Вернутся к фанфику

Часть 7. Обанай и его странноє поведение

12 октября 2025, 23:27
★Глава 7★ Утро в поместье было удивительно тихим. Гию все еще спал, глубоко и тяжело, как будто тело наконец решило компенсировать бессонные ночи. Санеми, скрестив руки на груди, окинул его взглядом и буркнул: — Пусть спит. Иначе снова успеет свалиться где-нибудь посреди работы. Юми, которая уже весело крутилась возле него, потянула дядю за руку: — А давай мы пойдем в городок? Там можно купить фрукты, еще сладости! Папа будет рад! Санеми скривился, но все же согласился: — Ладно, малышка. Кто-то же должен наполнить холодильник. Только смотри, не отставай. — Есть! — воскликнула она и схватила его за руку. Так они и пошли вместе в сторону ближайшего городка. День для них прошел быстро: рынок, детский смех, Юми, которая выбирала самые яркие яблоки и пыталась удержать Санеми от ссор с продавцами, которые поднимали цены. А сам Санеми, хоть и ворчал на каждом шагу, держал девочку за руку так, будто боялся отпустить. -- В это время в поместье было спокойно. Обанай сидел на краю комнаты и молча наблюдал за Гию. Тот спал, склонившись боком на подушки, длинные волосы рассыпались по одеялу. Выглядит так, будто он наконец позволил себе отдохнуть... — подумал Обанай, но отвести взгляд не смог. Проходили минуты, тишина заполняла комнату. Но вдруг дыхание Гию сбилось, брови сошлись, губы сжались. Ему снился кошмар. Тело слегка вздрогнуло. Обанай нахмурился, посмотрел на Гию — и вместо того, чтобы отойти, действовал спокойно и быстро. Он снял свое хаори и аккуратно положил его на стол; Кабурамару, медленно выползший из воротника, свернулся кольцами и устроился сверху. Затем Обанай откинул одеяло, тихо лег рядом и аккуратно подвинул его, чтобы прикрыть их обоих. Он расположился на боку чуть выше, положил голову на подушку и слегка отодвинулся так, чтобы Гию, лежавший лицом вперед, оказался прямо перед его грудью. Обанай провел одну руку под голову Гию, поместил ладонь под шею и поднял его лицо ближе к себе; второй осторожно обвел талию и притянул ближе, как бы подстраховывая, чтобы не дать упасть в кошмаре. Гию, еще полусонный, почувствовал тепло и прижал щеку к Обанаю. Его веки дрожали, но дыхание быстро выровнялось; мышцы снялись с напряжения, и на лице появилась черта облегчения. Рука Обаная, лежавшая на талии, начала тихо гладить — медленные, осторожные движения ладонью по тонкому фону ткани формы охотника на демонов, как будто он произносил безмолвное «ты в безопасности». От этих простых, ритмичных прикосновений у Гию как будто спал страх: он еще глубже прижался, прямо лицом к груди Обаная, позволяя себе не думать, не бороться, просто быть. Сердце спутника стало ощутимо под ладонью, теплое и ровное; Обанай почувствовал этот ритм, почувствовал, как постепенно разглаживаются линии лица, как напряжение сменяется отчаянной уязвимостью — и это, вопреки всему, задело его. Мгновение за мгновением движения стали менее сознательными. Он заметил, что его ладонь скользит по изящной талии — она оказалась тонкой, стройной, и эта простая физическая деталь вдруг остро выделилась в сознании. Обанай задумался, почувствовал странное и неудобное тепло на груди и мгновенно спросил себя, почему внимание остановилось именно на этом. Почему я обращаю на это внимание? Почему я вообще лег здесь, рядом с ним? — мысль проскользнула резко и неожиданно. У него не было готового ответа. Но ответ ему был не нужен сейчас: сейчас важнее был ритм дыхания, тепло тела, его собственные объятия, которые как будто отгоняли призрак ночного страха. Обанай еще сильнее прижал Гию к себе — не из страха, а чтобы убедиться, что тот действительно спокоен. Прикосновения стали рутинными, почти материнскими: рука бежала по талии, иногда задерживалась там, иногда скользила вверх, поднимая ткань формы, чтобы проверить, все ли в порядке. Когда осознание вернулось, он почувствовал странное сочетание смущения и тихой защиты; ему было неудобно перед самим собой, но движения не прекратил. В комнате воцарилось тихое равновесие: сонный Гию прижался лицом к груди, а Обанай, лежавший чуть выше, молча держал его рядом, одновременно и сам собой удивленный, и успокоенный тем, что сделал. -- Обанай продолжал спокойно гладить Гию по талии, как будто задавая ритм его дыханию. Его ладонь то останавливалась, то снова двигалась — и в какой-то момент пальцы скользнули ниже по спине, где ткань формы была заправлена в брюки. Неожиданно для себя он почувствовал край, выбившийся наружу. Почти инстинктивно Обанай просунул туда руку. Холодные пальцы коснулись теплого тела, и его как будто пронзил ток. Кожа под ладонью была удивительно нежной, и от этого прикосновение казалось еще острее. Гию тихо вздохнул во сне, но не проснулся, прижавшись еще ближе. — Что я делаю? — мелькнула резкая мысль. — Это неправильно... я перехожу границу. Почему я не могу остановиться? Но рука упорно не слушалась. Она медленно скользнула по спине, обвела талию, ощущая каждый изгиб, каждое дыхательное движение. И чем больше Обанай прикасался, тем четче осознавал: под формой тело Гию было еще тоньше, чем он чувствовал сквозь ткань. Тонкое, почти хрупкое — и в то же время сильное, потому что принадлежало воину. Его пальцы нечаянно задержались на изгибе талии, и в сознании появилась еще одна нежелательная мысль: такая изящность была бы редкостью даже среди половины девушек, которых он видел. Это смутило еще больше. Обанай стиснул зубы, пытаясь подавить волну противоречивых чувств: осуждения самого себя, тепла от прикосновения и странного спокойствия, которое окутывало его, пока он держал Гию так близко. Гию, погруженный в полусон, долго не шевелился. Его тело еще помнило кошмар, но теперь его как будто держали — крепко, надежно, тепло. Холодные пальцы под тканью медленно скользили по талии, иногда останавливаясь, иногда двигаясь выше по спине. Это было так необычно, что мозг как будто отказывался принимать, но сердце реагировало иначе: каждое прикосновение как будто гасило остатки ужаса. Кто?.. — вопрос возник мгновенно, но губы еще долго не решались произнести его. Он ждал, наблюдал, словно проверял, не сон ли это. Уши ловили ритм чужого сердца, лоб чувствовал тепло груди. И чем дольше это продолжалось, тем труднее было притворяться, что он спит. Наконец Гию тихо, почти шепотом, спросил: — Это... Обанай? Движение пальцев остановилось. Как будто кто-то перехватил дыхание. Затем очень тихо, но отчетливо прозвучало: — Ты проснулся... — Только что, — Гию медленно открыл глаза, но не спешил отодвигаться. Он немного поднял голову, чтобы встретить его взгляд. — Что ты здесь делаешь?.. Обанай не сразу ответил. Его взгляд на мгновение скользнул в сторону, затем снова вернулся к лицу Гию. — Санеми с Юми ушли в город. А я… остался. Между ними воцарилась тишина. Гию скользнул взглядом вниз, и его голос снова был ровным, но уже более серьезным: — А теперь скажи… что ты делаешь? Слова ударили точнее, чем он ожидал. Обанай замер, почувствовав, как ладонь все еще лежит под тканью формы, обнимая теплую талию. Как будто только сейчас осознал собственные движения. Его пальцы невольно еще немного сомкнулись, как будто боялись отпустить, но больше не двигались. Что я делаю? Почему моя рука здесь? — мысли налетели остро, резая разум. Лицо немного сжалось от внутреннего напряжения. — Я… — голос его предательски охрип. Он проглотил сухость в горле, пытаясь найти объяснение, но слова не шли. — Я просто… хотел, чтобы ты не испугался. Гию не ответил сразу. Он чувствовал, как рука не сдвинулась с места, холодные пальцы до сих пор касались голой кожи под формой. Внутри что-то сжималось от этой неуклюжей искренности. Он закрыл глаза и чуть глубже прижался щекой к его груди, как бы проверяя — насколько искренни эти слова. Обанай почувствовал это движение, и сердце внезапно забилось быстрее. Его другая рука, лежавшая под головой Гию, чуть сильнее придержала его, как будто боялась, что тот исчезнет. И в то же время в сознании резко возникла мысль: Зачем я это делаю? Почему вообще лег сюда? Почему позволяю себе... больше, чем нужно? Пальцы, не слушаясь мыслей, все же еще раз провели по линии талии, запоминая эту нежность, и только тогда замерли окончательно. -- Гию еще несколько секунд лежал неподвижно, словно проверяя собственные ощущения. Затем медленно поднял руки и просунул одну под Обаная, а вторую — сверху, обнимая его со спины. Его ладони легли ровно между лопатками, держали крепко, но спокойно, без лишнего давления. Обанай вздрогнул от этого движения. Сердце сразу поднялось, щеки обжег жар, а мысли разлетелись. Он невольно сглотнул, чувствуя, как Вода вполне серьезно прижался к нему лицом и держал так, как будто это было самым естественным делом. — …Ты… — слова как будто застряли в горле, но Гию сам прервал тишину: — В котором часу они ушли? Обанай моргнул, не сразу поняв. — Кто?.. — Санеми с Юми, — уточнил Гию, его голос оставался ровным, почти безразличным. — А-а… — Обанай на мгновение отвернул взгляд, пытаясь хоть как-то прийти в себя. — Час назад. Пожалуй, еще не скоро вернутся. Гию слегка кивнул, продолжая держать его. — Понятно. Казалось, он даже не осознавал, насколько близко находился, насколько сильно сводил с ума своим ровным, спокойным дыханием. Обанай же чувствовал каждое его дыхание, каждую теплую волну, отдававшуюся в кожу, и от этого щеки пылали еще сильнее. — Ты… странно себя ведешь, — наконец пробормотал он, пытаясь скрыть собственное волнение. — Я всегда такой, — ответил Гию без паузы, и это прозвучало так просто, что Обанаю оставалось только вздохнуть. Он не решался пошевелиться, боясь, что тогда Гию уберет руки. Но тот держал его крепко и спокойно, как будто это было так же естественно, как дышать. И от этого Обанай чувствовал в себе что-то новое — смешанное: стыд, тепло и странную, почти пугающую, но приятную близость. Несколько минут они лежали так, в тишине. Гию прижимал его к себе, и это ощущалось естественно, как будто он действительно не хотел отпускать. Обанай же, хоть и пытался сохранять холодный вид, чувствовал, как сердце все еще бьется слишком быстро, а тепло чужого тела не дает сосредоточиться. В конце концов Гию тихо вздохнул. Его руки еще немного сильнее обхватили спину Обаная, а затем медленно, почти незаметно разжали объятия. Он не отталкивал — скорее выпускал осторожно, как будто показывал: спасибо, но хватит. — Думаю, они уже давно в городе, — сказал он ровным голосом, как будто специально отвлекая от тишины, которая зависла между ними. Гию осторожно поднялся, его пальцы на мгновение задержались на плече Обаная, словно ища опоры. Воздух в комнате казался густым от несказанных слов. «Нам стоит уйти», — тихо сказал Гию, но теперь его голос звучал не так однозначно, как раньше. Он не спешил уходить, давая Обанаю время собраться с мыслями. Обанай медленно поднялся, чувствуя, как каждая мышца помнит тепло тела, которое еще минуту назад было так близко. Он поправил хаори, но на этот раз движения были менее уверенными — как будто его тело еще не было готово вернуться к привычной холодной маске. «Да», — выдохнул он, и это было похоже на признание. «Санеми... без нас вряд ли удержится от лишних слов». Углы губ Гию едва заметно дернулись. Он кивнул, и в этом простом движении была целая история — понимание, благодарность и обещание продолжения. Когда они вышли из комнаты, пространство между ними изменилось. Уже не пустота, но еще не определенность — что-то на грани между «до» и «после». Обанай шел рядом, и каждый его шаг ощущался по-другому: теперь он был не просто спутником, а частью чего-то нового. «Они, наверное, у фонтана», — сказал Гию, когда они вышли за ворота. Солнечный свет обнял их обоих, словно пытаясь развеять последние следы ночной уязвимости. Обанай кивнул, его взгляд нашел Гию. «Тогда пойдем». И в этих простых словах было больше, чем согласие — была готовность идти рядом, не только сегодня, но и во все последующие дни, которые ждали впереди. А впереди, среди ярких цветов рынка, уже маячили знакомые фигуры — Санеми с пакетом в руках и Юми, которая весело махала им, словно почувствовав их появление еще до того, как увидела.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!