Глава 67

                    Вся команда стояла возле входа в Лас Ночес, только они не были одни, перед ними стоял Айзен, он был полностью спокоен. В Уэко Мундо Айзен сначала носил одежду арранкаров поверх формы синигами. После того, как они похитили семью Ичиго и его друзей, он появляется в одежде целиком в стиле арранкаров, в комплекте с фиолетовым поясом.              В этом был весь Айзен спокойный и в чем-то холодный.              - Ты добрался до Лас Ночес Ичиго Куросаки молодец, однако ты должен понимать, что ситуация не такая очевидная. – Спокойно он указал.              Тем временем все, кто собрался приготовились сражаться.              - Я стал гораздо сильнее, почему ты позволил мне это?              - Не очевидно? Ты гибрид, ты олицетворяешь ту же концепцию, что и Король Душ. Превзойдя твою силу, я превзойду и его. – Тот был необычно открыт. – Вместе с этим, я создал вас всех, только ваше желание меня победить и ведет вас всех. Без меня не существовало бы вас, так же, как и арранкаров, и Готей 13 продолжал свое жалкое существование.              - Допустим. – Ичиго вел переговоры хоть Иссин и рычал на Айзена.              - Ты ранил меня!              - Я подарил тебя семью, и только ты своим неумелым управлением все испортил. – Указал Айзен. – Ты осознавал кем является Ичиго но ничего ему не рассказал, так что ты явно плохой отец. Ты так же не сделал для него артефакты, и не смог его защитить, хотя понимал, что пустые будут на него охотится. Все те счастливые моменты что были у тебя с Масаки были из-за меня, тебя не зачем противостоять мне. Что конкретно тебе до Каракуры? Ты представитель Благородной Семьи, которой были плевать всегда на мир.              - Не правда, десятки членов клана Шиба, пожертвовали собой чтобы заменить Короля Душ!              - И как? Получилось? – С издевкой указал Айзен. – Вы даже не знали не ловушка ли это, которая существует чтобы питать Королевский Дворец, ваша жертва была бессмысленна. Вы даже не пытались изменить мир в котором живете. А были слугами Королевской Гвардии.              - Не слугами, просто помогали. – Уточнил Иссин.              - Есть разница? Они же не защитили твой клан, когда их изгоняли из Сейрейтея, когда от всего клана оставалось так мало людей. Гниль в них была и будет с самого начала, с самого сотворения этого мира.              - К чему эта вся полемика с идиотом? – Спросил Ичиго. – Иссин идиот, это и так понятно любому здравомыслящему человеку, если так посмотреть мне вообще начхать на твои планы если оставишь Каракуру в покое, только остатки благородства Иссина заставляют беспокоится о Короле Душ. Но ты похитил Юзу и Карин, а также моих друзей и одноклассников.              - Им не причинено вреда. – Указал Айзен. – Вместе с этим можешь меня поблагодарить, ведь я сделал то что ты не мог – эвакуировать всех своих близких и просто не мешать мне.              - Ты сам указываешь что хочешь со мной сразится дабы превзойти саму концепцию гибридности, очень противоречивые действия.              - Это не означает что ты умрешь. – Он внимательно осмотрел всех своими холодными карими глазами, анализируя силы каждого. – Я уже сделал для твоей семьи слишком много, как минимум из-за моего участия твоя семья существует. В противном случае судьба твоей матери была на столе у Маюри Куроцучи, она бы породила чистокровного квинси, но Куроцучи мог бы и его забрать. Я охранял свой эксперимент от него, так что твоя жизнь и жизнь твоей семьи моя заслуга, когда твой отец и Урахара не сделал ничего. Он не сделал ничего, когда убивали Сокена Исида, хотя мог бы. А ведь именно Сокен помог стабилизировать вайзардов.              Все вздрогнули, кроме Нелиэль и Ашидо, они не знали кто это.              - О ты думаешь я не знал о них? Какая наивность. Хотя твоя сдержанность в их использовании достойна похвалы, ты скрывал их как от Сообщества Душ, так и от меня, но ты кое-что забываешь – они все еще ходят в гигаях которые полностью имитируют их внешность сотню лет назад. А обычные камеры в состоянии распознать их изображении и проанализировать. Было крайне глупо надеется на то что ты сможешь скрыть их от меня.              - Может быть, и что ты делал с этой информацией?              - Ничего, вайзарды не представляют для меня никакой опасности. Так что ты можешь быть спокойным я уничтожу их без всяких сложностей.              - Зачем ты делаешь это Айзен? – Спросил бывшая Трес Эспада. – Ты же хотел создать мир в котором сильный не будет притеснять слабого.              - Это то что ты хотела услышать Нэллиэль. И крайне лицемерно говорить тебе о таком. Сколько душ внутри тебя, ты была травмированной душой Нэллиэль, ела пустых, потом стала гиллианом, твоя личность оказалась доминирующей, переродилась в адьюкаса, пожирала сородичей, а потом переродилась в васте лорда, и задумалась о том, что вся твоя жизнь была не правильной. Разве это не лицемерие? Мир где сильный не угнетает слабого невозможен, и если ты подумаешь немного об этом, то поймешь насколько твои мечты были пустые. Ведь только что ты сражалась как раз с пустыми, была сильной и угнетала их используя свою силы…              - Это не так…              - Ашидо Кано, какого это тебе сражаться с высшим проявлением пустоты, которая убила возможно десятки или сотни синигами. Представляет то что Готей 13 учит ненавидеть.              Ашидо сжал меч.                     - Я могу с этим жить, если теперь она этого не делает.              - И ты пришел сюда с двумя квинси, что стирают души из реальности, тех, кого приказал Совет 46 убить, а ведь они истинные дети Короля Душ, так как он лишь безжизненная оболочка, а Король Душ уничтожил первого Меноса, уничтожил как квинси. А вы и ваши силы, были похожи на него, но вы не его дети. Вы потомки тех, кто его пленил. Да что там ты стоишь рядом с потомками тех, кто разорвали Короля Душ на куски, ради своих эгоистических желаний. Так какое право жалкие и слабые аристократы имеют право требовать какого-то повиновения. Ведь они поступили подло и вероломно. Не говоря о том, что Ямамото Генрюсай чтобы создать Ключ Короля уничтожил Рим. Они навязывают вам высокие стандарты которым не следуют, а когда вы на это указывают вас обзывают мальчишками которые ничего не понимают. Хотя это сейчас, в твое время Ямамото просто убил бы того, кто спрашивает без всяких вопросов. Ведь воспринял такой вопрос как призыв к мятежу. Ты сражался в бессмысленном сражении, твои друзья умерли за нереализованные цели начальства, который готов был убить всех, кто выступит против них. В них нет милосердия, я лишь отражение ваших благородных капитанов, которых вы обожествляете.              - Но какой смысл в том, чтобы стать сильнейшим? Станешь! Победишь. Но останешься один, один уровень реацу будет стирать всех вокруг тебя. – Указала на очевидное Орихиме. – Король Душ скорее всего был таким же, это добровольная тюрьма, не способность даже поговорить ни с кем. Одиночное вечное заточение.              - А к чему шел ты - Ичиго Куросаки прося у своей души все больше и больше силы? Ради чего? Разве он тоже не достигнет такого уровня силы, где ты не сможешь рядом с ним стоять? – Спросил Айзен. – Бремя сильных всегда быть одному. Очень скоро вы это почувствуете – ведь если захотите пойти за мной, чтобы победить то вам тоже стоит отбросить способность жить с людьми. Для вас это никогда не будет доступным.              Они так стояли и общались ожидая что в любую секунду может начаться бой, который положит конец всему. Однако Айзен не думал нападать, и был точно таким же спокойным.              - И что будет дальше? Ты не сможешь так быстро уйти чтобы мы не вступили в бой с тобой, или опять тот трюк с телепортацией. Кстати, реально почему это запрещенное Кидо?              - Потому что оно прорывает пространство, и осознание того что человек знающий, как телепортироваться, можешь сбежать от ищеек Совета 46, каждое использование такого заклинание — это дополнительное напоминание – они не всеведущие и всезнающие. Даже если они соберут отряд для задержание того же капитана он может сбежать и выиграть себе время. – Пояснил Айзен, опережая Иссина. – Они довольно высокомерны, слышал, что очередной Совет 46 умер, ничего это единственное их предназначение – умирать.              - Согласен с этим, я бы понял если бы всем правил Ямамото, но Совет 46… Кто они вообще такие и что дает им право отдавать приказы существам с банкаями, когда они жалкие и слабые бюрократы. Причем с такой несменяемостью власти, что даже забыли какой год. С другой стороны, ты обеспечил им сменяемость, уже третий состав Совета 46 меняется, хотя, наверное, опять его кто-то убьет, и это на мой взгляд неплохо. Совет 46 регулярно должен умирать, а то постоянно живет и мешает всем жить.              Ичиго говорил это довольно искренне ведь на его взгляд Совет 46 был самым бесполезным органом управление во вселенной. Это не была парламентская республика, ни президентская, не понятно кто вообще избирает этих ублюдков, не понятно, как они функционируют и перед кем отчитываются, но при этом обладают просто огромной властью, которую никак не заслужили. У Рима хотя бы была четкая градация – большинство сенаторов заслуживали свое существование в армии.              - Это действительно так, сегодня они умрут, ведь мои силы уже выдвинулись в Сообщество Душ. – Спокойно сказал Айзен. – А мне нужно идти в Мир Живых.              Тут все поняли, что обстановка накалилась.              - Тебе стоило быть более осторожным, с тем куда ты ступаешь, не только ты изучал способы свернуть пространство. – Айзен улыбался. – И это не только способности квинси.              Под их ногами вспыхнула желтая энергия.              Каха Негасьон — предмет, данный Сосуке Айзеном каждому эспаде для того, чтобы они могли наказывать своих подчинённых с его помощью.              Каха Негасьон имеет форму куба. Это специальное устройство, создающее поля негасьон, и, если его поместить в дыру арранкара, его запрёт в отдельном измерении, откуда он не сможет выбраться. Эспада использует их для того, чтобы наказывать своих фрассьонов. Более сильные арранкары, например, собственно эспада, смогут выбраться из этого измерения.              Только это был лишь тестовый образец, Айзен знал где будет Ичиго и его друзья, а также он представлял их силу, так что это пространство было усиленно во много десятков раз. Чтобы сдержать такую колоссальную силу духовного давления, обмануть их было очень просто. Даже несмотря на то что Нэллиэль и Ашидо Кано присоединился к ним, этот стационарный режим Каха Негасьон имел огромную силу, вместе с этим он сочетался с баккото, и способностью блокировать в том числе и силы квинси, ему удалось подавить на какое-то время всех из команды Ичиго Куросаки.              - Что же пора начинать вторжение.              Айзен пошел к установкам которые создадут Гарганты внутри Лас Ночес и перебросить огромное количество пустых в Сообщество Душ, а сам пойдет с ближайшей Эспадой, чтобы сражаться с Готей 13.              Гин Ичимару и Канаме Тоусен были готовы.              С Ичиго Куросаки можно будет разобраться позже, когда все фигуры будут идеально выстроены.              

***

             В Сообществе Душ открылось тысячи, если не сотни тысяч порталов, которые стали выходить пустые, гиллианы, адьюкасы, и самое главное Секунда Эспада – Барраган Луизенбарн. Он обладал наиболее впечатляющими командными навыками чтобы сражаться в отрыве от приказов Айзена, и мог показать все своим навыки уничтожив как можно большее количество синигами.              Барагган выглядит как пожилой человек с седыми волосами и усами. На его лице два шрама, один на левой стороне подбородка, другой пересекает правый глаз. Несмотря на свой старческий внешний вид, Барагган довольно коренастый и мускулистый, и, даже с его сутулостью, он довольно высокий. Он носит белую кожаную куртку с подкладками из черного меха и короткими рукавами, золотые браслеты на обоих запястьях и пояс, состоящий из трёх толстых цепей, присоединенных к большому металлическому диску с эмблемой солнца. Своим внешним видом Барагган сильно напоминает вождя варваров (викингов). Расположение его татуировки неизвестно. Его дыра пустого находится в центре груди. Остатки маски пустого имеют форму пятиконечной короны, которая находится чуть выше лба.              Когда Барагган был королём Уэко Мундо, он носил золотую корону с четырьмя высокими зубцами, украшенными орнаментами. Её уничтожил Айзен, и теперь демонстрировал свои возможности как господина – у него теперь был приказ – уничтожить всех синигами в Сообществе Душ. И всех тех, кто станет на его пути.              Будучи бывшим Богом и Королем Уэко Мундо до вознесения Айзена, Барагган царственный, эгоистичный и гордый. Он без колебаний навязывает свою предполагаемую власть другим, беря на себя роль лидера. Именно поэтому его и отправили завоевывать Сообщество Душ. Он не носит свой духовный меч сам - его фрассьоны позаботится об этом, так же как и о его троне. Он также обладает способностью к анализу и стратегии. Будучи Эспадой Старости, Барагган обладает чувством фатализма, проистекающим из его силы, хвастаясь тем, что смерть от старости - это нечто, что никто не может постичь, кроме неизбежности, даже для Синигами. Он утверждает, что все, что может существовать всю жизнь, не может существовать вечно: даже слово "навсегда" бессмысленно, поскольку оно родилось из страха смерти. Эта философия делает Бараггана довольно беспощадным к своим врагам, которых он называет "муравьями", чтобы он мог сгноить плоть с их тел.              Несмотря на всю его гордость и силу, Барагган легко впадает в ярость, когда его превосходят или ранят. Всякий раз, когда это происходит, он впадает в слепую ярость и начинает проклинать своих противников. Он приложит все усилия, пытаясь напасть на преступника и любого другого на пути, даже несмотря ни на что. Барагган затаил злобу на Айзена.              Так что им можно управлять, если знать, как. Айзен знал как управлять таким мятежным элементом.              До того, как стать Эспадой, Барагган был бесспорным королем Уэко Мундо и первоначальным правителем Лас Ночес. Он правил открытым двором со множеством слуг и имел большую армию Пустых. Ему становилось все скучнее из-за того, что нечего было делать, нечего завоевывать и некого побеждать, что делало его армию почти бесполезной: ее единственной целью стало ожидание вторжения другой силы. Когда Бараггану сообщили, что один из его подчиненных был убит, Сосуке Айзен, Джин Ичимару и Канаме Тоусен появились у входа в суд. Тоусен убил Пустого, которая пыталась напасть на Айзена, который, заявив, что они с Барагганом никогда раньше не встречались, спросил его, является ли он королем Уэко Мундо. Подтвердив свой статус, Барагган спросил Айзена, кто они такие. Указав на то, что у них не было масок, что делало очевидным, что они не Пустые, Барагган спросил, люди они или синигами. Когда на вопрос не было ответа, Барагган, заявив, что его очень мало волнует, кем они были, сказал, что ему так скучно, что он разделил бы свою армию на две части и заставил бы их убивать друг друга, если бы они не прибыли, и приветствовал их в своем дворце Лас Ночес.              Тоусен утверждает, что было интересно, что Барагган назвал место без стен или потолка дворцом, спрашивая, было ли это шуткой с его стороны. Барагган ответил, что ему не нужен потолок, потому что он король, и что само небо Уэко Мундо - это крыша его дворца. Обнажив свое духовный меч, Айзен попросил Бараггана взглянуть на его меч, сказав ему, что его зовут Кека Суйгецу. Когда он держал его на всеобщее обозрение, Барагган спросил его, что он делает. Затем Айзен спросил его, доволен ли он тем, что у него есть, сбив Бараггана с толку. Он продолжил, спрашивая, чувствовал ли Барагган когда-нибудь, что это место не там, где он должен быть. Затем Айзен заявил, что если он хочет подняться еще выше, то он поможет Бараггану, если тот последует за ним. Когда он заявил, что если он это сделает, то даст ему больше власти и новый мир, Барагган посмеялся над этим понятием, заявив, что он Король Уэко Мундо, и что нет никого выше его, и для него нет нового мира. Барагган, которого больше не забавляли незваные гости, приказал своей армии сокрушить их всех. Однако Айзен выпустил свой Шикай и показал Бараггану уничтожение его армии. Айзен заявил, что это мир Бараггана, что побудило его подняться со своего трона и подготовиться к атаке своей Гран Кайдой. Насмехаясь над Барагганом, Айзен заявил, что иронично, что Барагган, одетый в черное и готовый к атаке, выглядел точно так же, как синигами.              Барагган чувствовал себя униженным и нуждался в том, чтобы отомстить, поэтому и командовал большей частью Эспады.              Сейчас Сообщество Душ познает настоящий ужас.              

***

      Сначала это был звук.              Глухой гул — будто сам воздух становился тяжелее.              А потом небо разорвалось.              По всей территории Сообщества Душ, в каждом направлении, над каждым районом Руконгая вспыхнули яркие чёрно-лиловые расселины. Как расколотое стекло — тысячи трещин, расходящихся во все стороны. Тени потянулись вниз, и тени стали живыми.              Гарганты открывались одна за другой, так стремительно, что дежурные отряды даже не успевали поднять тревогу.              Сначала посыпались мелкие пустые — визжащие, быстрые, цепкие. Они падали на крыши, на улицы, прямо на толпы ошеломлённых жителей. Кто-то не успевал даже крикнуть — белые маски разрывали плоть за секунду.              — ПУСТЫЕ!!! ВСЕМ В УКРЫТИЯ!!! — кричали патрульные, но приказ тонула в стонах и визге.              Мелочь хлынула потоком. Бесконечно. Целыми роями. Всё перед ними превращалось в месиво: двери, стены, люди — всё было одинаково хрупким.              И только затем…              Появились Гиллианы.              Как гиганты из кошмаров.              Они возникали из порталов, как будто кто-то наливал черную смолу — медленно, густо, неостановимо. Их силуэты заслоняли собой половину неба. Одни только шаги заставляли дрожать землю.              Гиллианы — огромные пустые, высотой по крайней мере с пятиэтажный дом, они возвышаются даже над самыми крупными из обычных пустых. Почти у всех белая маска с длинным носом, на шее расположен ряд тонких белых шипов. Гиллианы облачены в некое подобие балахонов, ноги покрыты чем-то вроде белых бинтов. Их большие белые руки с длинными, острыми, белыми ногтями обычно скрыты под балахоном — гиллианы редко используют руки даже во время боя. У них также длинные языки, способные ломать маски других пустых.              И они стреляли.              Красные столбы Серо пересекали Руконгай в яростных вспышках, испепеляя проспекты, кварталы, мосты. Целые районы просто исчезали — стирались в выплеске красного света. Там, где секунду назад были дома, оставались только пепел и расплавленный камень.              С четырёх сторон одновременно.              Как если бы смерть пришла сверху, снизу, спереди и сзади — без шанса на спасение.              Синигами пытались организовать оборону, но стрелы Серо уничтожали барьеры до того, как они сформируются. Командиры кричали приказы — но отряды были разорванные, дезорганизованные, в панике.              Гиллианы двигались, стреляли, выжигали всё.              Пепел поднимался столбами, и в этом клубящемся дыму можно было разглядеть ещё худшее.              Адьюкасы.              Орда изящных, быстрых, хищных. Прыгающие по руинам, как акулы по волнам. Их маски были уникальны, фигуры — разнородны, движения — безумно быстры. Они рвали всех, кто пытался сбежать. Их когти просекали тела синигами, как мокрую бумагу. Адьюкасы били по уязвимым точкам — перерезали связных, убивали лейтенантов, уничтожали ключевые укрепления.              Всё происходило так быстро, что тактику даже нельзя было сформировать.              Синигами просто умирали.              Страх разрастался, как инфекция.              Руконгай стонал, как живое существо.              — Помогите!.. Прошу!.. Где капитаны?! — раздавались голоса.              — Отступаем! — Стойте! — Слишком много! — Это невозможно!..              Но на этом кошмар не заканчивался.              Из центральной Гарганты, самой огромной из всех, вырвалась тень, словно сама смерть спустилась в мир.              И тень обрела форму.              Высокий, могучий, седой.              С черной короной маски на лбу.              Барраган Луизенбарн.              Второй номер Эспады.              Король смерти.              Он шагнул — и время вокруг него будто задрожало.              Где проходил его взгляд, здания начинали крошиться.Где падала его тень, синигами старели, слабея за секунды.Там, куда он поднимал руку, сама материя начинала сгнивать.              И он не командовал жестами. Он просто существовал — и пустые исполняли его волю.              Гиллианы, как живые орудия осады, выжигали огненные коридоры. Адьюкасы — окружали и добивали выживших. Меньшие пустые — заполняли все дыры.              Это была армия. Полноценная армия. И она не просто нападала. Она стирала из существования всех врагов, что осмеливались бросить вызов Эспаде.              Сообщество Душ увидело то, чего никогда не видело раньше: не налёт пустых, не случайное событие, не инцидент.              А вторжение.              Безжалостное, спланированное, тотальное.              Сотни тысяч пустых шли вперёд, словно отряды в колоссальной операции высадки. Они окружали, давили, вырезали, ломали.              Синигами никогда не знали войны такого масштаба.              И в этот момент стало ясно:              Айзен пришел!              

***

                    Ворота Сейрейтея рухнули не медленно — они исчезли, как будто их никогда не существовало. Синхронный залп адьюкасов вспыхнул бело-синим сиянием, и мгновение спустя воздух наполнил оглушительный треск — камень, металл, духовная ткань мира лопнули одновременно.              Туман из разогретых духовных частиц ещё не рассеялся, когда в него уже ворвались первые силуэты.              Гиллианы шли стеной — десятки, сотни. Их тени перекрывали горизонт, как движущаяся ночь. Каждый шаг заставлял землю дрожать, каждый вдох — выпускать пульсирующие клубы тьмы. И снова — Серо, Серо, Серо. Красные копья света рвали здания на части, прожигали мостовые, сметали всё, что случайно оказывалось на пути.              Синигами не успевали реагировать. Слишком быстро. Слишком много. Слишком бесконечно.              — ДЕРЖАТЬ РЯД! — рявкнул Сасакиба, его голос дрожал не страхом, а яростью.              Он выставил шпагу, активируя свой шикай. Фиолетовые молнии прошили первые ряды пустых, но поток не прекращался. Адьюкасы уже входили следом — быстрые, хитрые, интеллектуальные охотники. Они проскальзывали между гиллианами, словно тени между деревьями, и каждая тень несла смерть.              Омаэда дрожал, но стоял. Его огромный шипастый разрубил пустого надвое.              — Почему ИХ столько!? — сорвалось у него.              — Потому что это уже не рейд, — мрачно сказал Сасакиба. — Это ВОЙНА. Они пришли всех перебить! Абсолютно всех!              С противоположного направления рвалась другая волна.Кира Изуру поднял свой меч, горло пересохло.              — Бакудо… Санкаи-кибо… — он едва успел произнести заклинание, и золотое давление накрыло десятки мелких пустых, ослабляя их тела. Но следом уже рвался следующий ряд, и следующий, и следующий…              — Лейтенант Изуру! — крикнула подчиненная, появляясь рядом, тяжело дыша. — Левый фланг прорван! Нужно уводить людей!              — Куда!? — голос Кира сорвался.              — ХОТЬ КУДА-ТО!              Унохана двигалась как призрак.              Она не кричала. Она вообще никогда не кричала. Но сейчас вокруг неё лежали десятки, и десятки, и десятки раненых — многие из них были уже едва живы.              Кровь впитывалась в землю, образуя алые ручьи.Сомкнув губы, она касалась плеч, спин, груди погибающих — и Минадзуки шептал, вытягивая их боль, втягивая их рискующие распасться души.              — Слишком много… — пробормотал один из её подчинённых. — Мы не успеваем…              — Успеем. — тихо сказала Унохана. — Пока мы живы — успеем.              Но даже она понимала: с каждым мгновением линия обороны трещала. Скоро гиллианы войдут в глубинные районы Сейрейтэя. И тогда — начнётся резня, от которой не спасёт никто. Поэтому ей нужно было сражаться еще усерднее как было в прошлом, когда она была первым Кенпачи, который мог уничтожать всех на своем пути, как раз именно это она и намерена сделать – уничтожить всех, кто посмел вторгнутся в Готей 13.              Бьякуя стоял один, как статуя среди хаоса.              Сенбонзакура уже кружила вокруг него розовым ураганом.Каждая лепестковая вспышка означала смерть одного пустого. Но сколько бы лепестков ни было — пустые всё равно шли.              Тысячи теней.              Тысячи криков.              Сотни лазурных масок, в которых вспыхивал голод.              Бьякуя нахмурил брови. Он никогда не видел такого масштаба. Сердце било ровно… но холод разворачивался в груди.              Айзен… Это точно его игра.              Другого объяснения не было. Он не мог командовать огромным количеством собственных подчиненных, поэтому сосредоточился на том чтобы сражаться.              Да, не знал он большую часть собственных подчиненных так что не нашел себе собственного лейтенанта после Рейнджи Абараи, все же у лейтенантов должны быть определенные стандарты, плюс перспектива получение капитанского статуса. Такого человека очень сложно найти с учетом таких огромных потерь офицеров.              Так что пришлось делать самому. И это было тяжело.              Рейнджи стоял на другом фланге. Вместе со своими подчиненными из 5го Отряда, сражались в узких улочках Сейрейтея, хорошо, что осталось много завалов которые можно использовать как баррикады.              Сзади — десятки его подчинённых. Впереди — сотни пустых. И среди них — громадный гиллиан, уже зарядивший Серо прямо на его людей.              — НЕ СМЕЙ!!!              — БАНКАЙ!!!              Хи-хио Забимару взревел, и гигантская змея-скелет рванулась вперёд, отбросив удар пустого и впечатав его в землю.              — ДЕРЖИМ РЯД! ДАЖЕ ЕСЛИ УМРЁМ — ДЕРЖИМ! - кричал он. И люди кричали вместе с ним.              Он умело сражался и уничтожал пустых сотнями, банкай использовался чтобы уничтожать десятки или даже сотни гиллианов, благо у него был огромный опыт, чтобы уничтожать всех на собственном пути.              Зараки появился как воплощённый ад.              Ему не нужно было представляться. Не нужно было даже говорить.              Он просто шёл.              И весь фронт Гиллианов — огромных, как горы — дрогнул.              — НАКОНЕЦ-ТО!!! — заорал он, размахивая Нозараши как косой по пшенице. Он не переходил ни в шикай ни в банкай, он просто сносил всех на своем пути, потому что ему было интересно сражаться, интересно убивать. Массовое уничтожение и геноцид всех, кто только был на пути.              Головы гиллианов падали, как куклы из бумаги. Кровь впитывалась в землю, туманилась в воздухе. И каждый его удар звучал как взрыв.              Но даже его силы хватало лишь на один фланг. А их было четыре. Он мог прорезать всех на своем пути.              Сейрейтей горел.              Дома разрушались.              Улицы превращались в воронки.              Крики стояли такие, что воздух вибрировал.              И в этот момент стало ясно: Синигами никогда не сталкивались с таким ужасом. Даже Старая Война с квинси не была столь тотальной. Это было не нападение.              Не набег.              Не диверсия.              Это было… вторжение другого мира.              

***

                    Гриммджоу — высокий мускулистый молодой человек с колючими голубыми волосами и голубыми глазами с метками салатового цвета в уголках глаз.                     Одет Гриммджоу в белое хакама, черный пояс и поношенную рубашку с подвёрнутым воротником. Изнанка рубахи чёрная, рукава закатаны. Гриммджоу носит её расстёгнутой, оставляя мускулистую грудь открытой. Остатки маски пустого находятся на правой щеке и представляют из себя правую часть челюсти. Дыра пустого расположена в животе. Его татуировка (6) находится на спине, справа от дыры пустого.                     Именно сейчас он пошел искать достойного для себя противника, тут как раз было несколько лейтенантов могли удовлетворить его желание битвы.                     Омаэда был ничтожным из слабаков, так что его убивать даже смысла не имело, но в целом можно было найти кое-кого достаточно сильного чтобы победить его, вместе того у одного из лейтенантов довольно интересная сила.                     Он появился в зоне ответственности 3го Отряда, и просто перехватил управление над всеми гиллианами, и стал выжигать все на километры, с помощью собственных сил, лейтенант Кира Изура должен был появится чтобы умереть, иначе он будет никудышным синигами.                     Гриммджоу двигался по улицам Сейрейтей, как ураган, оставляя за собой обугленные тела и искорёженные стены от вспышек синей реяцу. Его появление было не нападением — это было заявление. Он не скрывал себя, наоборот, растягивал удовольствие, словно хищник, который идёт по лесу гремя цепями, чтобы жертва услышала и дрожала заранее.              Гиллианы, которых он перехватил, покорно тянулись за ним тенью, словно огромные, уродливые сторожевые псы. Каждая их маска светилась призрачно-красным перед очередным Серо, готовым сорваться по одному его щелчку.              Первая группа патрульных синигами даже не поняла, что произошло. Они лишь увидели неясную фигуру — вспышка света — и целый квартал исчез, как будто кто-то вырвал его из реальности горячими клещами. Земля была ещё расплавлена.              — Сла-а-а-бо… — недовольно промурлыкал Гриммджоу, идя дальше, разминая кисти.              Он не торопился. Он знал, что эта демонстрация привлекла внимание. Вопрос был лишь в том, кто появится первым.              Следующая группа офицеров пыталась организовать оборону. Отряд 3-го почти в полном составе. Они построились стеной по улицам, заблокировав проходы, распределив позиции, выстроив барьеры.              — Гражданские эвакуированы! — донёсся крик одного из офицеров.              Гриммджоу ухмыльнулся. Душевно. Искренне. Радостно.              — Ох, такие дисциплинированные… Но вы всё равно умрёте. Так что вам стоит приготовится к тому что бы отправится в Загробный мир!!! – Арранкару это показалось довольно забавным криком, ведь ситуация была очень плохой, в определенном смысле. Ведь они и так были в Загробном Мире.              Он исчез — со звуком, напоминающим разрыв воздуха — и вновь появился прямо над группой. Одним широким взмахом ладони он приказал гиллианам открыть огонь.              Серо.              Десятки.              Стена красных лучей превратила строй синигами в огненный водопад.              Крики, дым, падающие тела.              Гриммджоу втянул воздух с удовольствием, как человек, который впервые за неделю услышал хорошую музыку.              — Ну же… ну же… Где ты?              Он специально оставлял выживших — двух, трёх человек в каждой группе — чтобы они бежали, чтобы именно те распространяли информацию о его присутствии. Чтобы нужный человек знал, что происходит.              И тот появился.              Кира Изуру появился без эффектного прыжка, без вспышки. Он просто вышел на улицу, среди дыма, среди искорёженных тел своих подчинённых. Его руки слегка дрожали — не от страха, а от ярости, такой тихой, ледяной, странно несовместимой с его мягким голосом.              — Так… вот ты кто, — тихо сказал он, подойдя и опустившись на колени перед телом офицера, пытаясь на автомате проверить пульс, хотя прекрасно видел, что тот давно мёртв.              Гриммджоу склонил голову на бок, изучая его.              — Ты лейтенант… Гина да? Кира… имя, кажется? Так вот Гин тот еще мудак, как думаешь он раскроет свои глазки, когда я скажу ему что я оторвал тебе голову?              Он рассмеялся.              — И ты вышел? Сам? Я думал, вы будете дольше ныть и прятаться.              Кира поднялся. Его лицо было бледным, но взгляд — твёрдым, каким бывает сталь, когда её перестают ковать.              — Ты убил моих людей.              — Да. И?              Кира сжал рукоять Вабисукэ. Его дыхание стало ровным — слишком ровным. Это означало, что внутри него всё кипит.              — Отойди от тел, — сказал он тихо.              Гриммджоу даже моргнул от неожиданности.              — Чего?              — Я сказал… отойди от тел, — повторил Кира. — Ты стоишь на останках тех, за кого я отвечаю. И за каждого из них… я оторву от тебя кусок.              Гриммджоу улыбнулся так широко, что даже остатки его маски пошли трещинами.              — Вот теперь интересно!!!              Он сорвался с места, разрывая пространство, оставляя за собой вихревую спираль давления. Кира не отступил. Не дрогнул. Лишь слегка повернул клинок, принимая стойку.              — Вабисукэ…              Металл меча тихо, почти сладко зазвенел.              — …готов тебя казнить.              Гриммджоу тут же бросился в бой и начал наносить множество тяжелых ударов, чтобы очень эффективно убить противника, тот еще не активировал собственный шикай, как и Секста Эспада не активировал собственный рессурексион, так как в это не было смысла.              - Подними голову Вабиске!              - О, твой умножающий вес меч, очень интересно просто достаточно не попадать под него и все будет хорошо, сейчас проверим насколько ты можешь защищать собственных подчиненных.              Он порезал собственный палец и немного крови оказалось высвобожденным.              - Гранд Рей Серо!              Изуру Кира едва успел уклонится от очень мощного удара, но это просто испепелило всех, кто был за ним, постройки, людей и все стало еще хуже, франьсоны начали настоящее истребление 3го Отряда, каждый взял собственный сектор и начали массовое убийство.              Медленно и методично шло истребление сразу с использование ресуррексиона чтобы показать насколько сложно будет любому синигами победить любого из арранкаров.              Они окружили регион в котором идет оборона 3го Отряда, и стали сжимать кольцо, убивая раз за разом всех синигами, которые встречались им на пути. Пришла расплата за все что они творили, пустые пришли взять свое. Резня будет тотальной.              Хоть пустые не были коллективными существами, но конкретно сейчас они уничтожали всех синигами.              - Кто ты вообще такой?              - Я Гриммджоу Джагерджаек Секста Эспада! И теперь оторву твою жалкую голову от тела, а потом разорву весь твой отряд на мелкие кусочки.              Кира едва успел почувствовать вспышку реацу.              Слишком быстро!              Гриммджоу появился прямо перед ним, наклонив голову, играя взглядом.              — Ну и рожа у тебя кислая. Попробуй улыбнуться.              — Силы не в улыбки… — спокойно ответил Кира.              — Вот именно поэтому вы все такие скучные!              Гриммджоу ударил ногой. Кира заблокировал, но его тело отбросило на добрую сотню метров. Он перекувырнулся и остановился, упершись ладонью в землю. Лезвие дрожало в его руке.              — Он… сделал слабый удар? Или мне кажется?..              — Это был разминочный. Не умирай так быстро! — Гриммджоу уже стоял рядом, оборвав дистанцию до нуля.              Кира развернул клинок.              — Подними голову…              — Ха? Твоя трюк-меч — «утяжеляет», да? Я же видел твои бои по телевизору.              Гриммджоу шагнул назад — идеально своевременно. Вабиске лишь вспорол воздух. Арранкар отступал почти лениво. Он даже не использовал сонидо — просто уходил с траектории.              — Не обижайся, — продолжал Гриммджоу. — Но твой меч — мерзкий. Один удар — и моя рука станет весить тонну? Нет уж. Я сегодня хочу драться, а не ползать.              Он исчез.              Появился за спиной.              Пнул.              Кира врезался в стену, не успев вдохнуть.              Но — поднялся.              Гриммджоу закатил глаза.              — Ты что, серьёзно?              — Я лейтенант 3-го отряда… — прошептал Кира, выпрямляясь. — И мои подчиненные там… умирают. Я не могу позволить тебе пройти.              — О-о-о, вот это мне нравится!              Гриммджоу вытянул руку и щёлкнул пальцами. Несколько Серо вокруг, словно получив команду, выстроились полукругом за его спиной.              — Видишь? Я уже почти всё расчистил. Давай, покажи мне, насколько ты — настоящий лейтенант.              Кира поднял Вабиске. Его дыхание стало тяжелым, но взгляд был твёрдым.              Он рванул вперёд. На мгновение — только мгновение — Гриммджоу был впечатлён: Кира двигался быстрее, чем ожидалось. И точно. Уверенный шаг. Удар снизу. Перевод корпуса. Контратака сверху — почти по-японски «школьно», но невероятно выверено.              Он не пытается победить — он пытается выжить так долго, как возможно. Он пытается задержать меня.              Гриммджоу поймал удар на пальцы. Без клинка. Просто поймал.              — Хватит. Ты мне надоел.              Кира почувствовал, как что-то холодное ползёт по позвоночнику. Он отскочил назад — но Гриммджоу уже стоял в воздухе над ним.              — Полежи.              Удар в голову. Череп звенит. Слёзы сами выступают от удара. Он падает на колено — но сжимает Вабиске сильнее.              — Вставай, — Гриммджоу ухмыляется. — Ты же должен защищать своих. Ну? Ты даже не можешь вызвать у меня рессурексион.              Кира поднял голову. Губы в крови. В глазах — решимость. Он бросился вперёд.              Гриммджоу пропустил его. Не потому что не успел — он хотел посмотреть, до какого отчаяния дойдёт лейтенант.              И Кира ударил. Сил не хватило пробить — но Вабиске коснулся кожи.              На секунду — усилие потяжелело. Гриммджоу почувствовал.              — …О? Даже попал?              Он удивлённо посмотрел на свою руку. Она и правда стала тяжелее. Однако он может и дальше сражаться.              — Неплохо.              — Я… не позволю… тебе… пройти.              — Я знаю. Именно поэтому ты умрёшь красиво. А может и нет.              Он исчез. Появился прямо перед Кирой. И прежде чем тот понял, что произошло — рука арранкара прошла сквозь его грудную клетку, будто через дым.              Гриммджоу держал в ладони сердце. Еще бьющееся. Кира медленно посмотрел вниз.              На дыру.              На кровь.              Ему даже не было больно — просто холодно. Это была демонстрация силы и могущества, настолько серьезное что лейтенант не смог с этим сравнится.              — Видишь? — мягко сказал Гриммджоу. — Ты был хорошим мальчиком. Твоя ошибка — ты думал, что обязан защищать всех. А обязан — только жить достаточно долго, чтобы победить.              Он сжал сердце.              Хрустнуло.              Тело Киры обмякло и упало на землю. Гриммджоу отбросил остатки сердца в сторону и легким движением разрезал тело надвое — чтобы уж точно никто не воскресил.              — Всё. — Он вытер ладонь об хакама. — Лейтенант? Скорее, хрупкая свечка. Но… приятная дуэль.              Он поднял голову.              — Кто следующий?              Шаолонг Куфонг тем временем командовал методичным и точным истреблением 3го Отряда Готей 13. Это приносило настоящее удовольствие, особенно постоянные выстрелы Серо, как они сжимали кольцо окружение, и приказывали гиллианами стрелять собственными зарядами, налетали десятки и сотни пустых, так что нельзя было поднять головы.              Смерть следовала за 3м Отрядом, и его истребляли с методичностью, с которой предпочитал тот сам сражаться. Ичимару Гин, наверное, и не думал, что Гриммджоу преподнесет ему такой «подарок». Уничтожит его бывший отряд в полном составе.              10 тысяч синигами умирали под ударами Серо гиллианов, те офицеры что могли сражаться с гиллианами умирали от того что слишком много выстрелов было.              Резня!              Вот что это было.              Резня.              

***

             Нойтра — очень высокий худощавый арранкар с длинными чёрными волосами. Часть маски представляет собой некую челюсть вокруг отсутствующего левого глаза. Она прикрыта белой повязкой. Правый глаз Нойтры тёмно-серого цвета; повязку на другом глазу порой скрывают свисающие до плеч длинные волосы. Нойтра носит белую форму эспады, представляющую собой что-то вроде рубашки с сердцеобразным вырезом на груди и большим, напоминающим ложку воротником, похожие на шаровары хакама и длинные сапоги с загнутыми вверх носками. Татуировка, обозначающая пятый номер в Эспаде, находится на его языке. Когда он был восьмым в Эспаде, волосы Нойтры были короткими и неопрятными, так же его воротник не имел форму ложки, скорее, напоминал обычный высокий воротник-стоечку.              Вот теперь он искал одного очень раздражающего лейтенанта которого нужно убить, причем вместе со всем отрядом. Потому что этот ублюдок, служит женщине. Что является полным неуважением к «мужскому» клубу, так что Нойтора хотел убить Омаэду и убьет.              Что бы лучше искать Нойтора сразу же перешел в рессурексион, это было проще. Да, и убивать жалких мошек было проще.              Санта-Тереза ​​занпакто Нойтры уникальным образом отличается от занпакто многих других членов Эспады, поскольку, в отличие от базовой формы меча большинства арранкаров, Санта-Тереза ​​имеет форму гигантского косообразного оружия с двумя клинками в форме полумесяца, соединёнными вместе сзади, с большой петлёй цепи, соединённой с древком на конце рукояти. Цепь прикреплена к поясу Нойтры, что позволяет ему выполнять дальнобойные атаки. Во времена Нойтры как 8-го Эспады у него был только один клинок в форме полумесяца, в отличие от двух, которые он использует сейчас.              В рессурексионе у него было больше конечностей.              - В атаку! – Выкрикнул какой-то синигами переведенный явно с 11го Отряда.              Нойтора просто высунул язык, и сформировал на кончике Серо, которое снесло всю улицу. Желтое Серо, которое было настолько плотным насколько вообще возможным.              - Насколько они идиоты!              Он шел и косил синигами как будто те были лишь пшеницей. Разрубив за один удар десяток синигами, он схватил одного из них за горло.              - Где ваш лейтенант? Где эта ничтожная жирная свинья которая нуждается в том, чтобы его выпотрошили?              - Я не зна….              Одним сжатием руки Нойтора оторвал голову синигами и пошел дальше. Просто нужно убить достаточно, и все будет хорошо. Просто убей как можно больше.              Нойтра двигался по улицам Сейрейтей так, словно гулял по заброшенному саду. За каждым его шагом тянулся след из разорванных тел, обугленных каменных плит и искорёженных стен. Десятки синигами пытались построить линию обороны, но всё рушилось в тот момент, когда Нойтра лениво проводил своим двулезвийным оружием по воздуху — как будто отмахивался от мошкары.              — Жалкие. Смешные. Бесполезные. — его голос был слишком спокойным для того, что происходило вокруг.              Собранный отряд 2-го подразделения попытался окружить его, двигаясь синхронно, быстро, почти идеально — как и учили. Несколько десятков синеволосых и тёмноволосых фигур мелькнули в танце Сюнпо и попытались ударить одновременно.              Нойтра даже не поднял голову.              Его шесть рук вспыхнули размытыми дугами. Звон металла превратился в скрежет. Атака отряда рассыпалась — буквально.              — Вы называете это скоростью? Вы — подчинённые той мелкой женщины? Пф…              Хлопок.              Ярчайшая вспышка.              Нойтра даже не обернулся полностью, выпуская очередное Серо из своего рта. Вся улица перед ним просто исчезла в жёлтом огненном туннеле, превращаясь в пыль и обугленные куски камня. Синигами, пойманные в луч, успели лишь вскрикнуть — и вскрик растворился вместе с ними.              Сзади остались те, кто не успел подойти, и им пришлось смотреть, как их товарищей не просто убили — как их стерли.              — Хватит прятаться! — прорычал Нойтра, оттолкнув ногой кусок тела, который не успел испариться. — Я вырежу весь ваш отряд, пока эта жалкая «лейтенантская свинья» не появится!              Он схватил ближайшего синигами — худощавого, почти подростка — за лицо. Мелкие ботинки беспомощно дёрнулись над землёй.              — Г-где… кто…              — Кто? — Нойтра придвинул лицо ближе. — Скажи громко. Может, он услышит, как ты умираешь.              Парень что-то прохрипел — Нойтра не стал вслушиваться.Его пальцы сомкнулись, раздавив череп с хрустом.              И он пошёл дальше.              Омаэда был бледен, как бумага.              Он стоял в узком переулке, окружённый своей группой поддержки — последними теми, кто ещё был жив. На самом деле он пытался координировать эвакуацию гражданских и раненых разведчиков, но выглядел так, будто готов сбежать при первой возможности.              — ВСЕ! В СТОРОНУ!              — Держать позиции! ДЕРЖАТЬ! — голос сорвался. — Мы должны выиграть немного времени!              Сзади стояли раненые, выбитые из сил синигами 2-го отряда. Они смотрели на него с надеждой… или, возможно, с отчаянием, потому что никто другой не остался.              — Т-так… если что — я отвлеку его, а вы…              Солдаты переглянулись. Они прекрасно знали, что он врёт. И всё же — он остался. Не сбежал. Даже несмотря на страх.              Именно это и спасло им жизни на пару лишних минут.              Земля дрогнула.              Посыпались камни.              Слышались шаги.              Медленные.              Тяжёлые.              Как будто кто-то волочил за собой что-то огромное.              — Вот ты где… свинья!              Нойтра вышел из пелены пыли, таща за собой двух мёртвых синигами, держа их за ноги. Он бросил трупы, словно мешки с мусором, прямо перед Омаэдой.              — Х-ха… Х-ха…              — Ты и есть лейтенант? — Нойтра облизнул губы. — Серьёзно? Вот ЭТО?              Омаэда сглотнул.              — Я предупреждаю… я лейтенант 2-го отряд…              — Мне плевать. Еще расскажи насколько много у тебя денег, все это бессмысленно для меня, только резня имеет значение, только твои способности сражаться. Только это имеет значение, либо ты свинья, или же ты кто-то… Если конечно сможешь выжить сражаясь со мной. Все же я думаю, что ты обычная свинья.              Он исчез.              Омаэда не успел даже моргнуть, когда получил удар, от которого его тело улетело, пробив стену. Он попытался подняться — рука тряслась.              Нойтра оказался над ним.              — Я убью тебя медленно. Просто потому что ты служишь женщине. Это позорно. Это отвратительно. Это…              Омаэда в отчаянии активировал шикай.              — Гегецубури!              Цепь с огромной металлической булавой вылетела вперёд. Нойтра поймал её двумя пальцами. Даже не дёрнулся.              — Ха!!!              Одним движением он потянул цепь на себя — и Омаэда полетел вперёд. Следующий удар — не был красивым. Не был быстрым. Не был изящным.              Он просто разрубил Омаэду надвое, начиная с плеча.              Даже не улыбаясь. Даже без удовольствия.              Просто как будто разбил глиняный горшок.              - Какой идиот не может использовать и контролировать собственное оружие, я убью весь 2й Отряд, за то, что они посмели служить женщине, женщины низшие существа, которые не достойны никакой жалости, только смерть может искупить то что вы до сих пор не убили её.              

***

             Пустые уже вошли глубоко внутрь Сейрейтея. Три квартала были полностью уничтожены. Четыре — выжжены серо до состояния стекла. Следы синигами отсутствовали: тела сгорели, были разорваны или поглощены. Лишь пустые — от мелких до гигантских Меносов Гранде — продолжали двигаться вперёд, не встречая сопротивления.              Поток духовных тварей рвался к вратам, чтобы расширить прорыв. Поэтому они даже не заметили, как в тени разрушенного ангара появилась стройная женская фигура.              Шаг.              Тихий.              Спокойный.              Абсолютно неподобающий мясорубке, которая происходила вокруг.              Унохана Рецу.              Нет — Унохана Ячиру.              Женщина, которую весь Готей 13 знал, как милую улыбчивую целительницу, но которая была первой Кенпачи. Легенда, что держит свой истинный облик под покровом спокойствия. Та что была страхом и ужасом всего Сообщества Душ, та что теперь воспитывала двух наследников, которые продолжат её дело – быть сильными и сокрушать всех на своем пути и сражаться за свои идеалы.              Она прошла мимо тела младшего синигами. Наклонилась. Положила руку ему на щёку.              — Прости… я опоздала, — сказала она и поднялась.              Перед ней — море пустых.              Море, что вот-вот хлынет вглубь Сейрейтея.              Сотни гиллланов ревели, выдыхая серо. Десятки адьюкасов отдавали приказы. Они были уверены: сопротивления здесь нет. Они уничтожили всё.              Но вот одна из тварей вдруг заметила единственную человеческую фигуру впереди.              — …Сини…гами? — прошипел адьюкас, и поднял руку.              Унохана подняла глаза.              Шагнула вперёд.              И улыбнулась — мягко, почти нежно. Однако это выглядело очень жутко, любой, кто видел эту улыбку, бежал бы. Бежал так далеко как только мог.              А затем тихо произнесла:              — Банкай. Минадзуки.              Всё вокруг смолкло.              Тысячи пустых одновременно прекратили движение — даже Меносы.              Потому что вся земля под ними задрожала, будто что-то огромное и древнее поднималось из глубин самого Руконгая.              Чёрные облака окрасились багрянцем.              Реки крови потекли по стенам.              Из-под ног Уноханы поднялся чудовищный, вязкий, кислотный поток алой жидкости — не вода, не плазма. Кровь, преисполненная её реацу. Настолько насыщенная, что сама реальность вокруг вибрировала.              И эта кровь расплеснулась в стороны — словно гигантский приливной вал.              Хлынула на ближайших пустых.              Они даже не успели закричать.              Кровь Минадзуки растворяла их мгновенно, начиная с ног, словно они окунались в концентрированную кислоту.              Тела вспухали, лопались под давлением духовной энергии, а затем превращались в красную пену.              Тысячи.              Десятки тысяч.              Одна активация — и перед воротами образовался целый океан бурлящей красной жижи, которая пищала, словно в ней умирали миллионы микроскопических душ.              Те, кто был достаточно умен, сразу заметили масштаб угрозы.              — Что за… что ЭТО!? — завопил один адьюкас, превращаясь в животную форму.              — СТОП! СТОП! НАЗАД! — другой пытался остановить поток пустых сзади, но их толпа сама толкала себя вперёд.              Поздно.              Вторая волна крови прошла по левому флангу, уничтожая всех адьюкасов, сжигая их панцири и плоть так быстро, что их реацу буквально вырывалась наружу, превращаясь в дымящиеся облака.              — Это… банкай? Такой… мощи? — прошептал третий.              Он даже обернуться не успел: вал крови прошёл поверх него, как шторм.              Огромные, высотой с здания, Меносы собрались плотной стеной.              Не для атаки.              Для защиты.              Каждый из них начал стрельбу серо в одну точку — в Унохану.              Сотни гигантских лучей.              Ослепительный шквал, который бы испарил половину Сейрейтея.              Сила, способная изменить рельеф местности.              Но кровь Минадзуки поднялась вертикальной стеной, превращаясь в багровой щит, который поглотил все серо, словно они были искрами.              А затем… щит обрушился.              Словно водопад из чистой воли Уноханы.              Десятки Меносов разлетелись на куски, даже не издав звука. Их маски растворялись раньше, чем трещали.              Гриммджоу замер, держа сердце Киры в руке.              Нойтора остановился над телом Омаэды.              Заэль перестал командовать адьюкасами.              Зоммари поднял голову.              Даже Аарониро втянул наросты-шупальца.              А Ями хлопнул глазами и сказал:              — ЭТО ЧТО-ТО ЖЕСТКОЕ!              Эспада обменялась взглядами.              Такой всплеск реацу они ощущали лишь… от Айзена.              Но этот — был… иначе.              Тягучий.              Холодный.              Пугающе спокойный.              И внутри него — ощущение, будто сама смерть улыбается.              Унохана стояла по колено в море крови.              Она провела рукой по волосам, убирая багровые капли.              Её глаза — абсолютно спокойные, как у хирурга, закончившего сложную операцию — медленно поднялись на последнюю волну пустых позади ворот.              — Я здесь, — сказала она мягко. — Кто следующий?       Хуже того — она даже не выглядела уставшей.              И пустые впервые за всё вторжение… отступили на шаг.              Они были такими жалкими по сравнению с ней.