Глава 75

                    Порыв горячего ветра прошёл по площади. От тела Тоусена, уже полностью вошедшего в Сузумуши Хьякушики: Гриллар Грилло, исходило давление, от которого трескался воздух. Чёрная духовная энергия с фиолетовой каймой вибрировала, как гул огромного моторного роя.              Амагай стиснул зубы. Его банкай Райка Гоэн Каку полыхал вокруг него, словно он стоял в глазной впадине вулкана.              Их силы встретились ещё до того, как они сделали движение.              Тоусен рванул вперёд. Четыре лапы, хвост, рога — он двигался как насекомое, но бил как бог войны. Комамура едва успел отступить, когда рессурексионированный тоусенский удар рассёк плитку площади и пустил вниз трещины на десятки метров. Все же сейчас у него доступа к силам не было, так что только оставалось ожидать к чему приведет битва таких титанов.              Амагай поднял гигантский клинок. Огненные зубцы по внутренней стороне зазвенели.              — Огненный разлом!              Он ударил мечом о землю, и волна огня вырвалась вперёд, как печная заслонка, вырывающая наружу пламя. Огонь взвился вверх стеной, набирая силу, ширину, температуру.              Тоусен не стал уклоняться. Он раскрыл дополнительные крылья и взлетел чуть выше, а затем рубанул воздух когтем.              — Лос Нуэве Аспектос.              Вспышка света разрезала пространство. Звуковая волна — плотная, невидимая, но ощущаемая как удар молота — столкнулась с огненной стеной Амагая.              Земля взорвалась.              Пламя сорвалось по дуге в стороны, как изломанные красные полотнища. Звуковая волна прошла вперёд, но ослабла — и всё равно прорвала огонь.              Амагай бросился в сторону, когда звуковой удар разорвал камень за его спиной, превратив участок площади в воронку.              Сражались два чудовищно сильных предателя Сообщества Душ, каждый ожидал отомстить какому-то представителю Сообщества Душ, во имя мести за дорого человека. Они были довольно похожие по своим уверениям.              Тоусен опустился перед ним, его глаза-полоски на маске светились зелёным.              — Ты не понимаешь справедливости, Амагай Сюске. — И никогда не поймёшь.              Он поднял голову.              — Ла Мирада.              У глаз появились два шарика зелёного света — два готовящихся Серо. Они вращались, пульсировали — и затем сомкнулись в единый заряд.              И выстрелили.              Луч ударил в Амагая, как зелёно-чёрный столб взрыва.              Амагай выставил плечевой щит своего банкая. Огненная броня накрыла его. Взрыв ослепил половину площади, Комамура прикрыл лицо плащом. Но щит выдержал.              Амагай оттолкнулся.              — Ты думаешь, что ты один знаешь, что такое ненависть? Что такое потеря? Я тоже потерял всех, кого защищал.              Он поднял меч, и клинок вспыхнул алой огненной плазмой.              — Огненные копья — Гоэн Рюга!              Он вогнал клинок в землю. Земля задрожала. Из-под ног Тоусена вырвались пять огненных копий, летящих под разными углами — как геометрия разрушения. Тоусен рванулся в сторону, но одно копьё пробило ему бок — огонь разорвал часть хитина.              Второе сбило его в воздухе.              Третье ударило по крылу, и чёрные перепонки вспыхнули.              Звук был похож на хруст гигантского жука.              Тоусен зашипел — не от боли, а от ярости. Регенерация мгновенно начала затягивать рану, но ожог оставался.              Амагай, не давая тому времени на восстановление, рванул вперёд. Огромный меч с зубьями сверкнул над головой. Амагай ударил сверху — тяжело, варварски, но с точностью капитана.              Тоусен выставил когти.              Столкновение произошло так, что земля под ними ушла вниз на три метра. Когти Тоусена трещали. Зубчатый клинок Амагая искрил от перегрева.              Они упёрлись друг в друга лицом к лицу — маска насекомого против пылающего банкая.              — Ты стал тем, чего сам боялся, Канаме! Тварью, лишённой сомнений! – Кричал Амагая, который пытался достучаться до противника, но у него слабо получалось, точнее совсем не получалось,              Тоусен рявкнул:              — Я стал истиной! Сузумуши!              От его горла пошла вибрация, словно внутри маски открылся орган. Тоусен ударил ртом.              Выплеснулась звуковая волна, как круговая пила звука. Амагай не успел закрыться щитом — волна рассекла ему кожу на плече и отбросила на десяток метров. Он упал, но вставал, опираясь на гигантский банкай-меч.              Кровь текла по его лбу, но глаза горели.              — …я всё ещё капитан Готей 13… и я не упаду так просто!              - Ты такой же предатель, который не может считаться настоящим капитанов Готей 13, ведь ты всех предал так же как и я.              Тоусен поднялся в воздух, как чёрный ангел гибели.              — Лос Нуэве Аспектос!              Вокруг него нарисовались зелёные круги — девять ровных линий, соединившихся в единую конструкцию. Амагай понял, что это будет сущий Армагеддон. Если он не остановит это — площадь исчезнет, вместе со всеми, кто ещё может двигаться.              Он поднял меч над головой. Огненная энергия рвалась по клинку. Оплечье выпускало пламя — белое, золотое, кипящее.              — Гоэн Рюга: Хомура!!!              Он обрушил гигантский клинок вниз. Пламя взорвалось вперёд. Гигантский огненный шар — в десять раз больше обычного — понёсся в воздухе как комета.              И столкнулся с звуковой волной Тоусена. Мир исчез в белом свете. Огненная комета давила вперёд. Звуковая волна разрывала её структуру.              Пламя плавилось. Звук вибрировал, гул становился оглушающим. Но Амагай шёл вперёд, опираясь на меч как на костыль, медленно, но неуклонно.              — Ты можешь быть монстром… — но я — капитан!              Он врезался в центр взрыва. Пламя его банкая разорвалось, вылитые копья пробили воздух. Звуковая волна Тоусена сорвалась.Щит Амагая перекрыл половину удара, а вторую половину он выдержал грудью.              Тоусен ударился оземь, разлетевшись по земле, с трещинами в маске. Амагай упал на одно колено — банкай гудел, будто перегревался.              Тоусен поднял голову. Его глаза смотрели яростью.              — Ты… всё ещё стоишь…              — Да… — поднялся Амагай. Его меч вспыхнул ещё раз.— Капитан стоит, пока стоит его воля.              Площадь погружалась в абсолютный хаос. Огненные искры и звуковые волны вырывались в воздух, превращая его в месиво огня и разрушений.              Амагай, истекающий кровью, стоял на одном колене, его меч ещё дрожал в руке, но пламя его банкая было тусклым, как угасающий костёр.              Тоусен, стоящий перед ним, выглядел как воплощение разрушения, как существо, поглощающее время и пространство. Его крылья насекомого расправились в воздухе, а глаза на маске ярко светились зелёным. Он был чёрной тенью, которая поглощала всё живое.              Именно он был тем, кто не поддавался.              Амагай с трудом встал. Он почувствовал, как его тело болит, как жар от его банкая исчезает, и оставшаяся сила уходит вместе с огнём.              — Ты... ещё жив? — Тоусен издевательски произнёс это, словно не верил, что его враг ещё стоит на ногах. Его маска, похожая на череп насекомого, слегка треснула. — Ты думал, что сможешь победить меня?              Амагай выдохнул, его лицо было покрыто потом, глаза тусклыми, но в них ещё горела огонька решимости.              — Я... был... капитаном Готей 13. — Он склонил голову, чувствуя, как его сила иссякает.              Тоусен шагнул вперёд. Его крылья расправились, и с каждого движения земля трещала. Он вновь использовал свою атаку — Лос Нуэве Аспектос, и снова нарисовал светло-зелёные круги ногтями, которые соединились в единое пространство.              Гигантская звуковая волна пронеслась по площади. Она не оставила ничего на своём пути. Огромные трещины рвались из земли, стены обрушивались, всё вокруг исчезало.              Амагай, охваченный последним огнём, попытался поднять свой меч, но его плечо сгорело, а дыхание перехватило.              — Ты не можешь сопротивляться мне, — произнёс Тоусен. Звук был холодным, как мрак. — Ты слаб. Ты слишком слаб. Ты не понимаешь, что ты не «победитель». Ты всего лишь ложная тень. Служишь человека, которому не хватило даже мужества знать о семье своего подчиненного, который отправил его на смерть, без всяких сантиментов, хотя должен был предполагать, что как раз все этим закончится, но он привык отправлять всех на смерть, кроме своих драгоценных «сыновей». Вот кто такой Ямамото Генрюса – старый больной маразматик, одержимый своим наследием через «сыновей».              В его глазах появилось больше ярости. Он поднял крылья, и звуковая волна ударила Амагая, поднимая его в воздух, как игрушку. Сразу же он прижался к земле, болтался, как марионетка.              Амагай пытался сопротивляться, но баккото — его последний шанс, было уже уничтожено. Всё, что осталось от его гигантского меча — лишь обломки. Он был уязвим.              И тут Тоусен сделал решающий шаг.              Он направил свою атаку в точку на груди Амагая, и Ла Мирада взорвалась с чудовищной силой.              Были вспышки зелёного света. Звуковая волна охватила его.              Амагай в ужасе посмотрел, как его тело разрывается на части.              Сердце взорвалось. Кости — раздроблены.              Огненная оболочка сгорела.              — Амагай... — с сожалением прошептал Тоусен, Но это не было жалостью. Это было признанием силы — что он победил.              Звуковая волна продолжала разрываться, теперь не оставляя от Амагая ничего. Его тело разрушалось в воздухе. Его остатки исчезали, как пепел.              Последний взгляд Амагая был полон боли и разочарования.Его меч погас.              Тоусен стоял в центре поля боя, его маска, как чёрный символ разрушения, скрывала все эмоции.              Он победил.              Всё, что осталось — это молчание.              Остатки Амагая, обожжённые, разорванные, исчезли в воздухе. Баккото был уничтожен. И остатки силы Амагая унесло с собой лёгкое движение Тоусена.              — Судьба решена.              Это был не триумф. Это было завершение. Взгляд Тоусена на поле разрушений был холодным, лишённым эмоций. Он только смотрел в пустоту.              Ничего не осталось. Лишь туман и пепел.              Как только баккото был уничтожен, у всех остальных появился силы синигами. Теперь остальные синигами могут перейти в свой банкай, кроме Ямамото, но боеспособных синигами осталось не так много.              - ТОУСЕН!!!! – Взревел Комамура, и активировал банкай.              Огромный гигант поднялся, и с мечом, чтобы убить, своего бывшего друга, так как увидел, что Канаме Тоусен, стал злом, которое следует уничтожить.                     

***

             Тишина после гибели Амагая длилась всего мгновение.              Потом Комамура взревел, так что дрогнул весь воздух:              — ТОУУУУУУУСЕЕЕЕН!!!              Голос был не просто криком злости — он был криком утраты, предательства, боли, того, что накопилось годами.              Комамура взмахнул клинком.              — БАНКАЙ! КОКУЙ ТЕНКЕН МЁ’О!!!              Падение гиганта было похоже на приход древнего бога.Огромные самурайские доспехи, чудовищная мощь, меч размером с дом.              Тоусен обернулся медленно. Его насекомоподобная маска повела взглядом, и зелёные глаза на ней дрогнули.              — Саджин… - Его голос был странно спокойным. — Почему ты снова стоишь против меня?              Комамура сжал рукоять.              — Потому что ты убил Амагая. Потому что ты отказался от всего, во что мы верили. Потому что ты стал чудовищем, Канаме!              Тоусен раскрыл крылья. Волосы, скрытые под маской, словно дрожали от духовного давления.              — Я стал истиной! И я покажу тебе мир справедливости! В котором не придется жить так как будто ты монстр, не придется скрываться, не будет аристократов которые правят по божественному праву, когда нет никакого божественного права, они просто присвоили себе это право, эти люди разорвали на куски Короля Душ, и смеют говорить о том, что правят исходя из его мандата! Это не так. Все было ложью, каждый приказ был ложью! Каждое действие было ложью, оставалась только их желание. Они не были мудрецами, они постоянно были лжецами. Погаными и ничтожными лжецами, я покажу тебе это!              Комамура взревел:              — Покажешь только свою смерть!!!              Огромный меч гиганта опустился сверху. Удар мог расколоть гору.              Тоусен подставил лапы — и остановил его. Столкновение вызвало ударную волну, разметавшую в стороны дома, стены, барьеры. Комамура навалился всем телом.              Тоусен кричал:              — Саджин! Ты всегда был слеп! Пока я… я понял! Ты — цепь старого мира!              Комамура рявкнул:              — Лучше быть цепью… чем предателем!!!              Гигант поднялся ещё выше и ударил во второй раз. Тоусен исчез из-под удара, переместившись в воздухе. Его крылья дрожали, пропуская через себя фиолетовое реацу. Он рванулся вниз, ударив когтями Комамуру в плечо — ломая броню, как бумагу.              Комамура взревел, но не остановился. Он развернул гигантский меч и провёл горизонтальный удар. Тоусен выставил хвост — и ударил по мечу, как копьём. Сила была равной. До поры.              Комамура переключил давление. Меч гиганта пошёл по дуге.              Тоусен ударил обратно звуковой волной.              Лос Нуэве Аспектос!!!              Взрыв звука прокатился по площади. Гигант на миг замедлился, но Комамура зарычал — и снова бросился вперёд.              — Тосен!!! Ты был капитаном! Ты был моим другом! Ты предал все ради, мести, это не похоже на тебя!!! Ты ставил идеалы справедливости выше всего.              — И ты остаёшься слеп, Комамура! Я искал правду! Мир! Справедливость! Я до сих пор ищу правду, чтобы уничтожить все зло этого мира, то что я делал вместе с Айзеном меньшее зло по сравнению что творил Ямамото, что творил Совет 46, каждый день. Он ничтожен, как и все синигами. Они были убийцами, первый Готей 13, Унохана Ячиру убила больше чем мы с Айзеном в тысячу раз, только прислушайся к этому мой друг, в тысячу раз. И она уважаемый капитан. Или Зараки, зверь, а не человек! И он капитан.              — Ты нашёл только тьму!!!              Мечи столкнулись. Один — горячий, как ярость. Другой — холодный, как справедливость, которой исказили суть.              Тоусен ударил когтями, прошил гигантскую броню, Комамура ударил мечом, снёс Тоусена вниз, оставив огромную трещину на площади.              Тоусен, как чёрный комок ярости, взметнулся:              — Ты… никогда… не понимал… что значит потеря!!!              — Я потерял всё!!! — крикнул Комамура. — И ты… ты из всех должен был понять меня лучше всех!!!              Тысячи искр разлетелись при столкновении. Гигант снова поднялся. Комамура врезался в Тоусена всей массой.              Тоусен рыкнул, когти вспарывали гигантскую броню, мясо разрывалось. Комамура не слышал боли. Он слышал только имя друга, которого он потерял.              — Канаме!!!       — Саджин…!!!              Они сошлись в один последний раз.              Тоусен оттолкнул Комамуру, раскрыв все четыре крыла.              Его глаза светились ослепительным зелёным.              Он взревел:              — ЛОС НУЭВЕ АСПЕКТОС!!!              Звуковая волна, куда мощнее прежних, разорвала воздух, расколола площадь на части, разметала дома, сломала пространство. Комамура закрылся гигантом — но волна разорвала броню и прошла сквозь связь капитана и банкая.              Щит гиганта треснул. Комамура застонал — впервые за весь бой.              Тоусен рванулся вниз.              — ПРОЩАЙ, ДРУГ!!!              Тут вокруг шеи Тоусена появилась цепь которая, отдернула его от Комамуры, и появился Сюхей Хисаги с уже активированным шикаем Казешими.              После высвобождения он принимает подобие кусаригамы: он превращается в оружие, состоящее из двух элементов, похожих на серпы, соединённых цепью. Хотя «серпы» необычные — ближе к концу длинной рукояти перпендикулярно ей находятся два лезвия, причём одно заточено сверху, а другое — снизу.В форме шикая Казешини можно вращать по большой окружности с помощью цепей, что позволяет лезвиям крутиться подобно вееру. Цепи могут растягиваться, что дает Хисаги возможность изменять вид и радиус атаки. Так же Казешини может быть использован для запутывания меча или другого оружия противника, он даже может обездвижить врага. И хотя Сюхей не любит вид своего оружия, считая, что им можно только убивать, он прекрасно владеет мечами и использует их как снаряды, контролируя их движение в диапазоне длины цепей, что делает траекторию Казешини непредсказуемой.              - Твои глаза которые ты получил стали подводить тебя, раньше бы ты заметил такую атаку! – Лейтенант 9го Отряда высказался, Исане успела его подлечить, и он вернулся в бой, теперь должен был состоятся бой не за жизнь, а на смерть между учителем и учеником. – Зачем все это? Капитан Тоусен вы всегда выступали за справедливость!              - А справедлив ли Сейретей, Хисаги. – Прорычал Тоусен. – Ответь?              - Я…              - НЕТ! Ничто в нем не справедливо! Ни право убить капитана за его должность, ни то что если у двух синигами одинаковые зампакто должна быть битва до смерти, ни то что обвиняемым говорят в чем их обвиняют только после вынесения приговора, ни то что Совету 46 плевать на руконгайцев, ни то что Сейретей это огромный каменный город, а руконгайцы живут в лачугах и подвергаются нападкам пустых. Ничто в этом не является справедливым. Я выступая против этого отстаиваю справедливость! Ты говоришь, что я чудовище раз хочу пожертвовать Каракуру! Но кто принесет справедливость Риму, который уничтожил Ямамото.              - Я…              - Ты можешь заявлять, что у него были причины. Так почему наши причины не менее важные? Ямамото Демон с Мечом, он убил весь первый состав Готей 13, он готов жертвовать своими подчиненными, он пожертвовал всем Сейретеем, который мы уже разорили.              - Что? – Хисаги не мог в это поверить.              - От Сейрейтея, уже ничего не осталось, наверное, половина или больше всех доступных вам синигами мертвы, 4й Отряд погиб, практически в полном составе. Погибли многие синигами, Ямамото должен был об этом знать, но не делил свои силы слишком сильно. Поэтому пожертвовал неважными рядовыми, поэтому Эспада вырезала всех…              - Но вы в этом виновны…              - Вини в этом мир.              - Я остановлю вас.              Тут и Комамура восстановился чтобы продолжить сражение.              Тут произошло то что не было ожидаемым для любого из тех, кто сражался.              Появился Айон на большой скорости, и просто схватил Хисаги, и поднес ко рту, прямо на глазах у Комамуры и Тоусена, лейтенанту 9го Отряда откусили голову, кровь во все стороны брызнула.              - Эй, синигами с честью, разве сражение 2 на 1го не являются бесчестным. – Заявили одна из Трес Бестий. – Сражайтесь честно, ублюдочные синигами. Ха-ха-ха, и дальше придавайтесь своим размышлениям о чести.              Они ушли, чтобы и дальше сражаться. А Тоусен был печален из-за смерти своего подчиненного, но вот Комамура был в полной ярости, и схватился в район сердца. А потом вырвал свое сердце, и стал превращаться в человека.              - Что? – Удивился Тоусен.              - Я готовил этот прием для Айзена, но уверен меня хватит и на тебя, и на его. Во имя Готей 13, во имя моей гордости как капитана Готей 13, за отмщение всех людей, которых ты и Айзен убили, Канаме Тоусен я убью тебя.              Он призвал свой банкай.              - Банкай! Кокуджоу Тенгенмёо: Дангай Джоэ!               В этой форме доспехи Кокуджоу Тенгенмёо отсутствуют, обнажая тело, состоящее только из чистого духовного давления. Поскольку его броня — это его жизнь, сбрасывая броню, Кокуджоу Тенгенмёо буквально отбрасывает свою жизнь в сторону. Когда Комамура использует этот приём, его банкай, как обычно, призывает всего гиганта. Разница в том, что в этой форме гигант сбрасывает свою броню, присутствует только большой шнур, обёрнутый вокруг его тела несколько раз. Его облик обнажён, и кажется, что он принадлежит демоническому существу. Эта форма возможна только благодаря использованию Приёма превращения в человека Комамуры.              Благодаря характеру приёма, используемого для достижения этой формы, и симбиотической связи с владельцем, этот банкай практически неуязвим для физического вреда.              Мир замер на мгновение.              Тоусен не понял, что видит. Комамура… стоял перед ним в человеческом облике, но духовное давление — оно не было похоже ни на одно, которое Канаме ощущал раньше.              Оно давило.              Оно ломало пространство.              Оно разрезало даже воздух внутри измерения.              У Комамуры не билось сердце. Он держал его в руках - тёплое, дрожащее, полное боли и решимости. А затем бросил на землю, как последний груз, который мешал ему идти дальше.              — Саджин… — прошептал Тоусен, впервые ощущая… что-то похожее на страх.              Но поздно.              Комамура поднял глаза. Пустые, бледные, не живые. Как будто в них исчезла сама душа — но осталась воля.              — Канаме Тоусен, — прогремел голос Комамуры, но это уже был не голос человека. Он звучал как гул колокола под водой, густой и вибрирующий.              — За всех, кого ты предал…              — За Готей 13…              — За моих людей…              — За восстановление чести…              Он шагнул.              И земля развалилась под ногами. Тоусен взмахнул когтями, пытаясь разорвать одержимого яростью капитана. Лезвия, что раньше рвали броню, теперь… просто скользнули.              Будто ударили по камню.              Будто ударили по горе.              Комамура даже не посмотрел. Он просто ударил в ответ — голой рукой, без клинка. Удар вошёл в маску Тоусена.              И разбил её.              Маска лопнула, как керамика, треснула по всей длине.Зелёные глаза погасли на миг.              — Н-невозможно… — прошептал Тоусен. — Ты… ты не чувствуешь боли.              Комамура ответил:              — Я отдал боль вместе с сердцем.              Тоусен попытался отступить, расправляя крылья, но Комамура оказался уже рядом, как тень гиганта. Он схватил Тоусена за горло.              Сжал.              Крылья Тоусена забились, но их движения были бесполезны.              Комамура рыкнул:              — Ты говорил о справедливости. - Он поднял Тоусена над собой. — Но ты не заметил, что сам стал тем, кого ненавидел.              И ударил.              Тоусен пролетел через пять разрушенных зданий, скользя по мостовой, вырывая камни из земли своим телом. Регенерация вспыхнула, но тут же — руки Комамуры уже сомкнулись на его лице.              Он снова потащил его вверх — и ударил вниз.              И снова.              И снова.              Земля утопала под каждым ударом, как под метеоритом.              — Лос Нуэве Аспектос!!! — в ярости крикнул Тоусен, пытаясь собрать энергию.              Комамура шагнул прямо внутрь звуковой волны.Она ударила в него, как буря, как шторм, как взрыв…              И ничего.              Пыль поднялась вокруг него, как дымовая завеса. Комамура вышел из неё — живой, целый, страшный.              — Я сказал… — прогремел он, — что меня не остановить.              Он ударил Тоусена в грудь. Звук удара был как обвал скалы. Тоусен захрипел — впервые по-настоящему. Его хитиновая броня треснула. Его сердце внутри груди содрогнулось.              Комамура посмотрел на него сверху вниз:              — Канаме… Ты больше не мой друг. Ты — моя тень.              Тоусен рванулся в последней попытке — все лапы, хвост, когти, крылья, всё его тело, всё отчаяние. Он пытался рвать, царапать, колоть, пробивать. Но удары были пустыми. Комамура шагнул ему навстречу. Схватил две передние лапы.              И вырвал их.       Тоусен закричал — впервые за много лет его голос прозвучал человеческим. Не решительным. Не фанатичным.              А — живым. И полным ужаса.              Комамура шагнул вперёд.              — Справедливость… Умерла вместе с тобой, Канаме.              Он схватил его за голову обеими руками.              Тоусен терял видение — зелёный свет дрожал.              — Са…джин… Я…              — Ты сделал свой выбор, — сказал Комамура. — И расплачиваться буду я.              Он вдавил череп. Маска лопнула полностью. Зелёный свет погас навсегда. Тоусен рухнул.              Комамура стоял над телом Тоусена. Никакой победы. Только смерть друга, которого уже давно не было.              Он опустил голову, кровь капала с его кулаков.Его банкай за спиной всё ещё стоял — огромный, демонический, но нерушимый.              Саджин прошептал:              — Прости… Канаме…              Его голос был пуст. Как и грудная клетка. Он повернулся — идти дальше. Пока его тело не рассыплется вслед за банкаем, когда истечёт время.              Он ещё должен был умереть. Но до того — он должен был сразить Айзена.              Он решительно шел в направлении Айзена, который просто стоял и не демонстрировал никакого сожаления от того что Тоусен умер, Владыка Арранкаров просто смотрел на него пустыми глазами, а Комамура шел с яростью в сердце, точнее у него уже не было никакого сердца, и тут банкай стал рассыпаться...              - Нет… Нет… Нет…              Капитан 7го Отряда стал превращаться в волка, и потом окончательно стал им, и тут в него прилетело зеленное копье, взорвав его с силой ядерного взрыва, появился Улькиорра, который восстал после взрыва банкая Сой Фон, он восстановился достаточно чтобы вновь вернутся в бой.              А вот, стоящие еще капитаны были в шоке, так как их было не так уж много, и нужно было мобилизовать всех чтобы выдержать, все это сражение. Вайзарды, квинси, и другие вставали чтобы принять последний бой. Гибель Сюхея Хисаги, и Комамуры были трагичными. По сути враг потерял только одного члена, а Готей 13, потерял гораздо больше. Укитаке был ранен, как и большинство вокруг.              Айзен повернулся к своей армии, точнее к Койоту Старку, Тие Халлибель, Улькиорре Шиферу.              - Можете идти.              - Что? – Удивился Старк.              - Вы показали, что достойны жизни и можете развиваться, во имя себя, вы уничтожите всех синигами если таково будет ваше желание. Вы стали слугами собственных желаний, а не моих, тем самым продемонстрировав рост. Если захотите, то можете подняться ко мне наверх, теперь же я сам разберусь со всем, тем самым доказав, что я могу сражаться, во имя собственных идеалов.              Айзен изящно достал Кьека Сойгецу готовясь сражаться с противником.              - Это последний твой приказ Айзен? – Спросил Койот Старк.              - Да. – Указал он.              - Хорошо.              Айзен не просто так отправлял их, те оправдывали существование арранкаров, а также действительно если это возможно они могут уничтожить всех капитанов и преобразования могли не пройти.              Арранкары собрались кроме Вандервайса, и открыли Гарганты, чтобы уйти. Айзен спокойно на это смотрел.              - АЙЗЕН!!! – Закричал Тоширо Хицугая, который просто ненавидел Айзена за то, что тот навредил Хинамори, Рюкен Исиды, держал лук, появился так и Сюнсуй Кьераку, которого подлатали, хотя он был недоволен тем что его друг был ранен каким-то ублюдком, и Исане Котецу оглушили.              Появились и вайзарды, которые тоже были ранены, но тем не менее стали подниматься, для последней битвы, Гин был довольно радостным, так как ему было забавно как столько синигами бросаются против него, чтобы победить всего одного человека. Сой Фон готовилась уничтожить Айзена.              Все были решительными.              Роджуро Оторибаши, Лав Аикава, Лиза Ядомару, Кенсей Мугурума, Синдзи Хирако тоже прибыли для «мести». Они готовы были использовать себя чтобы добиться победы.              Хицугая атаковал первым.              Мгновенная заморозка, резкий взмах — целая площадь покрылась льдом.              Айзен исчез.              Появился над головой Хицугаи и ударил его плашмя по спине, ломая лёд и бросая капитана в стену.              Хирако и Сюнсуй атаковали снизу, чтобы использовать максимум своих возможностей, да и они уже знали стили боя друг друга, все же к моменту своего изгнания он уже был сотню лет капитанов, и был довольно могущественным капитаном. Теперь же он стал еще сильнее, во много раз сильнее.              Айзен ударом одного клинка отбросил обоих.              Вайзарды высвободились в маски и пошли фронтом.       Лав ударил кулаком, разрывая воздух; Лиза ударила копьем; Кенсей — взрывным ударом; Синдзи искривил пространство восприятия.              Айзен прошёл через них как сквозь дым.              — Маски… банкай… восприятие… Всё это — лишь тени. Вы даже не смогли освоить рессурексион, как разочаровывающие, вы все довольно провальный эксперимент, вы были плохими капитанами и лейтенантами.              Он повернул Кьёку Суйгецу, и одним ловким движением снёс Лаву руку по локоть.              Синдзи шагнул вперёд, рявкнув:              — АЙЗЕН!!!              Но клинок уже был у его шеи. Синдзи увидел только отражение своего испуга в глазах Айзена. Если бы не Лиза, которая перевела удар на себя, его бы уже не было.              Рюкен выстрелил.       Стрела прошила воздух со скоростью гиперзвука.Она ударила Айзена в плечо.              Айзен остановился, посмотрел на дымящуюся рану… и улыбнулся.              — Превосходно. Вы — отголоски человеческого потенциала.Но всё же… люди.              Он двинулся вперед. Сой Фон ударила со спины. Субзумебачи впилась ему в спину.              Раз.              Айзен даже не повернул голову.              — Ты стала медленнее, Сой Фон. Хотя это страшно, но похоже ты действительно это сделала.              Он ударил локтем, отбросив её на несколько метров.Сой Фон закашлялась кровью, но её глаза горели.              Айзен стоял против всех и не чувствовал никаких проблем, у него были возможности сражаться и против большего количества врагов, без всяких проблем. Он показывал колоссальное превосходство.                     Рюкен выпустил десяток стрел.       Айзен отбил их Кьёкой Суйгецу, не глядя.Две — поймал пальцами.              Сой Фон снова попыталась войти в ближний бой.       Айзен поймал её за запястье, скрутил руку и бросил об землю.              — Ты была достойной синигами. Была. Но сейчас ты ничтожна, так что тебе стоит признать, что ты слабая, и не сможешь ничего сделать.              Когда Айзен шагнул вперёд, собираясь убить Сой Фон, по земле прошла тень холода.              Лёд вспыхнул под его ногами.              — Хьёринмару: Дзёкухё…!              Айзен приподнял бровь. Хицугая стоял перед ним — вся его форма была ледяной, белой, окутанной инеем. Он удерживал его руку, так чтобы тот не мог двигаться.              — Я сказал… Я убью тебя, Айзен.              Тут Сюнсуй Кьераку, попытался уничтожить врага, отрубить голову, только появился зеленый барьер, который блокировав мечи Айзена, без возможности нанести урон. Игры не включались, когда он столько раз проиграл Койоту Старку, его мечи не хотели больше играть, и это было довольно угрожающим.              Сой Фон поднялась. Хромая, кашляя, но живая. И шагнула вперёд.              Она сумела собраться и нанести удар, который должен был все определить. Второй удар, который должен был убить Айзена, ведь это способности шикая Сой Фон – смерть с двух ударов.              Сой Фон нанеся удар, позволила себе раслабится только поняла, что Айзен не хочет умирать, и тут поняла – у него слишком много реацу, чтобы это сработало. Страх быстро завладел ей.              Вдруг рука в которой был её шикай, была оторвана и сгорела в пламени Кидо, Айзен бы добил её, если бы кто-то не обезглавил Айзена.              Это был Тоширо Хицугая, он стоял и сзади и решительным ударом, обезглавил врага всего Сообщества Душ. Во всяком случае когда Сой Фон летела вниз то была удовлетворена, когда голова ублюдка летела вниз.              Тоширо Хицугая посмотрел на ближайшую крышу и где стояла Момо Хинамори, он был рад видеть свою подругу, был рад убить того, кто причинил так много вреда умер. В этом была высшая справедливость.              Спустя доли секунды, что-то изменилось и вот вместо Хинамори на крыше стоял Айзен, со своей самодовольной улыбкой. Хицугая посмотрел на обезглавленное тело Айзена.              Это было тело Хинамори… Тело Хинамори… Голова Хинамори…              Его меч убил её…              А под его мечом — валялась Хинамори.              Её лицо было спокойно, даже сейчас — как будто она всё ещё была в теплой палате Четвёртого отряда. Как будто ничего не происходило.              — Н-нет… — выдохнул Хицугая. Губы дрожали. Голос сорвался.              Он сделал шаг назад.              — Хина…мори…?              Но он видел истину. Он своими руками перерезал её.Его меч, его банкай, его ярость — всё это убило Момо.              Мир в глазах Тоширо сузился. Трещины побежали по льду его банкая.              — Не… не… неее… НЕ-Е-Е-Е-Е-ЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕ!!!!!!!!!!!!!!              Он взревел — не как капитан, не как синигами, не как воин. Как ребёнок, которому вырвали сердце.              Лёд взорвался вокруг него, превращаясь в шторм. Хицугая бросился вперёд — в последний отчаянный рывок, в котором не было мысли. Было только боль.              — АААЙЗЕЕЕЕН!!!              Он ударил. Айзен даже не стал поднимать меч. Он двинулся вперёд. Лёд Хицугаи разлетелся на тысячи осколков.              И рука Тоширо, та, в которой был его меч — была оторвана. Одним точным, идеальным движением. Это было идеальным ударом, которым можно было только восхитится, один точный удар вывел из строя капитана в банкае, это существенное достижение, для кого угодно. Но Айзен не был кем угодно, уничтожить такое насекомое как Тоширо Хицугая в банкае, для него было не более чем рутина. Он был сильным, всегда был сильным, теперь это можно показывать в полную мощь, не опасаясь никого и ничего. Ведь теперь как раз он стал той силой и властью.              Она упала рядом. Хицугая даже не заметил сразу. Он двигался дальше, как сломанная кукла.              — Тоширо… — сказал Айзен мягко. Почти ласково. — Ты так старался.              В этой фразе была вся ирония ситуации, тот, кого называли гением, и один из сильнейших синигами, был лишь муравьем по сравнению с Айзеном, на самом деле он был муравьем по сравнению еще с несколькими людьми. Если кого и стоит называть гением так это Зараки и Ичиго, вот эти действительно были гениями. А Тоширо был немного более талантлив чем большинство посредственностей.              Айзен ударил ладонью в грудь Тоширо. Удар разорвал крылья леденящего банкая, разнёс их, как сломанную стеклянную скульптуру.              — Но это предел твоего мира. Твоих возможностей, ты даже сейчас не можешь переступить через собственные ограничения, на самом деле никогда не мог, когда я лишил тебя всего, ты не стал лучше. Ты все такой же каким был, когда я уходил.              Хицугая улетел назад, врезавшись в разрушенную стену. Он упал, как мёртвый. Только кровь из руки говорила, что он ещё жив. Он пытался подняться — полз, цепляясь пальцами за камни. Шептал:              — Хина…мори… Хинамори… Момо… п-прости…              Но тело не слушалось.              Сюнсэй Кьераку увидел это и стал действительно серьезным и решительным, он смотрел на мир единственным своим взглядом.              И он перестал улыбаться.              — …Сосуке… ты действительно… — он поднял клинки, - …стал чудовищем.              Он прыгнул. Его клинки повернулись — он попытался войти в тень Айзена, чтобы нанести незаметный удар. Но Айзен уже стоял за его спиной.              Он поймал оба клинка Кьераку голыми пальцами. Еще одна демонстрация непреодолимой разницы между их навыками и возможностями, Айзен был сильнее Кьераку, и мог сделать все что угодно.              — Игры не запускаются, Сюнсуй. Потому что ты внутренне уже проиграл.              И ударил его ногой в живот. Кьераку согнулся. Второй удар — в бок. Третий — в горло. Сюнсуй рухнул, кашляя кровью, его тело дрожало.              — Я… не закончил…              Айзен привёл клинок Кьераку под подбородок.              — Ты закончил.              Еще секунда и капитан 8го Отряда пал бы, только он этого не сделал.              Его спасло только вмешательство других.              Синдзи Хирако, шатаясь, активировал свой извращённый мир восприятия.              — Сосуке… я поверну твой мир вверх ногами… ещё раз…              Айзен повернулся.              — Ты уже пытался, сделать это с Тией, она просто избила тебя, я не буду настолько добр к тебе, мой бывший капитан.              И в этот момент Айзен переместился — так быстро, что пространство не успело зафиксировать движение.              Клинок вонзился Хирако под рёбра, выходя через спину.              Синдзи захрипел. Кровь пошла изо рта. Айзен шепнул тихо:              — Ты хороший учитель, Синдзи. Слишком хороший, чтобы жить в мире, который я создаю.              Он выдернул клинок. Хирако упал на колени, потом на бок, как поломанная марионетка.              Он двигался вперёд. Через трупы. Через раненых. Через разрушения.              Как рок. Как неизбежность. Как приговор.              Каждый шаг — удар по душе всех, кто ещё стоял.              Сой Фон лежала в крови, без руки. Хицугая — в шоке, сломанный. Кьераку — ползёт. Хирако — истекает кровью.              Айзен смотрел на них, словно гуманитарный наблюдатель.              — Пусть мир падёт. Пусть Готей 13 исчезнет. Пусть останутся только те, кто достоин. Это и есть… эволюция.              Он сделал ещё один шаг.              - Да, Главнокомандующий Ямамото Генрюсай Шигекуни? – Спросил он старика, который стоял и смотрел как пали все его ученики, как была уничтожена вся его гордость, как была уничтожен каждый аспект его способностей, а все его силы были запечатаны, а перейти сразу в банкай… Вряд ли арранкар выдержал бы такой уровень мощи, однако тогда бы все его товарищи погибли бы, а еще пострадал бы Мир Живых, и не факт, что это имело бы смысл.              Столько погибло, столько раненных, на глазах старика рухнул весь мир, но тот должен был держаться, чтобы иметь шанс на победу.              Даже если нужно будет умереть, во имя победы он как раз это сделает, умрет ради Готей 13, и во имя того во что верил.              Айзен лишь презрительно на него смотрел, так как видел в Ямамото лишь монстра который превосходит его, и нужно переступить через труп Ямамото, чтобы победить.              

***

             Фальшивая Каракура была разорена. Воздух — горячим, пустым. Пепел — как снег, застывший над мёртвым городом.              И посреди этого стояли они.              Старик в обугленной форме капитана. Глаза — два пылающих угля. Кожа — как сухая кора.И всё ещё величественный, как гора, хотя огонь, его огонь… был запечатан. Его торс был полностью голый, даже где-то пропало такой важный для него хаори с символом 1го Отряда. Все его тело было полно шрамов, свидетельств о прошлых битвах.              Напротив, него — Вандервайс Марджеа. Безмолвный. Пустой. Нечеловек. Собранный из страха и подавления. Он создан только затем, чтобы запечатать шикай Ямамото Генрюсая, больше у него было предназначения.              Он издал дрожащий, рваный звук — детский, жалобный, но вибрирующий мощью.              Ямамото произнёс спокойно:              — Идём, дитя. Покажи, чему тебя научил Айзен.              Вандервайс быстро исчез с хлопком сонидо.              Появился прямо перед Ямамото — его кулак ударил, как взрыв, как сломанная звезда.              Удар был чудовищным.              Сила, которую он поглотил все же он сдерживает Рюджин Джакку. Такой удар никто бы не пережил. Кроме одного человека.              Ямамото просто поставил предплечье. Кулак Вандервайса ударился. Кость Ямамото — не треснула. Только пыль сорвалась с его кожи.              — Мальчишка… — глухо сказал старик. – Разве это можно считать ударом? Я сейчас тебе покажу настоящий удар. Запомни его.              Он ударил в ответ.              Удар Ямамото — не был быстрым. Не был красивым. Не был даже техничным.              Это был удар человека, который сражался тысячелетия.Это был удар войны.              И он ударил Вандервайса в живот.              Тот пролетел сквозь пять стен подряд, оставляя кровавую дугу в воздухе.              Он вскочил. Его звуки стали истеричными, рвущимися — как будто в нём что-то сломалось. Он бросился вперёд на четвереньках, как безумная обезьяна.              Удар.              Удар.              Ещё удар.              Он бил так быстро, что воздух зажигался от скорости. Каждый удар — сила арранкара.              Каждый удар — сила, которой не должно было существовать.              Ямамото блокировал все. Медленно. Уверенно. С минимальным движением.              — Ты силён. Но сила… без воли… ничего не стоит.              Старик схватил Вандервайса за лицо. И вжал его в землю. Гул разорвал площадь. Камни взорвались. Земля дрогнула.              Вандервайс вопил. Пытался вырваться. Бил, когтил, ломал воздух.              Ямамото поднял его за лицо, как куклу.              — Ты украл мои пламя… Но ты не украл мою ярость.              Он ударил коленом в живот Вандервайса. Хруст. Звук был отвратительным. Целый пласт грудной клетки рухнул внутрь.              И вдруг Вандервайс взорвался вперёд, схватил Ямамото, и ударил в сердце импульсом энергии.              Это была попытка выпустить запечатанный огонь. Освободить его обратно — но разорвёт обоих.              Поле завибрировало. Солнечные всполохи.              Ямамото нахмурился.              — Дурак… Ты даже не понимаешь, что делаешь.              Он сжал руку. И просто сломал руку Вандервайса пополам.              Тот завыл — впервые как живое существо.              Он бросился вперёд, отчаянно, всё ещё сильный, всё ещё быстрый, но уже… сломанный.              Ямамото шагнул навстречу. Один удар. Это был прямой удар в грудь который должен был сломать каждую кость в теле арранкара, который выглядел не просто как ребенок, он и был им. Лишенный разума, лишенный всего, так что убить его в чем-то было даже милосердием.              И тело Вандервайса согнулось, как если бы его позвоночник стал мягким.              Старик рявкнул:              — ВСТАНЬ! Это всё, что ты можешь? Ты создал себя оружием против меня! А сам не понимаешь войну!!! Ты ничтожен! Как что-то настолько ничтожное может сдерживать силу Рюджин Джакки, это просто абсурдно, я могу тебя убить в любой момент.              Он бил его. Каждый удар — как удар молота по стали. Каждый — разрывал плоть. Каждый — ломал кости.              Вандервайс уже не пытался защищаться. Он просто пытался дышать.              — Умирать безмозглой куклой… — сказал Ямамото спокойно. — Такова твоя судьба.              Старик нанёс последний удар — в грудь, чтобы окончательно сломать врага, так чтобы тот осознал насколько неправильно было идти против него.              Тут за ним появился Айзен, Вандервайс уже умирал, и испускал последний вздох.              - Ты действительно думаешь, что вся та энергия которую он поглотил просто вернется к тебе, а не взорвется? – Спросил Айзен.              Тут Ямамото увидел, как тело арранкара пузырится, и старик бросился чтобы накрыть собой взрыв.              Взрыв был колоссальным, сравнимым с атомным взрывом, который снес целые районы.              Айзен слегка отошел, и потом пошел в глубокий кратер, созданный взрывом колоссальной силы.              - Если бы ты не накрыл этот взрыв собой, то барьер, возведенный вами был бы уничтожен. – Спокойно говорил Айзен. – И это нанесло урон Миру Людей. Я знал, что ты ценишь этот мир. Это было очень забавно.              Айзен был крайне аналитичным.              - Именно поэтому ты не использовал свой банкай, несмотря на то что это даровало бы тебе победу.              Раненный старик, засмеялся, он был опален, но таким же гордым.              - Мне не нужен банкай чтобы убить жалкого мальчишку, возомнившего себя богом.              Айзен подошел слишком близко и его ногу схватили, и после этого были произнесены слова.              - Хадо №96 Итто Касо! – Левая рука Ямамото засветилась красным.              Это заклинание классифицировано как запрещённое, поскольку для его исполнения необходимо пожертвовать частью своего тела. При его использовании возникает короткая ударная волна, после чего из земли появляется огромный столб красной энергии в виде клинка катаны. Взрыв настолько силён, что он способен сравнять с землёй близстоящие здания. Генрюусай Шигекуни Ямамото пожертвовал левой рукой для применения этого заклятья.              И действительно взрыв был настолько мощным, что просто испарил все на своем пути. Абсолютно все, и этот взрыв был сравним с ударом шикая Ямамото, или несколькими банкаями Сой Фон.              Огромная рана образовалась на его груди сиял Хогьеку. Айзен слился с ним, весь его торс стал обнаженным, так как одежда сгорела от Итто Касо, очень мощного заклинания, только теперь не имело смысла ведь защитная регенерация Айзена быстро все вылечила, теперь всем стало понятно, что происходит. И это был печальный итог, то что может быть все кончено.              

***

             Ванденрейх. Актовый Зал.              Любой, кто увидел Хогьеку в теле Айзена понимал, что теперь тот перешел на совершенно другой уровень, как тот благодаря хитрости лишил Ямамото сначала способности сражаться, а потом и руки, это ограничило возможности Главнокомандующего, будет полезно для последующего сражения квинси против Готей 13.              - Действительно, когда сейчас смотришь на Айзена без рубашки понимаешь, что Аскин действительно бледное подобие Айзена. – Указала Кэндис.              - Ей! Я вообще-то тут! – Возмутился Штернриттер.              - Именно! Потому что ты тут, я это и говорю, мог бы не знаю… подкачаться.              - Женщина на твоих глазах только что синигами в соло развалил практически весь Готей 13, а ты думаешь об прессе этого мужика сравнивая его с моим. Да что с тобой такое женщина?              - Айзен Соске не испытывает страха. – Как всегда не в попад сказал Эс Нодт, но действительно Айзен не испытывал ни грамма страха, так как явно верил в то что являлся существом высшего порядка, который превзошел синигами, пустых, квинси и хотел превзойти и гибридов.              - Его силы действительно впечатляющие, как и тактика которую он использовал. – Куда более рационально начал говорить Акуртион. — Он использовал чужие ценности против них. Привязанности. Мораль. Ответственность. И каждый раз выигрывал за счёт этого.              Он указал на проекцию, где Ямамото накрывал собой взрыв Вандервайса. Действительно это было в чем-то эпичное и самоубийственное зрелище.              — Вот здесь. Любой из нас позволил бы барьеру пасть. Он — нет. Ямамото каким бы ублюдком не был, слишком сильно хочет думать, что выполняет какой-то высший замысел, если честно довольно забавно за этим наблюдать.              Базз-Б хмыкнул:              — Старик проиграл ещё до того, как начал. Его идеалы — якорь. Айзен это понял… и вырвал руку.              — В буквальном смысле, — сухо добавил Аскин, но улыбка не дошла до глаз. – Теперь у него нет его любимой левой руки, Унохана явно занята, а спать с молодыми… Разве что с Мацумото, но даже она не настолько падшая женщина, чтобы вообще подходить к Ямамото, так что он явно одинокий и безумный старик, который забывает пить таблетки, но я могу дать ему много-много таблеток, чтобы он отправился уже на тот свет, с чистой совестью.              Кэндис нахмурилась:              — Но ведь Айзен теперь… Он слился с Хогьёку. Это уже не просто уровень капитана. Даже не уровень Ямамото.              — Это выход за шкалу, — спокойно сказал Акуртион. — Он стал нестабильной величиной. Переменной, которая не подчиняется законам системы душ. Он же хочет стать богом, так что это логично, он должен превзойти всех.              — И именно поэтому он опасен, — тихо произнёс кто-то из глубины зала.              Все обернулись.              Юграм Хашвальт стоял в тени, как всегда. Его глаза были устремлены на проекцию, но казалось, что он смотрит сквозь неё.              — Айзен Соске… — произнёс он медленно. Не наш союзник. И не наш враг. Он — предвестник конца эпох.              Тишина стала гуще.              — Он доказал, — продолжил Хашвальт, — что Готей 13 уязвим. Что Ямамото смертен. Что порядок можно сокрушить… в одиночку.              Он перевёл взгляд на присутствующих.              — Но он также доказал другое.              — Что? — спросил Базз-Би.              — Что даже он действует в рамках ограничений мира. Он не уничтожил всё сразу. Он выбрал путь. Значит… его тоже можно направить.              - Не особенно понимаю, о чем ты говоришь, очередная твоя чушь.              Кэндис прищурилась:              — Ты хочешь сказать… использовать?              — Я хочу сказать, — холодно ответил Хашвальт, — что если Айзен существует…то Ванденрейх должен быть готов к миру, где такие существа — норма, а не исключение.              Аск Нёдт тихо прошептал:              — Мир страха… станет совершенным.              Он был как всегда говорил не в попад, эмо-дурак… Что поделать, он постоянно так говорит.              Акуртион добавил:              — Или будет уничтожен первым.              Несколько секунд никто не говорил.              Проекция мигнула — Айзен стоял в кратере, глядя на раненого Ямамото. Спокойный. Уверенный. Как человек, который уже выиграл… даже если битва ещё не закончена. Впереди еще множество боев, и посмотрим, что произойдет дальше.              Ведь еще были сражение с Ичиго Куросаки. Айзен тоже должен будет пройти через Особые Военные Потенциалы, которые будут ему противостоять – Ичиго Куросаки, Киске Урахара, Кенпачи Зараки, и Ичибей Хусубе, в конце-то концов. Все эти люди должны будут сразится с Айзеном Соске.              Для квинси это будет выгодно – если он всех убьет, им не придется самим этим заниматься, так что поэтому они просто сидели и смотрели что происходит.              На их глазах происходила масштабная битва, которая изменит все в мире, и потом придут они, чтобы изменить все еще один раз.              Что бы подавить любое сопротивление, и разорвать синигами на куски, не должны они больше существовать, и грех их рождения, то что они разорвали Короля Душ на куски, во имя своих эгоистических целей.              Так же на мониторе началось отображение появление Гарганты, которая стала расширяться, и на поле боя появились команда Ичиго Куросаки.              Они наконец-то вырвались из ловушки.