, дубового стола шефа, протягивая документы, и смотрел в его бегающие по кабинету глаза — начальник догадывался, что мужчина мог услышать то, что не следовало. Они оба сделали вид, что ничего не произошло: Айронс ухватился за результаты не связанных с «Амбреллой» расследований, Вескер не препятствовал стороннему обсуждению. Пару раз блондину казалось, что шеф всё-таки задаст какой-то вопрос, но тот сдержался — сверлил его голову испытующим взглядом, как и всегда, когда не мог ничего прочитать на бесстрастном лице. То есть, практически при каждом взаимодействии. — Вескер, ты… — голос Айронса прорезался, когда капитан собрался покинуть кабинет. Мужчина обернулся, вскидывая брови, но начальник сказал явно не то, что собирался изначально: — Я видел, ты встречался с родителями одной из пропавших. Что ты им сказал? — То же, что и Вам, — Вескер ощутил, как гнев снова приподнял голову в груди, но всё равно придерживался нейтрального тона. — Что С.Т.А.Р.С. продолжают поиски, но шансы малы. Шеф пожевал нижнюю губу, переключив внимание на чучело енота на своём столе. Он вообще имел какое-то нездоровое пристрастие к таксидермии, хотя, судя по личному делу, с которым Вескер также успел ознакомиться, никогда не увлекался охотой. Это, естественно, не добавляло ему симпатии в и без того низком рейтинге среди уважаемых сотрудников полицейского участка. — Хорошая работа, можешь идти, — наконец пробормотал Айронс, так и не найдя, к чему прицепиться. Вескер переступил с ноги на ногу и скользнул взглядом по циферблату на руке. Фиэрусс будет ожидать его в привычном месте через три часа, и ему бы самому не помешало бы поужинать, но помимо кофейни на улице из подходящих мест работал лишь магазин через пару зданий от его точки обзора. Мужчина предпочитал перетерпеть неудобства вместо того, чтобы потерять Айронса из виду. Стянув кожаные перчатки, капитан растёр руки, пытаясь вернуть коже немного тепла, — давненько он не сидел в засаде в холодное время года. Он мог бы ждать в машине, но шеф выбрал для прогулки менее оживлённый, старый район города, большая часть которого уже несколько лет находилась на реконструкции, а по факту — просто ожидала сноса. Многие участки дорог здесь перекрыли, вынуждая жителей отправляться в объезд, и слежение в автомобиле могло привлечь внимание. Айронс не отличался большим умом, но за задницу свою всё же трясся и иногда демонстрировал слишком цепкую внимательность. Помассировав уставшие веки, Вескер надел перчатки обратно, раздумывая, не стоит ли напрямую спросить у Фиэрусс о её встрече с шефом полиции. Но как бы он ни силился разыграть эту сцену в воображении, лицо женщины, всплывающее в его памяти, сохраняло присущую ему непоколебимость, а чтобы проверить истинность её вероятных объяснений, капитану так или иначе пришлось бы пойти по пятам начальника. Впрочем, если ему удастся сперва припереть к стенке Айронса, то с исследовательницей может состояться совершенно иной диалог. Потому что уж кто-кто, а шеф точно не станет мудрствовать лукаво и сольёт всё, что знает. Помимо неприязни, Вескер отчётливо улавливал исходящий от него страх в ситуациях, когда они оказывались тет-а-тет, это означало, что не придётся подбирать какой-либо рычаг — достаточно выждать благоприятный момент и припугнуть. Какая-то его часть с нетерпением ждала этой возможности. Дверь кафе наконец распахнулась, выпуская крупную фигуру Айронса на промёрзшую вечернюю улицу. Поведя плечами и подняв повыше воротник кожаной дублёнки, он сделал пару глотков напитка из картонного стакана и, сверившись с экраном телефона, двинулся вдоль улицы. Его дом находился в четверти часа отсюда, но шеф медленным шагом направился в другую сторону, удаляясь от центральных дорог и остановок общественного транспорта. Нахмурившись, Вескер дал ему несколько минут, а затем выскользнул из укрытия, выдерживая приличное расстояние между ними, но всё же не выпуская Айронса из поля зрения. Время едва перевалило за восемь вечера, и прохожих хватало, но чем больше они уходили вглубь квартала, тем чаще попадались знаки временного ограничения дорожного движения и тем меньше становилось жителей. Шефа ничуть не смущало такое положение вещей — он явно не в первый раз ходил этим путём. Поравнявшись с полностью перекрытым участком, он свернул в узкую аллею между домами, а затем обратно на основную часть дороги. Вескер преодолел проулок, но повременил перед выходом в открытое пространство. Как ни странно, городское освещение тут по-прежнему работало, и мужчина остался наблюдать за Айронсом из тени между домами. Шеф добрался до временного строительного коридора и скрылся в нём. Капитан нахмурился, обдумывая дальнейшие действия: он прежде не бывал в этом районе и не знал наверняка, куда ведёт обитый досками проход. Если он сорвётся с места сейчас же, имеет риск напороться на Айронса, если промедлит, может упустить его. Вескер скользнул рукой во внутренний карман пальто за телефоном, чтобы быстро взглянуть на карту города, но резкое ощущение чужого присутствия поблизости заставило пальцы застыть, едва взявшись за пластиковый корпус. За спиной оказалось двое, в добротной экипировке, и даже беглого взгляда для оценки расстояния хватило, чтобы понять — это то самое спецподразделение в подчинении «Амбреллы», которое вскользь упомянула Фиэрусс во время их знакомства в розарии. Капитан действовал на рефлексах, идя на опережение: достать свой пистолет он не успевал, но прежде, чем кто-то из них обозначил своё появление, мужчина, круто развернувшись и подавшись вбок, левой рукой дёрнул дуло ближайшего MP5 вверх, со всей силы ударяя им по выпуклым тактическим очкам. Впечатав правый локоть в солнечное сплетение наёмника, Вескер дезориентировал его и выбил автомат из ослабевшей хватки. Кевларовый жилет смягчил выпад, но его хватило, чтобы неизвестный отшатнулся в сторону второго нападавшего, блокируя тому манёвренность в прицеливании. Перехватив оружие, блондин почти возвёл его на обоих солдат, когда ощутил резкий, болезненный толчок между лопаток. — Я бы рекомендовал опустить оружие, капитан, — донёсся тихий, приглушенный балаклавой голос за его спиной. — У нас приказ доставить Вас живым, давайте не будем создавать трудности.