Вернутся к фанфику

Часть 5. Дений сон

12 октября 2025, 23:05
Часть 5. На кухне уже пахло жареным рисом и овощами. Томиока стоял у плиты, его движения были ровными, спокойными, словно он давно привык начинать утро с работы. Дверь приоткрылась, и в комнату вошли Санеми и Обанай. Они остановились на пороге, увидев знакомую картину: Томиока, только что проснувшись, снова взялся за дела. — Ты же только что встал, — недовольно буркнул Санеми, нахмурив брови. — Не мог хотя бы немного полежать? Обанай косо посмотрел на него, добавив тихим, холодным тоном: — Юми нет рядом, а ты снова гонишь себя. Разве еще не понял, что это ничего хорошего не даст? Гию не поднимал взгляда, только ровно перемешивал рис в котелке. — Если я не сделаю, то кто? Завтрак сам не появится. Санеми хмыкнул, скрестив руки на груди: — Всегда одно и то же... Ты не человек, а какая-то машина. — Ты слишком себя нагружаешь, — добавил Обанай тем же ровным голосом. — И даже не думаешь немного остановиться. Гию на мгновение замер, но все равно продолжил работу, спокойно ответив: — Привык. Это не проблема. Санеми недовольно вздохнул, отвернувшись в сторону: — Твое «привык» — звучит как приговор. Обанай, не меняя тона, тихо бросил: — Хоть иногда думай и о себе. В комнате наступила короткая тишина. Томиока на мгновение посмотрел на них, его взгляд был нейтральным, почти безразличным, но все же в нем читалось понимание. Он не спорил и не оправдывался, только тихо произнес: — Я понял. Но руки его не останавливались — он продолжал готовить завтрак, как будто ничего и не произошло. Завтрак был почти готов, когда Томиока осторожно отложил ложку и направился в соседнюю комнату. Дверь тихо скрипнула, и он появился, неся Юми на руках. Она сонно моргала глазами, но, увидев накрытый стол, мгновенно ожила. — Завтрак? — тихо спросила она, с интересом вглядываясь в тарелки. — Да, — коротко ответил Томиока, мягко усадив ее на подушку у стола. Санеми и Обанай молча наблюдали. Их лица оставались серьезными, но в взгляде появилась легкая разрядка — как будто само присутствие девушки сглаживало напряжение. Они сели вместе. Юми начала бодро есть, время от времени поглядывая на Томиоку. Тот ел молча, спокойно, как всегда, словно весь предыдущий разговор исчез в воздухе. — Вкусно, — улыбнулась Юми, вытерев губы. — Очень! Санеми пробормотал что-то неопределенное, но краем губ дернул так, будто соглашался. Обанай ограничился коротким кивком. Когда стол опустел, Юми вдруг поднялась: — А можно в сад? Там солнце светит! Ее голос прозвучал так искренне, что даже Санеми не нашел, что ответить. Томиока поднялся первым и, немного наклонившись к ней, сказал: — Иди. Я провожу. Они вместе вышли во двор. Юми сразу побежала между деревьями, касаясь листьев, смеясь, как маленький ребенок. Санеми и Обанай остались в стороне, тихо переговариваясь между собой. Но уже через несколько минут Томиока остановился. Он посмотрел на Юми, которая беззаботно кружилась на лужайке, а затем спокойно сказал: — Играйте. Я скоро. — Ты куда? — озвался Санеми, нахмурив брови. — Есть документы, — коротко ответил Гию и развернулся, направившись обратно к дому. — Опять, — тихо прошептал Обанай, в его голосе звучала легкая досада. Но Томиока уже исчез за дверью, оставив их вдвоем с девушкой, которая смеялась под солнечными лучами. К обеду Томиока все же успел закончить с документами. Легкое облегчение чувствовалось в его движениях, когда он наконец отложил последний лист в сторону. Он вышел во двор, где Санеми и Обанай как раз помогали Юми собрать ее «букетики» из полевых цветов. — Уже свободен? — бросил Санеми с легкой насмешкой, хотя в голосе не было злобы. — На сегодня да, — тихо ответил Гию. Юми сразу помахала ему рукой: — Папа! Смотри, какие мы собрали цветочки! Гию только кивнул, его губы едва смягчились в теплой улыбке. Он сел на крыльце рядом с большим тигром, который неторопливо подошел к нему, а рядом появилась и пума, грациозно устроившись у его ног. — Хм. Даже звери с ним нежнее, чем он сам с собой, — пробормотал Обанай, наблюдая за сценой. Санеми только пожал плечами, но глаз от Томиоки не отводил. Гию сначала молча наблюдал, как Юми смеется, бегая между ними, как ее маленькие ручки тянутся к обоим хаширам, словно она знала их давно. Его взгляд медленно смягчался все больше, пока усталость не взяла верх. Он, не заметив сам, как закрыл глаза, осторожно оперся плечом на теплую сторону тигра. Зверь тяжело вздохнул, не шевельнувшись, словно охраняя своего хозяина. Пума, как будто почувствовав что-то подобное, положила голову ему на колени и частично прикрыла его ноги своим телом. Через несколько минут Томиока уже спокойно спал прямо на крыльце. Санеми и Обанай молча переглянулись. В этой тишине что-то изменилось: тот, кого они когда-то считали холодным и отстраненным, сейчас выглядел совсем иначе — живой, уставший, но по-настоящему теплый в кругу тех, кто ему дорог. Обанай тихо прошептал: — Теперь я понимаю... почему Юми так к нему тянется. Санеми поморщился, но в его взгляде уже не было прежней резкости. — Хоть убивает себя работой... но ради них живет. Они оба остались рядом, давая ему спать, и впервые за долгое время в их сердцах появилось что-то большее, чем просто соперничество или недоверие. Томиока, устроившись на крыльце рядом с тигром и пумой, уже крепко спал, когда Юми, увидев это, на мгновение замерла. Ее большие глазки наполнились искренней детской нежностью. Она тихонько подошла поближе, босые ножки почти бесшумно ступали по деревянным доскам. — Папа… — прошептала она, коснувшись его руки. Но когда поняла, что он не просыпается, то задумчиво склонила голову, а затем — решительно устроилась рядом. Маленькое тельце прижалось к его боку, и Юми обняла его, прижавшись лицом к его плечу. Тигр тяжело выдохнул, как будто принял и ее в свой теплый круг, а пума лишь слегка пошевелилась, оставаясь неподвижной. Через минуту детские веки слиплись, и она заснула, как будто так и должно было быть — рядом с папой. Санеми и Обанай наблюдали за этой картиной из-под старого дерева в саду. Санеми сидел, подперев щеку кулаком, на его лице мелькнула почти незаметная мягкость. — Теперь понятно, почему он так рвет жилы, — тихо пробормотал он. Обанай, скрестив руки на груди, молчал дольше. Только через несколько минут он взглянул на них и, едва слышно, добавил: — Они… как часть одного целого. Хаширы еще долго сидели в тени, не вмешиваясь, лишь изредка переводили взгляд на спящих Гию с дочерью и его зверей-охранников. И чем дольше они смотрели, тем больше что-то в их сердцах менялось — то, что трудно было назвать одним словом. Когда Гию и Юми проснулись после короткого дневного сна, обед был уже готов. Все четверо сели за большой стол на веранде: Юми весело щебетала, показывая Санеми и Обанаю свои рисунки, а те, хоть и пытались сохранять привычную строгость, иногда не сдерживались и отвечали на ее детские вопросы. После обеда они вышли в сад. Животные уже ждали их: ястреб кружил в небе, попугаи перелетали с ветки на ветку, а тигр и пума неспешно шли сзади. Юми радостно бегала между ними, а Гию внимательно следил, чтобы она не упала. — Ты совсем не выпускаешь ее из виду, — бросил Обанай, когда заметил, как глаза Томиоки все время следят за дочерью. — Она для меня... самая дорогая, — тихо ответил он. Позже, когда солнце начало клониться к закату, они даже немного потренировались. Санеми с азартом скрестил мечи с Томиокой, хотя и обещал «без фанатизма», но все равно пытался выведать его слабые стороны. Обанай сначала наблюдал, а потом присоединился, показав несколько хитрых приемов. Юми, сидя на спине пумы, с восторгом аплодировала каждому их движению. — Достаточно на сегодня, — наконец остановился Гию, потому что не хотел, чтобы девочка видела бой слишком серьезным. К вечеру, когда небо загорелось розово-золотыми красками, Томиока отнес Юми в ее комнату. Она крепко обняла его за шею и сонно прошептала: — Папа… останься здесь… — Я всегда рядом, — ответил он, укрывая ее одеялом и ласково касаясь лба. Когда он вернулся в гостиную, Санеми и Обанай ждали. Гию сел напротив них и, как всегда, сдержанно, но серьезно сказал: — Сегодня ночью я должен отлучиться. Мне поступило задание — проверить три места, где заметили следы демонов. Это может затянуться до утра. В его голосе не было страха — только привычная для него спокойная решимость. Санеми скривился, скрестив руки: — И ты нам об этом так просто говоришь? После того, как целый день едва на ногах держался? Обанай молчал, но его взгляд упился в Гию, как будто пытаясь вычитать больше, чем он сказал вслух. Гию лишь тихо добавил: — Моя работа — не ждать удобного момента.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!