Глава 11

                    Поднимаешься Маюри вколол себе сыворотку которая вернула ему руку. И он вынул меч из стены рядом с собой.              - Как ты… Даже Главнокомандующий ничего не должен был заметить! Это было совершенное Кидо. – Аналитическая сторона ученого не понимала, что сейчас он должен беспокоится не о том, как воин класса капитана заметил то что Маюри хочет похитить и экспериментировать над Иноуэ, а то что этот воин класса капитан только объявил Куроцучи своим врагом. Врагом абсолютным, которого не простят, не поймут. Такого врага нужно просто убить, больше перед ученым не стоял добрый подросток, что не причинит никому вреда без веской причины – его дорогую подругу чуть не пустили на аморальные опыты. И чтобы такого больше никогда не произошло, капитан 12го отряда Готей 13, должен умереть.              Все связанные, капитаны и лейтенанты в Сейретей чувствовали ту все подавляющую ауру реацу, которую генерировал Ичиго Куросаки. Он взмахнул своими двумя мечами, и целые кварталы строений по левую и правую сторону от него превратились просто в гору щебенки, что просто сносила одним взмахом меча.              Кенпачи мог быть довольным, как его спаринг-партнер, демонстрирует подобную мощь, а в глазах только холодная решимость, истинного убийцы. Зараки мечтал увидеть такое в глаза Ичиго – осознание что кто-то тебя хочет убить, и он выложится на все 100%. Что может быть лучше? Осознание, что воин пришел тебя убить и вложит каждую унцию своей силы в это.              Маюри же не умел читать все это как Зараки, например, тот же Комамура просто сжал бы кулак и стоял против такого врага, Тоширо Хицугая подумал бы об отступлении, Сой Фон стала бы анализировать. Сунсюй Кьераку вообще не хотел, чтобы кто-то сражался против него с таким взглядом.              Ичиго Куросаки смотрел на Маюри, как на таракана которого нужно вывести любым способом.              «Убей! Убей! Убей его, он тронул нашу девочку!» - Кричал Широ-Зангецу.              «Убей! Убей врага, что никогда не отстанет от тебя и твоей семьи» - Это уже был Куро-Зангецу.              Аналитическая и инстинктивная сторона соединились в нем, в едином желании.              Убить!              - У тебя должен быть только один меч! – Выкрикнул Маюри, когда уже составил какой-то комплексный анализ «подопытного», а тот тут же его удивляет.              Некоторое время назад              Ичиго забежал к Кукаку, так как Гандзю сказал своему родственнику, что его сестра все же получила асауч для Ичиго. Тот оставил Маки Ичиносе у Шибы, а сам взял меч, который должен помочь его силам.              - Ты очень силен. – Сказала Кукаку своему племянику. – Но должен быть контроль этой силы, если ты прав что способность твоего меча просто администрировать твои силы, тогда это поможет тебе делать еще лучше.              - Спасибо. – Честно сказал Ичиго.              - Пустое, в следующий раз, когда будешь, принеси фотографии Юзу и Карин, а еще твоей матери. Я хочу знать ту что завоевала сердце Иссина.              Взяв асауч и выйдя из помещения, он сел чтобы помедитировать с мечом. Через некоторое время он оказался в своем внутреннем мире, и перед ним предстали духи его зампакто – Куро и Широ, которые перестали конфликтовать, и смотрели на него тяжелым взглядом. Мощь, сфокусированная окутывала их всех трех.              - Вот мы и подошли к этому моменту, у меня есть асауч.              - Тогда влей в него всю свою силу, и преобразуй! – Ответил Широ. – Один меч станет телом для меня, второе для этого персонажа.              - Кстати, а что это за маска, когда моя сила увеличивалась?              - О, это из-за твоих способностей пустого. – Пояснил Широ. – Когда этот придурок, любящий флагштоки сдерживал меня, нужно было придумать способ как стать сильнее, учитывая, что для квинси энергия пустого ядовита, приходилось прибегать к маске, которую можно было сформировать. Но этим займемся позже, сейчас нужно НАДИРАТЬ ЗАДНИЦЫ!!!              - Прокричи наше имя, Ичиго. – Сказал уже Куро-Зангецу.              Возвращаясь в свое тело, Ичиго генерировал такое количество реацу, что Кукаку переживала как бы он не снес её дом. Куро перестал сдерживать всю силу, что была у мальчика, и он получал её всю, и эта энергия шла на преобразовании асаучи.              - Разорви Небеса ЗАНГЕЦУ!!! – Воскликнул Куросаки, после взрыва реацу, остался уже с двумя мечами, так стало гораздо удобнее, и еще у него действительно стало больше реацу, и самое главное он её достаточно хорошо контролировал, скорее всего тут помогали способности его меча.              Через один меч текли силы синигами и пустого, через другой силы квинси. Но все это был Зангецу, его силы, его способности, не сдерживаемые больше ничем.              Вдалеке взрыв реацу, привлекал многих, и Кукаку чувствовала всепоглощающую мощь, которой не было ни у Кайена ни у Иссина. Шагал настоящий монстр в плане реацу.              Сюнпо ускорилось так как теперь было больше энергии. Конечно до настоящей техничности ему было далеко (хотя с помощью режима Таскмастера он проанализировал движения Йоруичи и улучшил себя), но прирост скорости просто за счет большего количество реацу ему понравилось. Можно сказать, он приближался к собственному банкаю.              Войдя в Сейретей он почувствовал реацу всех своих друзей кроме Иноуэ.              «Что?»              И сфокусировал максимально, расширяя свои способности, но не понимал где находится девочка.              «О, вот и первый урок сил пустого - Пескиса»                     - Я не подчиняюсь законам больных ублюдков. Гецуга Теншоу! – Простой взмах одного из мечей, и концентрированная энергия полетела прямо в Маюри, который едва успел среагировать и поставить Данку, которое полностью разбилось под мощью шикая, и едва не задело ученого, который собирался уже убегать, только на пути его отступления стал Ичиго, смотрящий на него таким же пустым взглядом. – Гецуга Теншоу!!              Хороший и идеальный вышел бы разрез, если бы Маюри еще раз не увернулся, однако потерял руку и ногу, слишком быстры были волны, испускаемые всего одним мечом Куросаки Ичиго. Страх наполнил тело ученого и тот стал быстро себя лечить, и думать, как противостоять этим способностям. Как капитан 12го отряда, он знал насколько абсурдно сильны Генрюсай, Унохана, Зараки, и Сюнсуй, все они были сильны. Сильнее его, однако он должен быть умнее.              И убить этого ничтожного идиота, когда тот будет стремится на пролом, а Куроцучи будет убивать его с помощью своих изобретений, дойти до которых, такому идиоту с точки зрения Маюри как Куросаки не хватит мозгов. Так что просто стоит убить его с помощью всех тех изобретений, припасенных как раз для таких идиотов как Зараки или Кьераку.              Все должны увидеть мощь Маюри Куроцучи и больше никогда с ним не связываться.              - Как непочтительно, ты атакуешь Готей 13, мы ведь союзники, вот такие рёко, нет ни чести, совести.              У Ичиго были свои представления о чести и совести, и представление что прямо сейчас его провоцируют. Провоцируют как ребенка, только он не ребенок, и он пришел раздавить мерзкое существо, даже имя меча, которого говорит – Убийца Детей.              А зампакто отражение души.              Маюри не успел договорить. Его тело отлетело, будто его ударил поезд. Удар Ичиго был не просто физическим — это была сконцентрированная волна реацу, тяжёлая, как сама ненависть. Земля треснула, воздух вспыхнул.              — Т-ты… — Маюри поднялся, трясущимися руками доставая шприц. — Отлично, великолепно! Реакция тела выше нормы! Противодействие стимуляции идёт прямо от клеточной структуры! Дай-ка я немного ускорю процесс…              Он вонзил себе иглу в шею. Вены на его теле засветились кислотно-жёлтым, зрачки расширились. Мир вокруг него словно замедлился — для него.              — Прекрасно. Всё движется… медленно. — Его улыбка растянулась в безумии. — Теперь, дитя, я вижу каждую твою молекулу!              Ичиго не ответил. Он просто шагнул вперёд.              Маюри поднял меч, от которого потянулись ядовитые пары. Но Куросаки прошёл через них, будто через туман. Его кожа обожглась, но он не моргнул. Ученый попытался нанести удар — и понял, что Ичиго уже позади.              Рана на его боку вспыхнула болью.              — Н-невозможно! Я… двигаюсь в тысячу раз быстрее! Я должен все осознавать! — завизжал он.              Ичиго поднял взгляд — равнодушный, холодный, как клинок.              — Ты просто стал быстрее в своём восприятии, — прозвучал его голос. — Но не в реальности.              С этими словами он исчез и появился перед Маюри, ударив обеими мечами.              БАМ!              Гора пыли, столб пламени, разлетевшийся щебень. Ичиго не сдерживал ни одну унцию собственной силы, теперь он как Ангел Воздаяния, как настоящий бог смерти, которого стоило боятся. Стоило просто от него бежать, в ужасе. Бежать на такой скорости что страшно становится.              Куроцучи рухнул, кровь брызнула изо рта. Его рука, ещё недавно восстановленная, снова отлетела.              Он попытался что-то сказать, но Ичиго просто смотрел. Молчал.              — Ты… не понимаешь! — прохрипел Маюри, отползая. — Я — единственный, кто способен постичь суть жизни! Я исследую… Я создаю прогресс! Без меня этот мир…              Ичиго подошёл вплотную, положил лезвие к его шее.              — Ты просто издеваешься над тем, что не можешь понять, — сказал он тихо. — А теперь боишься, что сам стал подопытным.              Маюри рассмеялся.              — Ты ничего не понял, мальчик. Даже твоя сила… я её перепишу!              Он активировал последний шприц, вонзив иглу прямо в Ичиго.              — Сыворотка сверхспособности! — завопил он. — Через секунду ты застынешь! Твоё сознание будет видеть всё замедленно, но тело не сможет двигаться. Я уничтожу тебя тебя, пока ты смотришь!              Ичиго перестал двигаться. Маюри вскинул руки.              — Видишь?! Я победил! Твоё тело парализовано, реакция остановлена. Даже ты… подчиняешься науке! Не ожидал сражаться с таким образцом как ты, однако теперь я готов ко всему.              Он шагнул ближе, поднимая меч, чтобы нанести финальный удар.              — Я открою тебя, как книгу, и узнаю, что делает тебя особенным. Твоя плоть… будет моей лабораторией!              Но в следующее мгновение Маюри понял — Ичиго стоит не неподвижно. Он просто ждал. Его глаза вспыхнули красно-золотым светом. Вокруг него дрогнула реацу.              — Ты… не… можешь… — прошептал учёный.              — Я не ограничен твоими формулами, — ответил Ичиго спокойно. — Моя сила не подчиняется анализу.              Его тело снова пришло в движение — с силой землетрясения. Меч Зангецу ударил сверху, и Маюри в последний момент метнулся в сторону, но удар всё равно снёс пол-квартала, оставив гигантскую воронку. Ученый едва успел увернутся, а потом не заметил, как Ичиго появился прямо позади него, и малым мечом, зажатым в левой руке, нанес удар.              - ИИИИ!!! – Это был крик или хрип.              Ичиго же смотрел на нижнюю челюсть, покрытую косметикой, которую он отсек, там были фрагменты зубов и язык. Одна Гецуга, и та сгорает.              - Достал. Слишком много говоришь, без языка, ты не произнесешь слова, не перейдешь в банкай, не создашь заклинания. Теперь уже ты беспомощен.              Серия из нескольких Гецуга Теншоу, и Маюри уже стал использовать Херенкьяку чтобы встать на воздух и попытаться сбежать или отступить, только ему не давали.              Ему говорили – захотел сражаться? Сражайся! Хотел экспериментировать над девочкой – так на её страже стою я. Ичиго каждым взмахом меча показывал, как он превосходит Маюри, может быть тот и был его умнее, да он был умнее 15 летнего подростка. Но он не был сильнее этих двух мечей, он не был сильнее той всепоглощающей мощи, страх затапливал сердце капитана 12го Отряда.              Тот все же успел использовать последние остатки регенеративного элексира, и вернул себе челюсть и язык.              - Банкай! Конджики Ашисоги Джизо!              Голова ребенка на гарде открывает рот и превращается в гигантское создание с телом гусеницы в красном плаще, с нелепой золотой детской головой и руками. В воздухе над головой висит серебряный нимб, на котором сзади висят четыре колокольчика, по два с каждой стороны. После высвобождения он излучает красную духовную энергию. В этой форме меч Маюри возвращается в запечатанное состояние, а создание слушается его голосовых команд. Банкай действительно был огромным.              Создание выпускает ядовитые испарения крови Маюри, которые являются смертельными для любого, кто вдыхает их, кроме самого Маюри и Нему Куроцучи. Яд распространяется на очень большое пространство, и его действия практически невозможно избежать. Яд Конджики Ашисоги Джизо очень мощный. Против него имеется противоядие, которое Нему хранит за своим значком лейтенанта, а Маюри - в себе самом. Маюри может менять состав яда, чтобы невозможно было изобрести надежного противоядия, а также, чтобы невозможно было выработать против него иммунитет.              Но Ичиго на самом деле было все равно, потому что в этом мире существует только одно правило, которое рассказал ему Зараки. Которое не рассказал даже Урахара – правило реацу, если в защиту вложено больше реацу чем в атаку, ничто не будет работать. Даже удар мечом. Вот этот урок Ичиго запомнит навсегда.              И будет вечно благодарить Кенпачи Зараки.              Сжимая свою огромную реацу, чтобы они стали доспехами вокруг него, этому помогли тренировки с Кукаку и Рюкеном, так что им он будет тоже благодарен. И обязательно сделает что-то приятное. Весь дым, который образовал банкай капитана, просто исчезал под действием реацу которые генерировала душа Ичиго Куросаки, а ведь он даже не находился в банкае. Насколько он сам понимал это его новая базовая форма, как раньше был тессак. Является ли это шикаем вопрос открытый, скорее всего у него как у гибрида немного другие правила.              Увидев, что на Ичиго никак не воздействует яд, потому что он защищается духовным давлением, Маюри выкрикнул.              - Ублюдок, тогда мой банкай пожрет тебя и переварит.              Ребенок-гусеница с мечами из-за рта побежали прямо на Ичиго, при этом имея огромную скорость, гибрид никак на это не реагировал, и медленно одним мечом прочерчил горизонтальную линию, после которой осталась полоска синего реацу, потом уже другим мечом нанес вертикальную линию реацу. И произнес:              - Гецугая Джуджишоу Артерия!!! – С обретением асауча, Ичиго научился рисовать Гецугой, он еще не понимал границ этого, но Широ дал минимальные данные Ичиго попробовал вот сейчас и посмотрим. А еще он усилил её нужным Блютом, так что бы ему было максимально «комфортно».              Крестообразная Гецуга полетела просто на огромной скорости в банкай Маюри Куроцучи, обладая мощностью в 4 раза большей чем стандартная Гецуга Теншоу, а может и больше. Вложил реацу Ичиго от всей своей души, разумеется с просто непередаваемым желанием убить Куроцучи.              Вспыхнул взрыв такой мощности, как будто было взорвано тактическое ядерное оружие. Капитан 12го Отряда в шоке смотрел как всего одна атака, уничтожила его банкай, его глаза были расширены, и смотрели в глаза гибрида. В которых не было прощение, не было милосердия, не было ничего такого что могло было спасти ученого.              Тот решил ретироваться, и уже хотел проткнуть себя мечом, только колоссальное духовное давление Ичиго Куросаки, а еще определенное мастерство в хохо, создало по-настоящему интересную ситуацию.              - Это ищешь? – Спросил близко стоящий мальчик, на чьем лицо расцветала улыбка. Он держал руку Маюри, отсеченную руку Маюри в которой был меч. А остаточный образ воина вдалеке стал растворяться.              Один пинок в корпус, и капитан 12го отряда полетел с такой скоростью, что мог бы соперничать со спорткарами – Блют Артерия, тоже действовал.              Блеснул звук перемещения сюнпо, руки и ноги Маюри отсекаются, как и челюсть. И все сгорают в точных и сфокусированных Гецугах Теншоу. Челюсть затем, чтобы тот не задвигал какой-то бред, а еще на случай если у него есть какие-то контейнеры в зубах.              - Иноуэ Орихиме никогда не делала никому больно или никак не вредила. А ты хотел сделать её очередным экспериментом. Она и так попадет в Ад из-за своей силы… Что же… Займи нам котел, ты отправишься сейчас, я когда-то потом. Но ведь это означает что ты просто станешь моей боксерской грушей там? До встречи в Аду!              Он приставил к сосячщегося кровью провала на месте челюсти и стал концентрировать энергию для Гецуги Теншоу, но тут появилась Нему Куроцучи, что бежала просто на сверхчеловеческой даже для синигами скорости, и увеличивала свою мышечную силу, все ради того, чтобы спасти собственного отца.              Ичиго отпустил огромный меч, и поймал её кулак своей рукой, сжав его, холодные глаза посмотрели на лейтенанта. И впервые в глазах Нему отразился страх.              - Гецуга Теншоу!              Сверхмощный заряд силы, просто снес голову Маюри, испаряя его мозг, а еще половину квартала за его спиной, точнее то что осталось от этого квартала после борьбы двух существ класса капитана.              Все капитаны и лейтенанты в Сейрейтей почувствовали смерть капитана 12го отряда. Ичиго отбросил Нему с огромной силой, так что та чуть не погибла от этого. После чего использовал еще одну Гецугу, чтобы уничтожить все тело Маюри, на всякий случай.              Не стоило Куроцучи трогать Иноуэ Орихиме.              

***

             Саватари шел, постукивая тростью по каменным плитам. Его походка была медленной, словно он просто прогуливался. Но за ним, в трещинах воздуха, шевелились тени — волны духовной энергии, готовые обернуться в нечто гораздо более ужасное. Древний вампир, который поглощал человеческие души и не имел с этим никаких проблем, вместе с этим он был старым. Не таким старым как Кария, однако он умел охотится.              Перед ним возвышался комплекс Гнезда Личинок — древняя тюрьма, где синигами прятали свои ошибки. Гладкие стены, духовные барьеры, купол, пульсирующий запечатанной энергией. Сюда не допускали никого — даже капитаны Готей 13 обходили этот район стороной. Не только потому что это могло вызвать подозрение, но и потому что тут было множество защитников, целая отдельная дивизия Омницукидо, 3й офицер 2го Отряда отвечает, как раз за подразделение задержаний, и целая дивизия занята задержанием врагов Общества Душ. И их охраной, учитывая, что большая часть «преступников» даже не были виновны. Просто их сила стала опасной.              Если бы молодой Айзен не был бы так мудр, чтобы скрыть собственную силу, придумав другой «шикай» себе, то был бы как раз тут. Но ему хватило разума, чтобы быть достаточно прозорливым.              Именно такой контингент сидел в Гнезде Личнок, который ненавидел Готей 13.              Именно поэтому их содержали в специальной тюрьме, закрытого мощными дверьми.              Но Саватари не собирался стучаться.              — Хм… — старик чуть приподнял брови, разглядывая укрепления. — Время многое меняет, но глупость тюремщиков вечна. Они верят, что можно запереть ярость.              Он постучал тростью, и пространство перед ним дрогнуло. Песок, словно вода, расплылся. Из него поднялась гигантская тень — Баура, древний зверь, его материализация, существо, похожее на помесь кита и дракона, сотканное из чёрной реацу. Его кукла, которая верно ему служила сотни лет.              — Проснись, старый друг. — Голос Саватари был спокоен, как у человека, приглашающего на прогулку. — У нас с тобой сегодня открытый урок.              Зверь поднял голову, глаза-бездна впились в ворота Гнезда Личинок.              Они вздрогнули. Барьер треснул. Разумеется, тут было множество барьеров, только с помощью своей способности, он мог их обходить. Достаточно совершенно обходить, и разрушать, так что и напал практически в самое сердце.              — Омницукидо! — донёсся крик. — Нарушение периметра!              Тени задвигались по крышам. Появились бойцы второго отряда — молчаливые, быстрые, вооружённые только своими кулаками, ведь в Гнезде Личинок запрещено оружие. Один из них спрыгнул прямо перед Саватари.              — Стоять. — Голос в маске был холоден. — Именем Совета 46, сдавайся.              Старик улыбнулся.              — Вы, юноша, ошиблись адресом. Это не я в тюрьме. Это вы — её стражи.              Он поднял руку.              Баура раскрыл пасть. Мир на миг погрузился в тишину. А потом раздался рев — чистая волна давления, от которой лопнул воздух. Омницукидо не успели даже вскрикнуть — их тела исчезли, как туман под ветром. Их поглотил его кукла, поглотил так быстро что никто не заметил, а ведь это были бойцы Омницукидо.              — Странно, — задумчиво произнёс Саватари. — Они ведь тоже жертвы этой системы. Но разве не в этом смысл свободы — ломать даже то, что жалеешь?              Он подошёл к воротам, положил ладонь на металл, и зверь растворился в духовных потоках, просочившись в тюрьму.              За стенами — тысячи заключённых душ. Синигами, ослушавшиеся приказов, убившие товарищей, вставшие против системы. Некоторые — безумцы, другие — мученики. Их там были тысячи, и всех их охраняли, а может даже использовали в экспериментах, но учитывая бюрократию, то это вряд ли, разве что только по приказу Совета 46, который упрощает все возможные процедуры. Сомнений что Куроцучи будет экспериментировать на невинных людях никогда не было, тот был полным и абсолютным психом.              — Время, — произнёс Саватари, улыбаясь. — Мир меняется, когда выпускаешь чудовищ.              Гулкий треск.              Баура взревел, и стены Гнезда Личинок рухнули.              Изнутри, словно река, вырвались тени — фигуры в белых одеяниях, обезумевшие, кричащие, жаждущие мести. Кто-то бросился на охрану, кто-то просто побежал — прочь, к Сейретею.              Крики, реацу, дым, разрушение.              Саватари стоял посреди этого урагана, как дирижёр оркестра безумия.              — Так-так… вы все ненавидите Готей 13, не так ли? — тихо говорил он, глядя, как бывшие синигами сбиваются в стаи. — Тогда идите. Покажите им, что значит расплата.              Один из освобождённых, высокий мужчина с седыми волосами и пустыми глазами, подошёл ближе.              — Ты… кто?              Саватари усмехнулся.              — Просто старик, который устал от запертых дверей.              Он щёлкнул пальцами. Баура поднялся в небо, взметнув вихрь из духовных частиц.              — Идите, — сказал Саватари, разворачиваясь. — Мир должен вспомнить, как выглядит анархия.              Гнездо Личинок больше не существовало. По Сейретею потекла новая волна безумия — теперь врагами становились не только связанные, но и те, кого синигами когда-то бросили умирать в темноте. Ведь никакого помилования не существовало, никак нельзя было оспорить свой приговор, не было нормальных судов и адвокатов. Даже покаяться никак нельзя, люди в отчаяние и жаждущие мести. Теперь их бывшие товарищи враги, все кто носит форму синигами враги. Бойцы Омницукидо враги в вдвойне.              Саватари шёл дальше, опираясь на трость. Его глаза были усталыми, но голос — полон ледяного спокойствия.              — Кария сказал, что хаос — это жизнь. А я добавлю: хаос — это память. Всякий порядок рано или поздно забывает, на чьих костях он стоит.              Он исчез за облаками пыли. Саватари помогал убивать всех бойцов подразделение задержания что были без своих зампакто, конечно хакуда это хорошо, но против огромного кита, не имеет значение все твои навыки рукопашного боя. Если ты не Йоруичи Шихоин или же Сой Фон, но именно этих женщин не было на месте. Они разбирались с совершенно другими проблемами.              Все те кто охранял Гнездо Личинок во главе с 3м офицером 2го Отряда просто погибли, точнее упокоились в животе Баура.              А над руинами Гнезда Личинок раздавался гул — рёв тысячи душ, которые наконец-то вспомнили, что они живы.              И они готовы сжечь Сейретей за то, что они лишили их будущего, так что и они пусть погибнут, пойдут за каким-то стременным человеком, но докажут – они были. Вместе с этим разнесут весть о Гнезде Личинок по всему Сейретею. Синигами с которыми они будут сражаться будут знать об этом. Будут знать о том, как награждают за службу в Готей 13.              Самое главное это мотивация армии, что если синигами просто откажутся сражаться за тех, кто арестует их. Нет никаких благородных капитанов которые заботятся о своих подчиненых, когда приходит Омницукидо они не защищают своих. Тот же Кьераку не защитил жену собственного брата от казни, что можно говорить об обычном синигами.              Вот это правда о Готей 13, ты можешь быть как угодно преданным, но если скажешь кому-то что-то что не понравится Совету 46, или же захочешь уволится из Готей 13, то тебя арестуют. Навечно запрут в Гнезде Личинок, только сейчас они вернулись, вернулись те, кто хочет отомстить, они восстали.              Они были! Они сражались! Они жертвовали жизнями ради людей!              Они достойны своих почестей, и они достойны Мести!                     

***

             Штаб Омницукидо напоминал разворошенный улей.Бойцы мелькали в коридорах, разносили донесения, кто-то кричал в денрэйсеки, кто-то просто стоял, не веря, что услышанное — правда. Сой Фон шла быстро, почти бесшумно, её хаори взметался за спиной, как белое пламя. За ней следовала Омаэда, бледный и растерянный, с каплями пота на лбу. Она посчитала что тот уже достаточно выздоровел чтобы сражаться, учитывая, что ей помогал Ноба, а не эта жирная свинья. Все очень плохо, а еще Куросаки убил Куроцучи, конечно никто не будет плакать по нему, однако сам факт. Вроде бы сражались со связанными, но уже минус 2 капитана, хотя был убит только один связанный. Всего один, а нанес колоссальные разрушения. Лейтенант Сюхей Хисаги опять попал в 4й отряд, на него упала какая-то балка. 7й отряд понес чудовищные потери, лишившись своих бараков, административных зданий. И сотен членов, если конечно не тысяч. 4й отряд просто не справлялся с эвакуацией, это было просто выше их сил. Так что приходилось выделять другие силы для эвакуации. С банкаем не стоит шутить, особенно таким как у Комамуры.              — Госпожа капитан! — один из разведчиков в маске опустился на колено. — Подтверждено. Гнездо Личинок уничтожено. Барьер обрушен. Заключённые… все…              Он не смог договорить.              Сой Фон остановилась, резко обернулась.              — Сколько их?              — Мы не знаем! — разведчик вскинул глаза. — Поток духовных частиц зашкаливает. Точное количество невозможно определить. По предварительным оценкам — тысячи. Возможно все они сбежали.              Тишина.              Даже воздух в штабе застыл.              — И кто виновен? — спросила она глухо.              — Связанный. Имя — Саватари. Согласно записям из Архива, обладатель способности Баура. Он… — голос солдата дрогнул, — он высвободил тварь и стер с лица земли весь периметр охраны.              Да, те данные что обеспечила связанная Йошина, еще Хицугая Тоширо приказали доставить её под охрану, а тот провалил задание, потому что Ичиго Куросаки угрожал его избить. Теперь Сой Фон даже понимала почему, тот был таким же учеником Йоруичи Шихоин, но плохим. Но все же учеником, но уже гораздо лучшим чем толстый Омаеда. Плотность и мощность его реацу было просто аномальным, на уровне среднего капитана, наверное, он мог бы отразить банкай самой Сой Фон, это делало того опасным. Такая сила никому не подчинялась. А еще идиот Куроцучи, хотел похитить девушку что лечила в том числе ЕЁ людей. Сой Фон сама бы его убила, если бы встретила. Вместо поиска связанных, этот псих занимался какой-то херней.              Омаэда сглотнул:              — Но ведь… Гнездо Личинок… это же…              — Это место, куда мы сами не заглядываем, — холодно произнесла Сой Фон. Во всяком случае Омаэда так точно, а еще там служил Киске Урахара до повышение. А еще в Гнезде Личнок сидел Куроцучи. И лучше бы там сидел и дальше. — Даже Кидо-корпус не имел допуска к внешним слоям. А он просто вошёл и уничтожил всё.              Она сделала несколько шагов вперёд. Сквозь окна виднелись клубы дыма — где-то вдалеке уже полыхали пожары. Отрядные посты докладывали о нападениях, убийствах, взрывах. Обычные синигами, ещё недавно стоявшие плечом к плечу, теперь сражались с бывшими товарищами. Потому что ненавидели то что с ними сделали, они использовали хакуду, чтобы обезвредить других синигами, и отобрать зампакто.              — Гражданская война… — прошептала она, и впервые в голосе не было металла, только усталость. — Настоящая.              — Что прикажете делать, капитан? — Омаэда почти шептал.              — Что делать? — Сой Фон резко повернулась, её глаза сверкнули, как клинки. — Работать!              Она выхватила денрэйсеки.              — Всем подразделениям Омницукидо — режим «Тень». Приоритет: защита штаба, сбор разведданных, эвакуация младших. Кто покинет пост без приказа — дезертир.              — Госпожа капитан… но если заключённые направятся к Сейретею…              — Они направятся. — Голос стал тихим. — И мы не сможем их остановить.              Несколько офицеров переглянулись. Даже самые закалённые агенты Омницукидо впервые видели, как в голосе их командира прозвучало сомнение. Сой Фон подошла к столу, где лежала карта. Вся северная часть уже была отмечена красными знаками — зоны, потерянные под напором связанных. Теперь ещё и восток горел.Она понимала: они окружены. А ведь есть эти чертовые руконгайцы, которые творят хаос на улицах.              — Сообщить Главнокомандующим Ямамото, — наконец сказала она. — И предупредить всех капитанов.              — Но, госпожа капитан, — нерешительно начал один из подчиненных. — У нас нет связи с половиной отрядов. Передатчики перегорают из-за перегрузки реацу.              Сой Фон прикрыла глаза.              — Тогда… — она глубоко вдохнула, — тогда передайте сообщение устно. Любой ценой. Задействовать на полную мощность подразделение связи, они должны доложить всем капитанам, о том, что происходит.              Омаэда уже собирался уйти, но она остановила его жестом.              — И передай всем, кто ещё может слышать: если увидят Саватари — не вступать в бой. Отступать. Он — не человек. Только капитаны и лейтенанты, могут это делать. Я не буду тратить солдат попусту.              Омаэда побледнел.              — Вы… думаете, он настолько силён?              — Он древний. — Сой Фон смотрела в окно, где огонь уже подсвечивал горизонт. — Таких, как он, помнит только Главнокомандующий. Они — не рёко, они — катастрофы. Один рёко подчинил капитана Комамуру, и тот практически уничтожил свой собственный отряд.              Ситуация была максимально абсурдная, дети из Каракуры были полезнее всего чертового Готей 13. Как и модифицированные души, а еще она понимала почему Йоганн назвал Ямамото старым маразматиком, распределись они на пары не допустили бы подчинение Комамуры. И в таком случае чертов Куроцучи даже не подумал бы охотится за Иноуэ Орихиме, и не погиб бы сам, тем самым ослабив Готей 13. Насколько абсурдная ситуация выходит. Осталось 8 капитанов, и одна из них постоянно ничего не делающая Унохана, постоянно больной Укитаке, постоянно руководящий издали Ямамото, постоянно бухающий Кьераку. В итоге осталось 4 капитана, и она одна из них. Ах да… Зараки где-то бегает, и его нет на рабочем месте.              3 капитана, 3 чертовых капитана решают всю эту проблему. При этом насчет Кучики она не уверена. Того нигде не было видно.              В итоге активно в боевых действиях задействованы 2 капитана, и подростки из Каракуры. Что за чертовый абсурд?              У Сой Фон наступил тот самый момент, что она жалела, что решила остаться в Готей 13, а не сбежала в след за госпожой Йоруичи, как-нибудь в мире живых встретились бы. Потому что постоянно иметь такой же уровень абсурда, она просто отказывалась.              Лучше уж объединится с командой Куросаки, и бегать совместно на всякий случай, следя плану Йоганна Вайсманна, тот еще не был в полном маразме. А ведь все это отвлечение внимание от Дзекайсе, но даже если Дзекайсе запечатают… Они теряют синигами с высокой скорости, а ведь каждого из них 7 лет учили. Пополнить ряды обратно будет ОЧЕНЬ тяжело.              Это оставляет определенные бреши, еще предстоит оценить ущерб. А ведь кризис даже не закончился. Это пока что действия всего 2х связанных.              Двух из девяти! Что только может быть дальше?              

***

             Воздух был пропитан металлом и гулом стали.              Йоши шагала по полю, когда-то бывшему тренировочной площадкой 11-го отряда. Теперь оно было похоже на бойню.              Она шла спокойно, даже изящно, как будто на балу. Её клинок- цзян пел — не лязгал, не резал, а именно пел, рассекая воздух. Каждый взмах — вспышка света, крик, падение. Все её противники были не более чем шутками, слабые и безвольные синигами погибали, да что там они бегали как стадо баранов, их даже можно было убить одним взмахом меча. Целый десяток. Сложно не убить десять идиотов, что бегут на тебя высоко подняв мечи. Усиленный удар, и головы летят вместе с руками.              — Слабо, — сказала она тихо, почти ласково. — Это и есть ваш знаменитый «отряд бойцов»? Я даже веером не пользуюсь.              Группа синигами бросилась на неё с криками. Они действовали как учили: крик, шаг, замах. Йоши просто скользнула между ними — плавно, с лёгким поворотом корпуса. Её клинок будто растворился в воздухе, и через мгновение противники повалились, не понимая, что произошло. Она даже не понимала зачем кричать, Йоши китаянка, что жила слишком долго и видела много битв и много генералов, а также не понимала в какой профессиональной армии люди орут?              Это же никто не делает. Профессионалы как ни иронично это говорить – профессиональны. Даже банды в некоторой мере лучше, тут же ничего такого нет. Кажется, в 11й все сбрасывают какой-то сброд, что и потерять не жалко. Если они переходят грань, то отправляются на смертельное задание что считаются почетными. Сильны не они, силен Кенпачи Зараки, не стоит путать.              Она не оглядывалась. Не нужно. Все уже мертвы, и останутся такими очень долго.              С каждой секундой её реацу росло. Волны духовного давления сжимали пространство, ломали землю под ногами, заставляли самых слабых падать на колени, задыхаясь.              — Где ваш Кенпачи? — прошептала Йоши. — Или он послал на смерть своих щенков?              Она подняла меч, и использовала его особую способность чтобы, стрелять сотней игл. Её кукла Нидер поддерживала всю эту резню, её тоже нравилось все это. Обретение жизни в бессмысленности, даже если Йоши найдет воина что убьет её все это не имеет значение. Связанная жила как раз в эти мгновения и была готова заплатить за все, была готова заплатить за все что совершает, только чтобы дальше жить.              Мир был всегда таким, и лицемерно было говорить, синигами были такими же прикрывающиеся какими-то правилами. Они убивали, калечили и не ставили ничью жизнь высоко. Особенно 11й отряд считал себя особенны, что ж она может показать, что значит сражаться.              Мир вспыхнул серебром.              Мечи взвились вихрем, отражая её движения. Каждый взмах — десятки ударов. Каждый шаг — новая волна смерти.              Синигами пытались контратаковать. Один активировал шикай, создавая цепи, другой — заслон из духовных щитов. Бесполезно. Йоши двигалась быстрее, чем они могли думать. Она проходила сквозь ряды врагов, словно ветер сквозь листья. Все они были не более чем слабаками, что паразитируют на собственном капитане.              Мерзость.              — Красиво, — усмехнулась она, когда очередной противник попытался встать. — Но недостаточно.              Удар, что обезглавил мужчину.              И снова тишина.              Её кукла складывались и раскрывались, если говорить о веере. В каждом движении — наслаждение, отточенная эстетика боли и гибели. Она любила бой не за кровь, а за ощущение полного превосходства. В каждом противнике она видела отражение собственной силы — слабое, искажённое, но необходимое. Доминирование, власть, то чем женщины не были никогда. Она даже не заметила в этом стаде бабуинов что именуется 11м отрядом женщин.              Женщины были слабы, даже когда родилась Йоши ей была уготована определенная роль, слабой и безвольной куклы подчиняющейся мужу, только та превзошла собственные ограничения, активировала Нидер и подчинила его. Теперь никто ей не указывал кем быть, Йоши сама указывала всем, кем быть. Не было человека способного ей победить.              И синигами способного это сделать пока не появилась.              А ведь она уже ждала, когда появится такой.              Сотни голосов стихли.              Йоши остановилась в центре поля, вокруг неё — разбитые флаги 11-го отряда, поверженные тела, и тишина, прерываемая только звоном её оружия.              — Вы хотели славы, — сказала она холодно. — Я подарила вам бессмертие. Пусть ваш страх передаётся следующим поколениям. Пусть дети Готей 13 помнят, что такое настоящая сила.              Она опустила меч. Её реацу постепенно угасала, но глаза оставались безумно яркими.              Йоши подняла взгляд на небо.              — Где ты, Кенпачи Зараки? — прошептала она, улыбаясь. — Я нашла твоих людей. Теперь найду тебя.              Она исчезла, растворившись в пульсе духовной энергии, оставив после себя лишь дрожь в воздухе — и ощущение, будто сама смерть прошла мимо. Йоши получала удовольствие, от каждого своего действия, от каждой отнятой жизни.              Йоши ЖИЛА!!!!              

***

             Йоши продолжала резню, пока не встретила двух странных парней, лысого мужика и женоподобного парня.              - Эй, мы 3й офицер Иккаку Мадараме и 5й офицер Юмичико Асигава. 11-й Отряд! – Представились они, Йоши подняла брови – Они серьезно?              Без любых фраз она сразу же бросилась на них, и атаковала одновременно, те выхватили свои зампакто, и собирались сражаться, но её мастерство владение мечом было подавляющим. Йоши добилась впечатляющих результатов.              - Юмичико это мой бой. – Крикнул лысый, и второй просто взял и отпрыгнул на безопасное расстояние. Что за абсурд?              - 11й отряд сражается только по одиночке.              - Ты уверен, что ты из этого отряда? – Первое что произнесла Йоши эти смертникам.              - Что?              - Только ты первый дурак из 11го отряда что хочет сражаться со мной в дуэли, обычно ваше стадо бабуинов, бежит с приемуществом 10-15 к 1. И подыхают. Толпа слабаков, надеюсь вы меня развлечете. Я даже не буду запоминать твоего имени, проще сказать «Лысый».              - Я бритый! – Крикнул Иккаку и активировал свой шикай, который являлся копьем, точнее нагинату. – Расти Хозукимару!              - Это как-то воздействует на твои боевые навыки? – Спросила Йоши. – Если да, я буду называть тебя бритым, что бы ты стал сильнее и смог меня развлечь!              Это удивило Мадараме, особенно когда женщина бросилась на него с дикими глазами, такими какие были у Кенпачи Зараки в хороший день. Она сражалась с настоящим задором, и используя цзянь и веер. 11-й отряд столкнулся с полным подобием, и отношением к битве.              Потом она отступила, и бросилась к Юмичико Асигаве с такой скоростью что никто ничего не успел заметить, и нанесла удар, тот просто упал с разорванной грудью.              - Сука! Я твой противник! – Закричал Иккаку.              - А мне что с вами в лесенку играть? Когда я тебя убью, я должна буду сражаться с ним. Потрачу реацу, я люблю битвы, а не идиотка. Он может нанести мне удар, когда я буду ослаблена. Поэтому я побеждаю в битве, которая даже не началась. Это вы 11й Отряд следуете каким-то правилам, мне на них начхать. Я пришла сюда чтобы сражаться и убивать!              Маниакальная улыбка была на лице Йоши, превращая её в какого-то демона из самого Ада. Полное подобие капитана Кенпачи Зараки, пусть она и была слабее его, но следовала тем же принципам, и готова была драться. Другое дело, что она была сильнее чем Иккаку Мадараме.              Йоши не давала им и доли секунды на размышление. Её клинок вспыхнул — не лязгом, а чистой, холодной эстетикой; каждый взмах был точной формой убийства, как отточенная хореография. Иккаку бросился вперёд, «Хозукимару» уже мерцал в руках, древковая атака шла на полном ходу — но Йоши растворилась в воздухе, словно не было там ничего, что можно было бы поразить.              Иккаку едва успевал перекрывать её выпады, когда та вдруг оказалась сбоку, затем уже перед ним, затем — за спиной. Он отбивал, подставлял нагинату, цеплял лезвием край её одежды — и понимал: это не просто техника. Это бешенство и мастерство, упакованные в одну девицу. Она била не чтобы убить мгновенно, она била чтобы показать, кто в этой сцене главная. Показать свое доминирование, свою власть и силу.              — Бритый, — произнесла Йоши как-то между ударами — — ты слишком медлителен. Тебя уже можно было бы назвать «гладкошерстным» и забыть.              Иккаку хрипнул — не от крови, а от усилия и гордости. Он чувствовал, как реацу Йоши давит на грудь, как вокруг неё скапливается плотная, холодная аура, которая будто стирала из пространства возможность манёвра. Но он не отступил. Это был его код — стоять и бить. Он сделал выпад, собрал весь хозукимарову вес в руке, и ударил так, как мог: по-настоящему, по-воински. Лезвие пронеслось, сорвало у Йоши мгновение равновесия — и она отлетела, только чтобы тут же развернуться и снова идти в атаку.              Иккаку почувствовал шанс и рванул сам на неё снова, пытаясь запереть её на месте, сорвать её атаку. Он бил изо всех сил, ударяя, как учил Зараки: не думать, просто бить. Йоши парировала, отводила, иногда отступала, иногда отвечала двухударным налётом, и в этом ответе была чистая жестокость — без лишних слов, без театра.              В один миг Иккаку попал — не смертельно, но точно: быстрый встречный выпад оставил синяк, и Йоши наконец далась на секунду. Только она быстро регенерировала с помощью своей способности, связанных нужно убивать мгновенно, длительные сражения, они могут пережить постоянно регенерируя себя, а их враг остается с кучей ран. В этом была определенная ирония, превосходство.              — Ты хорош… скучно хорош. Но слаб. Я хочу не вас, — она огляделась по сторонам, — хочу того, кто действительно гордится рубить.              В её голосе не было угрозы — было обещание: она пойдёт искать развлечений дальше, а эти «щенки» её развлекают лишь на минуту. Она снова пошла в атаку, но теперь уже куда более сфокусировано, даже разделенный Хозукимару, никак её не впечатлялась, она просто защитилась с помощью веера и продолжила атаку. Каждый удар был словно экзамен: выжил — значит — силён. Упал — и Йоши не стала оплакивать. Вряд ли она может вообще кого-то оплакивать, даже себя.              Сражение шло буквально в одни ворота, Иккаку просто избивали, избивали с таким самозабвением что тот мог только отступать, и не имел никаких возможностей ответить. Было множество царапин, открытых ран и синяков. Йоши не была очень доброй.              Её сильный удар просто пробил Иккаку разрезал его шикай, а мощный удар отправил прямо в стену. Йоши вообще не понимала, как мертвого архитектора Запретного Города в Китае сделали архитектором Сейретее. На редкость глупая планировка с полным непониманием ориентиров, и никаких центральных улиц. Настоящий лабиринт, приходится телами других синигами сносить стены.              - Так-так, я не ожидал что мне нужно это использовать. – Сказал раненый Иккаку. – Сейчас все отвлечены, надеюсь никто не заметит. Банкай Рюмон Хозукимару.              Духовное давление Иккаку Мадараме увеличилось в несколько раз, а его копье преобразовалось в другое оружие. Это два основных оружия - заступы китайского монаха и стандартный гуаньдао. Оба меча имеют традиционную кисточку из конского волоса на эфесе и длинные цилиндрические гири на навершии. Навершия тяжёлой цепью соединяются с центральной частью, которая имеет сходство с лезвием топора с параллельной рукояткой, выкованной на тупом конце, и драконьим гребнем на одной стороне клинка. Иккаку обычно держит по одному клинку в каждой руке и позволяет центральной части плавать за ним, хотя он будет иногда крутить всю конструкцию вокруг, используя рукоятку как точку вращения.              - Банкай? – Спросила Йоши. – Ты что какой-то капитан? Вроде лысых капитанов нет.              - Эй, не только капитаны могут иметь банкай.              - Но это же одно из необходимых условий. Тут кажется некомплект капитанов. Чего капитаном не станешь?              - Тебя никто не спрашивал сука! – Выкрикнул Иккаку, и несмотря на всю конструкцию его банкая, двигался он очень быстро и успел даже отрубить руку Йоши.              Та отступила и быстро её регенерировала, после чего стала куда внимательней, и использовала больше защиты.              Иккаку стал крутить свой зампакто за верхнюю часть, и его лезвия тоже стали крутиться, а изображение дракона стало заполняться красным цветом.              - Мой Хозукимару очень ленивый, и даже активация банкая его не пробудила, так что когда я получаю урон дракон заполняется красным, так что когда он достигнет пика, я получу всю свою мощь.              Йоши склонила голову.              - И зачем ты это мне говоришь?              - Это вежливость, чтобы ты знала от чего умрешь!              Иккаку не было дело до капитанства, он хотел только сражаться, на стороне Кенпачи Зараки, и стать равным ему. То, что Ичиго победил капитана Зараки даже без банкая вводило 3го офицера в ступор.              Они вновь сошлись в битве, вновь ударили, мощи Йоши теперь не хватало, но она сражалась, ведь Иккаку был понятен – просто увеличение ударной мощи, от которой можно просто уворачиваться, а тот просто растрачивает свою ударную мощь. Все довольно просто.              Вся мощь сконцентрировалась в одном сверхмощном ударе, ударе, Йоши стала собирать больше энергии, чтобы ударить, ударить со всей своей мощью, ведь должна побеждать чужой банкай.              Вспыхнула красная реацу Иккаку и два диких воина понеслись друг на друга.              УДАР!!!!              Два оружия Иккаку просто упали, разорванные на части. Восстановить банкай будет не так легко, как шикай. Он лишился двух своих орудий.              Но Йоши просто так не ушла без ранений. Весь её бок был разорван, она просто чертыхнулась, и начала регенерировать… У неё оставалось уже мало сил, нужно отступить и отдохнуть.              Даже времени для убийства не хватало… Этих двух довольно сильных синигами.              Йоши скрылась, но на весь бой прибежал Урю Исида с уже готовым луком, и увидел только едва живого Иккаку и Юмичико, поэтому он с помощью Ретсонгая, заделал их раны, и вместе с ними бросился к 4м отряду, он положил их на платформу Хереньяку.              

***

             У Йоганна Вайсмана был так себе день, только когда была какая-то битва, у него было столько пациентов. Капитан Унохана разрешила ему проводить операции, после нападения подчиненных синигами на 4й отряд, а так же целенаправленные попытки убить медиков, все медики были сосредоточены в бараках 4го отряда. Транспортировка ложилась на плечи того отряда что нашел пострадавшего.              Жестоко?              Да, однако медик — это годы практики в медицинских Кидо. Ханатаро Ямадо это ТОП-10 медиков Готей 13, его гибель будет прорехой в мощи этой армии. Больше людей умрут, а ведь убить Ханатаро может кто угодно. Так что это просто рациональность, а не жестокость. А после того как психованный Куроцучи решил поэкспериментировать над Иноуэ Орихиме, та потеряла значительную часть своей энергии, и сама лежала на лечении.              Разумеется, других лечить она не могла.              Только капитан Унохана превосходила девочку в плане медицины (скорости поставки бойца в строй), 4й отряд лишился важного актива, который спасал сотни жизней. Как минимум могла стабилизировать многих.              Но нет, Маюри втемяшилось в голову что Орихиме должна быть его образцом, просто логический факт, что за Орихиме его убивать придёт 4 воинов класса капитан (Йоганн отнес себя к таковым) гению в голову не пришло. Видимо слишком сильно рассчитывал на свои навыки скрыть похищение. Теперь он мертв, его лейтенант в интенсивной терапии после удара Ичиго. В общем все очень «весело».              Сам же Йоганн был полезен именно как врач, используя Ретсонгаи он проводил операции. Десяток одновременно.              В бараках 4-го отряда стоял не шум — стояла симфония боли. Крики, стоны, звон металлических инструментов, щелчки духовных клапанов. Воздух был густ, как желе из крови и реацу. А в центре, под светом колышущихся ламп, стоял Йоганн Вайсман — квинси что помогает синигами выжить. Впрочем, для него это было вторично, были лишь пациенты.              Он не поднимал головы.              Его глаза — уставшие, безэмоциональные — смотрели сразу в десять направлений. Десять коек. Десять смертей, отложенных на потом. И он тот ангел, что спасет их…              — Пациент №1: торакоранение, пневмоторакс, разрыв левого лёгкого. Пациент №2: артериальное кровотечение, бедренная артерия, срочная перевязка. Пациент №3: травма головы, потеря 60% нейронной активности…              Голос его был сух, ровен, будто машинный.              По комнате танцевали десятки духовных рук, сотканных из чистой рейши. Все считали управление телом высшим мастером в Ретсонгаем. Нет высшее мастерство демонстрировал он прямо сейчас, сейчас он вел операцию. Руки держали зажимы, накладывали швы, вводили растворы, соединяли сосуды, вытягивали осколки костей. Живые люди вокруг него лишь следили, боясь вмешаться. Любое неверное движение — и он разорвёт их взглядом, как скальпелем, даже опытные врачи понимали какая магия происходит прямо сейчас. Квинси не владел Кайдо, однако был опытнейшим хирургом.              Можно было говорить, о нем как о враче много чего. О том, что он не видел дальше собственного носа и неправильно лечил многих пациентов, но никто не поставит под сомнения его навыки хирурга, которые он оттачивал практически тысячелетие.              Снаружи гремел Сейрейтей. Взрывы, рев банкаев, стоны умирающих. Но здесь — только ровный шорох дыхания. Йоганн двигался, как дирижёр апокалипсиса. Две руки — управляли энергетическим швом на груди одного раненого. Три — накладывали сосудистый протез на другом. Одна — вводила реацин (плазму, насыщенную духовной энергией) через импровизированную капельницу. Ещё две формировали новое лёгкое из сгустков реацу и клеточной массы, стабилизируя структуру с помощью Ретсонгая. Да, он с помощью своих способностей мог даже временно имитировать работу внутренних органов, потому что изучал каждый орган в человеческом теле тысячи лет.              Возможно Унохана и Тенджиро Киринджи были величайшими метафизическими врачами, он же был величайшим практическим хирургом. Впрочем, Йоганн никогда не давал этому ударить себе в голову. И становился лучше, гораздо лучше.              И всё это — одновременно.              — Давление стабилизировать. Остановить дыхательный спазм. Номер три — синхронизация мозговых импульсов. — Йоганн не повышал голоса.              Нити-рейши вспыхивали на его ладонях, активируя нейрорезонансную волну. Пациент с пробитой головой дёрнулся, а потом медленно вдохнул. Все это он делал на пределе своих ментальных навыков, Йоганн обладал квалификацией во всех направлениях лечения человеческого тела, но большего всего времени посвятил хирургии. Тысячи часов с трупами (когда еще не было кукл), моделирование операции. А потом изучения и общение с каждым хирургом на планете (тех что стоили упоминания). Все это породило такого человека как Йоганн Вайсманн. И он делал то что следовало – спасал жизни.              — Отлично. Мозг работает. Нейронная связь восстановлена. — Его голос звучал так же холодно, как сталь.              Да, он легко теперь делал операции на мозге, его нити были как роботы-манипуляторы, что еще развиваются… Хм… Может использовать искусственные души в этом? Ведь они должны использовать любое тело. Хоть металл, хоть плюшевую игрушку.              Стоит это записать, и возможно у них с РанТао будет общий проект.              Нити рейши были как роботы-манипуляторы, и это позволяло быть ОЧЕНЬ аккуратным с мозгом.              В углу помещения стояла Исане Котецу — побледневшая, с дрожащими руками.              — Он… он делает всё это один, — прошептала она. — Даже капитан Унохана так не разделяет потоки внимания…              — Йоганн… — попыталась она сказать. — Вы ведь можете умереть от перегрузки мозга…              — Мозг — не орган. — Он ответил спокойно, не отрываясь от шва. — Это инструмент.              Он просто должен быть хорошо настроен. И мог время для разговора, Йоганн никак не обращал внимание на высокий рост Исане из-за которого она комплексовала. Для него важно была только её квалификация врача, а та была очень большой.              Его реацу вспыхнула. Воздух задрожал, и от Йоганна отделились ещё две руки света — демонстрация что он может все еще увеличивать количество рук. Чем полезен Ретсонгай, что можно придавать любую форму, любую плотность, квинси никогда не был скован своей физиологией. И тысячи людей которым он проводил операцию, были ему благодарны.              — Пациент №4 — внутренние ожоги. Терморегенерация.              — Пациент №5 — ампутация. Реацу-протез, временный, срок службы три часа.              — Пациент №6 — перфорация желудка. Восстановление тканей.              Его губы шевелились, словно он читал формулы.              — Всё живое можно восстановить, если знаешь, как оно ломается.              В некоторой мере, он сейчас утрачивал свою вежливую натуру, и демонстрировал более сосредоточенную, однако пафосную. Потому что действительно то что он творил было за пределами любых фантазий. Сейчас Йоганн Войсманн, заменял собой 40 членов 4го Отряда, которые могли лечить других людей. Их наличие спасало жизни.              Иногда он отвлекался — не на врага, не на шум битвы, а на тишину смерти.              Когда сердце одного пациента замерло, он не остановился.П росто протянул руку, вложил две нити рейши в грудную клетку и запустил импульс, который вызвал электрический разряд. Перед этим оплетая сердце, и вот он сгененрировал электрический импульс. Раньше он использовал это для прямого массажа сердца, но когда узнал о электричестве, использовал и другие способы. Все же учится никогда не поздно. Вместе с этим он не оставляет ожогов, и если нужно может стать насосом что качает кровь.              Сердце снова ударило.              — Вот и всё, — тихо сказал он. — Ещё минута жизни. Этого достаточно.              Он вновь чувствовал себя, как и раньше. Между жизнью и смертью. Несмотря на то что он был в Сообществе Душ, Йоганн все еще оставался врачом.              Его сознание плавилось. Он ощущал каждую боль вокруг, каждое дыхание, каждый импульс чужой реацу.              Один фрагмент сознания контролировал сосудистую реконструкцию.              Второй — следил за поступлением воздуха в лёгкие.              Третий — координировал ввод препаратов.              Четвёртый — моделировал орган для трансплантации.              Пятый — регулировал энергетический баланс в барьере стерильности.              Шестой — отслеживал собственное состояние, чтобы не потерять контроль.              И так — до двенадцатого.              Он стал многопоточным существом. Не человеком. Машиной жизни. Истинная мощь квинси, не в Фольштендинге, инструменте разрушения, а в том, чтобы поднять если нужно армию из мертвых.              В конце, когда один из пациентов очнулся, схватил его за запястье и прохрипел:              — Вы… вы кто?..              Йоганн посмотрел на него холодно.              — Я — тот, кто не даёт умереть. Пока это необходимо.              И вернулся к работе, словно фраза не стоила ни звука. И использовал свое способности, чтобы отключить синигами, ах да, 4му отряду стоит закупить больше препаратов которые дают анастезию. Они кончились на первой тысячи раненных.              Снаружи снова грохнул взрыв. Одна из стен задрожала. Исане крикнула:              — Йоганн! Нужно эвакуироваться!              Он не отреагировал. Его духовное давление стало больше, но достаточно сфокусированным, что сделать что-то по-настоящему удивительное. Вокруг бараков 4го Отряда стали появляться защитные щиты, которые украшались Крестами Квинси, он это сделал даже не отвлекаясь от пациентов, в Сообществе Душ он обретал совершенно новую мощь. Даже Унохана это признавала, и была благодарна что её тоже не отвлекали от медицинских обязанностей, чтобы защищать своих пациентов, от того безумия что происходит.              — Работать вне помещений мы сможем, но вряд ли выживаемость будет высокой.              И действительно, он успел. Три пациента, три сложнейшие операции, проведённые в то время, когда Сейретей горел. Руконгайцы, связанные, арестованные синигами которые желали мести.              Когда всё закончилось, Йоганн Вайсман вытер руки от крови и посмотрел на свои инструменты. Некоторые треснули от перенапряжения.              Он кивнул сам себе:              — Хорошо.              Эвакуационные группы доставили ему какого-то синигами обезглавленного, но прошло не так много времени…. Что ж лестно что его считают на одном уровне с Пироговым, но такое могла бы сделать только Иноуэ. Но и он постарается, вместе с этим будут и другие пациенты.              Тело лежало на столе — всё ещё тёплое. Голова — отдельно, завёрнутая в белую ткань. Между шейными позвонками зияла ровная рана, сосуды вывернуты наружу, нервы перерезаны, кровь темнела на полу.              — Синигами, — пробормотал Йоганн. — Везёт вам, вы живёте на духовной энергии. У обычного человека это было бы бессмысленно. Впрочем, это и так будет очень сложно.              Он вдохнул глубже, активируя «Ретсонгай» — сеть из тысяч нитей рейши, что стали его скальпелями и инструментами, то с помощью чего он будет сшивать сосуды. Вряд ли он сможет спасти этого человека, но так и быть попробует.              — Пациент №210, — произнёс он, словно читая формулу. — Повреждение: полное отделение головы. Задача: реинтеграция сосудов, нервных окончаний и духовных каналов. Возможность всего этого смонительна. Но так и быть попробуем.              Первое — сосуды.              Йоганн вызвал шесть духовных рук, каждая несла сверкающую иглу из концентрированного реацу.              — Соединить сонные артерии. Восстановить яремные вены. — Его голос звучал ровно, будто он читал стихи. Руки двигались с ювелирной точностью. Концы сосудов засияли, сплавляясь не иглой, а потоком энергии. Мельчайшие капилляры образовывали новые мосты.              — Кровь снова должна течь, — тихо сказал он. — Как река, возвращённая в русло. Нужно добавить крови и перезапустить сердце.              Возможно потом нужно будет использовать Кайдо, для регенерации, в этом поможет Иссане.              Следующий шаг — нервные стволы.              Он углубился, отодвинул мышцы. Белые нити нервов торчали как оборванные канаты.              — Восстановить двигательный пучок. Подключить к спинномозговому каналу.              Рука за рукой сплетали крошечные жилы, оплетая их сетью Ретсонгая.              — Прокси-рефлекс активен. — Пациент дёрнулся.              — Хорошо. Мозг реагирует.              Он взял голову, поднёс к шейным позвонкам, словно примерял хрупкую скульптуру.              — Сейчас начнётся самое интересное.              — Пациент №210, этап «Синхронизация». Йоганн сложил руки. На ладонях вспыхнули нити Ретсонгая — сине-белого цвета. Он управлял сотнями тысячи мелких нитей которые работали как нароботы, чтобы вернуть все что было потерянно, сшить то что было повреждено.              Иссане Котецу смотрела на все это просто с огромными глазами, никто еще не проводил такой операции. Это один из величайших навыков, если все получит, то в её личном рейтинге медиков, капитан Унохана займет только второе место. Надеюсь она простит её за это.              Ведь это отделение головы.              Теперь оставался мозг.              Самая сложная часть. Даже не анатомическая — метафизическая.              Душа могла не принять тело.              Йоганн знал, что синигами — не просто люди: их сознание частично существует в духовном поле. Потеря головы — это не смерть органическая, а разрыв души. Разрыв души с её нынешним сосудом – рейтаем. Чтобы вернуть её, нужно было пройти ту грань, где кончается медицина. Не дать душе впитаться в Сообщество Душ.              Переходя в довольно специфическое состояние используя свои навыки квинси, он стал собирать рейши, и формировать метафизические барьеры. Который позволит удержать душу на месте. Все это стоило делать очень осторожно, и точно.              Голова пациента резко вдохнула. Тело выгнулось дугой, дыхание вернулось, глаза распахнулись.              — Жив, — спокойно констатировал Йоганн. — Десятиминутное окно до возможного распада личности. Проверить когнитивную связь.              Он наклонился к уху синигами.              — Скажи мне своё имя.              Молчание. Потом — тихий хрип:              — Ка… Каидо… Рен…              — Отлично, — сказал Йоганн. — Вернул. Теперь стабилизировать.              Он провёл ладонью над швом, и следы раны исчезли, будто их никогда не было. Очень помогала Иссане Котецу, которая завершала с помощью Кадо, регенерацию позволяя убрать все швы с повреждений.              Когда всё закончилось, он отступил на шаг, дрожащими руками снял перчатки. Его пальцы были в крови, глаза налились красным — из ноздрей текла алая струйка.              — Потеря духовной энергии — 62%. Сердечный ритм — нестабилен. — Он усмехнулся. — Но результат достигнут.              Исане, стоявшая рядом, закрыла рот руками.              — Вы… вы вернули мёртвого к жизни.              — Нет, — ответил Йоганн. — Я просто успел до того, как он ушёл окончательно. Полноценное мертвых может возращать только Иноуэ, однако ей тоже нужно определенное окно, кто мертв слишком долго, останется мертвым. Он взглянул на восстановленного синигами, что тихо шевелил пальцами.              — Ещё две-три, и даже я не смог бы. Душа бы оторвалась. Даже Иноуэ не смогла бы.              Пауза. Он выдохнул, устало опираясь на стол:              — Запишите. Эксперимент успешен. Рекомендую добавить к учебному курсу 4-го отряда: «Реинтеграция при полной цервикальной декомпозиции». Хотя вряд ли кто-то сможет манипулировать таким количеством Ретсонгая как я. А у синигами нет подобных инструментов, советовал бы использовать искусственные или модифицированные души.              Исане выдохнула:              — Вы ведь понимаете, что это невозможно повторить?              — Конечно, — сказал он спокойно. — Поэтому я и сделал это один раз.              Он посмотрел на кровь на своих руках.              — Всё остальное — статистика. Важно что вы знаете что это возможно, и в будущем должны добиваться того же, чтобы расти.              И снова — новый вызов, новая носилка, новый пациент. Йоганн Вайсман не брал передышек. Потому что если он остановится хоть на миг — перестанет быть врачом и станет человеком. А человек в этом аду долго не живёт.              Иноуэ может восстанавливаться, но вот тем, кто обладает большей силой, стоит работать как можно усерднее. Йоганн был самым старым квинси в мире (из известных), так что обладал колоссальной силой воли и запасами рейреку чтобы мочь контролировать тысячи нитей Ретсонгая.