Вернутся к фанфику

Бонус. Строго 18+

15 октября 2025, 20:55
      Всё началось с поцелуя, который уже не был невинным или игривым. Это было столкновение, взрыв, вызванный месяцами подавляемой ревности, страсти и решимости. Лаксус больше не мог сдерживаться, не мог больше играть роль тайного гостя. С почти яростной резкостью он обхватил Люси за талию, притягивая её к себе так тесно, что она почувствовала каждый рельеф его мощного тела.       Поцелуй был требовательным, хищным, властным. Это был не просто поцелуй — это был вызов всему, что олицетворял её отец, Джуд. Он впился в её губы, заставляя их разомкнуть, и немедленно проник внутрь, исследуя, утверждая своё право.       Люси, хотя и была поражена силой и натиском, не сопротивлялась. В её смущении не было страха, только ошеломляющее принятие. Она отвечала ему, неумело, но самозабвенно, впервые в жизни ощущая, что такое Свобода. Не абстрактные слова о силе Гильдий, а обжигающая, настоящая, доводящая до дрожи близость.       Лаксус, почувствовав этот ответ, потерял последний самоконтроль. Он отстранился, его дыхание было рваным, как будто он пробежал долгую дистанцию. Его синие глаза горели.       — Люси, — прохрипел он, не отрывая взгляда от её влажных губ. — Ты не можешь здесь оставаться. Ни минуты. Я больше не могу притворяться! Пойдем со мной. Только на эту ночь.       Едва Люси смогла выдавить немой кивок, Лаксус обхватил её крепче. Вокруг них вспыхнула золотая молния, нежно, но мгновенно, и уже в следующий момент они оказались в его временной квартире. Он снял её специально — скромное, но удобное убежище, чтобы не покидать Аккалиф ни на минуту и иметь возможность в любой момент оказаться рядом с ней.       Она даже не успела заметить обстановку, когда Лаксус вновь впился в её губы. Он целовал её ещё настойчивее, глубже, его руки скользнули под её домашнее платье, прижимая её бёдра к своим. При этом сильном, властном прижиме Люси не могла не почувствовать его твердый, горячий член, который явно упирался ей в живот. Это был немой намёк и обещание того, что случится дальше, и Люси, мгновенно вспыхнув, ответила на поцелуй с новым, отчаянным рвением.       Поскольку Люси была неопытна, он доминировал, контролируя темп, но сдерживая себя до предела, чтобы не напугать её.       — Открой ротик пошире, милая, — легко прошептал он в её покрасневшее от смущения и возбуждения личико.       Она тут же подчинилась. Он проник в неё языком, лаская нёбо, проводя по ряду зубов, и ощутил прилив нежности, наблюдая, как она старается повторять его движения, учиться у него. Люси слабо выдохнула в поцелуй:       - А-аах...       Пока она была полностью поглощена этим водоворотом поцелуя, Лаксус потянулся к шнуровке её простого домашнего платья. Шнуровка поддалась легко, но вместо ожидаемой нежной кожи он почувствовал что-то жесткое и негибкое. Его пальцы замерли.       Отстранившись и сдернув верхнее платье, он с удивлением обнаружил, что под ним скрывается ещё одно, тонкое, а затем — корсет. Его брови сошлись на переносице. Он немедленно узнал в этой детали гардероба не просто бельё, а символ ограничения.       Его взгляд, полный недоумения и нарастающего гнева, вернулся к ней.       — Разве это не больно? — спросил он низким, опасным голосом. — Ощущение, что он из железа, а не из ткани.       Люси опустила взгляд, её щеки пылали. Её ответ прозвучал тихо, но отчётливо, словно признание в приговоре:       — Со временем привыкаешь к этому. Его заставляют носить с очень ранних лет... чтобы... сохранить осанку.       Лицо Лаксуса потемнело от ярости. Его глаза вспыхнули золотыми молниями, освещая комнату на мгновение. "Привыкаешь". Это слово прозвучало для него как приговор её молодости и воле. Это была золотая клетка в самом прямом, физическом смысле, зримый символ тирании Джуда.       Он не стал ждать, не стал спрашивать. Его гнев был чистым, освобождающим.       Он резко схватил тугую шнуровку, которая держала корсет на её теле, словно оковы. Между его пальцами вспыхнула молния — чистый, электрический гнев. Со страшным, рвущим звуком он разорвал корсет напополам, отшвырнув его на пол, где тот упал с сухим, безжизненным стуком.       Люси вздрогнула от неожиданности и громкого звука, но тут же почувствовала абсолютное, головокружительное освобождение. В ту же секунду физическое давление, символизирующее волю отца, исчезло. Воздух, который она всегда вдыхала неполно, теперь наполнил её лёгкие.       Она осталась перед ним только в тонком нижнем платье и белье — свободной от ткани, свободной от власти.       Лакс не спешил на этом заканчивать. Его гнев сменился почтительной нежностью, словно он держал в руках нечто невероятно хрупкое. Поддев руками нижнее платье снизу, кладя горячие ладони на её бёдра, он поднял взгляд к её глазам.       — Можно? — спросил он, его голос был теперь мягким, как бархат, но с тем же требованием.       Люси понимала, о чём он спрашивает. Её обучали тому, что происходит между мужчиной и женщиной, но она никогда не думала, что это произойдет по любви и по выбору, с такой страстью. Залившись краской ещё сильнее, она молча кивнула.       Лакс осторожно начал поднимать платье, открывая её стройные ноги, обтянутые чулками, пристёгнутыми к поясу, и милые кружевные трусики. Подняв ещё выше, он открыл плоский животик, и наконец — пышную грудь, которую прикрывал кружевной бюстгальтер.       Восхитившись красотой её тела, он заворожённо смотрел на неё, не в силах поверить, что с этого момента она полностью станет его и свободной. Он вновь потянулся к ней для поцелуя, но она накрыла его губы своей рукой.       Посмотрев на неё с удивлением, он услышал тихий шёпот, полный смущения и невероятного любопытства. Не будь он Убийцей Драконов, он бы, вероятно, не услышал:       — А ты... не... будешь... разде... ва... ться?       Улыбнувшись тому, что, несмотря на стыд, она всё же набралась храбрости это спросить, он тут же скинул свою шубу. Он начал расстёгивать пуговицы на рубашке, внимательно следя за её реакцией, готовый остановиться, если она испугается.       Но она не испугалась. Наоборот, она неосознанно уставилась на него, глазами полными ожидания. Он не заставил себя ждать. Скинув рубашку, он дал ей насладиться видом своего мощного, рельефного тела, покрытого шрамами, силой и знаком Гильдии.       Люси аккуратно провела рукой по его татуировке на груди. Лаксусу показалось, что она не до конца поняла, где татуировка, а где знак Гильдии, но это было неважно. Затем она положила руки на его плечи, проводя ладонями по мышцам, и поняла, что её рук, вероятно, не хватит, чтобы обнять его за плечи полностью.       Дав ей вдоволь насладиться, он обхватил её за талию и притянул к себе, чтобы продолжить поцелуй. Но вместо губ он начал целовать её шею. Люси моментально покрылась мурашками — это было щекотно, но в то же время невероятно приятно и ново. Спустившись к ямочке между её грудями, он оставил алый засос, который резко контрастировал с её белой кожей.       В это же время он осторожно подцепил пальцами застёжку бюстгальтера, расстегивая его с почти хирургической точностью. После чего спустил и лямочки с плеч, полностью открывая её пышную грудь с ярко-красными, призывно торчащими сосками.       Он тут же впился губами в один из сосков, полностью вбирая его в рот и щекоча языком, слыша её тихий, прерывистый стон от удовольствия. Люси слабо выдохнула: - Нгх...       Лаксус не ограничивался простым сосанием. Он жадно причмокивал, то нежно покусывая основание соска, то резко проводя по нему языком, словно заставляя чувствительную «бусинку» максимально затвердеть. Его рука, которая даже не могла полностью обхватить её вторую, пышную грудь, легла на неё с горячим, властным весом.       Он начал ласкать второй сосок пальцами: аккуратно покручивал его между большим и указательным, иногда слегка царапая ногтем по его вершине. Это вызывало острую, колющую волну возбуждения, которая отдавалась у Люси внизу живота.       Не сдержавшись, он слегка прикусил сосок во рту, втягивая его глубже, тут же слыша её удивлённый выдох и чувствуя, как она сжала его волосы руками.       - Ай! — негромко вскрикнула она от внезапной, но приятной боли.       Отстранившись, он спросил с тенью беспокойства в голосе:       — Было больно?       В ответ она лишь покачала головой, будучи настолько смущённой, что не могла говорить. Улыбнувшись, Лакс вернулся к ласкам её груди, оставляя на ней ещё один засос, но его рука уже потянулась вниз, к её трусикам.       Проводя ладонью по её попе, он не сдержался и с силой сжал её ягодицы, мстя за долгое ожидание и утверждая свою власть. Его пальцы глубоко впились в мягкую плоть, заставляя Люси вздрогнуть от неожиданной, но властной боли. Громкий, влажный хлопок раздался в тишине комнаты. Он сам уже застонал от удовольствия.       Зацепив её кружевные трусики пальцами, он начал осторожно снимать их, всё время наблюдая за её реакцией.       Убедившись, что она не против — Люси лишь нетерпеливо приподняла бёдра — он спустил их до коленей. Он почувствовал, как ткань прилипла к её коже: Люси была уже значительно мокрой от предвкушения и ласк. Когда он стягивал бельё с её бёдер, вслед за ним потянулась тонкая, вязкая струйка горячей, прозрачной смазки, оставляя мокрый след на внутренней стороне её чулок.       Он жадно вдохнул её запах, который теперь стал более резким и влажным. Лаксус не стал терять ни секунды, подхватил её на руки, перенося на кровать, чтобы закончить этот акт освобождения.       Уложив её на мягкие простыни, он снял трусики до конца, откинув их куда-то в сторону. Он слегка задумался: стоит ли снимать чулки? Сейчас она выглядела великолепно — смущённая, почти полностью обнажённая. Чулки будто добавляли ей невинности и запретной хрупкости. Решив, что оставит их, он осторожно раздвинул её ножки.       Только сейчас он обратил внимание на то, что у неё было всё гладко. Ни единого волоска на её лоне. Это слегка удивило его, но, решив, что ей просто так комфортнее, он слегка опустился лицом вниз, рассматривая её.       Прежде чем Люси смогла понять, что происходит, Лаксус уже лёг на кровати, расположившись лицом между её ног, оставляя чулки на ней как последний намёк на невинность. Он осторожно раздвинул её бёдра, приближаясь к её лону.       Он не стал медлить. Провёл языком между её нижних губ, касаясь чего-то, отчего Люси не смогла сдержать громкий стон.       — Гх... ах! — сорвалось с её губ, и она тут же сжала ноги. Но тут же сжав ноги, желая закрыться, она со смущением пробормотала:       — Лаксус, там же грязно. Не надо.       — Любимая, о чем ты? Здесь не может быть грязно. Ты вся великолепна, — тут же ответил Лаксус, вновь раздвигая её ноги и утыкаясь лицом в её лоно, вдыхая её сладкий, чистый запах.       Он вновь провёл языком, но уже не просто касаясь, а целенаправленно. Его язык был горячим и влажным, он скользил по нежной коже, очерчивая клитор, но пока не затрагивая его. Он ласкал края её лона, приучая её к ощущениям.       Люси схватилась руками за простыни, её тело выгнулось дугой. Она чувствовала жаркое, электрическое чувство, которое расходилось от его рта по всему её телу, но она не знала, куда деть руки и как реагировать.       Наконец, он нашёл то самое место — небольшой бугорок, от которого она застонала ещё громче. Лаксус, почувствовав, как её тело напряглось в ответ, начал работать им осторожно, но настойчиво. Он использовал не только кончик языка, но и его плоскую, твёрдую часть, оказывая давление, которое мгновенно вызывало дрожь в её животе.       Он чередовал прикосновения: то медленно обводил клитор круговыми движениями, заставляя Люси тяжело дышать, то резко проводил языком вверх, имитируя быстрое трение, отчего она непроизвольно всхлипывала от наслаждения.       — Ах... Нгх... — вырывалось из неё с каждым сильным ласком.             Люси чувствовала, как её тело начинает намокать и отвечать на его действия. Её стоны стали громче, превращаясь в прерывистые, высокие звуки. Он слышал их и чувствовал, как её ноги непроизвольно сжимаются вокруг его головы, и это служило для него стимулом.       Он же продолжал ласкать её языком, готовя к тому, что будет дальше.       Он чувствовал её абсолютную готовность, но заставил себя быть терпеливым. Она не была готова к вторжению. Введя первую фалангу пальца, он ощутил тугое, влажное сопротивление девственной плевы, которое не давало пройти дальше. Он остановился, давая ей время привыкнуть, и вновь возвращая ласки языком, временами отвлекаясь, чтобы поцеловать её бедро или оставить на нём засос.       Почувствовав, как она расслабилась, он плавно, но решительно преодолел первое напряжение, введя палец по вторую фалангу. На этот раз он не остановился. Он нежно, но твёрдо приподнял палец вверх, нащупывая переднюю стенку влагалища, и слегка надавил, вызвав у Люси резкий вдох и прерывистый, хриплый стон:       - Нгх... гх!       Он начал двигать пальцем, медленно скользя по стенкам, чувствуя, как её мышцы то жадно сжимаются, то неумело расслабляются. Он извлекал палец почти до самого края, а затем резко вводил обратно с влажным, причмокивающим звуком, который звучал невероятно интимно и возбуждающе.       Когда первый палец уже смог двигаться внутри достаточно свободно, Лаксус прижал его к верхней стенке, оказывая постоянное давление, и медленно, крайне осторожно, начал вводить второй палец. Он проникал в неё миллиметр за миллиметром, растягивая её до предела. В этот же момент, чтобы заглушить возможное смущение или боль от вторжения, Лаксус резко и жадно засосал клитор в рот, оказывая на него полное, всепоглощающее давление. Он втянул его, прижимая нёбом, словно дикий зверь, и начал сосать и ласкать его с такой интенсивностью, что Люси тут же вскрикнула и выгнулась дугой.       — Гх! Ах! Ах-а-ах! — прерывистые, высокие звуки вырвались из неё.       Её сознание моментально отключилось от чувства вторжения и сфокусировалось на невероятной, головокружительной стимуляции. Два пальца внутри растягивали её, прорабатывая влагалище, а рот снаружи заставлял её тело дрожать. Люси непрерывно стонала, теперь уже не от боли, а от совершенно нового, обезоруживающего предвкушения.       Лаксус чувствовал, что она готова. Он поднялся и, расстегнув, стал снимать свои штаны и боксеры, показывая ей то, что в скором времени войдёт в неё. Сначала она испугалась его размера, но когда он осторожно лёг на неё, она смогла ему довериться и, прижавшись к его большой, тёплой груди, позволила продолжить.       Лакс подвёл свой член к её входу. А после поцеловал её в губы — глубоко, требовательно, словно скрепляя печатью эту минуту свободы.       — Сейчас будет больно, — сказал он низким, серьёзным тоном. — Как бы я тебя ни готовил, этого, к сожалению, не избежать.       Он дождался от неё кивка, который показал, что она поняла и согласна, и начал медленно входить. Его член был большим, и ему было трудно сдерживать себя, но, чувствуя, насколько она узкая, и как её плева не желает рваться, он действовал всё более осторожно.       Люси затаила дыхание, чувствуя, как горячая, твёрдая плоть давит на её вход. Сначала это было лишь ощущение жгучего растяжения — медленное, неумолимое вторжение, от которого её тело инстинктивно напряглось и сжалось. Она стиснула зубы, вцепившись пальцами в его широкие плечи. Страх смешивался с абсолютным, подавляющим ощущением наполненности, которого она никогда не знала. Она чувствовала, как её тело рвётся, пытаясь вместить его, но знала, что пути назад нет.       Лаксус почувствовал, как она дрожит и напряглась, как струна. Он тут же остановился, не вставив даже головку до конца.       — Тише, милая. Дыши. Глубже, — прошептал он, прижимая губы к её лбу. — Смотри на меня. Смотри только на меня. Ты можешь это.       Он медленно, но настойчиво заставил её поднять взгляд, ловя её глазами. Он начал гладить её спину широкой ладонью, чтобы отвлечь от жжения. Он ждал, пока она сделает несколько глубоких вдохов и почувствовал, как её мышцы вокруг него слегка расслабились.       Это был его сигнал. Он собрал всю свою волю и плавно, но решительно проскользнул в неё, с силой преодолевая преграду, и казалось, слышал, как её плева порвалась под его напором. В этот момент Люси вскрикнула от боли, и Лаксус тут же замер.       — Ай!       В этот момент Лаксус почувствовал влажное, скользкое тепло. Он слегка отстранился, чтобы убедиться: на белых простынях под ними проступило маленькое алое пятно. И что еще более явно: тонкая струйка крови стекала по внутренней стороне её бедра. Это физическое подтверждение ее перехода, ее нового начала было невозможно игнорировать.       — Прости. Сильно больно? — его голос был полон сильного, внезапного беспокойства.       — В-в-всё хо-хорошо, — стараясь дышать, ответила Люси, почти прошептав это, и тут же прижалась к нему, ища утешения.       Он не стал выходить из неё, оставаясь максимально глубоко. Прижав ее к себе и ласково целуя в висок, он непрерывно шептал слова утешения и похвалы:       - Ты такая молодец, ты справилась. Ты моя самая смелая девочка. Я люблю тебя, Люси. Очень люблю.       Он ждал, когда жгучая боль, наконец, отступит, чувствуя, как ее тело медленно, рывками отпускает напряжение. Для Лаксуса это был акт присвоения ее свободы; он забирал то, что по праву должно было принадлежать ему.       Ощутив, как её мышцы вокруг него слегка размягчились. И убедившись, что самая острая боль отступила, он осторожно, едва заметно двинулся вперёд, а затем назад, проверяя её реакцию. В ответ он услышал тихий, влажный стон — уже не от боли. Это был его сигнал.       Лаксус наконец начал двигаться в ней, сначала медленно, тягуче, позволяя им обоим приспособиться. Он целовал её губы, ловя каждый вздох и стон, что срывался с них, углубляя поцелуй всякий раз, когда она начинала отвечать.       Постепенно его движения становились увереннее и глубже. Он ускорял темп толчков, его тело работало мощно и ритмично. Он покрывал её шею и грудь горячими засосами, словно оставляя свой след на каждом дюйме её кожи, срывая с её губ уже не просто стоны, а полноценные крики удовольствия.       В одном из глубоких, сильных толчков он наконец нащупал ее — невероятно чувствительную точку, находящуюся на самой глубине. При прикосновении к ней Люси громко вскрикнула, её тело выгнулось дугой, а пальцы впились ему в спину с силой, которой он от неё не ожидал, оставляя красные следы.       — Ах? Ха! Ха-а-ах! — горячий выдох сорвался с её губ.       Лаксус, дико возбуждённый её реакцией, сфокусировал всю свою мощь на этой точке, направляя каждый следующий толчок чуть вверх. Стоны Люси тут же превратились в крики, полные неконтролируемого, дикого удовольствия:       — Гх! А-ах! Ааах, Л-Лакс! — умоляюще и требовательно       Она смогла достичь удовольствия первой. Ритм Лаксуса был мощным и неумолимым, и в ответ на особенно сильный его толчок ударивший о ту самую, заветную точку внутри по её телу прошла волна чистой, золотистой магии, подобная его молнии. В комнате на мгновение потеплел воздух, словно от разряда. Люси вскрикнула громче, чем прежде, этот звук был уже не просто стоном, а полноценным криком освобождения её магии.       Люси вскрикнула громче, чем прежде, этот звук был уже не просто стоном, а полноценным криком освобождения. Её тело сильно сжалось вокруг него, мышцы влагалища свело сладостным спазмом, и она почувствовала, как по ней проходят разряды удовольствия, подобные его же молнии.       — А-а-а-ах! — вырвалось из неё на выдохе, когда она прижалась к нему всем телом, дрожа от пика ощущений.       Лаксус почувствовал этот пульсирующий, невероятно тесный захват, и это стало последней каплей для его и без того напряжённого самоконтроля. Увидеть и почувствовать её абсолютную, неконтролируемую реакцию, её первый, оглушительный оргазм, вызвало в нём дикий триумф и полное, немедленное избавление от напряжения.       Он зарычал низко, глубоко, и с последним, самым сильным толчком, вошёл в неё максимально глубоко, насколько мог. В этот же момент, словно дикий зверь, утверждающий свою добычу, он впился зубами ей в плечо, чуть ниже ключицы. Это был не укус боли, а укус владения, полный первобытной страсти.       Люси коротко вскрикнула от неожиданности, смешанной с острой, но уже приятной болью. Лаксус излился прямо внутрь неё — горячей, мощной волной, которая несла в себе не только разрядку, но и обещание, притязание. Его клыки оставили глубокий, красный след на её нежной коже — метку, которая не исчезнет до утра.       Он тяжело опустился на неё, не в силах сразу пошевелиться, и не стал выходить. Он чувствовал, как его семя медленно расходится в её податливом, ещё дрожащем лоне. Он желал, чтобы даже эта ночь, этот акт освобождения, мог принести им чудесный сюрприз. Это было его негласное заявление отцу: эта женщина принадлежит мне, и я закреплю это нашим малышом.       Уткнувшись лицом в её пышную грудь, покрытую его засосами, он тяжело дышал. Прижимая её к себе, он слушал быстрое, сбивчивое сердцебиение Люси и ощущал её влажное тепло. Его взгляд скользнул к метке укуса на её плече — идеальное доказательство. Он счастливо улыбнулся, понимая, что сегодня она полностью стала его — свободной от отца, связанной только с ним.       Перевернувшись на бок, всё ещё не выходя из неё и обняв её ещё крепче, прижимая к себе, он накрыл их одеялом, шепча вновь о том, как сильно её любит.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!