chapter 4.2

1/12/2011 [POV Альберт Вескер] Выпустив беззвучный вздох, блондин отбросил автомат на землю, признавая преимущество численного перевеса противника. Отхвативший от него наёмник несколько раз мотнул головой, поправил очки и вернул MP5 в свои руки. Его напарник, не церемонясь, дёрнул пальто Вескера, и верхние пуговицы глухо стукнули оземь — солдат достал «беретту» из его наплечной кобуры, убирая за свой пояс, и кивнул остальным. Дуло по-прежнему упиралось ему в спину, когда его потянули за плечо, вынуждая следовать к тому самому коридору, в котором исчез Айронс. Проход действительно уводил из перекрытого района, но далеко они не ушли. К удивлению Вескера, осмотревшись на выходе, один из «конвоиров» шагнул вправо и присел возле канализационного люка. Неровная, покрытая бело-рыжим налётом крышка лежала криво, оставляя немного пространства между краями, как раз для того, чтобы подцепить её пальцами и поднять. Капитан наблюдал, как тот же солдат закрепил автомат на плече и первым отправился вниз, очевидно, чтобы встретить там пленника. Через минуту наёмник, державший Вескера на прицеле, болезненно ткнул его под лопатку, намекая на спуск. Повторять дважды не пришлось — блондин приблизился к дыре и беспрекословно присел, игнорируя промёрзлую грязь на руках и пальто. Конечно, он рассчитывал рано или поздно попасть в секретные укрытия «Амбреллы», но не так скоро и не таким образом. Едва он повернулся к наёмникам лицом, его тут же встретили три взведённых МР5. Но мужчина объективно оценивал своё положение, и оно было отнюдь не выигрышным: пока что его хотели видеть живым, но одно неверное действие могло привести к мгновенному летальному исходу. Мозг, фоном регистрировавший затхлый воздух канализации, работал на полную мощность, анализируя всё немногое, что капитан знал, и пытаясь выбрать наилучшую стратегию поведения. Но вводных данных катастрофически не хватало, особенно самого главного — почему его в принципе ведут сюда? Айронс никак не мог его заметить, значит, перестраховка? Вмешательство Фиэрусс и этот её разговор с начальником? Вескер и сам ни разу не чувствовал слежки. Значит ли это, что они настолько профессиональны в своей работе? Если да, то как долго за ним наблюдали? С самой первой встречи в розарии? А приструнили, потому что проявил неугодную инициативу? Почему не избавились сразу? Металлические скобы наконец закончились, и мужчина ступил на ровную каменную кладку пола. Без резких движений он обернулся, оглядывая небольшое помещение метров в десять, завершающееся металлической дверью. Как ни странно, несмотря на спёртость, никаких характерных запахов Вескер не улавливал. Видимо, этот отрезок сети не использовался городскими службами. — Лицом к стене, — приказал наёмник, уже стоявший возле выхода, и ткнул автоматом в искомое место. — Перчатки в карман. Остальные сопровождающие не заставили себя ждать, но прежде чем они двинулись дальше, один из них завёл руки капитана за спину, обездвиживая их кабельной стяжкой, больно впившейся в кожу. Послышался глухой механический щелчок — очевидно, сработала приложенная ключ-карта, и дверь бесшумно распахнулась. Выложенный крупными камнями тоннель освещала сеть белых ламп под покатым потолком, тянущаяся проводами рядом с трубами разных размеров. С обеих сторон этот отсек канализации обрубали барьеры из железных прутьев, в стенах, однако, виднелись ещё несколько углублений с дверями типа той, через которую они сюда попали. Широкий желоб для воды пустовал, лишь в нескольких местах поблёскивали подтёки, видимо, после недавних дождей. Температура здесь превышала лёгкий морозец на поверхности, и кожу кололо от перепада и от напряжения. Капитана перевели на противоположную сторону, к одному из проходов. Следующее помещение больше напоминало бывшую рабочую зону: более яркие светильники, пара столов со стульями, несколько тяжёлых металлических шкафов, отключенные панели управления. Взгляд Вескера привычно считал пространство, а затем обратился к присутствующим. Возле стены напротив торчали ещё трое полностью экипированных наёмников. Рядом с одним из столов расположился шеф полиции, глядя на пленника с плохо скрываемым превосходством человека, которому наконец удалось обойти предмет своей зависти. Но капитан сосредоточил внимание на худощавом мужчине, застывшем в центре комнаты, небрежно сунув руки в карманы чёрных брюк. Его некогда белая рубашка приобрела застиранный серый оттенок, на шее болтался оттянутый почти до груди тёмно-красный галстук, а на плечах покоился лабораторный халат. Светло-русые волосы растрепались, будто его только что прошибло электрическим разрядом. Поджав тонкие губы, незнакомец склонил голову вбок, рассматривая Вескера с откровенной насмешкой, а затем кивнул кому-то из наёмников. Резкий удар пришёлся по задней стороне бедра, и мужчина пошатнулся, непроизвольно падая коленями на залитый бетоном пол. Упор на другую сторону не помог — травмированный мениск мгновенно среагировал на грубое столкновение, и боль взорвалась белым светом, ненадолго заполняя всё поле зрения. Он не издал ни звука, но сжал челюсти так, что их чуть не свело. — Капитан Альберт Вескер… — удовольствовавшись результатом приказа, незнакомец наконец подал голос. — Наслышан о Вас, рад, что нам наконец довелось встретиться лично. Меня зовут Уильям Биркин, но я предполагаю, что Вы это и так уже поняли. Дело было та ещё дрянь, но мужчина встретил его надменный взгляд сверху вниз с непоколебимым спокойствием. Навскидку он бы дал руководителю подземной лаборатории «Амбреллы» около сорока лет, и, несмотря на помятый внешний вид, тот производил впечатление человека, который не станет размениваться предупреждениями, если услышит что-то не то, — убьёт сразу. Вескер встречал людей с похожим холодным маниакальным блеском в глазах, и в большинстве случаев они оказывались социопатами. Впрочем, это вписывалось в род деятельности Биркина. — Что Вам нужно? — капитан знал, что не получит ответа на вопрос, но смолчать не мог. — От Вас? — учёный изогнул бровь, словно услышал какую-то нелепицу. — Ничего. Его реакция поставила мужчину в тупик: он ожидал угроз, выпытываний, раз его притащили на личную ставку, но никто не торопился заниматься его персоной. Прочитав смятение в его лице, Биркин улыбнулся и взглянул на электронные часы на стене. — Пора, — пробормотал он, ни к кому конкретно не обращаясь, но мгновение спустя дверь за его спиной, видимо, ведущая в недра «Амбреллы», пришла в движение. — Как всегда сама пунктуальность, доктор Фиэрусс. Женщина, пребывавшая в своих мыслях, запнулась на середине шага, словно врезалась в тяжёлую атмосферу помещения. На долю секунды их взгляды встретились, и Вескер заметил, как чуть шире распахнулись светло-карие глаза. Этого хватило, чтобы понять — она не имела никакого отношения к его поимке. Капитан всегда справедливо считал, что умеет сохранять самообладание даже в самых критических ситуациях, но исследовательница могла дать ему форы: стряхнув проступившее удивление, Фиэрусс воззрилась на Биркина. Её тонкая фигура в белом халате смотрелась ещё меньше без верхней одежды, но она тем не менее расправила плечи, как будто хотела таким образом взять контроль над обстановкой. — Что здесь происходит? — её голос звучал глухо, но уверенно. — Это прекрасный вопрос, доктор, — её коллега, упивавшийся редкими проблесками эмоций на женском лице, хмыкнул. — Мы здесь как раз собрались, чтобы на него ответить. Что же здесь происходит, м? — Я не по… — Давай не будем тратить время всех присутствующих, Лин, — Биркин вскинул руку, жестом затыкая её. — Я знаю о твоих шашнях со С.Т.А.Р.С., и у тебя есть примерно три минуты, чтобы объяснить, что здесь делает наш замечательный капитан. Вескер ощутил, как кровь отхлынула от лица, как сердце ускорилось, стуча в самой глотке. Его схватили не для того, чтобы выбить информацию или склонить к чему бы то ни было, — эту ловушку ставили на неё: «Амбрелла» или лично Биркин подозревали её в связи с полицейскими, и он собственноручно предоставил им наиболее внушительную улику — себя. Это в какой-то мере подтверждало личные мотивы Фиэрусс, но лишало всех обходных путей. В первую очередь потому, что сам мужчина стоял на коленях со связанными руками, а вокруг выстроились семь наёмников с автоматами. Время как будто растянулось, накаляя напряжение до предела, но исследовательница не торопилась отвечать, напротив, сверлила взглядом учёного, сложив руки на груди. Она даже не пыталась скрыть презрение в сощурившихся глазах. — Да, я связалась со С.Т.А.Р.С., — наконец процедила она, и Биркин усмехнулся, будто ждал как раз этого признания. — Я полгода слушала о том, как твой бесценный… — её внимание скользнуло на Айронса и его самодовольную улыбку и обратно. — …партнёр не может найти подход к собственным подчинённым. Дошло до того, что спонсированное тобой подразделение стало проявлять особый интерес к нашим делам, а ты прекрасно знаешь, что это в первую очередь может затронуть мой проект. Я не позволю некомпетентности твоего подельника испортить результаты, которых я добивалась почти шесть лет. Она говорила медленно, чётко, чуть ли не по слогам проговаривая каждое слово, как будто метала их в собеседника вместо ножей. Биркин не сводил с неё глаз, его губы сжались в тонкую линию. Конфликт, ощущающийся между обоими исследователями, явно уходил корнями гораздо глубже сегодняшней стычки. — Я следила за капитаном некоторое время, а затем вышла на него с предложением, — не получив словесного отпора, Фиэрусс продолжила. — И представь себе моё удивление, когда выяснилось, что всего-то требовалось назвать ему достойную оплату. Поразительно, как же это не пришло в голову твоему сообщнику, который сам сотрудничает с нами на похожих условиях? Биркин скосил взгляд в сторону, как будто анализируя услышанное и взвешивая его правдоподобность. Вескер видел, что учёный колеблется: сочащаящася ядом речь женщины звучала убедительно — если бы капитан не знал, что ничего подобного между ними не случалось, он бы и сам задумался. Проблема заключалась в том, что всё это были слова без каких-либо доказательств: Фиэрусс не предлагала и тем более не давала ему денег, их обсуждения имели сугубо устный характер, а место и время встреч при установлении могли вызвать ещё больше подозрений. — Складно болтаешь, — заговорил Биркин, вновь впиваясь глазами в лицо коллеги. — Допустим. Пока не будем придираться к некоторым шероховатостям. Будь добра, поясни, что наш новый приятель тут делает? — Предполагаю, у нашего нового приятеля есть язык, — женщина и бровью не повела, выдерживая зрительное противостояние. — И он сам может ответить на твой вопрос. Я его сюда не приглашала. Даже не посмотрев в его сторону, Фиэрусс поставила Вескера перед фактом, что ему самому придётся как-то выкручиваться из обстоятельств, в которые он попал. Предъявлять ей обвинения в этом мужчина не мог — сейчас ему оставалось вслушиваться в речь исследовательницы, чтобы сочинить что-то, вписывающееся в её легенду. — Ты же не думаешь, что я поверю твоим рассказам? — Биркин оскалился, разрушая собственный хладнокровный образ. — Что ты, Фиэрусс, вдруг добровольно идёшь встречаться с капитаном спецподразделения, даёшь ему взятки, чтобы прикрыть «Амбреллу»? Да ещё и за моей спиной? Не смеши меня, я слишком хорошо тебя знаю. — Ты хорошо меня знаешь, — исследовательница кивнула, игнорируя его выпады, но раздражения в её голосе прибавилось. — И знаешь, что я не действую «вдруг». У меня всегда есть план. И он есть. Я собиралась согласовать его с тобой, когда закончу, но мы же не могли обойтись без дула в лоб, правда? Тишина ударила по вискам — так резко она заполнила помещение, сбивая положение сил, которое до этого казалось очевидным. Вескер видел эту перемену своими глазами — в том, как поёжился Айронс, в нахмурившихся бровях Биркина. — План, значит… — учёный цокнул языком. — Что ж, давай посмотрим на твой план. — Сейчас? — Фиэрусс осмотрелась, как будто намекая, что обстановка к такому не располагает. — Чем быстрее ты его мне покажешь, тем выше вероятность, что наш… помощник останется в живых. На это возражений не нашлось, и, смерив коллегу тяжёлым взглядом, женщина вышла через ту же дверь, из-за которой появилась. Биркин несколько минут таращился в пустоту, а затем повернулся к пленнику, но теперь в его выражении угадывалось любопытство. — Зачем Вы преследовали своего начальника, капитан? — он не шёл обходными путями — спросил прямо. Вескер выдержал паузу, обдумывая, что именно сказать — настал его черёд упражняться в красноречии. — Шефу Айронсу свойственна небрежность в действиях, — отозвался он, незаметно чуть больше перенося вес тела на здоровую ногу. — После того, как мы заключили соглашение с доктором Фиэрусс, это стало бросаться в глаза. Особенно его неосторожные беседы с журналистами насчёт отдельно взятых случаев. В прошлый понедельник я слышал, как шеф договаривался о встрече с кем-то из прессы, чтобы дать личный, эксклюзивный комментарий. Я решил, что он хочет заработать дополнительные деньги на стороне, а это шло вразрез с моими интересами. Я следил за ним почти неделю, чтобы предотвратить возможный контакт. Слова будто сами складывались в предложения, и он даже не солгал: Айронс действительно далеко не всегда подбирал верные высказывания в сторону писак, спуская самому себе с рук то, за что придирался к подчинённым. И он на самом деле имел конфиденциальную беседу с человеком из Raccoon City Times на прошлой неделе. Разница была в том, что Вескер не имел ни малейшего понятия, на какую именно тему они общались. Биркин медленно заглянул за собственное плечо, и капитан не без внутреннего удовлетворения отметил, как вытянулся Айронс, никак не ожидавший попасть под раздачу. — Я бы ни за что не подвёл «Амбреллу», — залепетал он, выставляя вперед ладони, будто учёный собирался вот-вот на него накинуться. — Я наоборот хочу встретиться с ними, чтобы дать им ложные сведения про пару особо активных чиновников в нашей администрации… ну тех… которые, как Вы сказали, регулярно устраивают проверки на ваших объектах… Будь он чуть умнее и владей собой лучше, он мог бы без особого труда отмахнуться от безосновательных заявлений Вескера. Но шеф сглотнул, нервно оправляя расстёгнутые края дублёнки, его одутловатое лицо, прежде уже пошедшее красными пятнами от духоты, налилось цветом томатной пасты. Биркин никак не прокомментировал невнятное оправдание, но когда обернулся назад, капитан понял — учёный поверил. Какими бы ни были отношения между ним и Фиэрусс, женщина очевидно не обманывала, говоря про план, и Биркин это осознавал. А выслушав её, прежде чем приступить к более решительным действиям, подтвердил её ценный статус для корпорации, несмотря на какие-то внутренние разногласия, хотя изначально, судя по всему, намеревался перейти к крайним мерам. — Сколько она Вам пообещала? — поинтересовался Биркин, пожёвывая нижнюю губу. — Пять тысяч в месяц, — Вескер даже не задумался. — Но я потребовал десять, и доктор Фиэрусс согласилась. Мужчина не представлял, сколько от «Амбреллы» получает Айронс, но прикинул предположительный размер взятки в соотношении со своей ролью и своими навыками. Он имел менее значимый статус в городской полиции по сравнению с начальником участка, но куда более обширный опыт во многих областях и, к тому же, на регулярной основе взаимодействовал со спецподразделением, которое Биркин так желал использовать в своих целях. Да и его интеллектуальные способности очевидно превышали то, чем мог бы похвастаться Айронс, всё ещё нервно поправлявший измятый воротник рубашки. — Разумеется, — учёного не смутила озвученная цифра, напротив — он опять осклабился. — Приятно иметь дело с человеком, который знает себе цену. Женщина вернулась стремительным белым пятном на периферии, впервые изменяя обычной сдержанности, — её рука взметнулась на уровень груди Биркина, и, если бы не расстояние между ними, сжатые в ней листы бумаги точно ткнули бы его в рёбра. Учёный как будто бы и не заметил резкости в её действиях, с хозяйским видом перелистывая страницы и пробегая глазами по написанному. И, чем дальше вчитывался, тем выше поднимались его брови. Воспользовавшись передышкой, Вескер переключился с него на Фиэрусс, но та будто забыла о существовании кого-то ещё, помимо коллеги. Снова сложив руки на груди, она с прежним неприязненным выражением наблюдала за Биркиным. — Лин-Лин… — протянул учёный, покачивая головой, и его улыбка приобрела хищный вид. — Не перестаю поражаться множеству твоих талантов. Это великолепная инструкция. Женщина отреагировала не сразу, сперва до побелевших пальцев сжав собственные предплечья. Какое-то время между ними происходил безмолвный диалог, но потом Фиэрусс заговорила, и её голос звучал так же ровно, как и прежде, быть может, на полтона тише. — Довольно иронично подозревать меня в чём бы то ни было относительно С.Т.А.Р.С., если учитывать, что я единственная выступала против создания спецподразделения. — Небольшая встряска никогда не помешает, — Биркин то ли не уловил угрожающих ноток в её словах, то ли проигнорировал их. — Брось, Лин, ты же понимаешь, работа есть работа, я должен был убедиться, что всё происходит в интересах корпорации. Вескер буквально расслышал комментарии, которые исследовательница оставила при себе, плотно стиснув губы в ответ. Она словно не придавала значения стоящим по периметру помещения наёмникам с автоматами, как если бы такое положение входило в будничный порядок вещей, но они тем не менее стояли вокруг, и, без сомнения, открыли бы огонь, стоило Биркину подать знак. Что за рабочие отношения были между этими двумя? Учёный свернул распечатки в трубочку, пихнул их в карман халата и махнул рукой в сторону капитана. Двое наёмников ухватили его за плечи и вздёрнули с пола, помогая встать обратно на ноги. Мениск стрельнул острой болью ещё раз, заставляя Вескера вздрогнуть и сделать шумный вдох. — Что ж… судя по всему нас ожидает активное взаимодействие, — Биркин с ленивым интересом следил, как один из солдат перерезал пластиковый жгут, сдерживавший ладони мужчины, и как тот машинальным движением потёр запястья. — Теперь, когда мы все в одной лодке, думаю, вам будет проще справляться с затруднениями в вашей непростой, но такой значимой структуре. Вескер то и дело возвращался взглядом к Фиэрусс, считывая каждую деталь в желании убедиться, что их встреча всё ещё в силе, но женщина отвернулась к мёртвым электронным панелям. Капитан не имел ни единого средства связи с ней — мог надеяться лишь на то, что, несмотря на его серьёзный промах, она не изменит своего намерения идти против «Амбреллы». — О следующем визите, мистер Айронс, я проинформирую позже, — тем временем продолжил Биркин. — Но Вы, капитан, больше так судьбу не испытывайте, а то в темноте и своего можно случайно подстрелить. Понимаете, о чём я? — Так точно, — Вескер кивнул, в последний раз сталкиваясь с его водянисто-голубыми глазами. Учёный вне всякого сомнения видел, что на нём не сработают те же приёмы, что применялись к Айронсу, но это не помешало ему в который раз ухмыльнуться.

*      *      *

Время давно перевалило за полночь, и мужчина чувствовал, как ноют от холода онемевшие ступни, но всё равно с горячим упрямством продолжал мерить заиндевевшую площадь розария неровными шагами. Опавшая листва жалобно хрустела под тяжёлыми подошвами, ледяной воздух резал щёки, и почему-то именно сегодня парк утонул в гнетущей тишине — ветер сгинул, забирая с собой привычный шелест уже оголившихся веток и треск многолетней коры. Колено болело не прекращая, но Вескер как не чувствовал, пребывая глубоко в своих мыслях. Поверил ли Биркин на самом деле? Там, под землёй, в сладковатой духоте канализации он не сомневался в том, что видел его высокомерие насквозь, но эти люди, ведущие многослойную жизнь, имели такое же двойное дно, что и сам Раккун-Сити. И сейчас, в обступающей его тьме поздней декабрьской ночи, капитан не испытывал бывшей уверенности. Что произошло за закрытыми металлическими дверями, когда его и шефа полиции вывели обратно на поверхность? Сколько бы раз он ни возвращался к начальной точке, в которой принял решение идти за Айронсом, вывод не менялся: он бы сделал это в любом случае. Да, с её точки зрения он перегнул палку, толкнул её под удар, который мог обернуться её смертью, да и его тоже. Они выбрались из этой западни просто потому, что Фиэрусс сумела быстро сориентироваться и предусмотрительно подготовила страховку. Секунда её замешательства могла раскрыть их обоих, но каким-то образом они оба всё ещё живы. А жива ли она?.. Вескер затормозил, поднимая взгляд к чернеющему пустотой небу. Стукнул лёгкий мороз, развеивая нависающие над городом низкие тучи, но звёзды отсутствовали. Он оставил единственного существенного союзника наедине с сумасшедшим учёным, который привёл на очную ставку с коллегой почти десяток наёмников. Конечно, доля этой чести предназначалась и самому капитану, но он не торчал взаперти в подземной лаборатории. Биркин определённо относился к тому импульсивному типу людей, который сперва перережет глотку, а потом обнаружит в руке нож. Вдобавок к высокому интеллекту это создавало опасные проблемы. Угадать, что творится в голове такого человека, было ещё сложнее, чем влезть в черепушку Фиэрусс. Капитан доверял своему первому впечатлению, потому что чутьё не раз вытаскивало его из самых дерьмовых раскладов, но ожидание растягивалось уже до трёх часов, а исследовательница так и не появлялась. Она могла передумать, могла остаться на рабочем месте, чтобы окончательно снизить подозрительность Биркина, она могла пострадать. Все эти варианты казались одинаково реалистичными. И Вескеру давно стоило вернуться домой, возможно, даже отправиться туда сразу после случившегося, но ноги сами принесли его в розарий. Лучше он впустую прождёт всю ночь, чем разминётся с ней. Впервые за три года с ранения курить хотелось так, что саднило горло, а на губах ощущалась знакомая плотность фантомного фильтра. Мысленно капитан порадовался, что сейчас находится на приличном расстоянии от любого места, где мог бы приобрести сигареты, потому что именно в этот момент он бы не сдержался. Стянув перчатку, Вескер провёл замёрзшей ладонью по лицу, потирая глаза, а затем вернулся в знакомый закуток и присел на более-менее устойчивый отрезок фонтанного бортика. Пальцы машинально накрыли колено, находя болезненные точки и массируя. Ему требовалось обезболивающее, требовался горячий душ, да и от еды бы он не отказался, но продолжал оставаться на месте. Всё, что произошло в канализации, заполнило часть пробелов, но проявило новые. Безусловно, он знал весомо больше, чем раньше, но, как это и бывает, пропасть неизвестности тоже разрослась. Да и вынужденный альянс с Айронсом не вызывал в нём ничего, кроме раздражения. — А это хорошо, что всё так вскрылось, — прокряхтел шеф полиции, когда они вдвоём возвращались из перекрытой части города. — Ты, конечно, мог сразу меня уведомить, всё-таки в первую очередь твой начальник я, а не наши друзья. Но это всё равно к лучшему, а то я уж думал ставить прослушку в ваш офис. Он хохотнул от собственной находчивости, а капитан сильнее нахмурился. Мир Айронса не осложняли понятия смекалки и дальновидности, в нём существовали деньги за поставленные задачи и то, на что их можно спустить, — заручившись одними заверениями Вескера, он выкладывал всё как на духу, не допуская фальши. Нескончаемая глупость этого человека вызывала одновременно негодование и ужас от того, сколько власти и как долго удерживают его руки. Капитан пообещал себе назначить дежурных для ежедневной проверки офиса С.Т.А.Р.С. на сторонние электронные устройства, а шеф тем временем продолжил: — Ты бы поосторожнее с ней, — наконец добившись его внимания, он пошевелил усами, словно те вдруг стали ему мешать: — С Биркиным общаться просто: он говорит, что надо, ты делаешь, и все довольны. А эта баба вечно себе на уме. Спрашивала у меня про тебя… — Спрашивала? — глаза Вескера сузились. — Ну да, — Айронс опять поднял воротник, прижимая его к толстой шее. — Вызвала меня на встречу, задавала вопросы, куда твой отряд и ты сам лезете, что делали в последний месяц. Я сперва решил, что типичная проверка, но мне отношения с Биркиным портить ни к чему, и я у него уточнил, что такое. Ты же понимаешь, что он там внизу главный, и она под ним ходит. А он и сам этой стерве не доверяет, поэтому очень заинтересовался, чего это она суёт нос в дела С.Т.А.Р.С. Шеф нёс что-то ещё про достоинство «Амбреллы» и их цели, но капитан отключился от этого нескончаемого потока, переливаемого из пустого в порожнее. Вот она, причина, по которой Фиэрусс оказалась за тем столиком — пыталась найти подтверждение тому, что он соблюдает свои условия сделки. И, несмотря на узколобость шефа, он чётко определил предубеждение со стороны Биркина. Но с чего ему взяться? Если бы она уже пыталась слить какую-то информацию в сторонние ресурсы, её бы устранили, но она не просто продолжала работать на секретных проектах, но и занимала довольно высокую должность. Почему Биркин допускал это, если в чём-то её подозревал? Хрупнули рассохшиеся ветки, и Вескер вскинул подбородок в направлении звука. Женщина остановилась в паре метров от него, и он с трудом различил её глаза — слабый проблеск в мрачной, словно призрачной фигуре. Капитан упёрся рукой в холодный шершавый камень, отталкиваясь от фонтана и морщась из-за взрывающейся вспышками боли в ноге. Они стояли друг напротив друга, безмолвно изучая изъетые теменью лица. — Мне жаль, — прочистив горло, Вескер подал голос первым. — Мне жаль, что так получилось. Я не буду оправдываться, ты умная женщина, ты знаешь мою биографию и сама понимаешь, что я не стал бы слепо тыкаться в те углы, куда мне указывают. Я не имею на это права — на мне ответственность за весь отряд. Я должен понимать, что вы делаете и зачем. Он предупредил, что не будет оправдываться, но отчего-то сейчас, в окружении подёрнутых морозом веток, перед этой хрупкой, болезненно худой фигурой, решительная речь звучала именно так — неуклюжей отговоркой, даже несмотря на то, что он вкладывал смысл в каждое слово. Фиэрусс молчала, как будто определяя, стоит ли вообще что-либо говорить, но она пришла. Проглотив его поступок, угрозы Биркина, унижение и всё остальное, что пережила сегодня, она пришла. — Мне плевать на твой отряд. Её шёпот долетел до его ушей, и он расслышал каждое слово, но всё равно переспросил: — Что?.. — Мне плевать на твой отряд, — повторила исследовательница, и в её интонации не осталось ничего от недавней самоуверенности — лишь усталость, будто она не спала несколько недель. — На твой отряд, на весь этот город. Я бы спокойно наблюдала за тем, как каждый живущий здесь человек отправится в ад. Её тихое заявление окончательно сбило его с толку. Он готовился к обвинениям, к недовольству, к рукоприкладству — да к чему угодно, кроме такой бесстрастной констатации жуткого факта. В его истинности Вескер не усомнился ни на секунду: она бы так и сделала. Однако Фиэрусс находилась здесь, вместе с ним, противореча самой себе, и на миг его мозг бросил попытки понять, что творится в её голове. Бледная кожа её руки сверкнула в жёлтых прогалинах света, пробивающегося через застывшую до весны живую изгородь. Белый прямоугольник экрана телефона отпечатался на нижней части её лица, а спустя несколько секунд повернулся к нему. Яркие цвета обожгли радужку, и Вескер ощутил, как сердце ухнуло куда-то в живот, будто ему под рёбра влетел чей-то кулак: на фото застыла маленькая девочка лет семи, сжимающая обеими руками пластиковую трубочку с огромным мотком розовой сладкой ваты. На макушке её светлые волосы удерживал тонкий красный ободок, плечи закрывали синие рукава летнего платья, судя по всему, ребёнок попал на камеру в парке развлечений, поэтому от души смеялся. — Это Шерри Биркин, — имя окутало мобильный горячим паром, и мужчина медленно поднял взгляд на Фиэрусс, будто ища подтверждение непроизнесённым вопросам. — Да, ты верно услышал. Это дочь Уильяма Биркина, с которым ты познакомился сегодня. И это для неё я просила защиты. Потому что, если корпорация начнёт рушиться… когда она начнёт рушиться, девочка пострадает первой. Вескер больше не смотрел на фото, он уставился в тёмные глаза исследовательницы. Он мог придумать тысячи объяснений её мотивации, но чужой ребёнок, тем более ребёнок её начальника, которого она очевидно терпеть не могла, никогда бы не очутился в списке. Одно это говорило больше, чем что-либо из того, что он видел или слышал за сегодня. Только сейчас он заметил, что рука Фиэрусс дрожит. — И, если мне понадобится спасти весь этот город и тащить на себе твой отряд, чтобы её уберечь, я это сделаю, — экран погас, оставляя их в ещё более колкой темноте. — Именно поэтому я подошла к тебе тогда. Именно поэтому я здесь сейчас, несмотря на то, что после сегодняшних событий за мной будут следить ещё пристальнее, — женщина сунула телефон в карман, не отводя взгляда. — Но если ты ещё раз выкинешь нечто подобное или встанешь у меня на пути, я избавлюсь от тебя не раздумывая. Предупреждение отозвалось ледяным прикосновением где-то у основания шеи: она не шутила — обозначила свои возможности, которые вряд ли сильно уступали тому, на что способен Биркин. Вескер отсчитал пять секунд на бесшумный вдох, чтобы восстановить сбившийся пульс, — не от страха, от неожиданности вскрывшихся подробностей. Невозмутимая маска треснула, и этого хватило, чтобы под ней обнаружился человек, которому есть, кого защищать. Это капитану было хорошо знакомо. — Я понял, Лин, — он коротко кивнул. — Такое больше не повторится. Даже в полумраке мужчина заметил, как её плечи опустились, как будто Фиэрусс выдохнула впервые за день. Он мог представить, сколько мужества ей понадобилось, чтобы выстоять сегодня против Биркина, а потом прийти сюда, но за пределами этого у исследовательницы наверняка хватало и других забот. Поставив для себя точку в разговоре, она сделала несколько шагов к выходу, когда он впервые нагнал её, не дожидаясь, пока она покинет розарий. Мениск среагировал новой порцией боли, вынуждая слегка прихрамывать, но Вескер не обратил на это внимания. — Теперь, когда «Амбрелле» известно, что мы время от времени пересекаемся, можно больше не встречаться здесь, — сказал он тихо. — Это бессмысленно и может привлечь внимание. К тому же, зима. — Предлагаешь переместиться в кафе? — женщина настороженно проследила за его движениями, но никак не прокомментировала сопровождение, спорить тоже не стала. — Думаю, лучшим вариантом будет встречаться у меня, — он бы с удовольствием проводил её до дома, но за пределами сада работало слишком много камер, поэтому пришлось остановиться у края живой изгороди. — Можем выбрать любой ближайший мой выходной, обсудим твой великолепный план. Фиэрусс ответила не сразу — несколько минут смотрела на него. Здесь сияние фонарей разливалось ярче, высвечивая её нездоровую бледность. Капитан прикидывал, что исследовательница взвешивает «за» и «против», оценивая предположительные опасности, которые могут настигнуть её в его квартире. Но она в очередной раз его удивила: — Ты мне сам скажешь адрес, или мне опять нужно лезть в твоё дело?