Вернутся к фанфику
Глава 10
24 февраля 2026, 17:55Обычно путь от Харгеона до Магнолии занимал всего пару часов на поезде. Это была бы комфортная поездка: мерный стук колес, запах горячего чая в вагоне и свежая газета в руках. Но сегодня реальность была иной. Весь порт гудел, как разворошенный улей, а на главных улицах рыцари Совета уже расклеивали ориентировки на «розоволосого поджигателя» и его «золотоволосую сообщницу». О вокзале не могло быть и речи.
Им пришлось уходить глухими, почти забытыми тропами. Лес обступил их внезапно, сомкнув над головами тяжелые ветви вековых сосен, словно выстраивая живой щит между ними и преследователями. Воздух здесь был другим — густым, пахнущим влажным мхом и смолой.
Люси ожидала, что поход через чащу с двумя младенцами превратится в затяжной кошмар. Она уже представляла, как будет спотыкаться о корни, пытаясь удержать обоих детей и сумки, но Нацу удивил её. Едва городские огни окончательно скрылись за горизонтом, он подошел к ней и, не говоря ни слова, протянул руки.
— Давай малого мне, — просто сказал он. — Я сильнее, мне проще.
Вирион, который обычно дичился незнакомцев, на этот раз лишь внимательно посмотрел на Нацу своими серьезными глазами, а затем внезапно вцепился крошечными кулачками в его чешуйчатый белый шарф. Мальчик не протестовал. Наоборот, он с любопытством разглядывал мелькающие мимо ветки, уютно устроившись на широком плече мага. Хэппи, ворча о том, что «рыба весит куда меньше этих пеленок», подхватил сумки, оставив Люси возможность нести только спящую Астерион.
Шли долго. Ночной лес жил своей жизнью: где-то ухала сова, шуршала в палой листве мелкая живность. Спустя пару часов, когда луна поднялась в зенит, серебряным светом заливая верхушки деревьев, они вышли на небольшую поляну.
— Привал, — скомандовал Нацу. — Мелкие проголодались, я чую. Да и ты едва ноги волочишь.
Оказалось, что за взрывным характером Убийцы Драконов скрывался поразительный запас терпения. Пока Люси, усевшись на поваленное дерево, кормила Астерион, Нацу сноровисто развел костер — одно движение пальцев, и сухие ветки отозвались веселым треском. Затем он достал плошку с кашей, которую Люси приготовила еще в городе, и принялся кормить Вириона.
Это было странное, почти сюрреалистичное зрелище: опасный маг, только что разнесший в щепки корабль, старательно дул на ложку, строил ребенку смешные гримасы и выпускал из кончиков пальцев крошечные золотистые огоньки, чтобы отвлечь малыша. Вирион смеялся, пытаясь поймать «светлячков», и вскоре оба ребенка, согретые теплом костра, начали смыкать глаза.
Когда в лесу воцарилась окончательная тишина, нарушаемая лишь уютным потрескиванием углей, Нацу и Люси сели друг напротив друга. Хэппи, свернувшись клубком на сумке, вдруг поднял голову.
— Люси, — тихо, почти шепотом спросил кот. — А где папа малышей? Почему он не с вами?
Вопрос ударил под дых. Люси замерла, её пальцы непроизвольно сжали край одеяльца, в которое была завернута Астерион. Пламя костра плясало в её глазах, отражая вспышки золота и ту самую застарелую боль, которую она так тщательно прятала за маской вежливой улыбки. Тишина затянулась, становясь тяжелой, как свинец.
— Я не знаю, где он, Хэппи, — наконец выдохнула она, и этот звук был похож на надлом сухой ветки. — И я не уверена, что вообще хочу это знать.
Нацу притих. Его обычно живой, дерзкий взгляд сменился сосредоточенным вниманием. Он чувствовал, что сейчас перед ним вскрывается рана, которая не заживала очень долго.
— Всё началось год назад, — голос Люси дрогнул, но она не отвела взгляда от огня. — Мы были вместе, и я... я верила, что это навсегда. Я была по-настоящему счастлива. Но однажды на пороге появилась женщина. Призрак из его прошлого. Она пришла сказать, что ждет от него ребенка.
Люси горько усмехнулась, заметив, как пальцы Нацу впились в землю.
— Самое странное, что я не чувствовала ревности в привычном смысле. Глупо, да? Но я видела его глаза. Я знала, что в тот момент он искренне любил только меня. Та женщина была ошибкой юности, случайностью. Но эта ошибка обрела плоть и кровь.
Она замолчала, переводя дыхание, словно каждое слово стоило ей огромных усилий.
— Мы разругались не из-за измены. Мы поругались в пух и прах из-за того, что он... он отказался от этого ребенка. Он хотел просто откупиться, бросить сына в неизвестность, лишь бы не рушить «нашу» идеальную жизнь. А я не смогла этого принять. Как можно выбросить собственную кровь только потому, что она «неудобна»? В ту ночь он ушел. А вскоре я узнала, что та женщина родила мальчика и просто оставила его в приюте.
Люси подняла взгляд на Нацу. В уголках её глаз блестели слезы, но в осанке появилась пугающая твердость.
— Я не могла позволить сыну человека, которого я любила, расти в одиночестве. Я знала, что такое жизнь в золотой клетке Хартфилиев, но оказаться в государственном приюте... это было выше моих сил. Я сбежала из дома, чтобы найти его. И именно тогда, скрываясь в дешевых мотелях, я поняла, что и сама жду ребенка.
Хэппи охнул, прикрыв рот лапками. Нацу сидел неподвижно, как изваяние.
— Было невыносимо, — продолжала она, и одна слеза всё же скатилась по щеке. — Живот рос, силы уходили, а ищейки моего отца буквально дышали мне в затылок. Я скрывалась в трущобах, спала на вокзалах, расспрашивая о брошенном младенце. Я нашла Вириона, когда он уже был на грани... крошечный, истощенный, в холодном приюте, где детям не давали даже тепла. Я забрала его. А через несколько месяцев в обшарпанной больнице для нищих, где по стенам ползла плесень, родилась Астерион.
Люси шмыгнула носом, вытирая лицо рукавом.
— У нас не было денег на дрова. В первую же неделю дочка подхватила простуду. Я думала, я потеряю её, Нацу. Я сидела над ней ночами, согревая своим телом под тонким одеялом, и молилась всем богам, чтобы она не перестала дышать. С тех пор я работала на износ. Любая грязная работа, любая подработка — лишь бы у них было молоко. Лишь бы Вирион забыл тот холод приюта. Я не ревную их отца... но я никогда не прощу ему того, что он отказался от собственного сына.
В лесу стало так тихо, что слышно было, как падает хвоя. Нацу смотрел на Люси — хрупкую девушку в грязном платье, которая в одиночку прошла через ад ради справедливости и чужого ребенка. В его груди клокотала ярость, смешанная с таким глубоким уважением, какого он не чувствовал ни к одному магу в своей жизни.
— Он дурак, — наконец хрипло произнес Нацу. Голос его вибрировал от сдерживаемой силы. — Самый большой дурак во всем Фиоре.
Он снова взглянул на Вириона. Этот странный запах... запах озона и грозы, исходящий от малыша. Нацу нахмурился. В голове мелькнула догадка, знакомая аура магии, которую он чувствовал тысячи раз в гильдии, но он тут же отбросил эту мысль. Не может быть. Слишком невероятно.
— Теперь ты не одна, Люси, — Нацу поднял на неё взгляд, и в нем не было ни капли сомнения. — Ты, Вирион и Астерион. Теперь вы под защитой «Хвоста Феи». И если этот папаша когда-нибудь нарисуется на горизонте... я лично подпалю ему задницу так, что он до смерти будет икать при упоминании твоего имени.
Люси впервые за вечер искренне рассмеялась сквозь слезы. Этот парень был невыносим в своей простоте, но именно эта простота стала для неё первым настоящим теплом за долгие месяцы.
Она умолчала лишь об одном. Имя «Лаксус» жгло ей горло. Она не знала, из какой он гильдии — он никогда не носил знак на видном месте при ней. Она решила, что нет смысла называть его имя. Каков шанс, что Нацу знает этого высокомерного мага молний? Да и хотела ли она его находить? Нет. Прошлое должно остаться в пепле.
На несколько минут между ними снова воцарилась тишина. Костер догорал, угли подернулись серым налетом. Нацу сидел неподвижно, уставившись в пустоту, словно решался на что-то важное. А когда он заговорил, его голос изменился. Он стал тихим, глубоким, приобретя странный, вибрирующий оттенок.
— Знаешь, Люси... Игнил, которого я ищу... Он ведь не просто дракон, который нашел меня в лесу. И он не просто учитель.
Нацу медленно поднял голову. В неверном свете углей Люси вскрикнула и едва не выронила спящую дочь. На мгновение перед ней предстали не человеческие глаза, а вертикальные зрачки рептилии, отливающие расплавленным золотом. Кожа на его скулах на секунду покрылась едва заметным узором темной чешуи, а воздух вокруг него стал настолько горячим, что трава у его ног начала желтеть.
— Он мой родной отец, — выдохнул он. — Давно... очень давно Игнил влюбился в человека. Я не знаю деталей, драконы об этом не часто болтают, но от их союза родился я. Моя мама умерла в тот же миг, как я появился на свет. Видимо, человеческое тело не было рассчитано на такую мощь.
Люси замерла, боясь даже пошевелиться. Эта тайна была тяжелее любого заклинания.
— Он воспитывал меня до семи лет, — продолжал Нацу, и его глаза постепенно принимали прежний вид. — Он научил меня принимать человеческий облик, научил скрывать мою истинную сущность под видом магии «Убийц Драконов», чтобы я мог выжить среди людей. А потом исчез. Седьмого июля семьсот семьдесят седьмого. Просто испарился.
Он горько усмехнулся, сжимая в ладони горсть земли.
— Я ищу его двенадцать лет. В гильдии об этом не знает никто, кроме Хэппи. Мы поэтому и живем в лесу, в хижине, которую я сам построил. Быть человеком постоянно... это забирает много сил. Иногда мне нужно выпускать дракона наружу, иначе я просто сгорю изнутри.
Нацу посмотрел на Люси, и в его взгляде промелькнуло нечто, чего она никак не ожидала увидеть у Саламандра — страх.
— Я притворяюсь дурачком, Люси. Так проще. Если люди узнают правду, они начнут сравнивать меня с Акнологией. Начнут бояться. А я не хочу, чтобы меня боялись те, кого я считаю семьей.
Хэппи тихонько прижался к плечу Нацу. Маг подался вперед, сокращая расстояние между ними.
— Я рассказываю это тебе, потому что хочу кое-что предложить. В Магнолии тебе будет тяжело одной с двумя детьми. Твой папаша... если он маг, он может начать искать Вириона. В городе ты всегда на виду. Поэтому... живи у меня. Моя хижина в лесу, там безопасно. Я смогу защитить вас всех. А когда тебе нужно будет уходить на задания, чтобы заработать, я присмотрю за малышами. Драконы умеют оберегать свое гнездо, Люси. Позволь мне стать вашей защитой.
Люси смотрела на него, и мир, который еще утром казался ей грудой обломков, внезапно обрел новый, невероятно прочный фундамент. Парень, который сам был «неправильным» для этого мира, предлагал ей не просто крышу над головой. Он предлагал ей крепость, построенную на честности и пламени.
— Спасибо, Нацу, — прошептала она, и впервые за долгое время на её сердце стало по-настоящему спокойно.
Впереди был долгий путь, встреча с гильдией и неизбежные тени прошлого, но в эту ночь, под сенью старых сосен, два одиночества нашли друг друга, создав свою собственную, странную, но крепкую семью.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!