Часть 12

Последнюю неделю Ло изнемогал от того, каким Дилан приходил к нему во снах. Таким красивым, таким обаятельным, таким… откровенным. Сны были настолько реальными, что, просыпаясь, Ло ещё долго лежал с закрытыми глазами, пытаясь удержать ускользающие ощущения тёплых ладоней на своей коже. Каждый день он безумно ждал новой встречи с Диланом. Каждое прикосновение наяву, каждый поцелуй будто пробивал его током — разряд проходил по телу, заставляя сердце биться быстрее, а мысли путаться. Уже завтра Дилан должен был прийти к нему с ночёвкой. Ло не знал, чем это всё закончится, но точно знал — предчувствие было какое-то особенное, щекотное внизу живота, — что закончится чем-то очень интересным. Утром Ло проснулся от того, что кто-то настойчиво лизал его лицо. Открыв глаза, он тут же уткнулся носом в мягкую рыжую шерсть. Это был Персик. — И тебе доброе утро, Персик… — прошептал Лошка хриплым со сна голосом и потрепал пса по пушистой макушке. — Сейчас пойдём гулять, только дай встать. — Он скинул ноги с кровати, потянулся, хрустнув позвонками, и взял в руки телефон. Пальцы сами набрали знакомое сообщение: «Доброе утречко :)». Отправив его Дилану, Ло с ленивой грацией принялся натягивать старые, удобные джинсы и мягкий свитер, который пах домом и уютом. Надел на Персика ошейник, пристегнул поводок и вышел на улицу. Лошка сейчас остро ощущал, что ему нужно покурить. Если не покурить, то хотя бы просто постоять на холодке, чувствуя запах дыма и наблюдая, как он тает в прозрачном утреннем воздухе. Он зашёл за дом, на полянку, скрытую от посторонних глаз кустами сирени, и сел на старую скамейку. Персик сразу же убежал исследовать свои владения, обнюхивая каждый кустик и столбик. Ло достал из пачки сигарету, щёлкнул зажигалкой и медленно закурил. Дым приятно ударил в голову, тело расслабилось, а в висках запульсировала лёгкая, приятная пустота. Он втягивал дым с интервалом, рассеянно следя за резвящимся псом, пока его мысли снова не утекли в привычное русло. Лошка закрыл глаза. Перед внутренним взором тут же возник знакомый силуэт, знакомые руки, что тянутся к нему, знакомые губы, которые вот-вот накроют его в поцелуе… Он резко распахнул глаза и жадно затянулся, прогоняя наваждение. В животе будто прошёл ураган из бабочек, крылышки которых больно бились о стенки желудка. Докурив, Ло бросил окурок в урну и свистнул Персика. Они не спеша пошли домой. Зайдя в квартиру, Лошка первым делом помыл псу лапы в ванной, насыпал в миску корма и, пока Персик увлечённо хрустел, удалился к себе в комнату. Он решил, что не помешало бы прибраться. Застелил кровать, разложил по местам вещи на столе… А больше и не нужно было убираться — в комнате и так царил идеальный порядок, который Ло поддерживал с какой-то маниакальной педантичностью. Оставалось только заняться утренней рутиной. Он умылся прохладной водой, тщательно почистил зубы и решил, что сегодня нужно обязательно помыть голову — волосы уже начинали надоедливо падать на глаза и выглядели тусклыми. После душа, лёгкий и посвежевший, он поел творога, запивая его горьковатым чёрным кофе. Ло старался не шуметь — родители вернулись с ночной смены и сейчас, должно быть, видели десятые сны. Как только Ло присел на край кровати и откинулся на подушку, к нему тут же примостился Персик. Лошка уткнулся лицом в его пушистую, тёплую спину, одной рукой обнял пса, а другой нашарил край одеяла и натянул его на них обоих. Запах сухого корма и собачьей шерсти смешался с ароматом кофе, оставшимся на губах. Ло и не заметил, как снова провалился в сон — глубокий и спокойный. Из дрёмы его вырвал настойчивый звонок телефона. На экране высветилось имя, от которого сердце привычно ёкнуло. Лошка схватил телефон, принял вызов и сонно, с хрипотцой в голосе, проговорил: — Алло? — — Хуем по лбу не дало? — в трубке раздался знакомый, чуть громкий, но оттого не перестававший быть самым нужным и родным голос. — Я уже полчаса у тебя под дверью торчу, давай открывай! — Ло сбросил трубку и, путаясь в одеяле, лениво встал. Протирая глаза, он поплёлся открывать дверь. На пороге стоял Дилан, вид у него был слегка недовольный из-за долгого ожидания, но это не помешало ему сразу же, как только дверь приоткрылась, шагнуть внутрь и броситься обнимать Ло. Ди коротко, но крепко чмокнул его в губы, а затем, скинув рюкзак на пол и повесив куртку на крючок, на цыпочках, чтобы не разбудить родителей Ло, прошмыгнул в комнату. Он с размаху развалился на кровати, раскинув руки в стороны. Персик, завидев гостя, тут же подбежал и начал тереться мордой о его руку, требуя ласки. Дилан улыбнулся и начал гладить пса, приговаривая: — Ой, какой хороший мальчик, какой красивый пёс... — — А я? — насмешливо спросил Лошка, подходя и садясь рядом. Он положил голову Дилану на плечо, вдыхая знакомый запах морозной свежести. — А я не хороший мальчик? — — И ты, — Дилан повернулся и невесомо поцеловал Ло в макушку, зарываясь носом в ещё влажные после душа волосы. Потом он перевёл взгляд на пса: — Так, Персик, давай иди, у меня сейчас занятие поинтереснее будет. — Персик, на вид слегка обиженный таким поворотом, фыркнул, но всё же спрыгнул с кровати и устроился в своём углу на лежаке, положив морду на лапы и наблюдая за людьми с философским спокойствием. Дилан тут же резко повернулся к Ло, обнял его за талию и повалил на кровать, а после пристроился сверху, нависая, и начал целовать — жадно, долго, с какой-то новой, пугающей и волнующей нежностью. Ло выдохнул прямо в поцелуй, чувствуя, как внутри снова просыпается тот самый разрушительный ураган. Руки сами нашли дорогу к волосам Дилана, пальцы зарылись в них, притягивая ещё ближе, хотя ближе уже было некуда. Дилан пах морозной свежестью, мятной жвачкой и ещё чем-то неуловимо родным, от чего сердце пропускало удар за ударом. Наконец Дилан отстранился и лёг рядом, крепко обнимая Лошку за бок и прижимаясь всем телом. — соскучился по тебе, — сказал Дилан тихо, почти беззвучно, и уткнулся носом в мягкую ткань футболки Ло. — — Но мы ведь вчера весь день ещё были вместе, — Ло улыбнулся, чувствуя, как тепло разливается по груди. Он потрепал Дилана по макушке, взлохмачивая и без того растрёпанные волосы. — — Ну и что? Всё равно долго! — Лошка тихо хохотнул, а потом тоже перевернулся на бок и запустил руки в волосы Дилана, накручивая прядки на пальцы и перебирая их. Это было медитативно и успокаивающе. — Что будем делать, Кот? — Лошке вдруг захотелось назвать Дилана именно так. Это слово пришло само собой — тёплое, пушистое, но с коготками. — — Валяться весь день и целоваться, — буркнул Дилан. — И схуяли я Кот? — — Ну, потому что ты наглый и ведёшь себя прямо как злой, но любящий кот. Тебе осталось только начать кусаться и царапаться, — пояснил Ло, продолжая гладить его по голове. — — Кусаться, говоришь? — в глазах Дилана зажглась хитрая искорка. Ему пришла в голову внезапная, но очень заманчивая идея. — Дилан приподнялся на локте, приблизился к открытой шее Лошки и слегка, совсем не больно, кусает нежную кожу у самого основания, сразу же втягивая её в лёгкий поцелуй. Он не сильно сжал челюсти, но маленький красный засос, предвестник будущего синяка, всё же останется на этом месте. Ло прошибло жаром. От неожиданности и остроты ощущений он шумно выдохнул прямо в макушку Дилану и сильнее обнял его, прижимая к себе, словно пытаясь спрятать от всего мира. Дилану понравилась такая реакция. Он понял, что точно засмущал своего парня, и ему безумно захотелось продолжения. Он снова припал губами к шее, целовал и покусывал её, прокладывая дорожку от уха до ключицы. Ло глубоко и прерывисто дышал, чувствуя, как кровь приливает к низу живота. Ещё немного — и всё станет совсем неприлично. В голову лезли одна за другой откровенные картинки. Он резко сел на кровати, чуть не стукнувшись лбом с Диланом. — Кхм… Ди, эм, я щас, — выпалил он скороговоркой и, не глядя на парня, быстро выскочил в коридор и скрылся за дверью ванной. — Дилан лишь довольно улыбнулся, откинувшись на подушку и заложив руки за голову. Он уже знал, чего хотел, и примерно представлял, до чего доведёт Лошку этой ночью. В его собственной голове тоже были только непристойные мысли, а в животе будто обезумевший табун бабочек бился о стенки желудка в предвкушении. Ло запер дверь ванной и вгляделся в своё отражение в зеркале. Он был не то что румяным — он был пунцовым. Красным были щёки, лоб, шея и даже кончики ушей. Он сел на край ванны, пытаясь успокоить дыхание. Ло понимал, что если не даст организму небольшой разрядки прямо сейчас, то останется со стояком ещё на полчаса, и это будет неловко и больно. Закончив с делами быстро и почти механически, он облегчённо выдохнул, ополоснул лицо холодной водой и, натянув шорты обратно, вышел обратно в коридор. Вернувшись в комнату, Ло старался выглядеть как можно более непринуждённо, словно и не было этого поспешного бегства. Дилан лежал на кровати в той же расслабленной позе, подперев голову рукой, и с лёгкой, понимающей усмешкой наблюдал за ним. В его взгляде читалось что-то такое, от чего Ло снова почувствовал жар на щеках. Он молча подошёл и сел рядом. Дилан не хотел отлипать от Ло ни на секунду. Ему снова хотелось обнимать его, чувствовать тепло его тела. Поэтому он просто перебрался и уселся Лошке на колени, обвив руками его шею. Ло и не возражал, только крепче прижал его к себе. Они сидели и обнимались, то и дело прерывая молчание короткими, сладкими поцелуями. За окном медленно, почти незаметно, двигалось солнце, меняя тени на стенах. Им не нужно было говорить о чём-то важном — и так было уютно, и никому не хотелось нарушать эту тишину. Хотелось просто вот так сидеть вечность, чувствуя биение сердца друг друга. Весь день, как, в принципе, и все их предыдущие совместные дни, пролетел совершенно незаметно для обоих. Они смотрели какой-то фильм, наполовину увлечённые им, наполовину — друг другом, ели бутерброды, которые Ло принёс из кухни, и снова целовались. Родители Ло, как и ожидалось, часов к десяти вечера уже ушли на работу. С уходом родителей в воздухе словно повисло новое, электризующее напряжение. Дилана распирало от желания. Какое-то почти внеземное, всепоглощающее желание обладать Лололошкой целиком, без остатка. На часах было около одиннадцати вечера. За окном уже давно стемнело, и только фонари отбрасывали на потолок жёлтые прямоугольники света. Дилан подполз к Лошке, который лежал, уставившись в потолок и о чём-то задумавшись, и снова уселся к нему на колени, заглядывая в глаза. — Знаешь, Лош, — начал он тихо, но твёрдо, — я хочу… чтобы ты у меня был первым. Во всём. — Он медленно поцеловал Ло, вкладывая в этот поцелуй всю свою нежность. — И хочу, чтобы мой первый раз был тоже с тобой. Только с тобой. — Ло будто током прошибло. Он ошарашенно смотрел на Дилана, в голове проносились тысячи мыслей: страх, волнение, предвкушение, счастье. — И я… тоже. Я тоже этого хочу, — выдохнул Ло и сам потянулся к нему за поцелуем, подтверждая свои слова. — Руки Дилана скользнули Лололошке под футболку, ладони легли на талию, горячие, чуть шершавые. В комнате вдруг стало жарко, душно, воздух наэлектризовался до предела. Дилан одним движением стянул с себя футболку и отбросил её в сторону. Лошке стало неловко — щёки вспыхнули пунцовым пламенем, но он не отвёл взгляда. Он потянулся к тумбочке, нашарил в ящике пачку презервативов и, не глядя, положил её рядом на кровать. Дилан броил короткий взгляд на пачку и сразу перевёл его обратно на Ло. Какие же у того были красивые глаза — особенно сейчас, без линз, бездонные, глубокие. Дилан утонул в них с головой. Его руки скользнули Лололошке под шорты и одним уверенным движением стянули их, оставляя парня только в длинной футболке и боксерах. Горячая кожа соприкоснулась, и это было подобно короткому замыканию. Поцелуи стали более пылкими, глубокими, почти отчаянными. В боксерах становилось тесно и некомфортно. Дилан первым избавился от одежды окончательно: стянул с себя шорты вместе с боксерами и теперь стоял на коленях на кровати полностью обнажённым перед Ло. Ло жадно изучал его тело взглядом: красивые, такие родные родинки, разбросанные по плечам, впалый живот, сильные бёдра. Он перевёл взгляд на лицо Дилана — тот смущённо, но довольно улыбался. Ло не стал медлить. Он стянул с себя футболку, а затем и боксеры, оставшись таким же открытым и уязвимым. Дилан смотрел на него так, будто видел впервые. Будто Ло был не просто парнем, с которым он проводит каждый день, а чем-то невероятным, драгоценным, тем, что хочется рассматривать бесконечно. Его взгляд скользил по ключицам, по груди, по животу, по родинкам, которые он уже мысленно выучил наизусть, но сейчас они казались новыми, интимными, особенно красивыми. — Ты такой красивый, — выдохнул Дилан, и в его голосе не было ни капли привычной насмешки или игривости. Только благоговение и трепет. — Ло почувствовал, как краска снова заливает щёки, грудь, шею. Ему захотелось спрятать лицо, уткнуться в подушку, но Дилан не дал. Он взял лицо Ло в свои ладони и поцеловал — медленно, глубоко, проникновенно, так, что у Ло перехватило дыхание и подкосилось бы всё, если бы он не сидел на кровати. Дилан мягко, но настойчиво толкнул Лошку в плечи, укладывая того на спину, и навис сверху, целуя и не давая опомниться. В перерывах между поцелуями он потянулся к пачке, открыл её дрожащими от волнения пальцами и вынул один пакетик. — Ты только скажи, если будет больно или захочешь остановиться. Хорошо? — прошептал Дилан, глядя ему прямо в глаза. — — Мгм, — коротко выдохнул Ло, кусая губу. Дилан распаковал презерватив и надел его. Ло чувствовал, как колотится его сердце, и своё собственное, отдающее в висках. Дилан приставил головку к напряжённому колечку мышц и, глядя на реакцию Ло, медленно, очень медленно, вошёл внутрь на всю длину. Он замер, давая парню время привыкнуть к новому, странному ощущению наполненности. Изо рта Ло вырвался сдавленный, мычащий звук. — Скажи, когда привыкнешь, — тихо приказал Дилан, замирая. — Ло лишь коротко кивнул и обхватил ногами талию Дилана, прижимая его к себе ещё ближе, давая понять, что бояться нечего. Дилан наклонился и поцеловал Лошку в губы — нежно, успокаивающе, а потом стал спускаться ниже, покрывая поцелуями подбородок, шею, ключицы, плечи, отвлекая от первых непривычных ощущений. Через минуту-другую Ло снова коротко кивнул, давая сигнал. Дилан понял его без слов и сделал первый, пробный, осторожный толчок. Ло закусил губу, чтобы не застонать слишком громко, и зажмурился. Дилан продолжал медленные, плавные движения, и в один из толчков у Ло всё же вырвался сдавленный стон. Диагональ сменилась, и внезапно стало не просто терпимо, а очень, очень приятно. — Здесь? — выдохнул Дилан, ловя момент. — А… ага… — выдавил из себя Лошка, тяжело дыша и вцепившись пальцами в простыни. — Дилан понемногу ускорял темп, и с каждым новым толчком из груди Ло вырывались всё более громкие, откровенные стоны, которые он уже не в силах был сдерживать. Было настолько хорошо, что вся эта ситуация затуманивала голову Лошке окончательно. Он перестал контролировать свои реакции, отдавшись во власть ощущений. Дилан, не сбавляя ритма, обхватил влажный член Лошки рукой и начал двигать ладонью в такт толчкам. Двойная стимуляция сделала своё дело — Ло кончил себе на живот с громким, сорванным стоном, выгнувшись навстречу Дилану. Ди физически почувствовал, как его член внутри Лошки сжалось в тугом, ритмичном спазме. Это стало последней каплей. Он сделал ещё несколько глубоких, отчаянных толчков и, уткнувшись лбом в плечо Ло, тоже кончил с протяжным стоном. Несколько минут они просто лежали, тяжело дыша, и смотрели друг на друга. Устало, но от этого не менее нежно и с такой любовью в глазах, что, казалось, она заполнила собой всю комнату. Дилан аккуратно вышел из него, завязал использованный презерватив и бросил его в мусорку у кровати. Затем, взяв салфетки с прикроватной тумбочки, бережно, словно Ло был сделан из хрусталя, вытер его живот и бросил салфетки туда же. Дилан лёг рядом и притянул Лошку к себе, обнимая и утыкаясь носом в влажные от пота волосы на затылке. — И… как тебе? — с непривычной неуверенностью спросил Дилан, боясь услышать ответ. — — Это было… невероятно, — прошептал Ло, всё ещё пытаясь отдышаться и приходя в себя. — Ты был невероятен. Я сейчас, кажется, просто провалюсь в сон… — — Спи давай тогда, — прошептал Дилан, чувствуя, как веки сами собой тяжелеют. — Я тоже хочу спать. — Дилан поцеловал Лошку в висок, прижимаясь ещё теснее, и уткнулся носом ему в плечо, вдыхая родной запах. Так они и уснули в обнимку, под тёплым одеялом, под мерный шум засыпающего за окном города. Два сердца бились в унисон, убаюканные счастьем и близостью друг друга.