Глава 4. Культурный слой

— Расслабьтесь, там все свои. Хорошие ребята. Можешь быть абсолютно спокоен. Дверь им открыл моложавый азиат. Было много людей. Из глубины квартиры шла музыка: какие-то рок-н-рольные гитарные мотивы. В зале велись оживлённые беседы. — Эта половина из РУДН, эта - МГИМО, этого я вообще не знаю, хмм... А это... Знакомься, это Азамат, где-то тут бродят Паша, Нурислам  и Вадим. Они ходили и пожимали руки, кого-то Игорь даже обнимал. Сидорин обнаружил, что пара, издалека опознанные им как девушки, вблизи оказались длинноволосыми парнями. Новый исполнитель затерзал шестиструнную, пытаясь напевать Smokie - Living next door to Alice. Этакий импровизированный вокализ. Припев знали и пели все. — Это Данияр, вон там Ярослав...Ярик! Невысокий молодой человек с длинной шеей, повязанной платком, и бокалом в руке подошёл. — Здравствуй, Гарик. Кто это с тобой? — Валентин, Ярик. Ярик, Валентин. -познакомил он их. — Ярослав. — поправил тот и, не отрывая взгляд от Игоря подал ручку как подают её для пожатия дамы. Сидорин пожал её как мог. — Очень приятно. — улыбнулся он и оглядел Сидорина с ног до головы. — Ярик, кто этот темнокожий парниша? Он из наших? Возле проигрывателя стоял стройный негр и что-то живо обсуждал с Данияром. "Что это значит "из наших"?"— подумал Валентин Михайлович. — Да. Это Май, он прибыл по обмену, решили приобщить. — ... — Из Туниса! Только не спрашивай его "Вы из Африки? ", не позорь отечество. Говорит на Арабском и Французском... — Жаль, вот Английский я знаю в совершенстве. Французский пока осваиваю, если можно так выразиться. —он вопросительно посмотрел на Валентина. — Латынь, Английский, — выпалил он, — В совершенстве только Иврит. — почему-то виновато добавилось. — Ой, не переживайте, он Русский язык учит и очень любит. Даже настаивает, чтобы  по-русски с ним разговаривали, для тренировки. — ... Хорошо, а это кто? — Игорь указал на парня, что сидел с сигаретой в кресле. — Это приблуда Павлика. Он сам пошёл за продуктами, сейчас вернётся. ­— Знакомое у него лицо. — Ну вы расползайтесь, присовокупляйтесь к тусовке. Основной бар у трюмо: Солнцедар, молдавское, грузинское и прочее плодово-выгодное... Водка. Бифиттер и вермут на кухне, нас сегодня балуют. — вильнул он и удалился. Игорь состроил саркастично-многозначительное лицо.— Вадим, наверно, на кухне, контролирует выдачу. Пойдём за талонами. Сидорин хмыкнул.

***

Игорь Сергеевич Милосердов окончил РУДН археологический и друзья у него были... Интересные. Включили проигрыватель. Зазвучала Дос-Мукасан - "Бетпак дала". Воздух в гостиной состоял из слоёв лёгкого тумана и свет красиво играл в этой атмосфере. Данияр увлёкся пластинками. Когда подошли к нему и разговорились, выяснилось, что кто-то принёс анашу. Игорь поморщился, что напрягло и Валентина. — Я сейчас отойду ненадолго, — сказал Игорь и Сидорин присел в соседнее с "приблудой" кресло. — Вы давно знаете Игоря? — поинтересовался Сидорин. — Впервые вижу. — Наверно знакомый Вадима? Молчание. Валентин оглянулся. Игорь убежал на кухню и о чём-то шептался с каким-то очаровашкой - улыбашкой, лицо которого начало приобретать явно не свойственную ему суровость. На столике лежали книги и журналы на иностранных языках. Сидорин взял один, раскрыл и тут же закрыл. Огляделся, раскрыл снова... Развернул. — Информативно? — послышалось над ухом. Валентин чуть не разорвал страницы. — Вы когда ходите, не спотыкаетесь? — это был, кажется, Павлик. — Спотыкаюсь?... Иногда. — растерянно признался Валентин. "Странный вопрос." Парень отчего-то рассмеялся: — И откуда вы, такой импозантный? Это был риторический вопрос. Павлик молча взял сигарету у сидящего на диване, закурил и, проходя мимо, чуть скользнул рукой по плечу Сидорина. Сидорин краем глаза видел как кто-то обнимается в углу и на балконе. Ппросто какая-то сексуальная революция. Вокруг столько мальчишек и все сплошные студенты, самый старший из них ровесник Милосердова...младшего. Он вдруг растерялся, стоит ли вообще знакомиться и разговаривать с этим типом, на диване. — Вы из РУДН или из МГИМО? — А вы не из органов? — кивнул он на Валентина. — Не совсем. — подошёл наконец Игорь. Сидорин улыбнулся. — Я из Ветеринарии. А вы? Тот затянулся сигаретой и выпустил в него дым. — Валентин, можно вас украсть на минутку, — Игорь поднял его под локоть с кресла и отвёл в другую часть гостиной. — Что-то не так? — Я узнал его. Этот кадр мелькал в институте время от времени. Потом пропал. И вот, воплотился, где не ждали... — Павлик! Я тебе говорил не приводить этого "аптекаря"? — послышалось из коридора. Игорь и Валентин подошли к дверному проёму. — Вадик, он же свой. Вадим взял Павлика за шею и аккуратно вывел подальше. — Я не хочу разговаривать на повышенных тонах, сегодня праздник. Но ты сейчас найдешь предлог и тихо выведешь его отсюда. И чтоб больше я его не видел никогда, ты понял меня? Павлик вздохнул. — Понял?! — Да всё, пошёл я, руку убери. Как только Вадим убрал руку, Павлик засеменил в комнату мимо них. — Просочился, всё-таки... Спасибо, Игорь. Всё, порядок. Здравствуйте. — он лучезарно улыбнулся и подал руку, — Вадим. — Валентин Михайлович. — от чего-то вырвалось официальное. — Уже все собрались. —Вадим хлопнул в ладоши, —Фрукты, ликёр, сиропы. Всё докупили, всё готово. Пойдёмте. Он повёл их в центр, развернув. Сидорин вдруг обнаружил, что Милосердов всё ещё держит его под руку. — Ктойта там сейшенит?! А-а-а, Виновник торжества! Андрей, передай эстафету, отдохни. Андрей расплылся в улыбке при виде одноклассника. — Игорёк! Здорова, дружище! — он передал гитару Маю и под гвалт предложений что поиграть, зазвучало неожиданное. Лёгкая, чуть упрощённая, мелодия и голос с акцентом запел "Великаны и гномы" Эдиты Пьехи. Пока Андрей с Игорем обнимались и трепали друг друга, на них зашикали. — Кто этот мощный дед? — приглушённо спросил он, кивая на Сидорина. Игорь цокнул ему.

***

Они отошли в задымлённую комнату, чтобы поговорить. Сидорин остался в проёме. Он слушал одновременно и Мая и обрывки разговоров давно не видевшихся приятелей. Андрей и Игорь были  друзьями  детства, только Игорь поступил в РУДН, а Андрей в Нахимовское, в Ленинграде. Парень грезил о море. Вот, вернулся в Москву ненадолго погостить у родителей, навестить друга. Сидорин, неожиданно сам для себя, заревновал Милосердова. "Молодой офицер, значит? Весь такой загорелый и атлетический..." Сидорин тоже служил, во флоте три года. И форму ничуть не растерял. И вообще у него КМС по конькобежному спорту. Аплодисменты Маю приманили товарищей обратно в комнату. — Ну-ка, дайте-ка инструмент. Давно не брал. Чуть подкрутив струны, Сидорин ритмично и с переборами заиграл "Ты, моряк, красивый сам собою", немножко сменил тональность и начал петь. Андрей моментально подхватил. Парни свистели и, приноровившись, присоединялись в припеве. Затанцевали и захлопали. А исполнитель не сводил глаз с Милосердова. Закончилось всё виртуозной трилью под бурные аплодисменты, и финал. — Валентин Михалыч, ребята! — заглушая аплодисменты и свист, подытожил Вадим. — Я такой вариант и не слышал. — сказал Андрей. — Когда я служил так пели. — Это когда, в прошлом веке?- засмеялся парень в очках "стрекоза"с красной оправой. — Это классический вариант, текст В. Межевича 1839 год..., — он осёкся, — Да, я такой старый вурдалак. Он глянул на Игоря. Сзади кто-то неловко прыснул со смеху. Вадим вытянул шею, посмотреть кому это там так смешно. — Давайте, может, что-нибудь лирическое?, — он попытался сгладить ситуацию. — Лирическое? Засмеют... — Просим! — начал хозяин квартиры. — Про-сим! Про-сим! Про-сим! — захлопали в такт. Вадик-заводила поднес ему первую рюмку водки с апельсиновой долькой, чуть ли не на подносе. — Про-сим! Про-сим! — вторил  Май. "Боже, какие байки про русские традиции будут рассказывать в Тунисе. Что ж, трусами нас делает раздумье..." Жидкость обожгла связки. Апельсин вдарил ароматным послевкусием с корочкой. И он, весь сияющий и благоухающий, решился.

***

Он выбрал максимально уязвимую композицию. Про личное. До сих пор непрожитое. Он пел старинную балладу. Пел и чувствовал себя ископаемым. Пускай. Пальцы были ловки в усложнённых переборах. Голос не дрожал, исполняя идеальное вибратто, плавно переливался.   Нашлась  какая-то давно забытая беспечность от высвобождения того, что многие годы держал внутри.

Сидорин не воображал какой-то конкретной реакции, и всё равно получилось неожиданно. Лёгкое молчание. Первые уверенные хлопки были от Мая, затем Вадим и остальные подключились. Игорь хлопал тихо, вдумчиво. Андрей всё же увёл его на балкон, спокойно договорить.

***

Они совсем заболтались, был уже поздний вечер. Когда зажгли настольные лампы с мягким жёлтым светом, они вернулись с балкона: Игорь в поисках Валентина, а Андрей своей гитары. Основная часть народа скопилась в гостиной, расселись кто на мебели кто на ковре. Велась оживлённая беседа. — С ума сошли, задохнуться же можно! — выпалил Андрей. — Здесь правда очень душно. —сказал Игорь. — Давайте проветрим. Он оставил открытой дверь балкона. Волна прохлады вытеснила добрую часть дыма. — ...Не знаю за что браться. Полное дерьмо! Первая фраза, которую Милосердов уловил из галдежа. — Я посмотрю как ты начнёшь рассуждать, когда твой брат в Афганистан уедет... — Если так рассуждать, то вообще как жить будешь, — заметил Нурислам,— ... И, главное, куда... — Что у вас здесь происходит? — прервал Игорь. — Тихо, ребята, не слышно же ничего. Валентин Михайлович,... — обратился Вадим,— ...Разверни, пожалуйста. Игорь увидел Сидорина сидящего на полу по-турецки. — Каждая ниточка важна в гобелене жизни. Каждая... Игорь силился уловить нить разговора. Он явно не вовремя встрял. —...Некоторые сразу выделяются. Может даже показаться, что другие нити не нужны. Но убери одну и меняется всё полотно. Так же и с жизнью. Каждый из нас играет важную роль. Только из-за того, что твоя часть, твоя ниточка не выделяется так сильно, или так же, как раньше, не значит, что она не важна. Некоторые гобелены - это то, что вы можете подумать о концептуальном или постмодернистском искусстве. Нити более грубые, более текстурированные. Они сплетены вместе в то, что выглядит как абстрактное искусство для одних, запутанный беспорядок для других, но если вы отойдёте немного, вы увидите общий эффект - легче разглядеть красоту. Порядок и причина есть - даже если это неочевидно на первый взгляд. Жизнь именно такая. Иногда нужно смотреть на вещи с другой точки зрения, чтобы понять. Народ молчал и Сидорин продолжил: — Каждый из нас является частью чего-то важного, что будет говорить о нашем поколении и о наших...детях и внуках. — Коллективизм против индивидуализма?, — ехидно выпалил кто-то. Сидорин вздохнул, будто с разочарованием. — В идеале нужно не только смотреть на свое место в гобелене жизни, но и увидеть свою собственную жизнь как гобелен. Есть светлые нити, которые представляют радостные времена; тёмные нити, которые символизируют тяжёлые времена и, тем не менее, добавляют глубину и определенность; и более умеренные цвета, которые представляют повседневную жизнь. Попробуйте детально представить вашу жизнь как гобелен, сделайте несколько шагов назад и посмотрите на него... Игорь уже представлял и даже неосознанно выпрямился. Павлик вперился взглядом в ковёр и начал гладить его, обводя узоры. Парень в очках-стрекоза просто лёг на пол и задумчиво щупал ворс. Кто-то успел присоединиться к нему. Валентин продолжил: — ...Позвольте разуму отправиться в путешествие сквозь года. Каким был ваш обычный день детства? Юности? Каким, будучи взрослым? Большая часть повседневности соткана из приглушённых тонов, они выполняют роль фона для остальных нитей. Они могут угнетать ваши воспоминания. Сделайте усилие. Возможно придётся вглядываться, чтобы узреть яркие нити, возможно вы соблазнитесь отвернуться от тех, что потемней, но вместе они создают произведение искусства, в чём и состоит ваша жизнь. Созерцайте, обдумывайте это ваше произведение искусства, намеренно выискивайте красоту даже там, где её тяжело разглядеть и пытайтесь добавлять красоту к полотну других жизней каждый день. Сидорин пытался понять, от чего состояние его меняется в таком непривычном направлении. Он был необычайно бодр, сердце колотилось как сумасшедшее. Он вдруг стал чувствовать каждый свой сосуд и волосок на теле. Как будто он под электричеством, прикоснись и ударит током. Он находился в этих ощущениях, пока Игорь не положил ладонь ему на плечо и странное напряжение пропало.

***

Помещение окончательно проветрили, сделали перерыв и сменили музыкальный репертуар. Часть народа разбрелась по квартире. Беседы пошли в гораздо более позитивном и легкомысленном ключе.

Josef Laufer - Ďábel diskoték

Josef Laufer - Pásek mi dej

The Beatles — Abbey Road "Come together"

— Н-ну? И что ты в нём нашёл? — Что нашёл, то не по твою честь. Провокатор. Валентин за каких-то пол вечера стал душой компании. — Михалыч! Что поставить?! — кричали ему через комнату следующие диск жокеи. Как-то по-товарищески что ли. Ярик просто ревнует и бесится.

Ray Charles - One Mint Julep

— Копаться в древностях - это вообще по Игорёшиной части. — Ох, Ярик-Ярик, что, никто не поёт серенады у твоих ворот? — вмешался Данияр. — Захлопнись! — Ярик встал и ушёл на балкон.

***

Когда подошёл Валентин Игорь уже сидел в кресле. — Чем травишься, Михалыч?- попытался заглушить пластинку Рея Чарльза Игорь. — "Вампир Михалыч" уже присосался к бокалу красного и решил на этом остановиться, — Сидорин пристроился на подлокотнике. Заиграли совсем уж экзотические Ted Nugent & The Amboy Dukes - "Journey To The Center Of The Mind".  Такое мог привезти только Андрей или Май, или хозяин квартиры Вадим. — Вадик там ещё мешает коктейли с джином...Неужели ничего больше не хочешь? — Разве только тебя. — Что?! Не слышно!, — он оторвал указательный палец от бокала, показывая на ухо. Валентин, свесил ногу вглубь кресла, наклонился к его уху и очень внятно проговорил, чего ему хочется больше всего. Игорь покраснел. Он поднялся, поставил бокал и повёл Валентина сквозь толпу в другую комнату. Второй бокал очутился на стоявшем за углом пианино. — К тебе или ко мне? Валентин смотрел на него тревожно, не моргая, и всё никак не мог взять в толк, как он вообще озвучил ТАКОЕ вслух. Но положил руку ему на грудь и провёл вверх, к затылку. Тогда Игорь впился в его губы и прижал к стене. Валентин Михайлович задыхался от поцелуев, всё запускал пальцы в густые кудри и прижимал к себе разгорячённого археолога. Свитер мешал. Игорь и сам пожалел, что надел сегодня свитер с высоким горлом. Он прел. Сидорин тоже. Эта шея и соблазнительные ключицы были недоступны. Взаимно недоступны. Зато можно было... Сидорин вдруг резко выскользнул и вышел из поля зрения.

***

Щелчок ригеля. Сидорин смотрел в своё отражение, схватившись обеими руками за раковину. "Всё это низменные побуждения на фоне алкогольного отравления. Всё. Всё! Хуатит... " Снова прикусив подушечку пальца, он резко выдохнул, открыл кран и умылся ледяной водой.

***

Игорь знал, как выглядит отрицание. Он сам тонул в нём много лет. Но такого не ожидал. Как человек может подходить к товарищу с просьбой... "Что-что сделать вам на лицо?!" Нет, ему не послышалось, потому что в коридоре... Как можно делать такое, чисто из любопытства, не сопоставляя... Понятно, человек был пьян, но, опять же, на кресле, мужчина чуть ли не с ногами на него залезал. Как ещё это понимать? По крайней мере, Игорь надеялся, что следующий этап будет очевиднее некуда. Хотя и так всё ясно, как день.

***

Заиграл Sacha Distel - La belle vie.

В комнате медленно танцевали пары. Игорь ждал. Валентин появился в дверях: — Уже поздно, наверно пора прощаться. — Послушай, Валентин Михайлович, думаю будет лучше, если я тебя провожу. Мне так будет спокойнее. — Не стоит, я в порядке. В полном порядке. Ты оставайся с друзьями, а я пойду. Спасибо за вечер. — Ну зачем ты так, Валя? От этого фамильярного обращения опять стало неловко и Валентин поспешил прочь: — Я пойду попрощаюсь... Прощание плавно переросло в уговоры о том, чтобы остаться или хотя бы о проводах до дома. Вадим был особенно убедителен. — Либо мы идём втроём и я оставляю этих оболтусов тут одних, либо Игорь вас проводит до самого порога, товарищ. "Замечательные друзья у Игорёши... Игорёши."

***