Глава 98

                    Рукия Кучики все же встретила того, кто убил Бьякуя Кучики, Эс Нодта, но теперь у неё есть банкай, который вернула ей Менни, Рукия еще плохо относилась в этой девушки, так как та была Штернриттером убившей многих синигами и еще переломавшей ей все кольца.              Но сейчас перед ней стоял Эс Нодт, человек который убил её брата, и она должна его убить несмотря на весь ужас что тот вызывает.              Нужно допустить весь тот ужас что может вызвать этот Штернриттер, а после чего уничтожить его одним ударом.              - Ты вновь пришла маленькая синигами, ты все так же будешь боятся, будешь дрожать как маленькая мышка.              - Я не буду дрожать, ведь ты жалкий Штернриттер, которого я могу победить и даже не вспотеть. Ведь моя сила лед, и мы не потеем.              - Ага, не слышал ничего более глупого. – С сарказмом сказала Эс Нодт.              - Сомэ но май, Цукисиро! – Вызвала она способность собственного шикая, что бы поразить врага, быстрой атакой.              Рукия называет танец, держа духовный меч вверх ногами. Клинок начинает светиться, и она совершает стремительную атаку. Атакуя, Рукия «рисует» круг острием Соде но Шираюки и все внутреннее пространство круга замерзает. Круг создает столб яркого света, уходящий далеко вверх, который впоследствии тоже замерзает. Через короткое время замороженная жертва разрушается. Колонна льда не разрушится, если цель не была ею захвачена.              Только Эс Нодт был слишком быстрым, что бы попасть в такую ловушку, он атаковал её десятком дротиков, та отбила буквально все что в неё кинули, и решительно продолжила использовать все больше силы, хотя уже стали появляться галюцинации умирающих друзей и поражение. Только теперь у неё было в разы больше энергии, и она могла заморозить ублюдка, одной атакой, ведь целые дома просто складывались от её мощи.              - Цуги но май, Хакурэн!              Рукия называет танец и прокалывает землю, создавая ледяной круг, затем она четыре раза прокалывает отверстия перед собой, образуя полукруг. Кучики принимает боевую стойку, и из проколотых отверстий появляются плывущие вверх частицы льда. Они скапливаются на конце Соде но Шираюки и освобождают огромный шквал из снега, льда и холодного воздуха, способный заковать в лёд все на своем пути.              Теперь стало больше всего, который просто сносит все на своем пути, и замораживает целые здания, Эс Нодт успевает использовать мощный щит, из школы магии квинси дабы защитится, он все же понимает, что сражается с довольно могущественным существом, теперь она становится гораздо сильнее Бьякуи Кучики.              Та атаковала еще несколько раз, но по сравнению с Эсдес она не настолько впечатляющая.              Эс Нодт направил в неё множество шипов, а она возводила ледяные стены, она стала сроднится с льдом, и так что бы она могла заморозить все на своем пути. В том числе и оружие, Эс Нодту приходилось все чаще и чаще отступать, так что он решил быстро использовать свой Фольштендинг вновь, и напугать её на максимум, учитывая, что он поглощает буквально божественные духовные частицы, которые были куда более плотными чем в Уэко Мундо или в Мире Живых, это делало квинси еще сильнее чем считалось ранее.              - Банкай: Хакка но Тогаме!               Банкай Рукии меняет как физический облик, так и одежду, которую она носит. Рукия носит белое кимоно длиной до лодыжек с линованными узорами. Кимоно имеет прикрепленный декоративный воротник, края и плечевой дизайн с длинными широкими рукавами. На её спине есть длинные ленты, которые образуют многочисленные большие петли. В центре груди имеется маленькое ледяное цветочное образование. Половина короны изо льда простирается вокруг её затылка. Волосы Рукии становятся белыми, а лезвие становится льдом.              Нужно медленно опускать температуру, и как итог она больше не подвластна Эс Нодту так как она формально не является живой, страх это биологический процесс, а теперь она не является живой.              - Это не может быть, ты должна боятся, ты должна ужасаться, ты должна умереть, от страха как сделал твой чертовый брат. – Кричал Эс Нодт.              Хакка но Тогаме увеличивает область влияния способности Рукии достигать температуры абсолютного нуля. После освобождения столп холодного тумана поднимается в воздух из того места, где находится Рукия, и покрывает широкую зону в её окрестностях. Всё, что находится в зоне воздействия тумана, заморожено. После замораживания тело жертвы разрушается в течение нескольких секунд. Физический контакт с самой Рукией заставляет других людей замерзать из-за того, насколько холодно её тело.              Она буквально прошла и прикоснулась к Эс Нодту в Фольштендинге защищенном Блют Вене, и несколько десятков кварталов промерзли до состояния абсолютного нуля, это была быстрая и чистая победа, только ей нужно отмерзать, когда труп Эс Нодта разрушается, как и целые кварталы вокруг неё, нужно повышать температуру очень медленно, тут уже нет Исане что может её вылечить, это будет очень опасной ситуацией. Так что она дышала очень медленно.              Тишина.              Она была не пустой — она была замёрзшей. Не звук отсутствовал, а само его понятие. Даже реяцу вокруг не колыхалась — она застыла, как идея, забытая богом.              Рукия стояла среди руин, превратившихся в кристаллический саркофаг. Там, где был Эс Нодт, не осталось даже пепла — лишь разломанная структура льда, рассыпающаяся, как плохо запомненный кошмар.              Она не двигалась.              В этом состоянии движение было бы смертью.              Хакка но Тогаме не прощает поспешности.              Температура тела: близка к абсолютному нулю.              Кровь — не течёт.              Нервы — не передают импульсы.              Сердце — остановлено не смертью, а тишиной.              Рукия знала это. Знала — потому что теперь знание было единственным, что ещё принадлежало ей.              «Медленно…очень медленно…»              Она сделала первый вдох — едва заметный. Не воздухом. Волей.              Лёд на её ресницах не треснул — он уступил. Температура поднялась на доли градуса. Этого было достаточно, чтобы реяцу вновь обрела направление, но не скорость.              Хакка но Тогаме не исчезал — он отступал, как океан перед рассветом.              Белизна волос начала терять стеклянный блеск.Кимоно всё ещё было ледяным, но уже не смертельным.              Второй вдох.              В теле появилось ощущение веса.              Не боли — пока ещё нет.              Только напоминание: ты существуешь.              — …Бьякуя… — имя сорвалось беззвучно, как трещина во льду. Она все еще помнила своего брата несмотря на все что произошло между ними, она помнила, что он мог быть нормальным человеком, это было тяжело вспоминать, но нужно было сделать.              С третьим вдохом температура поднялась ещё на несколько градусов. Лёд на земле вокруг неё начал петь — тонко, надрывно, рассыпаясь микроскопическими кристаллами. Кварталы, превращённые в ледяные гробницы, начали разрушаться — не взрывом, а усталостью материи.              Рукия опустила меч. Лезвие всё ещё было льдом, но уже не абсолютным. Соде но Шираюки возвращалась.              Четвёртый вдох.              Боль пришла сразу.              Не как удар — как волна. Нервы просыпались, словно обожжённые морозом. Кожа горела, будто её одновременно жгли и резали. Сердце дрогнуло — один удар, потом второй.              — …я жива… — прошептала она, и голос был хриплым, человеческим.              Температура тела медленно ползла вверх.              0…              5…              10…              Каждая ступень — испытание. Каждая — память о страхе, который не сработал. О, том что она победила и превзошла всех в своем сражении, что достигла уровня капитана и получила практически ультимативную технику. Хотя если бы Эс Нодт взлетел, но то она бы не смогла победить.              Эс Нодт хотел, чтобы она дрожала. Хотел, чтобы ужас стал её концом.              Но страх — это реакция живого тела.              А она перешла грань, и вернулась.              Когда температура достигла человеческой нормы, Рукия упала на колени. Не от слабости — от возвращения.              Дыхание стало рваным. Сердце билось быстро, неровно. Руки дрожали — не от ужаса, а от того, что могли дрожать.              Хакка но Тогаме рассеялся окончательно.              Осталась только она. Маленькая синигами. Сестра. Кучики.              Рукия посмотрела на место, где исчез её враг.              — Ты не забрал мой страх… — тихо сказала она. — Ты забрал только своё право дышать.              Над руинами впервые за долгое время пошёл пар — не от разрушения, а от жизни, возвращающейся в мир.              И Рукия Кучики, дрожа, но стоя, сделала шаг вперёд. Она победила Штернриттера, и теперь может пройти дальше, хоть и не сможет использовать банкай какое-то время. Вокруг разворачиваются эпичные сражения, которые могут быть просто абсурдными, например, мимо неё пробежал какой-то Штернриттер, который был похож на Айзена. И он бросил в неё какой-то шар, и та сразу же упала.              - Вот это так, делается, мы убегаем и убегаем, кто же знал, что Лилье Барро стал курицей, а Йоганн стал рыцарем, это довольно быть запрещенным приемом, но кто слушает нас простых работников никто.              А за ним бежала Йоруичи Шихоин явно с желанием, схватить его.              - Эй, я знаю этот взгляд, так Эсдес бежит за Базз-Би, но я уже состою в отношениях, я верен Кендис, жалкая драная кошка!              - Кого ты назвал драной кошкой? – Кричала Йоруичи, и бежала за ним, с намерением оторвать голову.              Тем временем другой член Штуцштафеля вырос, и сражался с Кенпачи Зараки, им обоим было весело, а вот остатки всего Королевского Дворца просто трясся, от невозможности. Это было довольно удивтельным, а ведь есть еще просто атомные взрывы Айзена и Ичиго Куросаки, если они не рухнут с небес на землю, Рукия очень удивится, так как безумие практически все пропитало все вокруг.              

***

             Урахара Киске стоял перед Пернидой, рядом с ним была Нему Куроцучи, остаток его прошлого подопечного – Маюри Куроцучи, тот умер дважды потому что недооценил силу и волю к наказанию Ичиго Куросаки. Тот мог быть по-настоящему устраивающим, особенно когда убивал Ичибея Хьесубе и поглощал его силы.              Взошло новое солнце, и Урахара был к этому причастным, когда спас Масаки Куросаки, когда тренировал Ичиго, все это было в том числе и частицами его собственных достижений.              Пернида ударил Урахару с помощью своих нервов, только вдруг тот лопнул, это оказался гигай, тут появился второй гигай.              - Эй-эй, может не будем сражаться, ты же частица Короля Душ, может поможешь нам, мы знаем, что были с квинси не особенно хороши, но сейчас все меняется у тебя может быть отличное место, плюс Юха Бах все равно захочет поглотить тебя. Так же у нас тут есть два божества, и Эсдес, а также Орихиме… Аура… А у вас что? Юха Баху же плевать на вас всех.              - Да… Ему на нас плевать, и он нас поглотит. – Ответил Пернида и стал стрелять в Урахару еще усерднее. – Но этот мир был создан преступным способом.              - Но тем не менее он существует. – Урахара или же его гигай было не понятно все же уклонялся. – Так что почему бы не оставить его существовать.              Пернида стал формировать стрелы на кончиках своих пальцев и стал стрелять прикрепляя свои нервы в стрелам. И стрелять просто в диком темпе.              Пернида двигался не как противник — как процесс. Его нервы расползались по пространству, врастая в рейши, в пол, в воздух, в саму причинно-следственную ткань поля боя. Каждый выстрел был не атакой, а попыткой понять и асимилировать все что есть у Урахары, все же Рука Короля Душ был очень жадным, и использовал все для развития, а стать еще умнее поглотив Урахару было бы очень ценным.              И именно это Урахара использовал.              — Ну вот, — раздался его голос сразу с трёх сторон. — Любишь щупать? Понимаю. Сам такой.              Очередная стрела с нервом пробила «Урахару» — и тот снова лопнул, распадаясь на жидкий гигай. Но в тот же миг нервы Перниды дёрнулись.              — Ага… — тихо произнёс настоящий Урахара, стоя на краю зоны. — Попался.              Нервы, прикоснувшиеся к гигай, начали передавать искажение. Не яд. Не взрыв. Информационную ошибку.              Пернида дёрнулся. Его пальцы задрожали, движения стали асинхронными — левая «ладонь» повторяла прошлое действие, правая — будущее.              — Видишь ли, Пернида-сан, — Урахара щёлкнул тростью, и в воздухе вспыхнули тонкие гексагональные узоры, — ты слишком хорош в адаптации. А значит… слишком уязвим к ложным данным. Так всегда бывает с теми, кто тянут все в рот не могущий перед этим посмотреть, что это такое. Так что тебе стоит быть очень осторожным, особенно сражаясь со мной.              Он взмахнул рукой.              — Кеккай: Дзёхо Кайро.              Барьер не перекрывал движение.Он перекрывал корректность.              Каждый нерв, проходя сквозь поле, получал слегка отличающиеся параметры:              длина — +0,01%,              сопротивление — −0,02%,              время отклика — рассинхрон в микросекунды.              Для обычного существа — ничто. Для Перниды — ад.              Его сила строилась на абсолютной согласованности. А теперь тело перестало быть единым.              — Неправильно… — прошелестел он. — Связи… ошибочны…              — Угу, — кивнул Урахара. — Это называется помехи. Уж прости, у меня докторская по созданию помех. На самом деле у меня очень много докторских, хоть вы меня несколько раз поймали квинси, но я на самом деле очень хорошо работаю под давлением, так что вам стоило это учитывать, когда вы устраивали нападение.              Пернида взревел и выбросил массу нервов во все стороны, пытаясь задавить поле количеством. Земля взорвалась, пространство дрожало, но…              — Нему.              — Да, Урахара-сан.              Девушка шагнула вперёд. Её глаза были спокойны — слишком спокойны.              Она подняла руку, и по её коже пробежали тонкие символы.              — Активирую протокол «Наследие Куроцучи». Фаза — три.              Пернида почувствовал это мгновенно.              Нервы, прикоснувшиеся к Нему, не адаптировались. Они… застыли.              — …?              — Маюри-сан оставил во мне много отвратительных вещей, — сказала Нему без эмоций. — Одна из них — ложная эволюция.              Её тело испускало сигнал, который выглядел как путь развития… но вёл в логический тупик.              Пернида начал сам себя копировать неправильно. Его пальцы разрастались, но форма теряла функциональность. Узлы регенерации конфликтовали друг с другом.              — Видишь ли, — мягко продолжил Урахара, — ты часть Короля Душ. А значит, ты слишком честный. Ты развиваешься туда, куда тебе указывают данные. Это в чем-то ошибочно.              Он поднял трость, и на ней загорелся символ.              — А я… умею врать данным.              Он щёлкнул.              — Кидо №99: Гохо Кеккай — модификация «Шахматная доска».              Пространство сложилось. Не закрылось — разбилось на ячейки, каждая с разными законами реакции.              Пернида оказался заперт не стенами, а противоречиями.              Он мог двигаться. Но каждое движение делало его менее целостным.              — Слушай, — Урахара вздохнул, глядя на извивающееся существо. — Я правда хотел договориться. Но ты прав в одном.              Он стал серьёзен.              — Этот мир был создан преступно. Но это не значит, что его нужно уничтожать. Иногда… достаточно изолировать источник ошибки.              Нему опустила руку.              — Запечатывание готово.              Пернида дёрнулся в последний раз — и пространство схлопнулось, утащив его в многослойный контейнер, где каждая секунда времени шла по-разному.              Тишина.              Урахара устало сел на обломок стены.              — Ну что ж… — пробормотал он. — Один бог меньше, куча проблем больше.              Он посмотрел на Нему.              — Ты в порядке?              — Да, — ответила она. После паузы добавила: — Спасибо, что не использовали меня как инструмент.              Урахара усмехнулся — грустно, по-настоящему.              — Я уже наделал достаточно ошибок, чтобы не повторять чужие.              Где-то далеко гремели бои богов и монстров. А здесь — человек с тростью и девушка, пережившая смерть своего создателя, выиграли войну интеллектом.              Ненадолго.              Но иногда и этого достаточно.              

***

             Кенпачи Зараки бросился на Жерара Валькирию и стал с ним сражаться, только тот уже успел стать большим, и они сражались как берсеркеры.                     Жерар Валькирия уже не был просто воином — он стал бедствием.              Его тело разрослось до размеров башни, мышцы вздулись, словно выточенные из самой веры человечества, а Хофнунг в его руках сиял ослепительным светом, будто каждый удар был обещанием: я не паду. Каждый шаг Жерара ломал землю Королевского измерения, как тонкий лёд, и само пространство дрожало под его весом.              И именно в этот момент Кенпачи Зараки рассмеялся.              Громко. Хищно. Радостно.              — АХА-ХА-ХА-ХА! — его смех перекрыл грохот рушащихся платформ. — Вот это да… Наконец-то кто-то нормальный! Ты же резко не станешь каким-то божеством и не припрятал в заднице Хогьеку?              Он рванул вперёд. Не шагнул. Не прыгнул. Разорвал дистанцию, будто само расстояние было для него лишь чьей-то неудачной идеей. Вступление в ближний бой, единственное что имело для него смысл, у него уже и так был веселый день, возможно он еще раз активирует банкай, и тогда это станет еще эпичнее. Это заставит его кровь кричать об бое.              Он уже видит сражение Йоганн и Лилье, которая наполнена просто дикой фантасмагогией, так хорошо, что ему по-настоящему насрать на все это. Еще как насрать, он просто хочет хорошего боя.              Их клинки сошлись.              Удар не прозвучал — он взорвался.              Ударная волна снесла целый сектор дворца, разорвала рейши-звёзды, превратив их в пыль, и выбила кратер такой глубины, что сквозь него было видно иные слои измерения. Кенпачи вонзил ноги в землю, удерживаясь лишь за счёт чистой силы воли, а Жерар отшатнулся на шаг — впервые.              — ХА! — оскалился Зараки. — Ты… ТЫ ЧУВСТВУЕШЬ?!              — Я — надежда! — проревел Жерар, взмахивая Хофнунгом сверху вниз. — Я — меч тех, кто верит! Я не могу пасть!              Меч опустился, как приговор.              Кенпачи не уклонился.              Он принял удар на клинок.              Земля под ним провалилась, тело ушло по колено в разрушенную платформу, кровь брызнула из плеча, кости затрещали — но Зараки лишь зарычал, глаза налились безумным восторгом.              — ТАК ВОТ КАКАЯ У ТЕБЯ НАДЕЖДА?!              Он рванулся вверх, переламывая траекторию удара, и врезал Жерару кулаком в грудь.              Это был не приём. Это был инстинкт убийцы.              Вся его кровь кричала что бы уничтожить это существо, это будет возможно его самое масштабное сражение, самый верный враг и противник, равно силы и способностей.              Жерара отбросило назад, его гигантское тело пронеслось сквозь несколько уровней конструкций, ломая колонны и барьеры, пока он не вонзился в дальнюю стену дворца. Но вместо крика боли раздался смех.              — ХА-ХА-ХА! — Жерар поднялся, ещё больше, ещё массивнее. — Да! Да! Вот она — битва! Чем сильнее ты меня бьёшь, тем сильнее я становлюсь! Такова моя суть!              Его тело сияло, раны затягивались, а Хофнунг гудел, словно песнь тысяч голосов.              Кенпачи выпрямился, вытирая кровь с лица тыльной стороной ладони.              — Значит… ты становишься сильнее, когда тебя не могут убить?              Он шагнул вперёд.              — Отлично.              Его духовная энергия вспыхнула, Банкай взвыл, как дикий зверь. Рога на голове Кенпачи словно стали острее, красная кожа дымилась от перегрева реяцу, а меч в его руках вибрировал, жаждая крови. Вот он перешел прямо в банкай, что бы продемонстрировать все свои навыки, того что можно вообще сделать.              — Тогда я просто буду бить тебя… — он ухмыльнулся, — пока ты не кончишься.              Жерар поднял Хофнунг обеими руками.              — Попробуй, демон!              Они столкнулись снова. Удар за ударом. Клинок о клинок. Кулак о плоть, плоть о металл.              Это уже не было техникой. Не было стратегией. Это была битва двух абсолютов, где решала не логика, а только одно - кто первым откажется продолжать. И ни Кенпачи Зараки, ни Жерар Валькирия даже не думали останавливаться.              Зараки зубами оторвал руку Жерара тот её тут же регенерировал и нанес свой собственный удар, все это сопровождалось просто диким хохотом, и желанием большей крови и разрушений.              - Стой Сука, я хочу тебя познакомить с моим кулаким! – Йоруичи все еще бежала за Аскином, мимо всей этой движухи, Аскин же использовал тактику выживания, которая базируется на том что бы делать вид что работаешь, но на самом деле просто делать все что хочешь причем буквально.              - Сама сука, ты ведь баба! – Аскин даже не сбавил скорость, но все еще продолжал убегать, а еще он еще наблюдал за сражением Юха Баха, ведь исключительно за этим он вообще и занялся всей этой фигней, вообще он хочет встретится с Кэндис, что бы немного побезумствовать, но та сражается с Хашвальтом, и это некоторая проблема. Того очень сложно отравить даже если очень хочется.              Вот он пробегает мимо Урахары Киске и формирует Гифт Балль.              - Лови урод! – И шар с ядом ударяет прямо в ОВП, тот падает на пол.              Нему Куроцучи просто поднимает бывшего капитана 12го Отряда и пытается его привести в чувство.              - И еще я лучше тебя ведь бегаю быстрее драная кошка!              - Ах ты сволочь! – Аскин мог быть счастливым, за ним бежала полуголая брюнетка, с темной кожей, и выдающимися верхними девяносто. Только она хотела его убить, это было существенной проблемой, так что он предпочитал не связываться с такими женщинами.              

***

             Койот Старк вообще хотел поспать, но так уж получилось, что он должен сражаться в таком сражении, это его раздражало. И как на зло он столкнулся с Ройдом Лойдом который превратился в него и стал стрелять Серо как из пулемета, Старк тут же начал делать тоже самое.              Сражаться против самого себя, что может быть веселее?              - Эй, может отдохнем.              Квинси на это не среагировал, так что Старк достал катану, Лилинетт тут не было, так что приходилось пользоваться материальной катаной которую выдал еще Айзен, это было несколько унизительно для «Короля Уэко Мундо», только Старка никогда такое не волновало. Ведь он был сильнейшим арранкаром, так же он раскачался за 17 месяцев, так что стоит просто сразится с самим собой. Может по способностям они схожи, только разумы совершенно разные.              Койот Старк зевнул, уклоняясь от очередного шквала Cero, который разрезал пространство ровными, одинаковыми линиями — слишком одинаковыми.              — Ну конечно… — пробормотал он, глядя, как его собственное лицо на другом конце поля боя хмурится с той же ленивой сосредоточенностью. — Даже стреляешь так же. Скучно.              Ройд Ллойд в его облике двигался без пауз, без сомнений. Серо летели, как дождь, накрывая сектор за сектором, испепеляя остатки платформ. Это был Старк, лишённый апатии. Старк, который хотел драться.              И это бесило.              Старк щёлкнул пальцами — и ответил тем же. Два потока Серо столкнулись лоб в лоб, взорвались, смешавшись в ослепительном разряде. Ударная волна прокатилась по Королевскому измерению, разрывая рейши-пласты, как мокрую бумагу.              — Хочешь быть мной? — лениво бросил Старк, вытаскивая катану. Лезвие тихо звякнуло, словно само было недовольно тем, что его снова используют. — Тогда слушай совет оригинала: ты слишком стараешься. Нужно расслабится, жить хорошей жизнью, постоянно спать, иметь красавицу жену, ребенка, понять насколько отцовство тебя меняет, это такое счастье, так что лучше хватит заниматься этой фигней, и найди себе хорошую девушку, своди её в кафе, или на пляж, особенно на пляж, женщины любят пляжи, правда перед этим нужно 2-3 суток подбирать «подходящий купальник», и они не принимают фразы: «Они все хорошо смотрятся, и каждый из них побуждает меня сорвать их с тебя!». Эту мудрость неси с собой, и главное используй! А еще… не допускай разных тетушек к ребенку.              Ройд усмехнулся — той же усмешкой, но в ней не было усталости. Только холодный расчёт.              Он выхватил такую же катану. Движения — идентичны. Стойка — та же. Даже дыхание совпадало.              Их клинки сошлись.              Металл ударил о металл, и Старк вдруг понял: Ройд не просто копирует форму — он копирует намерение. В том числе и часть личности, это становилось все больше напряженное.              И всё же…              Старк шагнул вперёд и внезапно ослабил удар.              Ройд, ожидая сопротивления, на долю секунды потерял баланс.              — Вот в чём проблема, — сказал Старк и развернулся, пропуская клинок у плеча. — Я не дерусь, чтобы победить. Я дерусь, потому что не хочу быть один.              Он выстрелил Серо в упор, почти лениво. Ройд ответил тем же.              Два выстрела не столкнулись. Они прошли друг сквозь друга, обогнув, словно знали, где именно противник окажется.              И всё же Серо Ройда прошёл мимо.              А Серо Старка — задел.              Плечо «Старка-квинси» взорвалось синим пламенем.              Ройд отскочил, хмурясь.              — Странно… — произнёс он. — Ты должен был оказаться там.              Старк пожал плечами.              — Ага. Но я передумал.              Он опустил катану и посмотрел на свою копию усталым, почти сочувствующим взглядом.              — Ты можешь быть мной сколько угодно. Можешь стрелять быстрее, сильнее, точнее. Но ты не понимаешь главного.              Ройд нахмурился.              — И что же?              Старк поднял глаза — и в них впервые за бой появилось что-то острое. Не лень. Не апатия. Опыт.              — Я всегда дерусь так, будто могу умереть. А ты — так, будто не имеешь права. Ты служишь своему господину с такой верностью, и убеждённость что это даже забавляет. Это ведь ты изображал Юха Баха перед Ямамото? Что за глупость? Тебе даже не предоставили больше способов для выживания кроме слепой жертвы, я тоже сражался с Ямамото, только смог сдержать его, не жертвуя собой, и никто не просил от меня такой жертвы. Ты же готов умереть по первому требованию своего господина, это уже не нормально и социопатически, так что у меня для тебя плохие новости, о том, что ты не являешься ни в малейшей мере нормальным человеком. И тебе стоит переосмыслить все твои решения.              В следующий миг Старк исчез. Не сонидо. Не телепортация.              Он просто оказался позади. Используя пространственными искажения, по сути те же Гарганты, но используя так же как и тот тупой Штернриттер, как Нойзель, и это было по настоящему существенное мастерство. Доступное только Старку, он был действительно впечатляющим в своих действиях. Настоящее Король Арранкаров.              Катана опустилась — негромко, почти мягко. Ройд успел развернуться, заблокировать, но удар был странный: не силой, а точкой. В самую сердцевину рейши-структуры.              Копия пошатнулась.              — Видишь? — тихо сказал Старк. — Я не самый быстрый. Не самый злой. Не самый мотивированный.              Он отступил на шаг.              — Я просто слишком долго жил, чтобы не знать, когда не нужно повторять себя. Я жил возможно тысячи лет, был сильнейшим так что ко мне боялись приближаться, но я хотел, что бы у меня были товарищи, теперь у меня есть семья, и я сокрушу любого кто будет угрожать моей семье, сотру все что у вас есть из истории если вы переступите ту самую черту.              Ройд Ллойд выпрямился, его облик дрогнул — на мгновение сквозь лицо Старка проступили чужие черты.              Бой ещё не был окончен.              Но впервые Король Уэко Мундо почувствовал, что сражается не с равным…а с пустой, слишком старательной тенью. Действительно тенью, он был очень проницательным, даже куда более проницательный чем Ямамото Генрюсай, и он мог придумывать планы на ходу, и не расчитывать только на свою силу, и тем более он имел некоторые козыря, которые были с трудом доступны квинси.              - Хадо №90! Курохицуги!              Любимое заклинание Айзена, любимое заклинание Ичиго Куросаки, очень хорошо использовать по площади, что бы прибить одну надоедливую мошку. В это заклинание было вложено просто огромное количество энергии, которое мог сравнится с тем что демонстрировал сам Айзен Соске.              Ройду пришлось сбросить свою маскировку что бы активировать Фольштендинг.              - Вот и твой истинный облик. – Койот Старк размял свою шею, и приготовился сражаться на куда высоком уровне, чем могло позволить его собственное тело, он был тем, на кого равнялись остальные арранкары. Он мог быть ленивым, но теперь он был больше чем воином, он был правителем, что защищает свой народ.              Он принял правильное решение что все же решил присоединится, несмотря на то что логика твердила что так нельзя поступать. Но Старк прислушался не к логике, а собственной интуиции и чувству правильного, и как итог выиграл время. Сражаться с Юха Бахом, самостоятельно он бы не смог. Так что можно сказать это выигрыш.              Старк взмахнул мечом, что бы сбить так Штернриттера не получилось. Вокруг же творилась какая-то дичь, огромный викинг сражался с Зараки, курица сражалась с рыцарем, а за фальшивым Айзеном бегала Йоруичи Шихоин.              Такое чувство что он был под какими-то психотропными препаратами, но они не действовали на Старка, так что просто принять мир, таким каким он его видит.              Полностью безумным.              Так что стоит по-быстрому разобраться со всеми проблемами и просто пойти дальше, в противном случае, можешь стать психом. А это уж точно Королю Уэко Мундо не нужно, Старк должен всегда оставаться полностью адекватным.              Именно поэтому прямо сейчас он бросился в бой, что бы защитить весь мир… Все миры.              

***

             Рейнджи Абараи же столкнулся с Лойдом Ллойдом который не стал использовать дублировние в этом просто не было смысла и тот стал сражаться сразу же в Фольштендинге, а Рейнджи в банкае, их силы сошлись.              Соо Забимару - Истинная форма банкая Ренджи приобретает более компактную форму, которая преимущественно изношена. На правом запястье Ренджи получает перчатку, напоминающую верх черепа змеи, с капюшоном из красного меха. Длинный костяной хвост, состоящий из позвоночных структур, выступает из задней части черепа, тянется позади него и обернут вокруг его талии, как свободный пояс. По желанию, Ренджи может расширить большое лезвие изо рта змеи. Ренджи также получает большой капюшон из лёгкого меха, который свисает с его левого плеча. Кроме того, он получает пару оплечий, которые образуют бронированный воротник, а также дополнительные позвоночные шнуры, которые свисают с его талии.              Это форма которая должна помочь уничтожить ему ангелоподобное существо, известное как Лойд Ллойд. Рейнджи сжал зубы, что бы показать насколько его сила на самом деле возросла, и что он готов победить врага, и защитить то что ему дорого.              Рейнджи шагнул вперёд первым — не из бравады, а потому что остановиться означало усомниться.              Соо Забимару глухо зарычал, костяной хвост на поясе дрогнул, словно живой, а из пасти змеиного черепа медленно выдвинулось лезвие, плотное, тяжёлое, напитанное реяцу. Воздух вокруг Рейнджи искажался — не от давления, а от накопленного напряжения.              Лойд Ллойд уже был в Фольштендинге.              Шесть сияющих крыльев из рейши раскрылись за его спиной, образуя строгую, почти симметричную фигуру. Нимб над головой вращался медленно, как приговор. В руках — меч квинси, сформированный из чистых духовных частиц, ровный, идеальный, слишком правильный.              — Ты вырос, — сказал Лойд спокойно, глядя на Рейнджи сверху вниз. — Но рост не равен значимости. Ты можешь стать гораздо лучше с помощью Королевской Гвардии, которая уже умерла. Вся твоя Королевская Гвардия умерла, и ты станешь таким же ископаемым, как и они. Кто их окончательно убил? Твой дорогой друг Ичиго Куросаки, он может поступить так же и с тобой, я вижу это в твоих мыслях.              — Заткнись, — ответил Рейнджи и исчез.              Не сюнпо — рывок, резкий, хищный. Хихио рванулась вперёд, гигантская скелетная рука обрушилась на Лойда, сметая платформу рейши под ногами. Удар был таким, что пространство выгнулось дугой. Он двигался очень быстро, и очень технически, несмотря на все, Рейнджи Абараи, был капитаном 5го Отряда Готей 13, несмотря на то что уже никого не было, это была честь, которую он будет нести всегда.              Даже когда они официально станут Орденом, это факт. Он навсегда останется частью Готей 13, и будет нести гордость 5го Отряда пока не погибнет.              Лойд блокировал мечом.              Металл и рейши столкнулись — и удар вернулся. Рейнджи отбросило назад, он врезался в остатки стены, но уже в следующую секунду хвост Соо Забимару щёлкнул, заякорив его, и Рейнджи вновь рванулся вперёд.              — Соо Забимару: Хихио!              Рука схватила крыло Лойда и сжала. Рейши заскрипела, трескаясь, но Лойд лишь нахмурился. Его тело вспыхнуло — Блют Вене усилился до предела, и он разорвал захват, оставив в ладони Хихио клочья света.              — Ты полагаешься на грубую силу, — сказал Лойд, исчезая и появляясь у Рейнджи за спиной. — Это ошибка. Нужно полагаться на точность, и мастерство. В это ведь смысл всего боя.              Меч квинси опустился.              Рейнджи едва успел повернуться — клинок рассёк плечо, кровь брызнула, но Рейнджи не отступил. Он вцепился в лезвие рукой в перчатке-черепе, зубы змеиной маски сомкнулись, удерживая меч. Он будет стоять, как и подобает бывшему члену 11го Отряда. Либо ты остаешься стоять после избиения, или же твой враг. Так считал Иккаку Мадараме, и Рейнджи предполагал, что тот где-то в Аду, но его философия, жила даже сейчас. Через его учеников.              — Я знаю, — процедил он. — Знаю, что я не самый умный. Не самый быстрый. И уж точно не самый благородный.              Он дёрнул Лойда к себе.              — Но я самый упрямый и стойкий ублюдок с которым ты когда-то сможешь встретится, я сражаюсь не ради славы или чести. Я сражаюсь что бы этот мир стоял, и пожертвую всем что у меня есть ради этой самой цели. Я Рейнджи Абараи, капитан 5го Отряда Готей 13.              Хвост Соо Забимару взметнулся, обвился вокруг ноги Лойда и рванул. Оба рухнули вниз, пробивая несколько уровней платформ, сталкиваясь, кувыркаясь, обмениваясь ударами в падении. Крылья Лойда резали пространство, клинок квинси оставлял тонкие, смертельные линии, а Рейнджи бил кулаками, локтями, самим банкаем, как продолжением тела.              Они приземлились в кратер.              Рейнджи первым поднялся, тяжело дыша, лицо в крови, глаза — горят.              — Я дерусь не ради приказов, — сказал он, поднимая клинок. — Не ради Короля Душ и не ради ваших грёбаных богов.              Лойд выпрямился, его крылья снова раскрылись, но одно из них заметно мерцало, нестабильное.              — Тогда ради чего?              Рейнджи усмехнулся, сплюнув кровь.              — Ради тех, кто верит, что я вернусь живым. Ради своих друзей, ради своих любых, ради них. Только ради них.              Он поднял руку, и реяцу начала сжиматься, концентрироваться, тяжёлой спиралью закручиваясь вокруг скелетной руки.              — Соо Забимару…Зага Тэппо.              Змеевидные челюсти из духовной энергии начали формироваться, сдавливая пространство, готовясь сомкнуться.              Лойд впервые сделал шаг назад.              Их силы ещё не определили победителя — но в этот момент стало ясно:              Рейнджи Абараи больше не был тем, кого можно просто перешагнуть. Он был очень сильным капитаном Готей 13, и самое главное он был реально одним из тех, кто выжил, в этом была определенная ирония. Ситуация выглядела презабвнейшей.              

***

             Как раз перед тем как Урю Исида и Базз-Би бросились на Хашвальта, появилась Хелена, что бы поддержать собственного отца, в его операции против мятежников, только несмотря на то что у неё были впечатляющие силы, она все еще была не настолько сильной, что бы сражаться с Базз-Би, так что тот просто нанес очень мощный удар сразу огненной пятерней, и активировал свой собственный Фольштендинг. Как и все остальные Штернриттеры.              - Вам стоило просто исполнять собственную роль.              - Захлопни пасть Хелена! – Кендис послала ей очень много энергии, а Хашвальт и Урю сошлись в собственном противостоянии, которое имело собственное представление о том, что произошло.              Юграм отбивал все выстрелы, но все еще старался, брать некоторые выстрелы на щит, а вот как раз Урю был очень выдающимся, в Фольштендинге Урю действительно был впечатляющим, четыре крыла, двумя синими манжетами на запястьях, двумя синими манжетами на лодыжках и синей эмблемой на левой стороне груди, напоминающей оперение стрелы.              С тех пор как он впервые активировал свой Фольштендинг он стал еще сильнее, чем это планировалось, он со временем станет очень могущественным квинси, возможно дойдет до уровня Йоганна или же пойдет дальше.              Используя Фольштендиг квинси, Урью оказывается окружен большим количеством похожих на перья снарядов, которыми он может управлять по своему желанию, чтобы атаковать своих противников. Эти снаряды можно использовать как для прямого попадания в цель, так и для выпуска небольших энергетических лучей из их наконечников.              Урю также может объединить несколько перьев в шар вокруг противника и взорвать его в форме Квинси Цайхена.              В этом он достиг просто поразительного мастерства, ведь тот всегда любил ловушки.               Урю объединяет несколько перьев в огромный хвостовик с наконечником в форме Квинси Цайхена и выстреливает им в своего противника. Эта атака достаточно сильна, чтобы столкнуться с Гецуга Джуджишоу Ичиго, хотя в конечном итоге она была отбита во время тренировок, да и не использовал Ичиго все свои силы, но это давало хорошую мотивацию развиваться дальше.              В этом состоянии основной выстрел Урю, выпущенный из его нового оружия, становится значительно мощнее, и один такой выстрел способен проделать дыру в торсе капитана синигами. И может повредить в том числе и банкай.              Юграмм Хашвальт стоял неподвижно — словно сам центр весов мира.              Щит рейши в его руке был не просто защитой: он был утверждением. Каждая стрела Урю, каждый луч, каждое «перо» Фольштендинга, коснувшись поверхности щита, не исчезало, а перераспределялось. Энергия не гасла — она меняла владельца.              — Ты стал сильнее, — спокойно произнёс Юграмм, наблюдая, как вокруг Урю вращается рой перьев. — Намного сильнее, чем ожидал Его Величество. Но это не означает что ты можешь победить.              Урю не ответил сразу. Его глаза были холодны и сосредоточены, губы сжаты. Он чувствовал это — не интуитивно, а математически: каждый его выстрел возвращался в мир под иным углом.              — Но ты всё ещё ошибаешься, — продолжил Хашвальт. — Ты думаешь, что сила — это давление. Количество. Скорость.              Он шагнул вперёд, и земля под ногами едва заметно треснула.              — А сила — это баланс. Я представитель этой силы, мог бы спросить Базз-Би, он никогда не мог выиграть, сражаясь со мной открыто. Это просто уже стало невозможным.              Урю резко взмахнул рукой.              Перья сорвались с орбиты и устремились к Юграмму сразу с десятков направлений. Они не летели напрямую — они искали путь, огибая щит, заходя снизу, сверху, через отражения в рейши.              — Тогда смотри внимательнее, — ответил Урю. — Потому что я давно перестал играть по прямым линиям. Я мастер ловушек, если ты не знал этого.              Он сжал пальцы.              — Квинси Цайхен: Штрассеншперре.              Перья мгновенно сомкнулись, образовав вокруг Юграмма сферу, похожую на замкнутую звёздную карту. Внутри неё рейши сжалась, закрутилась, взорвалась — не вспышкой, а давлением, будто само пространство решило схлопнуться.              Взрыв был бесшумным.              Когда свет рассеялся, Юграмм всё ещё стоял.              Но щит в его руке треснул.              Тонкая линия, почти незаметная, прошла по поверхности рейши-барьера.              Урю это увидел.              И улыбнулся — впервые за бой.              — Вот, — тихо сказал он. — Значит, ты всё-таки можешь треснуть.              Юграмм посмотрел на щит. Потом — на Урю. В его взгляде не было гнева. Только признание факта. Он был очень спокойным человеком, возможно он был таковым всегда или же его таковым сделал дядя который регулярно его избивал, по малейшему поводу. Но это явно надломило его представление о себе, и о мире в частности. Именно поэтому у него была такая верность Юха Баху.              — Да, — сказал он. — Потому что ты — исключение.              Он опустил щит. И в тот же миг ударил. Не клинком. Не кулаком. Он просто перераспределил.              Вся энергия, которую Урю вложил в предыдущую атаку — каждый луч, каждое перо, каждый микроскопический импульс — вернулась обратно. Но не зеркально. Она вернулась несинхронно.              Урю почувствовал это сразу: левое крыло потяжелело, правое — вспыхнуло болью, манжеты на запястьях начали вибрировать, сбиваясь с ритма.              — Ты умеешь стрелять, — сказал Юграмм, подходя ближе. — Но ты ещё не научился принимать.              Он поднял руку.              — Die Waage.              Весы проявились в воздухе — не как объект, а как принцип. Одна чаша накренилась. И Урю согнулся.              Не от удара — от перекоса судьбы. Словно мир на мгновение решил, что именно он должен понести больший груз.              Кровь выступила у него изо рта. Но он не упал.              — …нет, — прохрипел Урю, выпрямляясь. — Это ты не понимаешь.              Он поднял голову, и в его глазах было не отчаяние — упрямство Исиды.              — Я всю жизнь жил в мире, где баланс всегда был против меня. Синигами, пустые, боги, короли…              Он развёл руки — и перья снова закружились, уже иначе. Не стройно. Не идеально.              Живо.              — Я выжил не потому, что мир был справедлив. А потому, что я учился жить в его несправедливости.              Фольштендинг вспыхнул ярче, крылья расширились, будто сопротивляясь самой идее равновесия.              Юграмм замер.              На мгновение.              - Понятно, ты не будешь сдаваться, хорошо.              Тем временем сражение с Хеленой шло гораздо лучше, для Базз-Би, потому что та не была Орихиме Иноуэ ученицей Ячиру Унохане, чья наука позволяла ей выдерживать силу нескольких Штернриттеров, а потом пойти сражаться с Юха Бахом, так что Хелена уже была в подпалинах и просто отступала, уводила мятежных Штернриттеров от собственного отца, и Менни кидала в ней целые здания которые разбивались об Блют Вене женщины.              Она стреляла со своего арбалета как из пулемета, это было очень впечатляющим.              Только тут из-за спины появился Аскин, который сделал очень много километров, убегая от Йоруичи, и просто идеальным броском Гифт Балта сбил Хелену, так что та свалилась на землю, и пробила крышу строения.              - Трехочковый! – Воскликнул член Штуцштаффеля.              - Ты вообще за кого ебнутый Айзен? – Спросила Лилтотто.              - На самом деле, я так не узнал у нашего Короля будет ли новом мире секс, а мне слишком сильно нравится задница Кэндис. – Тут он отступил немного назад, и мимо него пролетела Йоруичи. – И эта задница мне нравится тоже, Кэндис давай устроим гарем? Я знаю она бисексуалка!              Штернриттеры были просто в шоке, особенно от попыток осмыслить как работает голова этого придурка, который был явно китайской копией Айзена практически во всем, но его сила будет очень полезной.              

***

             Ясуторо Садо или же для друзей Чад, столкнулся с Робертом Аккуртроном, который предпочитал дальнобойный бой, а Чад как раз ближний, и они сразу же друг друга не взлюбили. Хотя были людьми что очень мало говорят.              Подчинитель тут же трансформировался, а Роберт перешел Фольштендинг.              Рейши вспыхнула — сухо, резко, без лишнего пафоса.              Роберт Аккуртрон не стал тратить время на слова. Для него бой всегда начинался одинаково: прицел — выстрел — смерть.              Щёлкнули оба пистолета.              Выстрелы не звучали как обычная стрельба — это были разрывы пространства, тонкие лучи рейши, прошивающие воздух с такой скоростью, что даже тени отставали. Роберт стрелял не в Чада — он стрелял в траектории, перекрывая пути сближения.              Чад сделал шаг вперёд.              Пуля прошла сквозь плечо — не пробив, а вырезав кусок пространства рядом. Вторую он отбил предплечьем, тёмная броня подчинителя вспыхнула, но выдержала.              Третью — поймал кулаком.              Рейши взорвалась, откинув его на шаг назад, земля под ногами треснула, но Чад устоял.              — …быстро, — спокойно сказал он.              Роберт прищурился.              — Ты медленный, — ответил он и исчез.              Фольштендинг позволял ему не просто летать — он смещался скачками, появляясь в мёртвых зонах зрения. Выстрел — слева. Выстрел — сверху. Выстрел — почти в упор.              Чад закрылся обеими руками.              — Brazo Derecho del Gigante.              Правая рука вспыхнула плотной, тяжёлой энергией. Выстрелы ударяли в неё, оставляя вмятины в воздухе, но не пробивали. Каждый шаг Чада был тяжёлым, будто он шёл против урагана.              — Ты всё ещё думаешь, что можешь подойти, — холодно сказал Роберт, стреляя без остановки. — В этом и разница между нами. Я убиваю до того, как враг становится угрозой. Дальнобойное оружие — это развитие человеческой расы, только тупые синигами подходят на близкие дистанции.              Чад поднял взгляд.              Спокойный. Сосредоточенный.              — Я привык, — сказал он, — идти вперёд, когда меня пытаются остановить.              Он резко ударил кулаком по земле.              — El Directo.              Ударная волна вырвалась вперёд не как взрыв, а как сжатый таран. Воздух смяло, здания позади Роберта сложились, как карточные. Тот успел уклониться, но его отбросило, крылья Фольштендинга дрогнули.              Роберт щёлкнул языком и перешёл в стрельбу на подавление — десятки выстрелов, образующих сетку смерти.              Чад побежал.              Не рывком. Не ускорением.              Он просто шёл, и каждый шаг сокращал дистанцию, которую Роберт считал безопасной.              Выстрел — в грудь. Чад принял его левой рукой. Выстрел — в голову. Он наклонился и продолжил движение.              — Неправильно, — сказал Роберт, впервые повысив голос. — Ты должен был упасть!              Чад оказался в нескольких метрах.              — Я не солдат, — ответил он. — И не бог.              Он сжал кулаки.              — Я человек. И я буду стоять пока в моей душе есть воля, моя душа же сильна, так что даже выстрел в голову не сможет убить. Понимаешь? Я буду сражаться во имя Ичиго Куросаки и сокрушу твои кости.              Роберт выстрелил в упор.              Чад ударил навстречу.              Кулак и выстрел столкнулись, и на мгновение пространство между ними просто исчезло. Взрыв отбросил обоих, но Чад приземлился первым, вбив ноги в землю.              Роберт рухнул на колено, пистолет в одной руке дымился, второй он опирался о землю.              Он поднял взгляд.              Чад стоял над ним, дыша ровно, броня подчинителя потрескалась, но держалась.              — …ты не отступаешь, — глухо сказал Роберт.              — Нет, — ответил Чад. — Пока не закончу. Пока не сокрушу каждую из твоих костей, и потом… Потом подумаю.              Он поднял руку, энергия начала сгущаться.              Роберт закрыл глаза на мгновение — не из страха, а из усталости.              Бой ещё не был окончен.              Но дистанции между ними больше не существовало.