Вернутся к фанфику
Часть 9. Странно, что мне... это нравится
13 октября 2025, 06:49Часть 9
Утро в поместье было необычно тихим. Гию проснулся с чувством пустоты — что-то было не так. Пройдя в кухню, он увидел белый лист бумаги, прижатый вазой с глициниями.
«Гию,
Среди ночи поступило срочное сообщение. Отправляемся на северную границу — появился клан демонов, пересекающий границу. Задание может занять месяц. Не волнуйся за нас.
Обанай& Санеми»
Его пальцы едва заметно сжали бумагу. Он не был разгневан — только понял, как сильно успел привыкнуть к их присутствию. Лицо осталось спокойным, но в глазах на мгновение мелькнуло что-то, похожее на грусть.
Он убрал записку и начал готовить завтрак, стараясь создать привычную атмосферу для Юми. Когда девочка спустилась вниз, он уже разложил на столе теплый рис, суп и овощи.
«Где дяди?» — спросила она, садясь за стол.
Гию осторожно сел рядом:
«Они уехали на задание. На северную границу. Вернутся через месяц».
Юми на мгновение замерла, ее глаза наполнились разочарованием.
«Жаль... — тихо сказала она. — А я хотела с ними через две недели пойти на фестиваль фейерверков».
Гию посмотрел на нее с нежностью:
«Фестиваль... Я совсем забыл».
«Он будет такого замечательного синего цвета! — ее голос наполнился энтузиазмом. — И зеленого, и розового! Я хотела, чтобы они тоже увидели...»
Гию подумал несколько секунд, затем мягко предложил:
«Мы можем написать им письмо. Попросить вернуться раньше, чтобы успеть на фестиваль.»
Глаза Юми засияли:
«Правда? Но... они же на задании...»
«Да, — кивнул Гию. — Но если они смогут — они обязательно вернутся. Хочешь попробовать?»
Девочка энергично кивнула, и они вместе пошли в кабинет Гию.
Он достал лист лучшей бумаги, чернильницу и кисть. Юми внимательно наблюдала, как его рука выводит аккуратные иероглифы:
«Санеми, Обанай.
Юми очень хочет увидеть фестиваль фейерверков с вами. Фестиваль через две недели. Если сможете — возвращайтесь.
Гию»
Затем он передал кисть дочери:
«Добавь что-нибудь от себя».
Юми старательно написала внизу:
«Очень скучаю. Приезжайте!»
и нарисовала четыре фигурки, держащиеся за руки под яркими фейерверками.
Когда чернила высохли, Гию вызвал своего ворона. Птица села на подоконник, сверкая черными перьями.
«Отнеси им, — тихо сказал Гию, привязывая письмо к лапке птицы. — И лети быстрее».
Юми погладила ворону по голове:
«Пожалуйста, отнеси это дядям побыстрее!»
Птица клюнула ее в пальчик на прощание и взлетела в воздух. Они долго стояли у окна, наблюдая, как черное пятнышко исчезает в небе...
***
На северной границе воздух был холодным и резким. Санеми и Обанай только что закончили ночную стражу, когда к их временному лагерю спустился знакомый черный ворон. Птица села на плечо Обаная, протягивая лапку с привязанным письмом. «От Гию», — тихо сказал Обанай, узнав птицу. Санеми, который разжигал костер, резко поднял голову: «Что там? Все в порядке?» Обанай осторожно развязал письмо, его глаза быстро бегали по строкам. Вдруг его обычно невозмутимое лицо смягчилось, а в глазах появилась теплота. «Это... не только от Гию», — сказал он, передавая бумагу Санеми. Санеми взял письмо, и его брови медленно поднялись, когда он читал: «Санеми, Обанай. Юми очень хочет увидеть фестиваль фейерверков с вами. Фестиваль через две недели. Если сможете — возвращайтесь. Гию» А внизу — детский почерк: «Очень скучаю. Приезжайте!» И рисунок: четыре фигурки под яркими фейерверками. Санеми молчал несколько секунд, сжимая бумагу в руке. Санеми молчал несколько секунд, сжимая бумагу в руке. «Они... действительно хотят, чтобы мы были с ними на этом празднике», — прошептал он, и в его голосе прозвучала удивленная нотка. Обанай едва заметно улыбнулся, провожая пальцем детский рисунок: «Похоже, они наверняка считают нас семьей». Санеми посмотрел на него, и в его глазах мелькнул редкий огонек: «А может... нам действительно стать для них семьей?» Обанай ответил тихой, но теплой насмешкой: «А действительно... Я бы не возражал, если бы Юми начала называть меня папой». Санеми вдруг откашлялся, делая вид, что подавился: «Подожди-подожди... А я тогда кто? Второй папа?» «Почему второй, третий, — Обанай сделал вид, что серьезно задумался. — Хотя... с твоим характером, тебя скорее можно было бы назвать сердитым дядей». «Эй! — Санеми поморщился, но в его глазах играли молнии. — Я могу быть отличным папой!» «Да-да, — кивнул Обанай, убирая письмо. — Особенно когда кричишь на всех, кто приближается к Юми». «Это потому, что я ее защищаю! — отрезал Санеми, но потом вдруг замолчал. — Они... они действительно нас ждут.» Обанай посмотрел на него серьезнее: «Тогда давай сделаем все, чтобы не подвести их.» Санеми посмотрел на Обаная, и в его глазах читался внутренний конфликт: «Задание... Мы не можем бросить его. Но...» «Но мы можем работать быстрее», — решительно сказал Обанай. «Если скоординируемся с местными убийцами демонов и разделим зоны...» «Мы можем успеть», — Санеми кивнул, и в его голосе прозвучала редкая решимость. Обанай посмотрел на рисунок Юми еще раз: «Стоит попробовать. Для нее». Они переглянулись — и в этот момент между ними возникла новая, еще более прочная связь. Двое самых сильных Мечников, которые всегда действовали самостоятельно, теперь объединяли усилия ради общей цели. Следующие дни прошли в напряженной работе. Они действовали как хорошо отлаженный механизм: · Санеми взял на себя самые опасные участки, используя свою агрессивную тактику · Обанай координировал действия с местными убийцами демонов, используя свою тактическую смекалку · Они чередовались на отдых, но даже тогда один из них всегда продолжал работу «Еще три дня», — сказал Обанай вечером десятого дня, изучая карту. «Если все пойдет по плану — успеем». Санеми, покрытый пылью и кровью демонов, только кивнул: «Они ждут нас». И эта простая фраза давала им силы продолжать, когда усталость становилась невыносимой. Впервые за долгие годы у них было что-то, ради чего стоило бороться не только как воины, но и как люди.***
То утро оказалось для Гию особенно тяжелым. Он едва встал с постели, его тело чувствовало усталость, а разум отказывался просыпаться. Медленно, почти вслепую, он добрался до кухни и замер у плиты, закрыв глаза, пытаясь привыкнуть к прохладе утреннего воздуха. Именно в этот момент в кухню тихо вошли Санеми и Обанай. Увидев Гию, стоящего с закрытыми глазами, они переглянулись и робко подошли поближе. Осторожно, чтобы не напугать, они одновременно коснулись его спины на уровне талии. Реакция была мгновенной. Гию резко дернулся и, не успев даже оглянуться, инстинктивно отклонился назад. Потеряв равновесие, он уже готовился к падению, когда... Крепкие руки подхватили его. Санеми и Обанай, удивленные такой реакцией, мгновенно просунули руки под его талию, удерживая его в падении. Они с обеих сторон наклонились над ним, каждой свободной рукой опираясь о плиту, создавая своими телами опору. Гию, почувствовав, что его поддерживают, рефлекторно протянул руки и ухватился за их плечи, находя точку опоры. Его глаза наконец широко раскрылись, и он увидел над собой два знакомых лица. «Ну вот, — иронично процедил Санеми, глядя на него сверху вниз. — Я же говорил — надо быть осторожнее». Обанай, не отпуская Гию, тихо добавил: «Мы не хотели тебя напугать». Гию несколько секунд молча смотрел на них, как будто проверяя, не снится ли ему это. Затем его губы едва коснулись улыбки. «Вы вернулись», — прошептал он, и в этих словах было больше эмоций, чем он обычно показывал. Гию медленно выпрямился, его лицо снова приобрело обычное спокойное выражение. Он едва заметно кивнул в знак благодарности и вернулся к плите, где уже ждала сковорода с рыбой. «Вы вернулись раньше», — сказал он своим обычным ровным голосом. Санеми сел на стул, слегка улыбаясь. «Даже демоны не смогли бы нас задержать, зная, что Юми ждет». Обанай примостился рядом, его взгляд был теплее, чем обычно. «Ты выглядишь уставшим. Тяжело было самому?» Гию, завязывая фартук, пожал плечами. «Мы справлялись. Юми помогала готовить». «Как дела на границе?» — спросил Гию, возвращаясь к приготовлению еды. «Неплохо, — ответил Санеми. — Демонов было много, но мы справились быстрее, чем ожидали.» Обанай кивнул: «Местные убийцы демонов помогли. Координировать операцию было легче, чем я думал.» «А у вас здесь как? — спросил Санеми. — Юми сильно скучала?» Гию продолжал готовить, его движения были плавными и уверенными. «Она каждый день расспрашивала, когда вы вернетесь. Даже отмечала дни в календаре». «Значит, мы были правы, когда спешили, — сказал Обанай. — Не хотели ее разочаровывать». «Она будет рада, — ответил Гию. — Вчера весь вечер готовила свою юкату для фестиваля». Санеми смеялся: «Представляю, как она ходила по дому в своем кимоно, представляя себя принцессой». «Так и было, — подтвердил Гию. — Она даже собиралась одеть всех нас в соответствующие кимоно». Обанай поднял брови: «Даже меня?» «Особенно тебя, — ответил Гию. — Она сказала, что тебе пойдет синий цвет». Санеми смеялся: «О, теперь я хочу это увидеть! Обанай в синем кимоно! Он синий цвет просто ненавидит». «Молчи, — буркнул Обанай, но без злости. — По крайней мере, я не ношу шорты, в которых можно было бы спутать с девушкой». Гию, не оборачиваясь, сказал: «Они удобные. И Юми говорила, что они мне очень идут». «Ну, если Юми одобряет, то пусть будет, — пошутил Санеми. — Но серьезно, ты хорошо справился один с ней? Гию кивнул, переворачивая рыбу на сковороде: «Мы справлялись. Она помогала мне по хозяйству, я учил ее основам боя». «Подожди, подожди, — Санеми сел прямее. — Ты уже учишь ее драться? «Только основам, — объяснил Гию. — Она должна уметь защищаться». Обанай одобрительно кивнул: «Правильно. Мир опасен, даже для детей». «Кстати, — сказал Санеми, — мы привезли ей небольшой подарок с севера. Резную деревянную игрушку». Гию на мгновение остановился: «Она будет рада. Она хранит все ваши подарки в особом сундучке». Наступила короткая тишина, наполненная теплом. Трое мужчин, когда-то просто коллеги, теперь объединены заботой о маленькой девочке. «Завтрак готов, — сказал Гию, ставя на стол тарелку с едой. — И... спасибо, что вернулись». Санеми улыбнулся: «Разве мы могли поступить иначе?» Гию, закончив с завтраком, кивнул в сторону лестницы: «Позову Юми». Он поднялся наверх, оставив Санеми и Обаная за столом. Через несколько минут вернулся, неся на руках полусонную Юми, завернутую в мягкий плед. Девочка терла глазки, но когда увидела, кто сидит за столом, ее лицо мгновенно прояснилось. «Дяди!» — вскрикнула она, и вся сонливость исчезла. Гию осторожно передал ее Санеми, который уже протянул руки. Юми крепко обняла его за шею, пряча лицо в плечо. «Вы вернулись! Я знала!» — ее голос звенел от счастья. Санеми, обычно грубоватый, мягко похлопал ее по спине: «Мы же обещали. Разве кто-то мог забыть о таком важном событии?» Затем Юми протянула ручки к Обанаю: «Дядя Обанай!» Обанай, обычно сдержанный, взял ее на руки, и его лицо смягчилось, когда она обняла его. Он осторожно придержал ее, словно боялся сдавить. «Мы привезли тебе подарок, — тихо сказал он. — После завтрака покажем». Юми села за стол, глаза ярко сияли. Она по очереди смотрела на всех троих мужчин, как будто проверяя, что они действительно все здесь. «Теперь мы все вместе пойдем на фейерверки!» — радостно объявила она. Гию поставил перед ней тарелку с едой: «Сначала завтрак». Но даже его обычно спокойный голос теперь звучал теплее. Он смотрел, как Юми счастливо ест, а Санеми с Обанаем обмениваются с ней шутками, и в этот момент в поместье снова воцарилась та самая атмосфера дома, которую все они уже успели полюбить. После завтрака начался день, наполненный простой, но искренней радостью. Обанай показал Юми резную деревянную игрушку — небольшого мишку, выполненного из ясеня. Девочка была в восторге и долго рассматривала его, осторожно проводя пальчиками по резьбе. «Он такой красивый! Я дам ему имя... Миша!» — объявила она, прижимая игрушку к груди. Санеми, улыбаясь, сел на пол рядом с ней. «А у меня когда-то в детстве был похожий, только волк. Но твой мишка, конечно, лучше». Гию, убрав посуду, присоединился к ним, садясь в привычной спокойной позе. Он не вмешивался в их общение, но его присутствие было ощутимым — молчаливым, но теплым. Санеми посмотрел на Гию, который оставался в той же простой одежде — не очень обтягивающей футболке и коротких шортах. Вдруг он хитро улыбнулся и шепотом сказал Юми: «Видишь, твой папа такой серьезный. Давай его немного развеселим?» Затем он наклонился к Обанаю и прошептал ему на ухо свой план. Обанай лишь слегка нахмурился, но не возразил. «Гию, — обратился Санеми, поднимаясь. — Встань на минутку». Гию с удивлением поднялся. Санеми встал напротив него. «Подними руки вверх. Вот так, — он показал движение, — как будто тянешься к небу». Когда Гию робко поднял руки, Санеми внезапно наклонился, обхватил его за бедра и легко поднял, перекинув через плечо. Гию едва успел издать удивленный вздох, когда оказался в такой непривычной позе. «Вот так! — смеялась Юми. — Папа, ты как мешок!» Санеми, держа Гию, действительно позволил себе скользнуть ладонью чуть выше по обнаженным ногам, ощущая мышцы под кожей. Его пальцы бессознательно сжались, слегка массируя стройные бедра. Гию от неожиданности мгновенно напрягся. «Санеми, пусти!» — произнес он, начиная двигаться в его руках, пытаясь найти опору. Его руки протянулись в воздух, ноги беспорядочно двигались, пытаясь восстановить равновесие. Юми, смеясь, залезла на диван, чтобы лучше видеть зрелище. «Папа, ты как кукла!» — кричала она, вскарабкавшись на спинку дивана. Обанай, сидя на полу, прикрыл рот рукой, но его плечи дрожали от сдерживаемого смеха. Он пытался сохранять сдержанность, но уголки его губ непокорны изгибались. Санеми, вместо того чтобы опустить Гию, начал медленно вращаться на месте. «Ну что, серьезный хашира, нравится?» — шутил он, чувствуя, как Гию безуспешно пытается освободиться. Но вдруг Санеми не удержал равновесие. Нога подкосилась, и он полетел вперед — прямо на Обаная, который сидел на полу. Все трое оказались в куче. Гию упал спиной на Обаная, оказавшись сидящим на уровне его паха и упершись ладонями в пол по обе стороны от головы Обаная. А на животе Гию уже лежал Санеми, у которого закружилась голова от вращений. Наступила минута тишины. Затем Юми не выдержала и разразилась искренним детским смехом. Даже Обанай, на котором лежали двое, не выдержал и тихо засмеялся. Гию, все еще немного растерянный, посмотрел сначала на Санеми на своем животе, затем на Обаная под собой. Его лицо оставалось серьезным, но в глазах появилась искорка. Юми подбежала к куче тел, лежащих на полу, и с радостным смехом залезла на спину Санеми, обнимая Гию сверху. «Это было круто! Давайте еще немного полежим так!» — воскликнула она, прижимаясь щекой к груди отца. Обанай, на котором лежал Гию, тихо вздохнул, но согласился: «Ладно, немного потерплю». Он осторожно, чтобы Юми не заметила, просунул ладони под футболку Гию, остановившись на теплой коже его талии. Его пальцы едва коснулись изгибов мышц, чувствуя пульсацию под кожей. Санеми, хотя голова у него еще кружилась, также воспользовавшись ситуацией, положил руки на бедра Гию, слегка сжимая мягкие ляжки под тонкой тканью шорт. Его пальцы незаметно гладили напряженные мышцы, спрятанные под одеждой. Гию, зажатый между ними, почувствовал двойное прикосновение. Он не двигался, но его тело невольно ответило легким трепетом. «Юми... — тихо сказал он, — может, хватит уже?» Но девочка уже засыпала на его груди, уставшая от смеха и эмоций. Ее дыхание стало ровным и глубоким. Обанай слегка сжал руки на талии Гию, чувствуя, как Гию напрягся. «Она что, заснула?» — тихо прошептал он. «Боже, который сейчас час?» — тихо, почти бессознательно, прошептал Гию, не открывая глаз. «Двенадцать сорок, — так же тихо ответил Санеми, его голос приглушенно звучал через ткань футболки Гию. — До фейерверков еще много времени». «Она надеюсь крепко спит...» — заметил Гию, чувствуя ровное дыхание дочери на своей грудной клетке. «Скорее всего, потому что ни на что не реагирует», — добавил Обанай, его пальцы все еще незаметно скользили по талии Гию. Наступила короткая пауза, напряженная и в то же время спокойная. «И вообще... почему вы трогаете меня под одеждой?» — наконец произнес Гию, и в его голосе не было ни злости, ни осуждения — только спокойный интерес. Санеми едва слышно хихикнул, его лицо все еще было скрыто: «Ну... у тебя приятная кожа». «Да и... тело красивое», — тихо добавил Обанай, его губы едва коснулись уха Гию. Гию не ответил сразу. Он только глубже вдохнул, и его тело расслабилось еще больше, словно давая молчаливое согласие. «Странно», — наконец прошептал он, но в этом слове не было отрицания. «Что странно?» — спросил Санеми, его пальцы остановились на бедрах. «Что мне... это нравится», — тихо признал Гию, и эти слова повисли в воздухе, наполняя комнату новым, еще более интимным смыслом. Обанай прижался плотнее, а Санеми крепче сжал бедра — и в этот момент все трое поняли, что что-то между ними безвозвратно изменилось. Воздух в комнате наполнился спокойным, ровным дыханием трех взрослых мужчин. Вес Юми на груди Гию был легким и привычным, а тепло переплетенных на полу тел создавало ощущение безопасности. Вскоре все трое погрузились в дремоту, сохраняя свое необычное положение. Обанай, сидя на полу, прикрыл рот рукой, но его плечи дрожали от сдерживаемого смеха. Он пытался сохранять сдержанность, но уголки его губ непокорны изгибались. Санеми, вместо того чтобы опустить Гию, начал медленно вращаться на месте. «Ну что, серьезный хашира, нравится?» — шутил он, чувствуя, как Гию безуспешно пытается освободиться. Но вдруг Санеми не удержал равновесие. Нога подкосилась, и он полетел вперед — прямо на Обаная, который сидел на полу. Все трое оказались в куче. Гию упал спиной на Обаная, оказавшись сидящим на уровне его паха и упершись ладонями в пол по обе стороны от головы Обаная. А на животе Гию уже лежал Санеми, у которого закружилась голова от вращений. Наступила минута тишины. Затем Юми не выдержала и разразилась искренним детским смехом. Даже Обанай, на котором лежали двое, не выдержал и тихо засмеялся. Гию, все еще немного растерянный, посмотрел сначала на Санеми на своем животе, затем на Обаная под собой. Его лицо оставалось серьезным, но в глазах появилась искорка. Юми подбежала к куче тел, лежащих на полу, и с радостным смехом залезла на спину Санеми, обнимая Гию сверху. «Это было круто! Давайте еще немного полежим так!» — воскликнула она, прижимаясь щекой к груди отца. Обанай, на котором лежал Гию, тихо вздохнул, но согласился: «Ладно, немного потерплю». Он осторожно, чтобы Юми не заметила, просунул ладони под футболку Гию, остановившись на теплой коже его талии. Его пальцы едва коснулись изгибов мышц, чувствуя пульсацию под кожей. Санеми, хотя голова у него еще кружилась, также воспользовавшись ситуацией, положил руки на бедра Гию, слегка сжимая мягкие ляжки под тонкой тканью шорт. Его пальцы незаметно гладили напряженные мышцы, спрятанные под одеждой. Гию, зажатый между ними, почувствовал двойное прикосновение. Он не двигался, но его тело невольно ответило легким трепетом. «Юми... — тихо сказал он, — может, хватит уже?» Но девочка уже засыпала на его груди, уставшая от смеха и эмоций. Ее дыхание стало ровным и глубоким. Обанай слегка сжал руки на талии Гию, чувствуя, как Гию напрягся. «Она что, заснула?» — тихо прошептал он. «Боже, который сейчас час?» — тихо, почти бессознательно, прошептал Гию, не открывая глаз. «Двенадцать сорок, — так же тихо ответил Санеми, его голос приглушенно звучал через ткань футболки Гию. — До фейерверков еще много времени». «Она надеюсь крепко спит...» — заметил Гию, чувствуя ровное дыхание дочери на своей грудной клетке. «Скорее всего, потому что ни на что не реагирует», — добавил Обанай, его пальцы все еще незаметно скользили по талии Гию. Наступила короткая пауза, напряженная и в то же время спокойная. «И вообще... почему вы трогаете меня под одеждой?» — наконец произнес Гию, и в его голосе не было ни злости, ни осуждения — только спокойный интерес. Санеми едва слышно хихикнул, его лицо все еще было скрыто: «Ну... у тебя приятная кожа». «Да и... тело красивое», — тихо добавил Обанай, его губы едва коснулись уха Гию. Гию не ответил сразу. Он только глубже вдохнул, и его тело расслабилось еще больше, словно давая молчаливое согласие. «Странно», — наконец прошептал он, но в этом слове не было отрицания. «Что странно?» — спросил Санеми, его пальцы остановились на бедрах. «Что мне... это нравится», — тихо признал Гию, и эти слова повисли в воздухе, наполняя комнату новым, еще более интимным смыслом. Обанай прижался плотнее, а Санеми крепче сжал бедра — и в этот момент все трое поняли, что что-то между ними безвозвратно изменилось. Воздух в комнате наполнился спокойным, ровным дыханием трех взрослых мужчин. Вес Юми на груди Гию был легким и привычным, а тепло переплетенных на полу тел создавало ощущение безопасности. Вскоре все трое погрузились в дремоту, сохраняя свое необычное положение. Санэми крепче сжал его, а Обанай ответил легким рукопожатием в ответ. Никаких других слов не требовалось.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!