Вернутся к фанфику

Часть 10. Фейерверки

13 октября 2025, 07:01
Часть 10 Воздух наполнялся предвечерним спокойствием, а солнце, склоняясь к закату, заливало сад золотистым светом. Юми, словно маленькая бабочка, порхала между клумбами, собирая голубые цветы – васильки, незабудки барвинки, которые прекрасно подходили бы к ее новому наряду. Вскоре ее маленькие ручки сжали нежный голубой букет. Она подбежала к отцу, который наблюдал за ней с крыльца, и, сияя, протянула ему свои сокровища. «Папа, заплети мне их в волосы, пожалуйста!» — ее глаза сияли от просьбы. Гию молча взял цветы. Его большие, привычные к мечу пальцы оказались удивительно ловкими в этом тонком занятии. Он аккуратно и быстро вплел стебли в темные длинные волосы дочери, создавая изящную и гармоничную композицию, которая идеально дополняла ее образ. Затем она с радостным возгласом помчалась надевать свою юкату — белую, усыпанную мелкими голубыми цветочками, напоминавшими рассыпанные по снегу самоцветы. Санеми и Обанай тоже не изменили традиции. Они появились в проходах в своих юкатах: Санеми – в темно-зеленой, скрытой под серым хаори, что оставляло его образ грозным, но придавало ему некоторую праздничность. Обанай же был в темно-синей, почти черной юкате, поверх которой лежало его знаковое пестрое хаори, что делало его фигуру еще более загадочной. Однако их взгляды мгновенно нашли Гию, который, как всегда, был в своей обычной форме истребителя демонов. «Подожди, а ты почему не переоделся?» — Санеми скривился, осматривая его с ног до головы. Гию слегка пожал плечами, его взгляд был спокойным. «У меня нет юкаты. Не считал нужным иметь ее в гардеробе. Пойду в этом». «Что?» — Обанай подошел ближе, его голос был тихим, но в нем чувствовалось недоумение. «Так не пойдет. Это праздник. Ты не можешь пойти на фестиваль в форме.» «Они правы, папа!» — подбежала Юми, уже одетая в свою бело-голубую юкату, которая теперь идеально сочеталась с цветами в волосах. Она грустно посмотрела на него. «Ты тоже должен быть красивым!» Санеми скрестил руки на груди, его выражение лица не оставляло места для споров. «Забудь. Мы все идем вместе, значит — все в соответствующей одежде. Пойдем в город, возьмем тебе юкату напрокат. Иначе никакого фестиваля не будет». Гию посмотрел на их решительные лица, затем на грустные глаза дочери. Он не видел в этом необходимости, но что-то в их взглядах заставило его уступить. Он тихо вздохнул. «Хорошо». «Вот и прекрасно!» — Санеми уже возвращался к двери. И вот они вчетвером уже шли по узким улочкам города, который постепенно оживал в канун фестиваля. Юми, держа Обаная за руку, разглядывала яркие фонарики, появлявшиеся на окнах, а Санеми с Гию шли впереди. Вскоре они нашли небольшой, но нарядный магазин с надписью «Аренда юката». «Заходи, не сомневайся», — Санеми почти толкнул Гию внутрь, а сам вместе с Обанаем и Юми остался ждать на улице, прислонившись к стене рядом с вывеской. Прошло минут двадцать. Юми уже начала нетерпеливо переступать с ноги на ногу, когда дверь наконец открылась. Но то, что они увидели, заставило их замернуть. На пороге стоял Гию. Вместо привычной формы на нем была женская юката – белая с градиентными голубыми волнами, расплывающимися от подола и до самого верха, словно бурное море в белой пене. Его обычно завязанные волосы были частично распущены: верхняя часть собрана в изящный пучок и закреплена двумя серебряными заколками в виде волн, остальные темные пряди свободно спадали на спину, почти доставая до уровня колен. Но больше всего поражал макияж — легкий, почти фарфоровый тон лица, тонко подчеркнутые черной линией глаза, от чего они казались тоньше и похожими на лисьи, едва заметные тени на веках, придающие взгляду загадочность, и напудренные губы с едва заметным розовым оттенком. Он выглядел невероятно. Санеми и Обанай застыли с открытыми ртами. Их разум отказывался соединять эту изящную, почти эфирную картину с образом грозного Хаширы Воды. Первой пришла в себя Юми. «Вау! Папа, ты выглядишь как императрица! Тебе очень-очень идет!» — воскликнула она, и ее глаза засияли еще ярче. Гию, казалось, был немного смущен таким внимательным изучением. Он провел рукой по гладкой ткани юкаты, словно ища привычную жесткость формы. «Мужских юкаты не осталось», — объяснил он своим обычным ровным тоном, но в голосе чувствовалась легкая нотка неловкости. «Продавщица настояла... сказала, что с моими волосами... и еще за счет заведения сделают укладку и макияж, чтобы... подошло». Он сделал паузу, глядя на их все еще пораженные лица. «Она сказала, что это... мне идет». Санеми, наконец найдя голос, прохрипел: «Подходит... Это слабо сказано». Он не мог отвести взгляд. Это был все тот же Гию, но какой-то... другой. Красивый. Не совсем женственный, но изящный, загадочный. Это было странно и потрясающе. Обанай, который обычно лучше владел собой, только медленно выдохнул: «Да... это бесспорно... идет». Его проницательный взгляд сканировал каждую деталь, от шпилек в волосах до идеальной линии стрелок, словно пытаясь запомнить этот образ. Обанай понимал, что синий и голубой цвет, который он так ненавидел, теперь наверняка станет его любимым, и теперь каждый раз, когда он будет смотреть на этот цвет, он снова и снова будет вспоминать Гию в таком прекрасном наряде. Гию посмотрел на них, затем на свою дочь, которая продолжала счастливо улыбаться, и едва заметная улыбка коснулась его напудренных губ. Возможно, это было и необычно, но если Юми нравилось... то его собственное неудобство не имело значения. Юми, не выдержав, схватила отца за руку и потянула в сторону, противоположную Санеми и Обанаю. «Папа, иди! Ты такой красивый, покажем тебя всем! И пойдем поиграем в игры в тех ларьках!» Она уже сделала несколько шагов, когда сзади раздался резкий возглас Санеми: «Стоп! Подождите!» Юми и Гию мгновенно обернулись. Санеми, пытаясь прийти в себя и превратить шок в шутку, сделал остроумную выходку. Он скрестил руки на груди, на его лице появилась игривая улыбка. «Подождите, если Гию так выглядит,» — он выдержал драматическую паузу, — «то было бы логичнее, чтобы ты называла его мамой, а не папой». Обанай, который также начал приходить в себя, мгновенно подхватил шутку. Он прищурился, внимательно осматривая Гию с ног до головы. «Да, это было бы вполне логично для его внешнего вида», — подтвердил он спокойным тоном. «А еще, Гию, постарайся сделать свой голос немного тоньше, более похожим на женский. Потому что если выглядишь как женщина, то и вести себя, и звучать нужно соответственно». Гию на мгновение замер, его лисьи глаза, подчеркнутые подводкой, несколько раз моргнули. Он посмотрел на улыбающихся Санеми и Обаная, затем на Юми, которая с интересом ждала его реакции. Казалось, он обдумывал их «логику». Затем он сделал неглубокий вдох и, попытавшись изменить тембр, произнес чуть более высоким, мягким, хотя и все еще немного неуверенным голосом: «Это... неудобно». Новый, более мелодичный голос, контрастирующий с его обычным монотонным баритоном, прозвучал удивительно естественно. Он звучал неуверенно, но это только добавляло образу некой уязвимой грации. Юми зааплодировала. «У тебя получается, ма... мама!» — воскликнула она, испытывая новое обращение, и зареготала. Санеми не выдержал и громко рассмеялся, а на лице Обаная появилась редкая, искренняя улыбка. Гию, видя их реакцию и счастье дочери, снова едва улыбнулся, на этот раз уже не пытаясь скрыть эту улыбку. Его неловкость, казалось, растаяла в воздухе, наполненном весельем фестиваля. «Ну что, теперь мы можем пойти?» — обратился он ко всем тем же новым, мягким голосом, жестом показывая на ряд ярких игрушечных фонариков, манивших к себе в конце улицы. Атмосфера фестиваля была наполнена смехом, ароматами жареной пищи и ярким сиянием фонарей. Они обошли множество ларьков с играми, и, казалось, им везло во всем. Юми, с помощью Санеми, выиграла яркого бумажного кита в игре с ловлей золотых рыбок. Обанай, с присущей ему хитростью, безупречно бросал кольца на бутылки и выиграл для девочки куклу-самурая. Даже Гия, бросая дартс, с невероятной точностью попадал в самую середину мишени, зарабатывая сладости и маленькие игрушки. Юми была на седьмом небе от счастья, а ее руки постепенно заполнялись выигрышами. В какой-то момент троица — Юми, Санеми и Обанай — увлеклись новой игрой, где нужно было сбить мячиками пирамиду из банок. Гию, немного устав от толпы, отстал и стоял чуть поодаль, в тени большого фонаря в виде цветка, наблюдая за ними с едва заметной улыбкой. Именно тогда к нему подошел незнакомец — довольно нарядно одетый мужчина, но с неприятно самоуверенной улыбкой. «Извините за нескромность, — начал он, его взгляд медленно скользил по фигуре Гию в элегантной юкате. — Но я не мог не заметить такую... впечатляющую личность. Вы здесь одни?» Гию, не видя в этом ничего плохого, обычно монотонно ответил: «Нет. С семьей». «О, я понимаю, — мужчина понизил голос, приближаясь. — Иногда так хочется немного отдохнуть от всех, правда?» Он фамильярно положил руку Гию на плечо. Гию немного смутился, но не отстранился, воспринимая это как проявление дружелюбия. «Ваша юката... просто очаровательна, — голос незнакомца стал ползучим. — И прическа... очень изящна». Его рука, как бы случайно, скользнула с плеча на талию, задержавшись там. Это было уже слишком. Гию почувствовал, как его мышцы напряглись. Он сделал шаг назад, но мужчина последовал за ним. «Не стесняйтесь, — прошептал он, и его рука двинулась еще ниже. — Давайте лучше...» Но он не успел закончить. Мгновенно, как будто из воздуха, появился Санеми. Он резко притянул Гию к себе, крепко обнимая его за плечи и пряча за своей более широкой фигурой. Его лицо, мгновение назад расслабленное, теперь выражало холодную, не скрываемую нежностью ярость. Одновременно с другой стороны встал Обанай, который держал на руках Юми, осторожно повернув ее лицом к себе, чтобы она не видела напряжения. Он встал между незнакомцем и парой, его узкие глаза суженными щелями впились в нахала. «У вас есть какие-то дела к моей жене?» — голос Санеми прозвучал низко и опасно тихо, каждое слово было как удар кнута. Незнакомец отступил на шаг, его самоуверенность мгновенно исчезла. «В-вашей?..Я... я просто...» «Вам, кажется, трудно понять слово «нет» и личное пространство, — вежливо, но с отвратительной холодностью вступил в разговор Обанай. Его взгляд был таким резким, что, казалось, может порезать. — Я предлагаю вам уйти. Сейчас же. Пока мы решили, что эта встреча может перерасти в... более серьезную беседу». Санеми выпустил Гию и сделал шаг вперед, его зеленая юката не могла скрыть напряжение в его теле. «Ты услышал, что тебе сказали? Уходи, — прошипел он. — И радуйся, что ребенок здесь, иначе твой вечер закончился бы в больнице. Незнакомец, бледный как полотно, кивнул и, не сказав больше ни слова, быстро исчез в толпе. Санеми мгновенно вернулся к Гию, его лицо все еще было хмурым. «Ты в порядке? Он тебя не ранил?» Гию, немного остолбеневший, немедленно кивнул. «Все хорошо. Спасибо». Обанай, все еще держа Юми, осторожно повернулся. «Все в порядке, малышка, — тихо сказал он девочке. — Просто один неприятный человек, который уже ушел». Юми, не до конца понимая, что произошло, грустно посмотрела на отца. «Мама... с тобой все в порядке?» Гию, услышав это обращение в такой момент, не знал, смеяться ему или нет. Он снова кивнул, стараясь выглядеть спокойно. «Да, Юми. Все хорошо. Давай... давай пойдем смотреть фейерверки?» Они все вместе, теперь еще более сплоченной группой, двинулись дальше, оставляя неприятный инцидент позади, но теперь Санеми и Обанай неукоснительно шли по обе стороны от Гию, создавая защитный барьер. Они нашли идеальное место на краю большой поляны, раскинувшейся на холме с видом на город. Трава была мягкой и немного влажной после заката, а воздух пропитан ароматом праздничных лакомств и далекого дыма. Они сели небольшим кружком: Юми устроилась между коленями Гию, обнимая своего нового бумажного кита, Санеми расслабленно облокотился на локоть, а Обанай сидел со скрещенными ногами, его спокойный взгляд блуждал по толпе, которая постепенно заполняла поляну. Атмосфера была спокойной и расслабленной. Юми щебетала, рассказывая, какие фейерверки она хочет увидеть больше всего. Санеми периодически вставлял какие-то грубовато-шутливые комментарии, что заставляло Юми смеяться, а Обанай время от времени добавлял сухую, остроумную реплику, от которой даже в уголках губ Гию появлялось едва заметное дрожание. Он сам почти не говорил, лишь иногда коротко кивая в ответ на вопросы дочери или односложно подтверждая или отрицая что-то. Его осанка, как всегда, была прямой, но в этом женском юкате, с ветром, играющим его распущенными волосами, она выглядела не как стойкость воина, а как изящная сдержанность благородной дамы. Они ждали. Первые звезды уже зажигались на темнеющем небе, а в воздухе витало предчувствие чуда. Юми уже начала нетерпеливо подпрыгивать, когда вдруг... Глухой, мощный ВЗРЫВ разрезал вечернюю тишину. Звук пришел не с неба, а с дороги, ведущей к поляне. За ним прокатилась волна пронзительных криков ужаса. Толпа на поляне замерла на мгновение, а затем сорвалась в паническое движение. Люди начали разбегаться, сталкиваясь в толпе. Санеми, Обанай и Гию мгновенно встали, как по команде. Все следы расслабленности исчезли с их лиц в долю секунды. Опытные инстинкты истребителей демонов пробудились мгновенно. Их взгляды одновременно приковали к источнику шума — к тому месту, где над толпой теперь вырывался в небо не праздничный огонь, а зловещий столб дыма и пыли. Там, среди паники, что-то двигалось. Что-то большое, уродливое и полное чистой злобы. И это что-то было очень близко. Трое Хашир мгновенно оценили ситуацию, их мозг работал быстрее панической толпы. Обанай, его взгляд холодно аналитический, скривился: —Снова эти тварюки. Как они уже достали. Санеми мгновенно провел рукой по поясу, находя только гладкую ткань юкаты. Его лицо исказила гримаса злобного досады: —Черт! Я же с собой катану не взял, она осталась в особняке! Обанай кивнул, также лишенный своего оружия: —Моя тоже. Санеми посмотрел на него, открывая глаза от понятной проблемы: —И что теперь делать? Гию, который не отводил взгляда от приближающейся угрозы, произнес своим обычным ровным тоном, резко контрастировавшим с паникой вокруг: —Тогда защищайте Юми и людей, если у вас нет оружия. Санеми резко повернулся к нему: —А у тебя что, есть оружие? Обанай также направил на Гию свой пронзительный взгляд, его любопытство было явно вызвано: —Где ты его смог спрятать? Гию не ответил. Вместо слов его руки быстрым, привычным движением пошли к невидимым карманам его женской юкаты. Он вытащил оттуда два, на первый взгляд, незначительных металлических цилиндра, каждый длиной с ладонь. Одно движение — и он резко соединил их торцами. Раздался чувствительный щелчок, и цилиндры выстрелили в разные стороны, образовав длинную металлическую палку, немного короче его самого. Но это было только начало. Гию, не сводя глаз с демона, сделал мощное, размахивающее движение этой палкой. От резкого движения механизм внутри сработал — из верхнего конца с металлическим шипением выскочило длинное, изогнутое лезвие, сверкнувшее в свете фонарей. Оно было тонким, почти прозрачным, как лед, но его размер и форма не оставляли сомнений в смертоносности. Палка мгновенно превратилась в огромный топор с невероятно длинным и широким лезвием, величина которого почти равнялась росту самого Гию. Он держал его легко и уверенно, как продолжение своей руки. Санеми и Обанай замерли, на мгновение забыв о демоне. Их шок был почти ощутимым. Они всю свою жизнь были мечниками, они знали все виды оружия, но этого... этого они никогда не видели. Гию всегда, абсолютно всегда использовал катану. Никто даже не мог представить, что он скрыл такое мощное и нестандартное оружие под, казалось бы, беззащитной женской формой. Санеми выдохнул, не отводя глаз от блестящего лезвия: —Что... что это? Обанай только прищурился, его ум уже работал, анализируя преимущества и недостатки такого оружия в бою. Он ничего не сказал, но его удивленное выражение лица говорило само за себя. Гию не терял времени. Он не ждал команд, не разрабатывал тактики. Увидев угрозу, он действовал. Зверь, внезапно пробудившийся в глубине его существа, не знал сомнений. Его тело, мгновение назад такое изящное и эфемерное, превратилось в изящное оружие. Он сделал шаг, затем второй, а потом бросился вперед, рассекая разбегающуюся толпу, навстречу демону. Его белая юката с голубыми волнами развевалась за ним, словно крылья, а длинные волосы развевались на ветру. Он подбежал к чудовищу, его огромный топор сверкнул в воздухе, готовясь к одному-единственному, смертоносному удару, рассчитанному отрубить голову с первого же раза. Лезвие свистело, разрезая воздух с такой силой, что, казалось, даже пространство перед ним искажалось. Но демон был не из простых. Даже среди хаоса и собственной зверской ярости он успел отреагировать. Он резко отклонился, и топор со свистом прошел всего в нескольких сантиметрах от его шеи, рассекая только воздух. В этот момент, когда Гию был в самой высокой точке замаха, их взгляды встретились. И Гию увидел. Увидел не просто звериный разум демона. Он увидел распознавание, холодный, бездушный интеллект и безграничную гордыню в двух желтых, вертикальных зрачках, горящих, словно злые звезды — один на уродливом лбу, второй — на подбородке существа. И в этом взгляде, в этой нечеловеческой гордыне, Гию мгновенно прочитал всю правду. Это был не просто сильный демон. Это был Пятый Высшая Луна

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!