Вернутся к фанфику

Часть 6. История Юми

12 октября 2025, 23:16
Ночь прошла тихо для особняка, но не для Гию. Он обошел три деревни, в каждой из которых были следы демонов. Двое действительно появились — в лесу и на окраине деревни. Гию расправился с ними быстро и бесшумно, третье место оказалось ложной тревогой. Только под утро он вернулся, когда звезды уже начали тускнеть. В особняке стояла тишина. Юми еще крепко спала в своей комнате, свернувшись под одеялом. А в кухне горел свет. Санеми и Обанай сидели напротив друг друга, держа чашки чая. Они уже выглядели более отдохнувшими, хотя оба еще были немного мрачными. Дверь скользнула в сторону, и в кухню вошел Гию. Его одежда имела несколько новых царапин, но в целом он был цел. Только темные круги под глазами свидетельствовали об усталости. — Живой, — бросил Санеми, делая глоток. — Странно, я думал, что после вчерашнего ты будешь валяться где-то без сил. Гию только коротко кивнул и присел рядом, сняв с плеч хаори. Ему сразу подсунули чашку чая. Обанай немного прищурился, разглядывая его. — Слушай, Гию... Скажи честно. Как это вообще произошло, что у тебя теперь есть ребенок? Ты же всегда был сам по себе. Томиока на мгновение замолчал, обводя взглядом стол. Его пальцы сжали чашку сильнее. — Ее оставили на моем крыльце. Это было три года назад. Маленький младенец, завернутый в одеяло. Сначала я не понимал, что делать. Хотел передать кому-нибудь другому... но господин Обояшики сказал, что, возможно, это мой шанс. Чтобы я оставил ее у себя. — Ха, шанс, — пробормотал Санеми. — Ты же тогда едва за собой следил, а тут младенец. — Именно так, — тихо подтвердил Гию. — Было трудно. Очень трудно. Я почти не спал... она плакала по ночам, я не знал, как ее успокоить. Не понимал, что делать, как держать ее на руках. А еще — работа хашири, демоны... Я не представлял, как совмещать это с ребенком. Он остановился на мгновение, а затем заговорил дальше, немного мягче: — Но через несколько месяцев произошло нечто. Я наткнулся в лесу на двух раненых зверей — тигренка и пуму. Они были совсем молодые. Я забрал их к себе, вылечил. И они остались. С тех пор… они как часть нашей семьи. Он сделал глоток чая и добавил: — Впоследствии, когда я понял, что они помогают мне с Юми, стал забирать и других раненых животных. Обрабатывал им раны, выхаживал. Многие из них решили остаться. Некоторые все же ушли в леса, но время от времени наведываются. Так у меня и собралась целая компания… тигр, пума, несколько птиц, даже пара странных зверей из гор. Экзотические, но… все свои. Санеми скривился, но уже без привычной резкости. — Ты шутишь? У тебя дома и ребенок, и целый зоопарк? Гию едва улыбнулся. — Наверное, так и есть. Но они помогли мне выжить. И вырастить Юми. Его голос становился все тише. Он положил голову на руку, лег на стол. Еще несколько слов, и пауза. Дыхание выровнялось, глаза закрылись. Он заснул прямо на кухне, уставший после бессонной ночи и тяжелой работы. Санеми уже хотел что-то пробурчать, но замолчал, только пожал плечами. — Бестолковый… даже лечь нормально не смог. Время прошло. Наконец из коридора послышались тихие шаги. Это была Юми — еще сонная, растрепанная, в легком кимоно. Она зашла на кухню и замерла, увидев отца, спящего, склонившись на стол. Девочка медленно подошла и тихо дернула Санеми за рукав. — Дядя… Папу надо занести в комнату, правда? Он так неудобно спит… Санеми удивленно посмотрел на нее. В его взгляде мелькнула привычная резкость, но потом что-то в голосе девочки заставило его вздохнуть. — Хм. Ладно. Помогу. Санеми подошел поближе, наклонился и без особых церемоний поднял Гию на руки. — Тяжелый, как камень… — пробормотал он, но держал уверенно. — Хоть бы немного думал о себе. Юми послушно шла рядом несколько шагов, но тут ее неожиданно поднял Обанай, посадив себе на руку. Девочка удивленно моргнула, но сразу устроилась, положив голову ему на плечо. — Осторожнее, — бросил Обанай, взглянув на Санеми. — Смотри, чтобы дверь плечами не сбил. Вместе они зашли в комнату Томиоки. Санеми опустил его на кровать, укрыл одеялом. Гия даже не проснулся — только глубже вздохнул во сне. Юми, все еще на руках у Обаная, с облегчением выдохнула и прошептала: — Теперь папе удобнее... Она еще немного посмотрела на спящего отца, а затем устало прижалась к Обанаю, не спеша спускаться с рук. Тот только слегка покачал головой, не возражая. — Все, малышка, хватит, — тихо сказал Санеми. — Пусть спит. Мы уходим. И они вышли из комнаты, оставив Гию отдыхать. По коридорам особняка раздались тихие шаги: Санеми впереди, Обанай сзади, неся на руках Юми, которая почти задремала. Когда они вернулись на кухню, запах утреннего чая и легких блюд наполнил помещение. — Ну что, позавтракаем без твоего папы, — пробормотал Санеми, садясь за стол. Юми кивнула, но не спешила спускаться с рук. Она все еще прижималась к Обанаю, а он, хотя и выглядел недовольным, не стал отказывать — просто взял чашку другой рукой. Гию лежал на столе, лицо наполовину закрытое прядями темных волос. Сон сделал его удивительно спокойным и привлекательным: напряженные черты разгладились, губы немного расслабились, дыхание стало ровным и глубоким. В таком состоянии он был совсем не похож на холодного и молчаливого Хаширу — скорее на человека, который впервые позволил себе отдохнуть. Санеми поднял его на руки, буркнув: — Кто же так спит, а? Идиот. На столе, как ребенок, заснул... Но слова звучали не сердито — скорее тихо, почти нежно. Он осторожно придерживали голову Гию, чтобы она не покачнулась, и чувствовал, как тот полностью расслабился в его руках, теплый и тяжелый от сна. — Тяжелый… но живой, — пробормотал Санеми, невольно прижимая его к себе чуть плотнее. Они вместе с Обанаем и Юми пошли в спальню. Санеми медленно присел на край кровати и положил Гию на подушки. Аккуратно расправил плечо, поправил пряди волос, упавшие на лицо. Затем накрыл одеялом — движения были точными, но необычно осторожными для него. — Так лучше, — сказал он тихо, даже сам не заметив, что голос стал мягче. Юми, сидя на руках Обаная, внимательно наблюдала. Когда отец удобно устроился во сне, девочка выдохнула с облегчением: — Теперь папе хорошо... Она прижалась к плечу Обаная, и он, хотя и выглядел недовольным, только слегка покачал ее, оставляя при себе. Втроем они вернулись на кухню. Там, за столом, атмосфера стала теплее. Юми потянулась к чашке с теплым молоком, и Санеми сам подвинул ее поближе. — Спасибо, дядя, — улыбнулась она, глядя ему прямо в глаза. — Ты совсем не такой сердитый, как все говорят. Санеми откашлялся и отвернулся, буркнув: — Кто это «все»? Пусть лучше сами в лицо скажут, тогда и посмотрим. Юми прикрыла рот ладошкой и захихикала. — Папа говорил, что ты всегда ворчишь, но добр в душе. — О, так он тебе такое наговорил? — Санеми на мгновение поймал взгляд Обаная, и тот едва заметно пожал плечами, как бы говоря: сам виноват. — Я так и знала, — подытожила девочка, делая глоток. Обанай, который тихо наблюдал, наконец вмешался: — Осторожно, Юми. Если будешь слишком хвалить Санеми, он может еще испугаться. — Я? Испугаюсь? — хмыкнул белокурый. — Да я... — ...да ты сразу краснеешь, когда тебе благодарят, — спокойно добавил Обанай. Юми рассмеялась звонко и по-детски. — Точно! Я видела, как у него щеки стали розовыми. — Что? Вранье! — Санеми резко схватился за кружку и отвернулся, скрывая лицо. — Что? Вранье! — Санеми резко схватился за кружку и отвернулся, скрывая лицо. Он сделал глоток чая, затем подозрительно прищурился и обратился к девочке: — Слушай, Юми. А что твой папа говорил об этом вот... — он кивнул на Обаная, — змее? Юми задумалась на секунду, а потом серьезно сказала: — Папа говорил, что дядя Обанай очень умный и всегда все замечает. Но иногда немного ворчит... даже больше тебя. Обанай спокойно отпил глоток чая, однако уголки его губ дернулись. — Мудрый человек твой отец, — ответил он ровным голосом. — И правду говорит. Санеми рассмеялся громко и искренне: — Ха! Получается, ты у нас главный ворчун, Обанай! — Если нужно — могу и тебя превзойти, — спокойно ответил тот, не моргнув глазом. Юми снова залилась смехом. Она протянула ручки вперед и сказала: — Вы оба ворчуны! Только разные: дядя Санеми сердитый ворчун, а дядя Обанай тихий ворчун. Санеми с притворным возмущением ударил себя в грудь: — Сердитый ворчун?! Ты мне еще прозвище новое придумала! — Но добрый в сердце, я же говорила, — хитро напомнила девочка. Обанай слегка наклонил голову, глядя на нее. — А я тогда кто? Юми задумалась, нахмурила брови, затем торжественно провозгласила: — Ты — молчаливый добрый змей. Санеми чуть не подавился чаем от смеха. — Ха-ха-ха! Слышал? Добрый змей! Это надо запомнить! Обанай выдохнул и прикрыл глаза ладонью, но даже он не смог сдержать легкую улыбку. — Девочка, лучше не давай мне прозвищ, а то еще пожалеешь, — тихо сказал он, но в его голосе не было ни капли злости. — Нет, не пожалею, — уверенно ответила Юми и, захихикав, спряталась щекой в его плечо, продолжая сидеть у него на руках.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!