6

Рука поглаживает рукоять кинжала на поясе, пока Чонгук стоит под деревом и издалека наблюдает за домом, где назначена встреча. Вокруг не было ни души и почему-то от этого тревога только росла. Не просто так Доун лично заявился сюда. Но это отличная возможность сказать лично о том, что больше Чонгук не будет участвовать в охотах и брать заказы. Он окончательно принял решение закончить эту главу своей жизни и начать новую. Взгляд цепляется за солнце, стремительно ползущее к горизонту. Небо окрашивается в бледно-розовый. Из-за отсутствия облаков воздух кажется ещё более морозным. Привычные действия с кинжалом помогли привести мысли в порядок и успокоить лёгкий мандраж. Впервые за долгие годы Чонгук разнервничался перед встречей с заказчиком. Даже беря свой первый заказ, волнение было минимальным. Может, здесь дело в том, что в заказе будет отказано, как и в дальнейшем сотрудничестве. Чонгук решает не задумываться об этом. Совсем скоро он перестанет быть тем, кем был всю свою осознанную жизнь. Осталось сделать только последний шаг. Дом, в котором была назначена встреча, был ничейным и находился между Лунным Утёсом и поселением ниже, которое называется Клюковница. Обычно там мог остановится любой нуждающийся в ночлеге и отдыхе путник. Сейчас же там обосновался Доун и ещё трое охотников, которых за последний час успел заметить Чонгук. Стоило поскорее закончить со всем и прогнать отсюда этих людей. Знание, что рядом со ставшими такими близкими сердцу жителями Лунного Утёса находятся те, кто может причинить им боль — заставляло напрягаться и ожидать чего-то плохого. Или же дело в предчувствии, которое никогда не подводит. Сейчас всё внутри кричало об опасности. Выпустив с шумным выдохом облачко пара изо рта, Чонгук сдвигается с места и направляется к дому. Хватит тянуть. С каждым шагом уверенность крепла, а волнение и вовсе отступило на задний план. Осталось только настойчивое желание защитить то, что стало дорого и поскорее оказаться дома. Видимо, увидев его приближение в окне, Доун выходит на крыльцо и как-то слишком радостно машет рукой. — Как всегда пунктуальный. Рад видеть тебя, Чонгук. Доун был старше Чонгука на десяток лет, но считался самым матёрым охотником. Даже сам создал гильдию, куда не единожды и приглашал юного охотника, получая постоянно отказы. Но это не мешало всё равно брать заказы и сотрудничать. И сегодня пришёл момент, когда всё закончится. Сохраняя свою невозмутимость, Чонгук только кивает в ответ. — Чем я заслужил такое внимание с твоей стороны, раз ты сам приехал сюда? — незаинтересованность в голосе явно говорила о том, что на самом деле было плевать, но вежливость нужна была. Чонгук останавливается напротив стоящего на крыльце мужчины. Взгляд внимательно сканирует обстановку вокруг и неожиданно глаза натыкаются на мелкие красные капли на снегу, уходящие дорожкой за дом. Снег на углу как-то подозрительно взбит, словно была драка. — Да вот решил проверить как работа продвигается. Нет вестей никаких от тебя, Чонгук. А я уже заждался, поэтому решил сам приехать и посмотреть, как обстоят дела. И знаешь что? Брови вопросительно взлетают вверх, а глаза снова пристально смотрят на Доуна в поисках ответа. Веселость в голосе ещё больше заставляет напрячься, но Чонгук умеет хорошо контролировать себя и не выдавать поднимающуюся бурю внутри. — Ай, чего я буду тебе рассказывать. Лучше сразу покажу, — подозрительно ухмыляясь охотник спрыгивает с крыльца и направляется вдоль стены на задний двор. Что-то увидеть издалека у Чонгука не вышло, потому что эта территория была огорожена высоким забором, за которым было ещё несколько построек, где хранились дрова и ещё разные мелочи для хозяйства. Внутреннее чутьё подсказывало, что Чонгук точно не будет рад увиденному. Красные капли под ногами в снегу подозрительно похожи на кровь. На заднем дворе Чонгук видит ещё одного охотника со свежими царапинами на щеке, стоящего около небольшой пристройки, где хранились дрова. Мужчина выглядит раздражённым, хоть на его лице была улыбка, а глаза блестели. Чонгук хорошо знал этот блеск. Он бывает только тогда, когда охота удалась. Ранения в такие моменты совершенно безразличны, если не несут угрозу жизни. А это значит, что внутри… Доун открывает двери и первым пропускает Чонгука внутрь. И дыхание обрывается, словно кто-то резко ударил в грудь. Кажется, даже сердце на мгновение падает вниз. На деревянном полу прямо в центре небольшого помещения завалившись набок сидел барс. Его руки связаны спереди жесткой верёвкой, пушистые пятнистые уши завёрнуты назад, а длинный хвост нервно хлещет из стороны в сторону и глухо бьет по дереву под собой. Лёгкая рубаха и штаны говорят о том, что его похитили прямо из кровати в момент, когда он был наиболее уязвим. Гибрид поднимает взгляд и Чонгук чувствует, как земля окончательно уходит из-под ног. Перед ним был Тэхен. Тэхен и был тем самым барсом, которого нужно было найти и который так искусно скрывал свою сущность, что глупый и влюблённый охотник даже не заметил очевидного. Ведь барсы и являются котами. Тэхен всегда ходил бесшумно, держался обособленно и был не рад новым лицам в поселении, ведь они очень территориальные. А ещё очень умные, ведь он настолько влез в голову своими выходками, что у Чонгука и не возникало мыслей о том, кто он на самом деле. Пазл сложился. Но это не вызывает какого-то разочарования. Скорее наоборот. Прямо сейчас Тэхен стал ещё более прекрасным и манящим. Только внешний вид и обстановка, в которой они оказались, запустила в кровь растущее негодование и гнев. Лицо гибрида всё покрыто мелкими ссадинами, нижняя губа разбита, а в уголке блестела свежая кровь, словно его ударили несколько мгновений назад. От небесно-голубых глаз с вертикальными зрачками вдоль позвоночника пробежали мурашки. Чонгук помнил, что у него были карие глаза. На шее тугой ошейник, с которому прикреплена длинная цепь, тянущаяся до противоположной от входа стены. Привязали, словно собаку. Что вы, блять, с ним сделали?.. Дыхание Чонгука стало тяжелее от накрывшей волны злости на Доуна и остальных охотников. Мозг по привычке хочет коснуться кинжала на поясе, а лучше вспороть всем причастным глотки. Даже если понадобится использовать только ногти. Взгляд Тэхена, заметивший застывшего на пороге Чонгука, наполняется холодной яростью. И это понятно, ведь картина выглядит однозначно и понятно. Чонгук – охотник. Он пришёл в Лунный Утёс с одной целью. И именно это читается в голубых глазах, от которых Чонгук не в силах оторваться, чувствуя целую гамму разных чувств. От разочарования в глазах с узким зрачком, смешанного со страхом и безысходностью, надежды на какое-то счастливое будущее рассыпаются на кусочки, которые режут грудь и горло. — Эта тварь успела цапнуть Хваюна, — откуда-то сбоку доносится недовольный голос ещё одного охотника, которого Чонгук совершенно не заметил из-за затянувшей глаза пелены. — Видимо, уже перестало действовать успокоительное, вот и бушует. Но ничего, это ненадолго. Нам оно больше и не нужно будет. Так ведь, Чонгук? – Доун по-собственнически кладёт руку на плечо, а Чонгуку хочется вырвать её вместе с костью. — Хороший улов, да? Ты много времени потратил, а нам стоило только приехать, как он сам попал к нам в руки, как по волшебству. —Красивая киса. Мне хвостик нравится, наверняка из него выйдет отличный воротник. Чонгук узнает в говорившем Мансика, с которым когда-то они встретились за бокалом пшеничного пива. Друзей охотники редко заводят, но выпить вместе никто не против. Сейчас же единственное желание — остаться только наедине с Тэхеном, а остальных чтобы глаза вообще не видели. Мансик нагло ухмыляется и пытается словить нервно мельтешащий по полу хвост. Но Тэхен подрывается с места и с шипением стремительно бросается на охотника. Только вот цепь, пристёгнутая к ошейнику, не даёт подобраться слишком близко. Гибрид дёргается и падает под ноги мужчине с задушенным стоном. Доун и Джуён, третий охотник, только снисходительно посмеиваются с попыток Тэхена давать отпор. Чонгук же замирает на месте и смотрит на всю эту картину, словно на какой-то кошмар, желая проснуться и знать, что с Тэхеном всё в порядке. Но жизнь редко бывает такой щадящей. Мансик пытается толкнуть гибрида в плечо носком, но неожиданно Тэхен вцепляется связанными руками за штанину и рвёт когтями ткань, стремясь добраться до кожи. Мужчина вскрикивает от боли и начинает дёргать ногой в попытке освободиться. Хватка крепкая, но когда Тэхен наклоняется, чтобы укусить оголившийся участок лодыжки, Мансик наклоняется и влепляет звонкую пощёчину, от которой гибрид падает на пол и шумно дышит, оглушённый от боли. Охотник пинает здоровой ногой Тэхена и сплевывает рядом. — Тварь. Даже собаки и то более послушные и воют, когда их бьют. А ты гордый, да? Ничего, сломаем твою гордость. Твой хвост будет отлично смотреться у меня над кроватью, пока я буду вырывать тебе зубы. Чонгук пребывает в таком шоке, что приходит в себя только тогда, когда голубые глаза с узким зрачком снова начинают прожигать в нём дыру, от которой всё горит внутри. Он всегда был по-кошачьи красив и грациозен. Но сейчас, с этой отчаянной яростью, весь в крови и дрожащий, кажется ещё привлекательнее. Загнанный в угол, но не сломленный. Привязанный физически, но дикий в душе. Ноги сами несут к тяжело дышащему гибриду, но Джуён хватает за плечи и с досадой цокает, вызывая только растущее желание врезать. За то, что они делают с Тэхеном, это даже будет слишком мягкое наказание, даже если получится сломать нос или челюсть. — Если бы ты первым его поймал — мог бы заявить свои права. Но теперь он наш. И только нам решать, что делать с ним дальше. — Точно! Эта мразь должна ответить за свои когти. Предлагаю вырвать их первыми, — Хваюн обходит Чонгука, но близко к Тэхену не подходит. Гибрид сжимается в комочек и шипит, вся шерсть стоит дыбом, а хвост яростно хлещет по полу. Внутри раздражение перерастает в едва сдерживаемую злость. Чонгук чувствует, что ещё немного, и он сам набросится с голыми руками на всех в этом небольшом помещении. Хотя, у него ведь есть кинжал, значит не с пустыми. Правда, не факт, что успеет выхватить, скорее будет грудью бросаться, только бы не касались больше Тэхена. — Он случайно не бешенный? Не хотелось бы заразиться. — Если бешенный, то нужно поскорее избавиться от него, а то я ещё пожить хочу. — С бешенством долго не живут, придурки. Вроде охотники с опытом, а таких базовых вещей не знаете. — ЗАТКНУЛИСЬ ВСЕ!!! — Чонгук сбрасывает с плеч тяжелые руки и отступает на шаг к Тэхену, оборачиваясь на обступивших его охотников. Наверняка его собственные глаза горели холодной яростью не хуже взгляда гибрида. Иначе как объяснить резко ставших серьёзными мужчин. Пальцы подрагивали от избытка чувств внутри. — Ну если хочешь добить сам, тогда ладно уж, — подаёт голос Доун, вызывая желание ударить его по лицу, чтобы заткнуть. — Всё же ты нашёл его. Сказал бы просто, чё сразу кричать. На мгновение прикрыв глаза, чтобы успокоиться, Чонгук оборачивается, мягко подходит к Тэхену и опускается на корточки. Тот гордо поднимает голову, но в его взгляде злость, ярость и боль, от которой становится тошно от себя самого же. Вот до чего довело желание заработать побольше. Но Чонгук старается подавить рвущиеся наружу эмоции. — Тэхен…  Голос теряет громкость. От прижатых к голове ушей и разбитых губах, изогнувшихся в оскале, становится совсем горько. — Послушай, это не то… В следующее мгновение знакомый до боли кинжал оказывается в руках Тэхена. Он прижимает лезвие связанными руками к собственной шее. В глазах отчаяние, смешанное со злостью и болью от предательства. — Хочешь добить, добей сам! – глухая ярость в голосе растекается ядом по телу. — Но я не дамся этим мразям! Внутри всё холодеет, когда первая капля крови появляется на серебристом металле. Глаза судорожно скачут с искажённого болью лица к нежной кожей на шее. Страх сделать резкое движение, которое испугает Тэхена, заставляет задыхаться. — Что ты… говоришь… Ты думаешь, я… Горечь в собственном голосе вскрывает для всех присутствующих чувства охотника, который сделал выбор больше не причинять боль живым существам. Но сейчас Чонгук переживает совершенно не об этом. Мысли о том, что Тэхен думает о нём как об охотнике, пришедшем добить его, ранят сильнее ножа. Пушистый хвост нервно подрагивает. Гибрид хрипло дышит, загнанный в угол и сильно раненый. В ожидании своего конца. Отчаянный. Видеть вблизи все увечья становится физически больно, словно это раны на собственном теле. На дне голубых глаз целый океан страха, смешанный с гордой настойчивостью в своём решении и остатками веры во что-то. Руки сами тянутся к сжимающимся до побеления вокруг кинжала пальцам. Чонгук от ужаса задерживает дыхание. Голос теряет силу, переходя на шёпот. — Тэхен. Нет… Не надо, отпусти… Кинжал впивается в нежную кожу сильнее, пуская по лезвию струйку алой крови. — Слишком поздно. Я знал, что доверие — ошибка. Ты всё равно охотник. Я всё равно умру. — Я не дам тебе сегодня умереть, Тэхен, — стараясь звучать как можно спокойнее и убедительнее, Чонгук охватывает холодные пальцы и заглядывает с надеждой в голубые глаза. — Я не знал. Не знал, что это ты. Не знал, кто ты. Но сейчас я не дам больше им прикоснуться к тебе. Не дам ничего сделать с тобой. Он умоляет взглядом. Тэхен сопротивляется, хоть хватка и становится слабее. — Доверься мне. Я никогда не хотел причинять тебе боль. Узкие зрачки становятся шире, когда Чонгук вырывает кинжал из ослабевших пальцев и прижимает связанные руки к собственной груди, чтобы Тэхен почувствовал бешенное сердцебиение. Чтобы понял, как Чонгук действительно за него переживает и что эти слова не блеф.  Ловким движением он перерезает верёвки на запястьях и растирает пальцами стёртую до красноты кожу. Дыхание гибрида становится тише и спокойнее, а взгляд покрывается дымкой, будто он сейчас отключится. Неизвестно сколько его здесь держали. Не удивительно, что накатила слабость, когда он позволил себе довериться и расслабиться. Чонгук разобрался с ошейником, под которым тоже оказались ссадины, что вызвало новую волну холодного гнева. Тэхен почти завалился в руки, но мужчина помог ему подняться и спрятал его за своей спиной. Обернулся к молчащим всё это время охотникам и, почувствовав слабую хватку гибрида на боку, расправил плечи. — Это не трофей, не зверь и не чудовище. Он лучше, чем вы все вместе взятые. И если кто-то посмеет хоть пальцем тронуть его — я вас в снег закопаю, — ярость в голосе заставляет Тэхена за спиной вздрогнуть и сильнее сжать пальцы. — Да что ты несёшь? — с шипением выплюнул Доун, в его глазах больше не было веселья. — Он тебя зачаровал чтоль? Или ты купился на его смазливую мордашку? У нас вообще-то с тобой договор. — Кстати об этом, — Чонгук гордо поднял голову, впиваясь уничтожающим взглядом. — Я больше не работаю на тебя. Заказ аннулирован. Я не охотник, если вы называете охотой убийство того, кто слабее. Я добьюсь того, чтобы за охоту на гибридов наказывали. И уж поверьте, у меня достаточно власти для этого. — Ах ты сопляк! Мансик, уставший терпеть одни разговоры, резко бросается в их сторону, замахиваясь кулаком. Но рефлексы охотника и желание защитить дорогое сердцу делают Чонгука в разы быстрее и проворнее. Он уворачивается, сразу же нанося встречный удар, попадая прямо в скулу. Охотник отшатывается, хватаясь за горящую щеку. Хваюн решает поступить умнее и не лезть с пустыми руками, нападая со своим кинжалом на упавшего на пол Тэхена, которого ноги без опоры в виде Чонгука совершенно не держали. Страх застыл в голубых глазах, но Чонгук не собирался нарушать обещание. Голая рука перехватывает кинжал прямо за лезвие, заставляя всех снова замереть, а гибрида пискнуть. Ладонь обожгло, но Чонгук был непреклонен и даже не вздрогнул. Закрыл собой Тэхена и стал наступать на Хваюна, который явно такого не ожидал. Адреналин в венах, капающие капли крови с руки, сжимающей лезвие, горящие ненавистью глаза пошатнули уверенность Хваюна. Он ослабил хватку, и Чонгук отбросил кинжал в сторону, снова наступая. — Я повторять больше не собираюсь. Кто ещё подойдёт — останется без руки! Попробуйте только подойти к нему — этот лес станет вам могилой, — почти рычит Чонгук, словно он сам стал одним из гибридов. Джуён предпочитает остаться на месте и не двигаться. Так выглядит человек, увидевший перед собой разъяренного волка, защищающего свою стаю. Шумно выдохнув, чтобы сбросить лишнее напряжение в теле, Чонгук поворачивается к Тэхену и помогает ему подняться. Снимает с себя дублёнку и набрасывает на дрожащие плечи гибрида, стараясь не сильно пачкать своей кровью одежду. Судя по прижатым ушам и узким зрачкам — его боялись не только охотники, но сейчас гораздо важнее вывести Тэхена отсюда, а с остальным решит позже. Чонгук, придерживая гибрида за плечи, двинулся к выходу. Доун попытался перегородить выход собой, но мужчина нагло пнул его по ногам, заставляя согнуться от боли и упасть. — Сука! Ты ещё заплатишь за это! На мгновение бывший охотник остановился и презрительно посмотрел на сжавшегося главу гильдии охотников. — Мне начать осуществление моего плана? — слова звучали вкрадчиво спокойно, но мурашки пошли у всех. Видя, что Доун не понимает, о чём речь, добавил. — Могилы, лес… Мне продолжать или умный и сам поймёшь? Доун зашипел, но больше не лез, позволяя им беспрепятственно уйти. Как только дверь закрылась за их спинами, Тэхен обессиленно оседает на снег, прикрывая глаза. Внутри всё болезненно сжимается, хоть Чонгук и старается не показывать. — Тэхен… Эй… — голос всё же выдает обеспокоенность. Но гибрид не отвечает, только слабо и тихо дышит. Чонгук бережно берёт его руки, прижимая к груди, как самое драгоценное сокровище, и идёт к себе домой. Как хорошо, что он знает обходные пути. Не хотелось бы сильно светиться в таком щепетильном положении в поселении. Иначе без вопросов не обошлось бы. Постепенно бушующая внутри злость успокаивается, уступая боли в руке и забирающемуся под свитер ветру, который кусает кожу холодом. Идти не очень близко, поэтому Чонгук успевает замерзнуть. От нахлынувших чувств руки начинают дрожать, когда он укладывает Тэхена на свою кровать и закидывает дрова в спальне, чтобы прогреть комнату. Видимо, полностью лишившись сил, гибрид отключился, если даже дома не пришёл в себя. Ничего, это даже лучше. Потому что нужно переварить произошедшее. Грудь сдавило, а дыхание стало прерывистым. Чонгук прижался спиной к стене в кухне и сполз на пол. Я не смог защитить его и из-за меня он пострадал. Не смотря на всё, зная изначально, что он барс, я бы не смог причинить ему боль, даже когда он готов был мне глотку перегрызть. Так достоин ли я его любить, если он только страдает из-за меня? Мозг услужливо подбрасывает воспоминания о горящих отчаянной яростью и страхом голубые глаза, дрожащие губы и кровь на лице. Чонгук прикрывает веки и откидывается головой на стену позади, пытаясь привести дыхание в норму. Бешено колотящееся сердце в груди отбивало свой ритм где-то в горле. Прости меня, Тэхен. Прости… Я обязательно извинюсь ещё сотню раз, когда ты поправишься… Только бы с тобой всё было в порядке. В уголках глаз собралась влага, сорвавшаяся горячими дорожками по щекам. Слёзы наконец принесли хоть немного успокоения. Мне нельзя сейчас раскисать. Нужно обработать раны и посмотреть, что эти придурки успели сделать с ним. Вряд ли он будет рад очнуться с засохшей кровью. Но первым делом Чонгук обрабатывает свою руку, из которой всё ещё сочилась кровь. Он впервые пошёл на такой сумасшедший шаг. Да и вообще впервые у него было настолько настойчивое желание защитить кого-то. В такие моменты мозг отключает рациональность. Вымыл, смазал заживляющей мазью и перевязал ладонь, шипя себе под нос от боли. Тяжело вздохнул, прикрывая глаза. Наверняка, когда Тэхен придёт в себя — нужно будет объясняться. А это будет совсем не просто. Ещё никогда Чонгуку не приходилось оправдываться за то, кем он был. Но ради Тэхена хотелось делать безумные вещи. Но вот примет ли он теперь его чувства? Вот почему он говорил, что я ничего не знаю о нём. Он был барсом, но даже это не заставило меня отступить. Слишком сильно душа тянется к нему… Есть ли связь между тем, что он постоянно прятался и смертью его родителей и других близких?

✨🔥❤️🔥✨

Чонгук устроился на диване в основной комнате, отдавая Тэхену полностью в распоряжение свою спальню. Принёс заранее огромную охапку дров, чтобы лишний раз не покидать дом без надобности в ближайшее время. Пребывавшего без сознания гибрида он переодел в свою тёплую одежду и обработал раны. На боках, плечах и спине оказалось несколько крупных синяков и россыпь мелких, словно его бросали как вещь из стороны в сторону. Намазывая заживляющую мазь, Чонгук стискивал зубы и старался держать себя в руках. Кулаки чесались от желания убить тех, кто сделал это. Плевать кто это был: нахальный Доун или здоровила Мансик. Сейчас хочется всех размазать, но останавливало только то, что о Тэхене кто-то должен позаботиться, а говорить кому-то из жителей Лунного Утёса или же самому Намджуну о том, что произошло — глупая затея. Это скорее принесёт дополнительные вопросы и сомнения уже в сторону самого Чонгука. Достаточно того, что Тэхен знал истинную причину его нахождения в Лунном Утёсе. На касания гибрид никак не реагировал. Приходилось успокаивать себя и объяснять, что, видимо, стресс и усталость дали о себе знать. К тому же в доме было теперь постоянно тепло. Это обычно расслабляло после длительного пребывания на холоде. На следующий день Чонгук приготовил кашу с остатками зайчатины, надеясь, что Тэхен очнётся. Нужно было хотя бы покормить его, дабы появились силы для восстановления. То, что он пришёл в себя, мужчина узнал совершенно случайно, пока докидывал свежие дрова в камин. Тихий шелест ткани и затихшее резко дыхание за спиной звучали громче всех слов. Обернувшись, Чонгук увидел затылок Тэхена, который изначально лежал на спине. Стараясь не показывать радость от того, что хоть какой-то сдвиг появился в состоянии гибрида, он подошёл ближе к кровати и замер, не решаясь как-то касаться гибрида. — Тэхен… Я приготовил ужин. Тебе нужно поесть. Я принесу сюда, так что не вставай. Только приподнимись на кровати, чтобы было удобнее, ладно? — слова звучали спокойно и ласково, но реакции никакой не последовало. Чонгук не расстраивался. Он прекрасно понимал, что пережил Тэхен. Каждому понадобится время для восстановления, поэтому оставалось только заботиться. Вернувшись в комнату с небольшой тарелкой свежей и ещё тёплой еды, Чонгук обрадовался, увидев, что Тэхен сидит, уперевшись спиной в подушку. Пушистые уши на мгновение навострились, когда дверь открылась, а потом снова прижались в голове. Глаза были скрыты за светлой кудрявой чёлкой. Видя гибрида полностью, теперь стало намного легче считывать эмоции даже без слов. — Ты сам справишься или тебе помочь? Ноздри едва дрогнули, когда Чонгук подошёл ближе. Кажется, запах понравился. Это хорошо. Ответом стали протянутые руки, в которые пришлось вложить тарелку и ложку. Но есть Тэхен не спешил. Он медленно зачерпнул кашу и приблизил к… носу. Стал принюхиваться, вызывая у Чонгука лёгкое раздражение к себе под кожей из-за утраченного доверия. — Еда не отравлена. Поэтому можешь есть спокойно. Прожигающий подозрительный взгляд был ощутим кожей, но невидимый глазам из-за светлых волос. Тэхен положил ложку в рот и как-то слишком быстро глотнул еду. Чонгук удивлённо вздернул бровью. Он такой голодный. Значит, он был у них не один день? Мы с момента встречи в лесу не виделись больше недели… В какой же из дней они напали на него? Следующая ложка исчезла так же быстро, а следом ещё одна. Уши навострились от концентрации на ужине, но когда Чонгук резко приблизился — Тэхен дёрнулся и чуть не зашипел, вовремя себя останавливая. Хвост под одеялом встревожено отбивал ритм. Гибрид замер, опасливо глядя на протянутые к нему руки. — Не спеши!.. — понимая, что своей резкостью он напугал Тэхена, Чонгук сделал глубокий вдох и выдох, успокаивая снова забурлившие эмоции. — Я не знаю, сколько ты там провёл времени. Но если ты не ел несколько дней, а я смотрю, что твой аппетит говорит сам за себя, то не стоит спешить. Иначе может заболеть живот. Я не отберу. Если понравилось, принесу ещё. Просто ешь… медленнее. Тэхен несколько мгновений смотрит снизу-вверх, а потом продолжает есть. Уже более спокойно и тщательно пережёвывая нежные кусочки мяса. Почувствовав облегчение, Чонгук выдохнул и отошёл к небольшому шкафу, где оставил мазь для обработки ран. Одно пятнистое ухо забавно повернулось к нему, когда он заговорил. Интересно наблюдать, как каждая часть тела живёт будто собственной жизнью. — Я надеюсь, что ты не будешь против, чтобы я лечил тебя. Мазь мне давал Намджун, когда я неудачно порезался, так что вряд ли в ней есть что-то опасное. Если есть какие-то предложения или возражения — с радостью послушаю. Слыша в ответ только треск поленьев в камине, Чонгук расстроенно поджимает губы, хоть гибрид этого и не видит. Немногословен сильнее обычного… Кажется, будет трудно. Интересно, играет ли дополнительную роль, что он из кошачьих? Наверняка это гордость… Тэхен привычно вырывает из мыслей тем, что ставит тарелку на пол и начинает шуршать одеждой. Обернувшись, Чонгук замечает любопытную картину, которая сбивает с толку. Отчего-то, когда он менял одежду и ухаживал за гибридом без сознания — Чонгук ничего не ощущал. Но сейчас Тэхен сидел на коленях на кровати, сняв тёплую кофту и полностью оголив грудь. Пальцы по бокам от бёдер сжимали одеяло в кулаках. Уши почти полностью прижаты к голове, но нервные движения хвоста точно говорили не об агрессии или страхе… А скорее о смущении. Сердце в груди забилось быстрее, а руки слегка вспотели, пришлось даже сглотнуть скопившуюся слюну. Чонгук сделал шаг к кровати. Тени от огня причудливо играли на светлой коже с тёмными синяками. Вся напряжённая фигура гибрида даже в такой обстановке выглядела манящей и привлекательной. Никогда бы не подумал, что мне будут нравится парни. И что даже просто без верха это будет для меня испытанием… Ещё и такой послушный… Это слишком… Кровать прогнулась, когда Чонгук присел осторожно рядом. Тэхен не поднимал глаз, опустив голову и прикрывая волосами лицо. Когда прохладные пальцы касаются тёплой кожи, гибрид вздрагивает, но контакта не избегает, позволяя наносить лечебную мазь. Понимает, что это нужно, чтобы не было боли. Никогда не мог бы подумать, что желание почувствовать кожу на ощупь будет исполнено таким образом… Губы поджимаются, пока Чонгук мажет спину. Пушистый хвост лежит на одеяле и мелко подрагивает от каждого касания. Хочется потрогать, но, вспоминая правила и наставления Намджуна, Чонгук предпочитает сделать это, когда ему разрешат. Вряд ли сейчас подходящий момент. Хотя, после ситуации в лесу теперь сложно понять умеет ли он вообще подбирать правильные моменты и позволят ли вообще когда-то прикоснуться к меху или нет. Проходясь мягко пальцами по синякам, Чонгуку хотелось вернуть время вспять и защитить Тэхена, даже ценой испорченного доверия. Нужно было не отпускать его в тот день в плохом настроении… Я ведь даже не знаю, как он попал в лапы этим уродам… Может поджидали его уже тогда… Хотелось забрать всю боль себе. Но приходилось только дарить успокаивающие и нежные касания. Нужные слова вообще не шли. Под конец обработки ран хвост лежал почти спокойно, лишь изредка мягко дёргаясь в сторону одним кончиком, а вся остальная фигура Тэхена выглядела расслабленно. Чонгук отставил баночку с мазью в сторону и подал свитер. — Можешь надевать и отдыхать. Ты сегодня большой молодец. Я позже приду и ещё дров подкину, чтобы тебе было тепло. Если захочешь есть ещё, то позови, и я принесу. Но не спеши, пусть немного опустится то, что ты уже поел. Тэхен, надевший верх и забравшийся под одеяло, слабо кивнул. Чонгук успел заметить голубые глаза с узкими зрачками, блеснувшие от отражения искр огня. То ли это было что-то другое, сейчас думать было неохота. — Спокойной ночи. Восстанавливайся. Здесь тебе ничего не угрожает, так что можешь не переживать и спокойно восстанавливаться. Подхватив пустую тарелку с ложкой, Чонгук ещё раз взглянул на прятавшего под одеялом нос гибрида и мимолётно улыбнулся. Приятно видеть, что хоть это только начало пути, но Тэхен уже старался. Мужчина тихо вышел из спальни и прикрыл за собой дверь. Остановился, прислушиваясь. Но к его радости ничего подозрительного не услышал. — Вряд ли он захочет сейчас сбежать, когда у него нет сил. Да и вряд ли будет чувствовать себя комфортно в одиночестве в собственном доме. Сложилось впечатление, что его прямо с постели вырвали… Новые мысли и домашние дела полностью заполнили голову, поэтому Чонгук старался как можно тише всё сделать и уйти спать на своё теперь новое спальное место.

✨🔥❤️🔥✨

Так начался путь по восстановлению. Утро начиналось тяжело, потому что даже во сне от Чонгука отвернулись. Ирбис больше не позволял прикасаться к себе, лишь отворачивал голову и ходил кругами, оставляя между ними расстояние. Грудь переполняли тоска, обида и какой-то непонятный страх. Попытки поговорить ни к чему не приводили. Не было даже рычания или шипения в ответ. Словно его показательно игнорировали. И это было больнее, чем если бы на него бросались с когтями и зубами. Чонгук готовил еду и старался как можно меньше шуметь, понимая, что у гибрида чувствительные уши и вряд ли он сможет отдохнуть полноценно, если этого не делать. Обработку ран проводили три раза в день. Регенерация у Тэхена была точно быстрее человеческой, что совершенно не удивляло. Вот только была одна проблема, которая не давала покоя. Тэхен молчал. Ни слова не сказал с того момента, как они в последний раз говорили среди тех охотников. Только прижимает уши, отводит взгляд и дёргает своим длинным хвостом, когда Чонгук касается кожи. И если сначала можно было всё списать на шок и стресс, то по мере течении времени начинали закрадываться другие мысли. От этого всего давление в груди становилось только сильнее, словно это сам Чонгук был виноват в том, как всё сложилось. На самом деле, даже если бы он не взялся за этот заказ, то наверняка послали бы кого-то другого. И вряд ли тот охотник отказался доводить начатое до конца. Поэтому нужно было, чтобы всё случилось именно так, как случилось. Чонгук пытался заговорить первым в попытке определить в чём дело. Пальцы нежно втирали мазь в начавший желтеть синяк на лице Тэхена. Голубые глаза смотрели куда-то сквозь Чонгука. Воздух вокруг пропитан запахом горьких сушеных трав. Грудь переполняли эмоции каждый раз, когда синяки и раны попадали в поле зрения. Чонгук чувствовал, что это он виноват в том, что допустил всё это. Поэтому отрешённость и молчаливость гибрида даже на третий вечер стали катализатором для исповеди. — Я не знал, что ты барс. Я искал его и это правда. Но мои поиски были безуспешными, а жители Лунного Утёса и ты, постоянно маячивший перед глазами, изменили моё отношение к гибридам. Я никогда раньше не сталкивался с такими, как ты. Прости меня. Я думал, что ты просто кто-то из кошачьих, хотя я даже не видел твоих узких зрачков, как у Чимина. Но я не придавал этому значение, для меня намного важнее было то, что ты начал хорошо ко мне относиться и что с тобой всё в порядке. Только это было моей целью. Кончик хвоста мелко дёргается из стороны в сторону, а уши прячутся в волосах. Но для Чонгука это знак, что его слушают, поэтому он продолжает. Занятые втираением мази руки позволяют легче выливать то, что крутилось в голове последние дни. — Я правда не знал, что они сюда припрутся. Я думал, что если прошло столько времени, значит они уже забыли, а я могу жить так, как мне хочется. Я пересмотрел свои взгляды и понял, что хочу остаться здесь. Мне хочется защищать всех тех, кто стал для меня дорог здесь. И мне так жаль, что я не смог уберечь тебя… Прости меня за это… Гибрид дышал почти бесшумно. Он прикрыл глаза, но всё его тело говорило о внутреннем напряжении. Брови Чонгука болезненно заломились. — Тэхен… Поговори со мной… Пожалуйста… Но в ответ тишина. Снова только треск дров в камине был спутником монолога бывшего охотника. С губ сорвался уставший вздох. — Спокойной ночи. Забрав пустую тарелку, Чонгук стремительно покинул спальню, понимая, что ещё немного, и он может перейти грань. Внутри начинало томиться что-то тёмное, но мужчина ощущал, что нельзя выливать это на Тэхена. Следующие пару дней напряжение между ними только росло и становилось понятно, что сдерживать себя становится сложнее. И когда Тэхен резко оттолкнул руку Чонгука, когда тот собирался обработать остатки синяков на теле, всё вырвалось само собой. Вылилось, как из переполненного кувшина, прямо на насупившегося гибрида. — Ты молчишь и ведёшь себя так, словно это я всё спланировал! — раздражение отражалось в каждом слове, но Тэхен не дрогнул от повысившегося тона голоса, лишь упрямо продолжал отворачивать голову и всё более нетерпеливо бить хвостом о кровать. — Я был готов их закопать прямо там на месте, когда увидел, что они с тобой сделали. И даже сейчас я мечтаю об этом и жалею, что не сделал этого. А ты продолжаешь винить во всём меня! Чонгук говорил с отчаянием человека, который почти потерял всё, что имело для него значение. И отношение Тэхена говорило о том, что хоть его жизнь и удалось спасти, но доверие безвозвратно утрачено. Ответом стала снова тишина, треск дров и причудливые тени от огня на лице Тэхена. Позже, поняв, что был слишком резким, Чонгук решил попросить прощения действиями, а не словами. Может, для гибридов действия были важнее. Он нашёл хороший кусочек дерева и сделал из него фигурку горного барса с длинным хвостом и крупными лапами. Пока осторожно придавал форму круглым глазам, в голове несколько раз мелькнули странные мысли. Слишком похоже на Ирбиса… Я скучаю по нему так сильно, что вижу его даже в дереве? Помешательство какое-то… Последние пару дней он совсем не снится мне… Подарок Чонгук оставил молча на месте, где обычно стоит баночка с мазью, не ожидая никакой бурной реакции. Просто как душевный порыв. Говорят, чем меньше ожидания, тем реже случаются разочарования, если ожидания не оправдываются. Но усталость накапливалась, как снежный ком. Всё чаще Чонгук стал замечать за собой, что сдержанность для него становится роскошью. Кто знает, что произойдёт, когда он полностью дойдёт до точки кипения?

✨🔥❤️🔥✨

Раны Тэхена почти зажили, поэтому Чонгук решил, что сегодня обработает кожу в последний раз. А дальше нужно будет думать, что делать и что вообще между ними. Он сидит на корточках и напряженно смотрит снизу-вверх, хотя движения пальцев осторожны. Причинять боль физически хотелось меньше всего. Злость на происходящее медленно подначивала внутри взорваться, и Чонгук понимал, что он уже на грани. Тэхен снова смотрел в сторону и был сжат, словно хотел защититься. Каждая мысль считывалась благодаря языку тела и голубым глазам с узким вертикальными зрачками. С удивлением Чонгук про себя отметил, что гибрид… обижен. И конечно же, узнать, чем именно — было той ещё задачкой со звёздочкой. Страх всё ещё продолжал плескаться на дне прекрасных глаз, от которых мужчине бывало сложно оторваться. Но всё же усталость и непонимание как действовать дальше слишком сильно переплелись с ненавистью к себе и чувством вины. Послушание Тэхена, которое выглядит даже не покорностью, а полным подчинением поднимает в груди волну раздражения. Чонгук резко бросает баночку с мазью в сторону, не выдерживая. Достаточно. Гибрид вздрагивает, сильнее прижимая уши к голове в страхе. В воздухе снова витает запах горьких сушенных трав, хотя Тэхен давно не прикасался к ним. Кажется, даже сами стены впитали в себя эту горечь и терпкость, ощущающуюся на языке. —Ты собираешься хоть слово сказать? Или и дальше будешь сидеть так, словно я не спас тебя, а приковал здесь? — смотря снизу-вверх, Чонгук всё равно чувствует своё превосходство над сжавшимся Тэхеном. — Неужели ты правда считаешь, что я хотел этого всего?.. Чтобы они с тобой делали всё, что им вздумается и отобрали части тебя, как трофеи?.. Неожиданно голубые глаза отвечают холодным взглядом. Губы искривляются в болезненной ухмылке, от которой в груди разливается боль. — А кто, если не ты, знал, что что я — добыча? Что охота шла на меня? Слышать за столько дней тишины голос Тэхена было непривычно, но очень приятно. Наконец-то хоть какой-то контакт. — Я охотился – да! Но я не хотел тебя убить! Всё пошло не по плану, когда я понял, что не смогу даже позволить кому-то прикоснуться к тебе! — чувство вины рвёт плотину сдерживаемых эмоций и чувств, снося на пути любые препятствия. Слова пропитаны отчаянием. Чонгук выравнивается во весь рост, теперь возвышаясь над гибридом. Хвост резко бьет по кровати, пока Тэхен пытается скрыть страх в глазах и смотреть прямо. Он ведь впервые видит человека, бывшего охотником, в таком состоянии. — Хочешь, чтобы я просто исчез? Только скажи — и я немедленно сделаю это! Дыхание становится шумным и тяжелым, будто Чонгук бежал. Хотя, он и в самом деле постоянно бежал за Тэхеном, чтобы догнать его и получить шанс быть услышанным. После долгой паузы, во время которой Чонгук успел слегка прийти в себя, Тэхен наконец отвечает, отворачивая взгляд в сторону. — Ты освободил меня. Теперь я твой. Таков закон. Слова выбивают почву из-под ног. В голове вмиг становится пусто. Непонимание явно читается в приподнятых бровях и открытых в немом вопросе губах мужчины. Пушистый хвост странно скручивается. Судорожно вздрогнув, Тэхен поднимает взгляд и смотрит прямо. Но его глаза предательски блестят. Уши дёргаются. — Можешь делать со мной всё, что хочешь… Я приму это… — надрыв в голосе разбивает сердце Чонгуку. Мир вокруг меркнет, оставляя только блестящие от бликов огня голубые глаза. Кровь стучит в висках, и Чонгук чувствует, как колени подкашиваются. Тишина в комнате гасит остатки его гнева и раздражения. — Я не хотел, чтобы ты был моей вещью… Я просто хочу, чтобы ты был моим… По своей воле. Я не держу тебя, поэтому хочу, чтобы это был только твой выбор. Если ты не хочешь быть здесь, и я тебе неприятен — ты волен уйти. Не получив никакого ответа, Чонгук устало наклоняется за деревянной баночкой с мазью и осторожно ставит её на полочку шкафа, из которой пропала деревянная фигурка. Мимолётно мелькает мысль, от которой впиваются новые иглы во всё тело изнутри. Наверняка выбросил в огонь…

✨🔥❤️🔥✨ 

После того вечера больше не было надобности обрабатывать раны, так как они зажили. Чонгук разогрел воду и отправил Тэхена в купальню, где тот провёл довольно много времени. Но вернулся ясно посвежевший и с небольшим приподнятым настроением, поэтому даже помог поменять постельное и немного убраться в доме. Ели теперь на кухне, как и положено. Хоть между ними и было напряжение, но теперь они обменивались бытовыми фразами и даже могли изредка улыбаться. Чонгук всеми силами старался показать, что он больше не тот, кто приносит только боль и разрушения. Теперь он хочет быть тем, кто будет защищать и заботиться. Однажды ночью он укрывает Тэхена, когда тот дрожит, и случайно замечает фигурку под подушкой. Это приятно согревает душу. А на следующий день хвост двигался не так резко, уши меньше прижаты к голове. И как бы не выглядело всё со стороны нормально, но Чонгук прекрасно понимал, что между ними всё ещё существовала стена. С мелкими трещинами, которые появляются от маленьких жестов по типу принесённых любимых перепелов или тёплого мягкого одеяла. Но она была. И избавиться от неё казалось чем-то невозможным. Тэхен продолжал держаться на расстоянии. Вёл себя покорно-послушно, словно его целью было угодить Чонгуку, как жена пытается угодить своему мужу. Вот только чувства, скорее всего, были только у Чонгука. От этого на губы налезала горькая улыбка. И если сначала поведение гибрида обрадовало и заставило выдохнуть с облегчением, то с каждым последующим днём уже сам Чонгук становился более угрюмым и молчаливым. От ран не осталось и следа, кроме воспоминаний, которые мозг решил прокручивать каждый вечер перед сном. Вина снова надоедливым червяком сидела где-то внутри, хотя, если быть честным, то она никуда и не девалась. Просто затаилась на время. Сны стали спокойнее, кажется, Ирбис больше не обижался. Но и сказать, что подпускал к себе как прежде — тоже было сложно. Он просто сидел где-то рядом, пока Чонгук даже во сне пытался выговориться, но не чувствовал от этого никакого облегчения. Запасы еды заканчивались, и Чонгук начал постепенно всё больше времени проводить вне дома, больше не переживая за то, что Тэхену станет плохо. Пару раз даже ходил на охоту, чтобы словить зайцев, ведь оказалось, что гибрид довольно хорошо ест это мясо. Ну и хотелось порадовать другими какими-то мягкими и пушистыми вещами. Чонгук успел заметить, что Тэхен принимал такие подарки со скрываемой радостью, но прямые уши и слегка нетерпеливо виляющий хвост из стороны в сторону выдавали его с потрохами. И всё же создавалось впечатление, что такими подарками он пытается не сколько загладить вину, сколько откупиться. Хотелось избавиться от давящего чувства в груди, от понимания, что между ними так и останется эта стена. Но не выходило. Даже горящие глаза Тэхена от получения новой деревянной фигурки в виде спящего и укрывшегося своим пушистым хвостом барса не заставили думать иначе. Заботится было не в тягость, скорее наоборот приятно. Особенно видеть, что с каждым днём у гибрида становилось больше сил. Видеть Тэхена в собственной одежде было одновременно и хорошо, и плохо. Потому что Чонгук понимал, что это вынужденная мера. Даже порывался пойти и принести что-то ему из личного гардероба, но Тэхен решительно отказывался, предпочитая напяливать на себя широкие свитера, которые были ему велики. Плохо было то, что Чонгуку абсолютно эгоистично нравилось видеть это всё, вот только он каждый раз объяснял сам себе, что это просто помощь и забота, а не показатель взаимных чувств от Тэхена. Может ему просто нравится то, что одежда была мягкой. Шарф ведь Тэхен тоже не просто так забрал. Чонгук ловил на себе задумчивые взгляды, но делал вид, что не замечал этого. Достаточно было каши в собственной голове, заморачиваться чужими мыслями не было сил. Тэхен не вёл себя навязчиво, старался особо не отсвечивать, когда Чонгук чем-то занимался дома. И снова приходили странные ассоциации в голову, от которых только сильнее накатывало раздражение. И Чонгук совершенно точно не понимал, что с этим делать, чтобы не обидеть Тэхена. Но разобраться нужно было в любом случае, рано или поздно.