Вернутся к фанфику

Часть 15 Гости

9 сентября 2026, 15:39
Часть 15 Ночь была тёмной и безлунной, когда они наконец добрались до небольшого городка на окраине. Длительная миссия, продолжавшаяся почти месяц, измотала их, но особенно тяжело она далась Генью — его огромное тело требовало больше энергии, чем у маленького и выносливого Муичиро. Они нашли первую попавшуюся гостиницу, которая ещё работала в столь поздний час, сняли небольшой номер и едва успели закрыть за собой дверь. Генью, не раздеваясь, тяжело опустился спиной на кровать, чувствуя, как каждая мышца тела болит от долгой дороги. Он закрыл глаза, стараясь просто дышать и не думать о том, как сильно устал. Муичиро тихо подошёл к стене, аккуратно поставил свою катану рядом, затем вернулся к кровати. Он взглянул на уставшего возлюбленного, и лёгкая улыбка коснулась его губ. Осторожно, чтобы не потревожить, он лёг рядом, прижавшись к Генью всем телом — голова удобно устроилась на его широком плече, нога перекинулась через него, а рука обняла его за грудь. Генью открыл глаза, почувствовав тепло, разлившееся по телу. Он не отстранился, наоборот, одной рукой обнял Муичиро за талию, прижимая его ближе к себе. Другая его рука скользнула вниз, провела по ноге парня, подтягивая штанину вверх, а затем осторожно проникла под одежду, остановившись на тёплом бедре. — Я так устал, — тихо вздохнул Генью, закрывая глаза. — Эта миссия была такой тяжёлой. — Но ты выдержал, — мягко ответил Муичиро. — Ты очень сильный, Генью. Я горжусь тобой. И он поднял губы вверх, слегка поцеловал его в щеку, оставляя на коже едва ощутимое прикосновение теплых губ. Генью открыл глаза, и в его взгляде появился игривый огонек. — Только в щеку? Муичиро едва заметно улыбнулся, снова наклонился и нежно поцеловал его в губы, погладив рукой по щеке. Поцелуй был коротким, но наполненным той особой теплотой, которую они чувствовали только наедине. — Спасибо, — прошептал Генью, снова прижимая Муичиро к себе. — Теперь я готов ко всему. — Даже к встрече с Гию завтра? — тихо спросил Муичиро, играя с прядью его волос. — Особенно к этому, — кивнул Генью. — Наконец-то мы сможем навестить его. Я переживал за него всё это время. И за Юми... она же была совсем одна. — Я тоже, — признался Муичиро. — Но теперь мы сможем им помочь. Они замолчали, лежа в объятиях друг друга, чувствуя, как усталость постепенно уносит их в сон. Тёплые руки Генью всё ещё лежали на бедре Муичиро, а голова Муичиро уютно устроилась на плече парня. Сквозь закрытое окно пробивался холодный лунный свет, но в маленькой комнате было тепло и уютно. Они засыпали, зная, что уже совсем скоро увидят своих друзей.

***

На следующее утро они отправились в путь

Дорога до поместья Гию заняла целые сутки; выйдя в полдень, они добрались только утром следующего дня. Они шли неспешно — не из-за усталости, а потому что дорога через леса всегда таила в себе что-то, что замедляло шаг, заставляло дышать глубже. Генью рассказывал о мелочах задания, Муичиро слушал, иногда что-то переспрашивая с тем же спокойным, немного отстранённым любопытством, с которым он обычно смотрел на мир — словно всё вокруг было одновременно и важным, и не очень. — Кстати, — сказал вдруг Генью, когда уже начали появляться знакомые деревянные ворота, — а ты знаешь, начал ли Гию хоть немного ладить с Обанаем и Санеми? Последнее, что я помню, — они почти не разговаривали друг с другом, кроме как по делу. Муичиро пожал плечами. — Сомневаюсь. Гию вообще ни с кем особо не ладит. А Санеми… ну, создаётся впечатление, что он его всем сердцем ненавидит, в Обанаи обычно придерживаются того же мнения, что и Санеми. — Интересно, изменилось ли что-нибудь за это время, — задумчиво произнес Генью, обойдя ворота и глядя на дверь, которая уже виднелась за деревьями. Они подошли ближе. Генью протянул руку, чтобы постучать — и именно в эту секунду дверь открылась сама, ещё до того, как его ладонь коснулась дерева. На пороге стоял Санеми. Он был в своей привычной форме, рукава закатаны, в руке — недоеденная булочка. Выглядел он обыденно, даже по-домашнему — так, как Генью видел брата разве что в детстве, да и то очень давно. Несколько секунд никто не шевелился. Генью почувствовал, как всё внутри него вдруг сжалось. Первое, что мелькнуло — искреннее удивление: почему Санеми здесь, в доме Гию, в такое раннее время? Но уже через мгновение удивление уступило место чему-то другому — тихому, давно знакомому холоду, который всегда наступал, когда он видел это лицо. Он ничего не сказал. Просто незаметно, почти незаметно для всех, кроме, возможно, Муичиро, отступил на полшага назад, опуская взгляд. Муичиро тоже замер, но по другой причине. Его обычно расслабленный взгляд немного напрягся, оглядывая кухню за спиной Санеми — где за столом, как оказалось, сидели Гию, Обанай и Юми, и где на столе стояли чашки с чаем и миски с испечёнными булочками, и где вообще царила какая-то странная, непонятная уютность. — …Санеми? — пробормотал он вслух, не до конца осознавая, что говорит это не сам себе. — И Обанай… В доме Гию? Юми, увидев гостей, не заметила этой запутанной сети удивлений и мгновенно просияла. — Генью! Муичиро! — воскликнула она, вскакивая со стула. Её радостный возглас разрезал напряжённую тишину, но не рассеял её полностью. Обанай, услышав имена, поднял голову от чашки, его взгляд казался спокойным и беспристрастным. — Генью, Муичиро, давно вас не было, — кивнул Гию, его голос был удивительно тёплым, и на его обычно непроницаемом лице появилась та самая едва заметная тень улыбки, которую он хранил только для тех, кому доверял. — Заходите. Мы как раз завтракаем. Всё это совершенно не соответствовало тому, что Генью и Муичиро ожидали увидеть. Вместо холодного молчания между тремя Хаширами — непринуждённый завтрак. Вместо привычного напряжения — Юми, которая уже пыталась подставить для них ещё два стула. Только одно оставалось неизменным. Санеми всё ещё стоял в дверях. Он не отступал и не приглашал войти. Его рука с булочкой опустилась, пальцы слегка сжались. Он смотрел на Генью — не на Муичиро, только на брата — и в этом взгляде читалась та самая холодная неприязнь, которую Генью знал так хорошо. Но голос Санеми, когда он наконец заговорил, был ровным и сдержанным. — Вам лучше уйти, — сказал он тихо, почти спокойно. — Вы не вовремя. Гию нахмурился, взглянув на Санеми. Он не понимал, почему тот так напряжённо уставился на гостей, почему его тон изменился с обычного на холодный. — Санеми, они же наши гости, — сказал он, стараясь придать голосу уверенности. Обанай, который тоже заметил перемену в настроении Санеми, сначала насторожился. Он видел, как друг сжал челюсть, как окаменели его плечи. Но Гию был прав — гости стояли на пороге, а в доме было достаточно места для всех. — Санеми, — Обанай подошёл и положил руку на плечо друга. — Пусть заходят. Тем более что мы тоже здесь как гости. Санеми молчал. Его взгляд по-прежнему был устремлён на Генью, который стоял неподвижно, даже не пытаясь пройти внутрь. Он лишь опустил голову ниже — почти покорным жестом. И это почему-то разозлило Санеми ещё больше. Гию поднялся, опираясь на стол. Его сломанная нога давала о себе знать, но он постарался сделать шаг вперёд, глядя прямо на Санеми. — Санеми. Пожалуйста. Пусть зайдут. Голос Гию был тихим и звучал не как приказ, а скорее как просьба. И Санеми, наконец, перевел на него взгляд, увидев в этих спокойных глазах что-то необычное: не пустоту, а беспокойство. Это длилось недолго — несколько секунд, в течение которых воздух казался почти осязаемым. Затем Санеми выдохнул, очень медленно, и отступил на шаг в сторону. — Ладно, — сказал он сквозь зубы, не глядя ни на кого. — Но я здесь сидеть не буду. Он развернулся и ушел из кухни, не оглядываясь. Обанай проводил его взглядом, но не последовал за ним, оставаясь за столом. Гию выдохнул и кивнул гостям. — Заходите. Садитесь. Генью и Муичиро робко переступили порог. Юми уже подсунула для них стулья — два, почти вплотную к столу. Генью сел, стараясь не смотреть в ту сторону, куда ушел брат. Муичиро сел рядом, осторожно погладив рукой колено любимого — напоминанием о том, что он рядом. Чай разлили по чашкам. Булочки лежали на тарелке, ещё тёплые, слегка дымящиеся. Но атмосфера оставалась напряжённой. Гию молча пил чай, иногда поглядывая на Генью, который даже не прикасался к еде. Муичиро держал чашку в руках, но не пил. Обанай сидел на месте, слегка нахмурившись — он тоже чувствовал неловкость. (Автор: Собрались четыре интроверта, блядь, где моя Юми♥) Единственной, кто не замечал этой тягостной тишины, была Юми. Она ловко вылезла из-за стола, подбежала к Муичиро и протянула к нему маленькие ручки. — Муичиро, возьми меня на руки! — попросила она, глядя на него своими большими глазами. Муичиро немного удивился, но на его лице появилась лёгкая улыбка. Он поставил чашку, осторожно подхватил девочку и посадил её себе на колени. Юми удобно устроилась, прижавшись к нему спиной, и подняла голову, чтобы смотреть прямо в его лицо. — А вы там с кем сражались? — спросила она с любопытством. — Это был сильный демон? Вы его победили? Муичиро кивнул, слегка поглаживая её по голове. — Да, Юми. Победили. Но он был довольно сильным. — А как он выглядел? — не унималась девочка. — Он был страшным? У него было много рук? Или глаз? Я слышала, что бывают демоны со множеством глаз! — Он был похож на огромного паука, — спокойно ответил Муичиро. — У него было восемь ног и длинные, острые зубы. Юми восхищённо выдохнула. — Ого! А вы не испугались? — Конечно же нет, я и Геньюю очень сильные, и мы смогли с ним разобраться, — рассказывает Муичиро. Юми повернула голову и посмотрела на Генью, который сидел рядом с напряжённым выражением лица. — Гэню, ты смелый! — заявила она серьёзно. — Я тоже хочу стать такой же смелой, как ты! Геню наконец немного расслабился, глядя на неё. Легкая улыбка коснулась его губ. — Ты уже смелая, Юми. — Ага! — гордо кивнула девочка. — Но я хочу ещё учиться! Я хочу уметь драться, как вы! Муичиро слегка обнял её. — Для этого тебе нужно ещё подрасти, Юми. А пока ты можешь учиться готовить вместе с Гию. — О, это я уже почти умею! — радостно ответила Юми. — Хотите, я вам ещё булочек принесу? Она попыталась слезть с колен Муичиро, но он удержал её в своих объятиях. — Подожди немного, Юми. Дай нам спокойно выпить чаю. Мы ещё обязательно их попробуем. Юми немного надулась, но осталась сидеть у него на коленях, наблюдая за взрослыми. Её присутствие немного смягчило напряжение, висевшее в воздухе. Гию, глядя на эту сцену, едва заметно улыбнулся. Обанай тоже немного расслабился, отпивая чай. И только тишина из коридора, откуда ушёл Санеми, напоминала о том, что не всё было так просто. Гию наблюдал за тем, как напряжение постепенно таяло. Юми, которая так и не слезла с колен Муичиро, продолжала что-то увлечённо рассказывать — о своих игрушках, о том, как она тренируется с Санеми и Обанаем, о том, как она с Гию однажды даже пытались испечь пирог, но он немного подгорел. Её детская непосредственность действовала лучше любых слов, разгоняя тяжёлую атмосферу, которая ещё недавно казалась непроглядной. Генья постепенно расслабился, даже позволил себе взять вторую булочку. Муичиро время от времени поглядывал на него, проверяя, всё ли в порядке, и, убедившись, что тот немного оттаял, позволил себе лёгкую улыбку. Обанай молча пил чай, но его плечи уже не были такими напряжёнными, как раньше. Когда чай почти закончился, Юми внезапно вскочила с колен Муичиро и побежала к двери. — Давайте выйдем на улицу! — воскликнула она, махая руками. — Там так красиво! Я покажу вам свою коллекцию камешков! Я их во дворе собрала! Генью взглянул на Муичиро, тот пожал плечами, но в его глазах мелькнуло любопытство. — Пойдем, — сказал Муичиро, поднимаясь. — Я хочу посмотреть на твою коллекцию, Юми. — Я тоже, — добавил Генью, и в его голосе снова промелькнули нотки искренней теплоты. Обанай поднялся вслед за ними, уже направляясь к выходу. Но у дверей он остановился, оглянувшись на Гию, который остался сидеть за столом, даже не пытаясь встать. — Ты не пойдёшь с нами? — спросил Обанай, слегка наклонив голову набок. Гию молча посмотрел на него. В его взгляде было что-то, что Обанай сразу понял — не словами, а тем шестым чувством, которое возникает между людьми, долгое время находившимися рядом. Гию сделал едва заметное движение головой в сторону коридора, куда направился Обанай, и его глаза на мгновение сузились. Обанай кивнул. Он понял. — Хорошо, — сказал он вслух, не нарушая их молчаливой договоренности. — Тогда мы на улице. Если что — зови. Он вышел за дверь, оставив Гию одного в тихой кухне. Из-за двери доносились радостные возгласы Юми и тихие голоса остальных, которые пытались ей отвечать. Гия остался сидеть за столом ещё несколько минут, прислушиваясь к тому, как звуки на улице постепенно становятся всё более отдалёнными. Затем он осторожно поднялся, взял свои костыли, стоявших рядом со столом, и, опираясь на них, медленно направился в коридор. Каждый шаг давался ему с лёгкой болью — нога ещё не полностью привыкла к нагрузке. Но он не останавливался. Он прошёл мимо закрытых дверей, мимо окна, за которым виднелся двор, и остановился перед дверью гостевой комнаты. Они были приоткрыты. Гию осторожно толкнул их плечом и вошёл внутрь. Санеми сидел на краю широкого дивана, задрав голову вверх и глядя в потолок. Его лицо было спокойным, но в этом спокойствии чувствовалась неестественная застылость — словно он пытался раствориться в тишине, чтобы никто не беспокоил его мысли. Он даже не повернул головы, когда Гию вошёл, хотя наверняка слышал его шаги и тяжёлое дыхание. Окно в комнате было плотно закрыто, а деревянные задвижки на ставнях надежно преграждали доступ свету. Лишь сквозь тонкие щели между досками пробивались маленькие золотые капли солнечных лучей, падавшие на пол тонкими полосками, рассеивая тьму комнаты едва заметным сиянием. Воздух здесь был тяжёлым и неподвижным. Гию подошёл к дивану, на котором сидел Санеми, и остановился сбоку. Он осторожно прислонил костыли к стене, а затем, немного напрягшись, сел на широкий подлокотник дивана, частично опираясь на здоровую ногу. Его спина была слегка сгорблена, он ни на что не опирался — просто сидел выше Санеми, повернувшись к нему спиной. Санеми наконец опустил голову и посмотрел на затылок Гию. Его взгляд был тяжёлым, утомлённым. — Зачем ты пришел? — глухо спросил он. Гию не обернулся, продолжая сидеть в той же позе. — Хотел поговорить с тобой. — Я не хочу говорить, — ответил Санеми, отводя взгляд в сторону. — Я знаю, — спокойно сказал Гию. — Я просто хотел предложить... — Что предложить? — быстро и с легким раздражением спросил Санеми. — Помощь, — Гию слегка повернул голову, но не настолько, чтобы увидеть лицо Санеми, и тихо добавил: — Если тебе нужно выговориться, я могу выслушать. Если хочешь совета — я попробую дать. Если хочешь, чтобы я просто ушёл... Он замолчал на мгновение, а потом добавил: — ...я уйду. Санеми замолчал. Он смотрел на затылок Гию, на его слегка сгорбленную спину, на то, как тот сидел, не опираясь ни на что, словно боялся занять слишком много места. — Ты не можешь мне помочь, — наконец сказал Санеми. — Никто не может. — Возможно, — согласился Гию. Он не спорил, не пытался убедить. Просто остался сидеть на подлокотнике, глядя на стену напротив. Санеми нахмурился. — Чего ты здесь ещё сидишь? Гию слегка наклонил голову вбок. — Ты сказал, что я не могу тебе помочь. Я с этим согласился. Но ты не говорил, что я должен уйти. — А зачем тебе здесь сидеть? — голос Санеми звучал растерянно, почти раздражённо. — Потому что даже если я не смогу помочь тебе советом или словами, — тихо сказал Гию, — я могу просто быть рядом. Чтобы тебе не было так одиноко в этой тёмной комнате. Санеми замер. Он смотрел на спину Гию, на его плечи, на то, как тот сидел, слегка сгорбившись, будто пытаясь стать меньше, незаметнее. И почему-то эта простая картина — что кто-то просто сидит рядом, ничего не требуя, не пытаясь изменить его, не ожидая ответа, — оказалась самой тяжелой. Санеми отвернулся, уставившись в потолок. — Это бессмысленно, — тихо сказал он. — Возможно, — снова согласился Гию, сделав небольшую паузу, и добавил: — Так ты хочешь, чтобы я ушел? Санеми замолчал. Его взгляд блуждал по потолку, избегая любого ответа. Он не мог сказать «да» — потому что это было бы ложью. Но и «нет» он не мог произнести, потому что это означало бы признать, что ему действительно нужно чье-то присутствие. Он просто молчал, чувствуя, как слова застревают где-то в горле, не находя выхода. Вместо этого он осторожно поднял руку и обхватил туловище Гию, притягивая его ближе к себе. Гию не сопротивлялся — лишь слегка вздрогнул от неожиданности, когда Санеми прижался головой к его спине, пряча лицо в ткани его одежды. — Останься, — прошептал Санеми почти неслышно, так тихо, что Гию едва разобрал слово. Они замерли в этом положении на несколько долгих минут. Тьма комнаты окутывала их, и лишь тонкие золотые полоски света на полу напоминали о том, что за стенами — другой мир, полный солнца, смеха и детских голосов. Гию чувствовал, как дыхание Санеми становится ровнее, как напряжение постепенно отпускает его плечи. А потом Санеми слегка потянул Гию к себе — и Гию, не успев сориентироваться, наклонился и упал спиной на мягкий диван, едва не зацепив подлокотник здоровой ногой. Он прищурился от неожиданности, а когда открыл глаза, то увидел, что Санеми лежит рядом, сбоку, обнимая его и притягивая к себе спиной. Лицо Санеми спряталось у него на шее, его дыхание касалось кожи своим теплом. Ноги Гию, не успевшие удобно устроиться, частично остались закинутыми на ноги Санеми и свисали через подлокотник дивана, но он даже не пытался изменить позу. Он просто лежал, чувствуя, как руки Санеми обнимают его, как тяжелое тело прижимается сзади, как внутри комнаты время словно остановилось. Они лежали так долго. Секунды растягивались в минуты, а минуты — в вечность, пока дыхание Санеми не стало глубже, почти спокойным. — Знаешь, — наконец нарушил тишину Санеми, и его голос звучал глухо, приглушенно, словно он говорил не столько с Гию, сколько с самим собой. — Иногда я думаю, что всё это — бессмыслица. Что я пытаюсь удержаться за что-то, чего уже нет или чего никогда не было. Гию молчал, давая ему пространство. — Люди меняются, — продолжал Санеми. — Они делают выбор. Иногда такой, что ты не можешь его принять. Но они всё равно продолжают идти своим путём, даже если этот путь ведёт их туда, куда ты никогда бы не пошёл. Он замолчал, и Гию почувствовал, как пальцы Санеми чуть сильнее сжались на его животе. — Но хуже всего не в этом, — добавил Санеми почти шепотом. — Хуже всего — когда ты видишь, что они страдают. И ты ничего не можешь с этим поделать. Потому что это их выбор. И ты не имеешь права его менять. Гию лежал неподвижно, слушая. Он не пытался давать советы или предлагать решения. Он просто был рядом, как и обещал. — Иногда, — тихо сказал Гию, глядя в потолок, — мы не можем изменить чужой путь. Но мы можем быть рядом, когда они на нём спотыкаются. Это не делает нас бессильными. Это делает нас теми, кто рядом. Санеми замолчал, обдумывая его слова. Его дыхание стало глубже, и Гию почувствовал, как тело сзади немного расслабилось. — Возможно, ты прав, — наконец сказал Санеми. — Но это не делает это легче. — Нет, — согласился Гию. — Не делает. Гию слегка повернул голову, глядя в полумрак комнаты. Его голос был тихим и ровным, как всегда, но в нём появилась едва уловимая мягкость. — Именно для этого люди ищут кого-то рядом, — сказал он. — Или получают это от рождения. Родных по крови или по душе. Не для того, чтобы они решали их проблемы или меняли их путь. А просто для того, чтобы быть рядом, когда становится слишком тяжело. Чтобы знать: ты не один. Санеми молчал, но его дыхание стало ровнее, напряжение в плечах почти исчезло. Гия осторожно поднял руку и провел пальцами по волосам Санеми — слегка, почти невесомо, словно успокаивая испуганного ребенка. Санеми не отстранился, не возразил, лишь еще чуть-чуть прижался к нему, пряча лицо глубже в его шею. Так они и лежали в полумраке, где сквозь щели ставен пробивались золотые полоски света. Где-то за стенами смеялась Юми, но здесь время остановилось, оставив только двоих, которые учились быть рядом — без слов, без объяснений. Тишина больше не имела значения, и Гию, чувствуя, как тает холод в груди Санеми, едва заметно улыбнулся, зная, что рано или поздно придётся выйти, но сейчас у них была эта простая и почти забытая роскошь — просто быть рядом. И этого было достаточно.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!