Вернутся к фанфику

Глава 4

29 октября 2025, 19:44
      После жестокой ссоры в комнате Люси, Лаксус не помнил, как добрался до своего дома. Он исчез во вспышке молний, и эта молния была отражением грома, бушующего в его груди. Отказ Люси был для него равносилен физической боли и предательству.       Его дом был большим, расположенным на холме, на самой окраине города, откуда открывался вид на залив. Он был источником его гордости, местом, которое он впервые построил не только для себя. По его заказу сад был очищен, и маг растений заставил круглый год цвести там любимые цветы Люси. Главная спальня была увеличена, и в доме уже были готовы гардероб, кабинет и большая ванная которыми Люси будет комфортно пользоваться. Он даже подготовил комнату для детской, правда не решился ее оформить, понимая что когда время придет Люси сама захочет ее сделать по своему вкусу. Все это было приготовлено в надежде на их счастливое будущее с детьми.       Именно поэтому он не чувствовал себя отцом для ребёнка от Эмилии. Он хотел детей только с Люси. Ребёнок, рождённый от женщины, которую он не помнил, был лишь катастрофическим последствием его прошлого, и он не испытывал к нему ни долга, ни привязанности. Эта мысль жгла его, но он не мог её принять.       «Я бросил весь свой мир ради тебя! Я расказал тебе всё, я открылся! А ты отвернулась из-за ребёнка, которого я не знал и не хотел. Почему ты не поверила мне? Почему ты не поверила в то, кем я стал?» — вопросы, полные жгучей обиды, бились в его сознании.       Его единственным желанием было напиться и заглушить боль. Лаксус заперся в своём доме, став пленником собственной ярости. Его жилище, обычно тихое и просторное, превратилось в эпицентр электрической бури. В приступах ярости он разносил мебель — столы, стулья, старинные шкафы, — всё, что было лично его. Молнии, которые он выпускал, были неконтролируемыми, бессмысленными вспышками разрушения. Он колотил кулаками по стенам, пока костяшки не стали кровоточить, круша дорогую посуду и разрывая старые карты заданий.       Но даже в пьяном бреду его инстинкт сработал: он никогда не трогал те комнаты и вещи, которые были приготовлены для Люси, включая пустую детскую. Он разрушал только своё, оставляя её нетронутое будущее в неприкосновенности. Он шатался по коридорам, чувствуя, как холод одиночества проникает в его кости, и жалея не о ребёнке, а о потерянной надежде.       Спустя пару дней он, наконец, вышел из этого тумана, обессиленный и опустошённый. Тело ломило, магия была истощена, но в нём оставалась упрямая, холодная надежда. Он решил, что этого времени было достаточно для того, чтобы остыть им обоим. Лаксус понимал, что в особняк Хартфилии ему путь закрыт — Джуд запретил ему появляться там, и слуги теперь следили за Люси с утроенной бдительностью.       Лаксус отправился на то самое условленное место, откуда они планировали сбежать — на тайную пристань у дальнего берега. Он ждал там, полный упрямой, холодной надежды, сутки, затем вторые. Он изматывал себя ожиданием, сидя на камнях и вглядываясь в горизонт, готовый в любой момент телепортироваться.       Прошла уже неделя с их первой, и он надеялся что и последней, ссоры. Солнце сменялось луной, а место оставалось пустым. Его надежда превращалась в ледяное отчаяние.       Последней каплей, после которой он решил прекратить ждать, стала новость, которую он услышал от торговцев в городе: в доме Хартфилия полным ходом идёт подготовка к свадьбе. Пытаясь проникнуть в особняк в последний день своего ожидания, он сумел незаметно пробраться к окну её комнаты.       Там он увидел Люси. На ней было пышное, тяжелое свадебное платье, с очень узким корсетом — роскошное творение, которое она точно не могла выбрать сама. Лаксус был уверен, что оно ей ненавистно, но, к его ужасу, она стояла и улыбалась, глядя на себя в зеркало. Эта улыбка, которую он знал, означала для него лишь одно: она приняла свою судьбу и выбрала золотые цепи.       «Ты солгала мне. Ты выбрала клетку,» — эта мысль окончательно добила его, превратив его надежду на общего ребенка в пустой, горький обман.       Прождав с глупой отчаянной надеждой после того что видел ещё одну ночь — ночь, полную горькой, жгучей боли, — он сорвался. Лаксус не знал, что в эту самую ночь Люси, облаченная в это платье для отвлечения внимания, как раз и сбежала.       В нём остался только гнев и боль от отвержения. Он явился в свою Гильдию и немедленно вызвал свою команду: Фрид, Бикслоу и Эвергрин — Громовержцев.       — Мне нужно длительное задание, — заявил он, его голос был низким и хриплым. — Самое долгое, какое можно найти.       Громовержцы, увидев его состояние и разруху, царившую вокруг него, потребовали объяснений. Лаксус, не опуская глаз, кратко, но яростно выложил им всю правду: о ребёнке, об отказе Люси и о том, что он видел её в свадебном платье.       — Она выбрала цепи и ложь, — закончил он, и в его голосе не было ни капли сожаления, только каменный холод. — Уходим. Надолго.       Его команда, понимая, что их лидер сломлен и нуждается в изоляции, без вопросов отправилась с ним. Лаксус, не сказав ничего Мастеру, взял длительное задание на пять лет, которое гарантировало ему максимально долгое отсутствие.       Лаксус исчез, превратившись в гром, ушедший в никуда.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!