7

Настроение с самого утра было паршивым. Ирбис, который в последние дни стал мягче и подпускал к себе, почему-то снова обиделся без причины. Хоть какая-то отрада в сложившейся ситуации пропала. Тэхен с самого утра вёл себя тише обычного. Он сам приготовил на завтрак кашу с ягодами и орехами. Было очень вкусно, но из-за вида подавленного гибрида напротив внутреннее напряжение зашкаливало. Поэтому вместо благодарности за еду, Чонгук напомнил Тэхену, что тот волен делать что хочет, если ему не нравится находится в одном доме с бывшим охотником. Уши утонули в белых кудрях, пока хвост мелко подрагивал от каждого слова. Гибрид опустил голову и прикусил губу. В ответ не прозвучало ответа, да и Чонгук не ожидал ничего услышать. Кровь стучала в ушах так громко, что он поспешил уйти из дома, чтобы ещё ничего не натворить. Схватил плетённую корзину и пошёл на рынок, надеясь, что свежий морозный воздух поможет прийти в себя. По пути на площадь умудрился встретить Хосока, который выглядел встревожено. Уже не в первый раз он спрашивал про Тэхена, но Чонгук молчал. Сказать, что он приютил гибрида у себя и выхаживал после того, как нагрянули охотники, означало рассказать всему Лунному Утёсу кого они пригрели на груди и подпустили так близко. Поэтому приходилось делать вид, что он сам озадачен исчезновением Тэхена. Хосок только задумчиво заглянул в глаза и поспешил в свою лавку. Пока Чонгук выбирал в лавке со специями и сухими кашами нужное, к нему с аналогичными словами обратилась женщина. Тэхен поставлял ей часть специй из местных трав, поэтому его отсутствие она тоже заметила. Пришлось отвечать сквозь зубы уже знакомую историю, потому что подобное внимание начинало раздражать. Если с таким вопросом подойдёт ещё Намджун, будет сложнее выкрутиться. Уж слишком проницательным был староста. Ранее Чонгук думал, что никто в Лунном Утёсе особо не замечал его тесного общения с Тэхеном, но, оказалось, что большинство просто не говорили вслух о том, что видели. К тому же вражду между ними длящуюся продолжительное время, нельзя было не заметить. Как бы не казалось поначалу, но Тэхен был тем, кто вроде не очень часто появлялся среди жителей, но связь между ними была намного сильнее. Его поддержка поселения была призрачной, но такой фундаментальной, что когда он пропал — для всех, но не Чонгука — все встревожились. Пришлось побродить улицами вдали от дома, чтобы успокоиться ещё и от тревоги. Свежий воздух и вправду помог остыть. Зато после спокойствия пришло и осознание, что утренние слова определённо сделали больно гибриду. И за это Чонгуку было искренне жаль. Не так он хотел пытаться решить вопрос с напряжением между ними. Пальцы сжимают рукоять кинжала, висящего на поясе. Но это не помогает. Кинжал только напоминает о том, кем же он был. Охотником, пришедшим по само сердце Лунного Утёса. А что случилось бы, если бы он всё же убил Тэхена, как изначально и было договорено? Была бы чиста его совесть? Ненависть на самого себя снова обожгла грудь. Надеюсь, после моих слов он ушёл. Я был слишком груб, да и не один раз. Я явно не тот, рядом с кем ему будет комфортно и безопасно. Он это и сам прекрасно понимает. Побродив на опушке леса ещё какое-то время и замёрзнув окончательно, Чонгук выдвигается домой. Теперь понятно почему Ирбис не хочет со мной разговаривать. Не удивлюсь, если он тоже меня бросит. Я не заслуживаю никого из них. Они слишком хороши для такого, как я. Почему-то то, что дом оказывается не пустой, сбивает с толку. В голове ведь уже нарисовалась картинка, как больше никто не ждёт внутри. Голубые глаза испугано светятся из-за приоткрытой двери спальни. Только заходя после свежего и чистого воздуха, Чонгук понимает, что внутри пахнет… Тэхеном. Несмотря на то, что он давно не занимался травами, этот стойкий запах пропитал каждый уголок и половицу. — Ты… ты всё ещё здесь? — растерянность в голосе Чонгука вызвала недоумение у гибрида, осторожно и бесшумно вышедшего в коридор. Чонгук ставит корзину с продуктами на пол. Почему-то именно сейчас кажется, что Тэхена не должно быть здесь. Пушистый хвост нервно движется из стороны в сторону. Пока гибрид не успел что-либо сказать и лишь озадаченно хмурится, Чонгук быстро говорит, будто оправдываясь. — Я думал, ты уйдёшь. После моих слов, после моего ужасного отношения к тебе. Я ведь сказал тебе, что ты волен уйти. Ты вылечился, теперь тебя ничего не держит здесь. Почему ты ещё здесь? В словах пробивается резкость, от которой пробегает холодок даже по собственной коже. Уши напротив полуприжаты к голове, пока зрачок постепенно становится более узким. Тэхену явно не нравится, куда пошёл разговор, но он всё ещё держит себя в руках, а может ожидает, что будет сказано дальше. Чонгука уже не остановить. Видя снова тишину в ответ и лишь знакомую покорность, внутри всё разрывает от возмущения. Но именно это ломает окончательно. — Я не держу тебя. Я не хочу быть тем ублюдком, который держит возле себя насильно, словно в клетке. Всё, что я делал — было потому что я считал себя обязанным. Ты же не обязан ничего давать мне взамен. Значит и не обязан здесь оставаться. Уходи, если хочешь… правда. Я же вижу, как тебе некомфортно со мной находиться даже за одним столом, а что уж говорить об остальном. Слова срываются с губ, как стрелы, не принося облегчения. Боль в груди выливается обречённостью в голосе. Дышать становится тяжело, будто кто-то сдавливает горло. Хвост гибрида мелко подрагивает, пока прекрасные голубые глаза намокают, но Тэхен не плачет, только делает несмелый шаг навстречу. Зато Чонгук понимает, что сейчас собственноручно разрушает всё то, что так долго по кирпичику строил. — Ты… правда хочешь, чтобы я ушёл? Я… обуза? — тихий, едва живой голос режет больнее ножа. Но этим словно давит остатки контроля Чонгука. Хриплый смешок звучит слишком громко и пугающе в накалившемся воздухе. — Нет. Обуза — это я. Я не знаю, что говорить, когда меня спрашивают в поселении о том, не видел ли я тебя. Я был рядом, когда тебя поймали. И я даже не знал этого. Я — причина всего, что с тобой произошло. Пальцы сжимают дублёнку в районе груди. Хочется вырвать себе сердце, только бы не чувствовать эту боль, мешающую дышать. — Я прихожу в поселение — на меня все молчаливо косятся. Я смотрю в зеркало — и не понимаю, кто я и кем стал. Я думал, что я охотник. А теперь… я даже не уверен достоин ли называться человеком. Я не смог тебя спасти. Я не заслужил прощение. И знаешь что? Мне кажется, что лучшее, что я сейчас могу сделать — исчезнуть. Навсегда. Перед глазами мутная пелена. Воздух слишком тяжёлый, чтобы сделать нормальный вдох. На языке горечь, будто в рот напихали полыни. Но тихий голос, почти шёпот, всё же доходит до ушей. — Ты… хочешь, чтобы я ушёл? На несколько мгновений повисает тишина. Глаза в глаза. Между ними всего пара шагов, но ощущение, будто пропасть. Дрожащие губы и замерший в ожидании ответа хвост вместе с прижатыми ушами вызывают ненависть к себе самому и того, что произойдёт дальше. Чонгук уже знает, что собственноручно перерезает себе горло. — Да! — от резкого вскрика Тэхен вздрагивает всем телом и отшатывается. — Проваливай! Делай, что хочешь, только… перестань быть таким! Гибрид замирает, будто не веря в услышанное. И только спустя несколько ударов сердца он срывается с места. Проносится мимо Чонгука, даже не касаясь его кончиком хвоста, прямиком на улицу в чём был. Хлопает дверь. Он был в лёгком свитере и таких же штанах, без носков было тепло в доме, где постоянно горят два камина, но не на улице, где постоянно лежит снег и дует холодный ветер. Первым желанием было пойти следом, чтобы дать хотя бы обувь и верхнюю одежду, но слова застряли в горле, а тело налилось свинцом. Чонгук медленно оседает на пол, прижимаясь спиной к двери. Глаза смотрят в пустоту, пока душу рвёт на части. Сердце истекает кровью, мешая сделать глубокий вдох и позволяя только хрипло дышать ртом. — Молодец… просто молодец, Чонгук. Прогнал единственное живое существо, которое ты хотел защитить. Это ведь ты, да? Ты причина всего этого дерьма. Тебе нечего делать здесь. Ни в этом поселении. Ни рядом с ним. Ни рядом с кем-то ещё вообще. Ты просто не заслуживаешь этого. Он прикрывает глаза, восстанавливая перед внутренним взором фигуру гибрида. Дрожащего, с влажными глазами. Такого, которого смог запомнить в последние мгновения рядом. Любимого настолько сильно, что пришлось оттолкнуть. — Прости, Тэхен… - шёпот звучит слишком отчаянно. — Я просто не знаю, как быть тем, кто тебя достоин.

✨🔥❤️🔥✨

Время после ухода Тэхена совсем будто остановилось. В доме без него казалось настолько пусто, что даже шорох одежды звучал слишком громко. Чонгук на автомате разобрал корзину с продуктами, понимая, что теперь эта еда не нужна. Потому что завтра он соберёт вещи и уедет. Не имея вообще никаких сил после разговора, Чонгук по привычке лёг в большой комнате и уснул пустым сном. Утром в дом пролез холод, дрова ведь никто так и не подкладывал со вчера. Когда огонь понемногу разгорался и тепло начало снова наполнять комнаты, лёгкий запах сухих трав становился всё более насыщенным. А оттого грудь болезненно сжимало, вызывая дрожь в пальцах. Но если Чонгук решил, значит не будет отступать от своих слов. Вещей у него не стало больше с момента приезда в Лунный Утёс. Его давно можно назвать кочевником по стилю жизни, поэтому большое количество сумок будет только мешать. И всё же собираться оказалось сложнее, чем он себе представлял. С момента встречи с другими охотниками прошло чуть больше месяца, но теперь каждый уголок дома напоминал только о Тэхене. Пыли нигде не было, вещи всегда лежали на своих местах и были чистыми. В спальню Чонгук долго не решался сунуться, но всё же основная часть собственных вещей лежали там вместе с сумками, в которые нужно было складывать это всё. Он бездумно шатался по кухне с угла в угол, грызя до крови нижнюю губу. Удивительно, как можно в своём доме бояться открывать какую-то комнату. Почему-то казалось, что стоит открыть дверь, и там будет тихо сопящий Тэхен, завёрнутый в одеяло по голову. Чонгук часто смотрел на гибрида рано утром после того, как в камин было заброшено несколько брёвен. Мягкие блики на мирно спящем лице притягивали взгляд магнитом. Хотелось погладить щеку, убрать упавшую на лоб светлую прядь, почувствовать насколько мягкая шерсть на ушах. Но приходилось сдерживать себя. У него не было на такое поведение права. Всё же между ними была стена. И Чонгук прекрасно понимал, что ему не место в жизни Тэхена. Тяжело сглотнув, наконец он толкает дверь в спальню и застывает на пороге. Сладковатый запах трав, будто смоченных мёдом, ворвался в лёгкие и забрал возможность дышать. Кровать была пуста, потому что Тэхен ушёл. Пересиливая себя, Чонгук делает шаг внутрь и пытается сконцентрироваться на том, ради чего он пришёл. Сумка, вещи. Уезд из Лунного Утёса как можно дальше. Притрушенная пылью, сумка нашлась под кроватью. Одежда скомканной горкой без разбору летит внутрь. Во второй сумке так и лежат все принадлежности для охоты на барса, которыми Чонгук совсем не воспользовался. Губы изгибаются в горькой ухмылке, пока стеклянный взгляд застывает на капкане. — И вот этим ты собирался ловить того, кто полгода водил тебя за нос. Чтобы в итоге ты сам и угодил в ловушку под названием влюблённость и перестал быть вообще охотником. Молодец, Чонгук. Так нужно было ещё постараться. Умудрился перевернуть всю жизнь вверх дном одним только очередным заказом. Хотелось сжечь это всё, но пришлось бы постараться, чтобы металл расплавился. Поэтому приходится только застегнуть молнию и откинуть сумку пока что подальше с глаз долой. Кровать Чонгук обходил стороной до последнего. Одеяло было скомкано, будто Тэхен перед его приходом домой дремал. Ну или же просто кутался, пытаясь дать себе ощущение защищённости и тепла. Он так часто делал. Почему-то только сейчас Чонгук задумался о том, а чувствовал ли вообще себя гибрид в безопасности рядом с ним. Наверняка ведь находил эту сумку, полную охотничьих атрибутов. Но даже если и было страшно, то он этого не показывал. Забыть о том, что был на волоске от смерти из-за такого, как Чонгук, было делом не из лёгких. Шумный вздох срывается с губ, когда мужчина садится на кровать. Постель пахнет им. Будто только несколько минут назад Тэхен встал и ушёл просто попить воды. Сердце болезненно сжимается. — Я так скучаю… Но я сделал всё правильно. Он ненавидит меня. Не доверяет мне. Зачем рядом держать того, кого ты ранишь только своим присутствием? Пальцы невесомо гладят подушку, мозг подкидывает воспоминания как ещё недавно по этой наволочке были разбросаны светлые кудри. Поддаваясь порыву, Чонгук наклоняется и утыкается носом ткань. И снова его запах. Такой стойкий и проникающий в саму душу, которая сейчас скулила одиноким зверем. Руки обхватывают подушку с обеих сторон, прижимая сильнее к лицу. Нет, не для того, чтобы задушить себя, хотя такое желание тоже присутствует. Для того, чтобы насытиться крохами того, что по праву никогда не принадлежало Чонгуку. Неожиданно что-то твёрдое упирается в запястье, и приходится убрать подушку, чтобы увидеть, что там. Захотелось скулить побитой собакой. Деревянные фигурки. Обе. Подарки Чонгука. — Он сохранил их обе… Держал так близко к себе… А я ведь думал, что он выбросил… Руки обессиленно опускают подушку рядом на кровать. От пустоты внутри единственное, чего хочется, это скрутиться в клубочек и лежать бесконечно долго. Может время остановиться. Или сердце. Но Чонгук прижимает подушку к груди, ложась на постель на бок. Запах трав окутывает, создавая ощущение, что он не одинок и снова дома, с тем самым единственным существом, которое хочет видеть рядом. Взгляд, направленный в пустоту, постепенно тускнеет и меркнет, позволяя провалиться в пустоту.

✨🔥❤️🔥✨

Стук. Ещё один стук в дверь, громче. Чонгук просыпается, неосознанно прижимая подушку к груди, будто хотя бы её хочет защитить. Прислушивается, думая, что показалось, но в дверь снова стучат более настойчиво и быстро. Внутри сразу же появляется тревога. Это впервые кто-то пришёл на порог, да ещё и ночью, если судить по темноте за окном. Залежавшееся тело после сна удаётся не очень хорошо контролировать, но мужчина поднимается с кровати и идёт к двери, по пути подкидывая дров в камин в большой комнате. С каждым шагом между ударами становится меньше пауз. Мысли разбегаются, мозг ещё не успел проснуться до конца. И всё же тело напрягается, словно в ожидании нападения. Но за дверью… Оказывается Тэхен. Глаза блестят, зрачки широкие, голубой радужки почти не видно. Волосы взъерошены, пушистые уши полуприжаты к голове, а кончик хвоста дрожит. На теле только ночная рубашка и светлые лёгкие брюки, на ногах даже нет обуви, только носки. От пряного яркого запаха кружится голова, заставляя волоски на затылке зашевелиться. Чонгук делает шаг назад, не веря своим глазам. Мне ведь это всё снится? Он ведь никогда бы не вернулся ко мне сам… Тэхен шатающейся походкой медленно заходит в дом и закрывает за собой дверь, устало прижавшись к ней спиной, ни на мгновение не разрывая зрительного контакта. От этого становится неуютно, но наверняка для этого всего есть повод. Его запах сразу же пробирается под самую кожу. Такой запретно возбуждённый, но тревожный. Сладкий до невозможности, тягучий как мёд и дикий, как его душа. — Я… слабый… — слабый голос звучит слишком отчаянно. Тэхен тяжело дышит, а розовый язык, облизывающий губы, притягивает внимание. — Прости… Я не должен был приходить… Чонгук не понимает в чём дело и почему гибрид выглядит… так. От взгляда расширенных зрачков инстинкты срабатывают быстрее мозга. По телу бегают мурашки от груди до паха, а пряность трав оседает на языке и хочется облизать кожу Тэхена, чтобы почувствовать такая ли она тоже на вкус. Но от подобных мыслей Чонгук хмурится и отступает ещё на шаг назад. Так не должно быть. Что-то здесь явно не в порядке… — У меня… — Тэхен тяжело сглатывает и будто пытается собрать последние крохи сил, чтобы сказать. От низкого бархатного голоса всё тело Чонгука потряхивает, — началась течка… Что-то в голове пытается прояснится, но густой воздух вокруг мешает трезво мыслить. Желание прижать к себе и зацеловать эти влажно блестящие губы растёт с каждой секундой. А потом нужно унести в спальню, раздеть, чтобы согреть собственным телом. Никуда не отпускать, заставить растечься лужей… Чонгук снова хмурит брови, пытаясь выбросить лишнее из головы и сконцентрироваться на словах Тэхена. Пальцы сжимают ткань штанов до боли в ноге, желая вернуть контроль и избавиться от растущего напряжения в паху. — Я омега… — от хрипотцы в голосе контроль утекает как вода сквозь пальцы. — Нижний среди гибридов…. В голове вспыхивает воспоминание из книги, которую Чонгук читал ещё в первый месяц после приезда в Лунный Утёс. Омега и альфа. Нижний и верхний. Подчиняющийся и доминирующий. — Я… не хотел… Но твой запах… он... Едва перебирая ногами, Тэхен отталкивается от двери и подходит слишком близко. Учитывая, что он пришёл с улицы, где сильный мороз, вполне вероятно, что он замёрз. Но когда руки обхватывают талию, а сам гибрид прижимается всем телом к груди бывшего охотника, приходит понимание, что он… горит. От такой близости сердце набирает бешенный ритм, сбивая дыхание. Хвост обвивает ногу, а уши прижимаются к голове, когда Тэхен вжимается носом в шею, пуская мурашки по телу. От пряного запаха, источник которого прямо сейчас обнюхивает его, перед глазами прыгают искры. Чонгук неосознанно обхватывает слабую фигуру, пытаясь удержаться из последних сил. — Твой запах… как дом… безопасно… — низкий урчащий голос пускает вибрации по всему телу. — Меньше болит… Тэхен облизывает кожу с придыханием, а у Чонгука подкашиваются колени, но он только сильнее прижимает гибрида к себе. Внутри непонятная буря только растёт, и всё же приходится сохранять хоть какие-то остатки контроля, пока Тэхен расплывается в руках. — Что ты… — Живот… болит… Мне нужно… — гибрид отстраняется и со странным блеском в глазах смотрит во встревоженные тёмные глаза напротив. – Чонгук…— щёки заливает румянец, но в голосе появляется твёрдость. — Можешь ли ты… трахнуть меня… пожалуйста? Челюсть Чонгука отвисает, брови хмурятся так сильно, что мышцы начинают болеть, пока в мозгу случается замыкание. Вот он, Тэхен. Прямо сейчас находится в кольце крепких рук, как Чонгук и мечтал, и боялся себе признаться. Но когда момент истины наступил — пришли сомнения. Правильно ли это? Может ли такое вообще происходить в реальности или он заболел и умер? В мозгу вспыхивают обрывки информации из книги. Омеги во время течки нуждаются в защите своей Пары. В этот период им нужна забота и внимание. Часто омега за несколько дней до начала течки становится раздражительным и особо чувствительным эмоционально, может проявлять повышенные знаки привязанности. Сама течка длится от 3 до 7 дней. В это время у омеги жар в теле, боли и постоянное желание соития. Если у него нет Пары, то он может либо же самостоятельно справляться с возбуждением, либо же обращаться к помощи доверенного альфы. Если же омега проводит течку не один, то его основное желание — быть наполненным. Хороший секс — лучшее лекарство, которое снимает спазмы, которыми сопровождается данный период. Совет альфе: будьте максимально внимательны к любым желаниям омеги. Неосторожность или грубость может навредить как телу, так и дальнейшему доверию. Во время течки омега не контролирует себя и собственные порывы, он ведёт себя так, как того желает внутренняя сущность больше всего, контроль на стороне подсознательного, и оно не всегда знает грань. Сильный запах омеги не должен туманить голову настолько, чтобы контроль был утерян. Если между альфой и омегой нет доверия, лучше оставить омегу наедине, чтобы не причинить дополнительную боль. Желание в запахе омеги не должно сбивать с толку, это говорит внутренняя омежья сущность, у которого основная цель в период течки – получить сперму и быть оплодотворённым, чтобы позже принести потомство. Если же у омеги есть Пара, то альфа просто обязан позаботиться о своём партнёре. Чаще всего в период слабости омега сам приходит к тому, кого выбрал, даже если ранее это могло быть не оговорено. Если у альфы только хорошие намерения и он готов к дальнейшей ответственности — он может помочь. Омега, который выбрал Пару, но предпочитает проводить течку в одиночестве, будет испытывать больше дискомфорта и болей во время течки. Запах, особенно вещи Пары, могут притупить на время ощущения, но течка в общем проходит сложнее. Чонгук смотрит на покрасневшее от жара лицо и вспоминает момент, когда он видел в подобном состоянии Тэхена раньше. Тогда он подумал, что это болезнь, а на самом деле оказалась течка, которую он провёл в одиночестве. С губ гибрида срывается судорожный вздох, а лицо искажается от боли. Тэхен жмурит глаза и начинает поверхностно дышать, сгибаясь и утыкаясь макушкой в живот застывшему Чонгуку. Он пришёл сам, после того как я прогнал его. В период, когда больше всего уязвим, он выбрал меня… Не упусти свой шанс, придурок. — Держись, Тэ… Подхватывая под бёдра, Чонгук прижимает Тэхена ближе к себе и направляется в спальню. Нос гибрида утыкается в ямку между ключицей, пока сам он тихо протяжно скулит, его руки слабо обнимают за шею, чтобы не свалиться. Омега оказывается спиной на кровати. Кончики ушей беспокойно дрожат, но все жесты и реакции тела говорят о том, что Тэхен доверяет и совсем не боится. — Тебе, наверное, противно… — гибрид сжимается, но не от боли, когда Чонгук снимает с него рубашку. Взгляд уводит в сторону камина, пока хвост нервно стучит по одеялу рядом с ногой мужчины. – У людей ведь иначе… Я гибрид… От услышанных слов Чонгук прерывает попытку снять штаны с бёдер Тэхена и поднимается выше, чтобы мягко, но настойчиво сжать подбородок и заставить смотреть на себя. Глаза сверкают гневом, который Чонгук мастерски держит в себе, не позволяя себе и капли боли доставить такому нежному омеге под ним. Тэхен замирает и покорно смотрит в ответ. Но не с той покорностью, как раньше. С полным доверием. Это совсем другое дело. — Слушай сюда. — Слова звучат ровно, с тихой яростью, хотя в груди что-то рвётся от боли из-за таких мыслей гибрида о людях. — Сейчас я решаю. Не ты. Я решаю, что для меня противно, а что – важно. А тебе, котёнок, — Чонгук мягко улыбается и наклоняется, остановившись в опасной близости от влажных губ, — остаётся только принимать. Всё, что я дам тебе. Тебе это понятно? Зрачки Тэхена становятся ещё больше, а от сладкого запаха кружится голова. Он мелко кивает и облегчённо выдыхает, расслабляясь всем телом. — Умница… Наконец Чонгук делает то, о чём думал по ночам, находясь в соседней комнате. Он целует так нежно и осторожно, словно Тэхен весь его мир. И ему отвечают с той же отдачей и тихим урчанием, от которого всё сладко поджимается внутри. Я делаю всё правильно… Одна рука лежит на затылке Тэхена, притягивая ближе и углубляя поцелуй, пока вторая находит беспокойный хвост и решительно сжимает его. Шерсть под пальцами ощущается такой мягкой и родной, что внутри всё наполняется смыслом. Наконец нашёл его… Тэхен урчит и льнёт ближе. Его штаны оказываются где-то на полу. Одежду Чонгука он не дал выбросить, вместо этого уложил вокруг себя, словно укутался в кокон. И от этого вида хочется самому в ответ урчать. Видеть под собой настолько красивого и манящего парня без одежды и с полным доверием в глазах кажется чем-то нереальным. Пятнистые уши вместе с хвостом подрагивают, когда пальцы оглаживают бока и спускаются ниже. Тэхен прикрывает глаза и разводит ноги шире, позволяя Чонгуку устроиться там. Такой доверчивый, такой нуждающийся, что хочется и зацеловать, и почему-то укусить, чтобы оставить свой след. Аккуратный небольшой член стоит и требует внимания, но Чонгук точно помнит, что для омеги важнее почувствовать наполнение, поэтому два пальца оказываются во рту, обильно смачивая слюной, которой в избытке. Кажется, это из-за запаха Тэхена, теперь Чонгук точно понимает, что запах трав, который он всегда слышал, был не из-за растений, которые собирал и обрабатывал гибрид, это был его собственный аромат, что обычно люди не должны слышать так ярко. Но почему именно он чувствует его так ярко — совсем нет желания искать причину. Нужно сконцентрироваться на другом. Вместо этого Чонгук сгибает одну ногу Тэхена в колене, открывая себе доступ до самого нужного. Но когда влажные пальцы касаются пульсирующего входа, на мгновение приходит ступор. Там мокро. Он настолько мокрый, словно женщина, готовая прямо сейчас принимать без подготовки… Но логика и знания сейчас не важны. Важно лишь то, что Тэхен нуждается в нём, а значит нужно сделать всё возможное, чтобы облегчить боль, которая его мучает. От двух пальцев сразу Тэхен облегченно вздыхает сквозь зубы и сжимает в руках штанину Чонгука под собой. Тихие постанывания от настойчивых движений рукой вызывают только больше давление в паху. Осознание, что гибрид готов, пришло само по себе. В воздухе больше не ощущалось напряжения или боли, только одно дикое желание. И Чонгук решает утонуть в этом вместе. Первый медленный толчок вызвал низкий протяжный стон у Тэхена, от которого оргазм чуть не наступил раньше времени. Следующий был глубже и резче. — Мой котёнок… — Тэхен отозвался дрожащим вздохом на обращение. Чонгук подхватил под коленями обе ноги и вжал гибрида в кровать. Чувство любви затопило грудь, заставляя двигаться мягче, но ритмичнее. Светлые кудри разметались по одеялу, кончики ушей подрагивают. Светлая кожа на шее так и манит, Чонгук не отказывает себе в желании пройтись поцелуями по ней. Кожа на вкус была словно летний мёд, а урчащие низкие стоны забирали остатки контроля. Чонгук отдавался процессу, будто от этого зависела его жизнь. Стенки сжимали член так идеально, такого раньше никогда не было. Смазки было настолько много, что хлюпающие звуки только сильнее раззадоривали, позволяя двигаться чётче, не беспокоясь о каком-то дискомфорте. Пальцы обхватывают выступающие тазовые косточки Тэхена, после того, как стройные ноги оказываются на плечах. Гибриду явно нравится новый угол проникновения. — Гук… От гортанного стона сносит крышу и Чонгук увеличивает амплитуду движений, входя со звонкими шлепками. Мышцы горят, но остановиться сейчас подобно смерти. Язык скользит по пульсирующей венке на шее, подобно тому, как его лизал Тэхен у двери. Желание легонько прикусить кожу возникает неожиданно, и Чонгук не успевает сдержать порыв. Это становится последней каплей. Тэхен весь вздрагивает и глухо выдыхает стон, царапая коготками кожу на лопатках Чонгука, кончая. Но эта боль приносит за собой стремительную волну электрического разряда, прострелившую тело. Сперма толчками выходит в жаркое нутро, пока стенки вокруг пульсируют и сжимают в такт. Слабость заполняет каждую клеточку, но Чонгук не позволяет себе полностью упасть на Тэхена, боясь придавить своим весом. Тихое и спокойное урчание снова пускает вибрации до кончиков пальцев, а горячий язык лижет мелкими мазками челюсть. Кажется, теперь пора узнать о ещё одной стороне гибридов. Чонгук счастливо улыбается и перекатывается на бок, прижимая горячего и влажного Тэхена. Между их животами липко, но убрать сперму ему не даёт рука, перехватившая его пальцы. — Оставь… — низкий голос заставляет собственный член дёрнуться внутри тугих стенок. — Устанешь вытирать… Кивая, Чонгук вместо этого перемещает пальцы на мягкие бёдра и оглаживает нежную кожу упругих ягодиц. Хоть тела и горят после близости, но прохладный воздух всё же потихоньку пускает мурашки, заставляя волоски подниматься. Оставив нежный поцелуй на округлом плече, Чонгук приподнимается и встаёт с кровати, вызывая недовольное хныканье. Зрачки немного заострились, позволяя увидеть голубую радужку. — Я дров закину, чтобы мы не замёрзли с тобой. Я никуда не ухожу, — Тэхен, схвативший мёртвой хваткой за руку, нехотя отпускает, падая в растрёпанный кокон из вещей Чонгука. Сухие дрова быстро загораются в камине, добавляя света в комнате. Чонгук оборачивается и встаёт во весь рост, вот только он совсем не ожидает увидеть снова расширенные зрачки и голодный взгляд. Тэхен тянет за руку в кровать. Чонгук, не ожидавший, что у гибрида, только что ощутившего на себе оргазм, будет столько сил, падает на постель. Его бёдра тут же седлают с особым наслаждением. Член, утонувший в жаре влажного нутра, снова крепко стоит. Ёрзающий и прыгающий на нём Тэхен с запрокинутой головой и растрёпанными волосами выглядел настолько гармонично, что Чонгук понял одно. Он сейчас безумно счастлив. И ещё одно. Кажется, эта ночь будет очень длинной.

✨🔥❤️🔥✨

Всё тело ломит. Чонгук хмурится и, приоткрыв глаза, видит перед собой светлые кудри на затылке и расслабленные пушистые уши с чёрными пятнами. Тэхен оплетён руками Чонгука, который прижимает хрупкую фигуру к себе, словно сокровище. Хотя, так и есть. В груди полное умиротворение с нотками благоговейного страха. Воздух в комнате напитан их смешанным запахом, но от него больше не сносит крышу, как было недавно. В голове наконец поселилась ясность. Что будет теперь? Он снова оттолкнёт меня? Сделает вид, что ничего не было? Теперь я точно не готов отпускать его… Следить за сменой дней было сложно, потому как всё внимание было обращено к омеге. Нуждающемуся омеге. Но по подсчётам прошло около четырёх дней. Тэхен тихо сопит, окутанный теплом тела Чонгука и одеялом. Удивительно, что в комнате не особо холодно, но что ещё более поразительно — как в состоянии полной зависимости от состояния гибрида Чонгук смог подкидывать дрова в камин. Нежная улыбка налезает на губы, когда, немного пошевелившись, он ощущает на своём бедре пушистый хвост под одеялом. Хоть Чонгук был человеком, а не альфой-гибридом, но он следовал инстинктам все эти дни, действовал так, как подсказывало сердце. И если судить по тому, как вздрагивал Тэхен каждый раз, получая оргазм, как тянулся руками, чтобы получить объятия, как стонал, так нуждающееся вылизывая шею Чонгука — всё прошло хорошо. Осталось только спросить самого Тэхена. И решить, что будет дальше и какие между ними теперь отношения. И всё же проснуться в одной кровати — похоже на сон. Даже сейчас глядя на гибрида казалось, что он уязвимый и очень хрупкий. Всё внутри тянется к нему, всё естество хочет защитить и согреть, позаботиться, накормить и остаться навсегда рядом. Кстати о еде. Голод подбирался как хищник, скручивая желудок, но прямо сейчас Чонгук не мог себе позволить встать. Задумавшись, он понимает, что всё произошедшее с ним и Тэхеном не вызывало отвращения, как изначально опасался гибрид. Даже больше. Чонгук ощутил себя на своём месте и именно рядом с тем, ради кого он готов на всё. Пряный запах трав в воздухе слегка изменился, на что Чонгук сначала не обратил внимания. Зато после того, как в его кольце из рук началось копошение, лёгкая полудрёма и мысли ушли полностью. Тэхен проснулся. И, кажется, пытался сбежать. Для себя Чонгук решил одно. И больше он не собирался скрывать это внутри. Сильные руки резко прижали такую хрупкую без одежды фигуру снова к груди. Тэхен шумно вздохнул, когда воздух выбился из его лёгких. — Лежи. И слушай меня, — голос после сна слегка охрип, но звучал мягко и уверенно. Чонгук осторожно повернул голову Тэхена, встречаясь с глазами, всё ещё покрытыми лёгкой дымкой. Зрачки были круглыми, но голубой цвет выглядел особенно ярко сегодня. Неуверенный взгляд скользит по лицу, а потом гибрид отворачивает голову, только бы не смотреть в ответ. — Я сейчас собираюсь показать тебе кое-что, Тэхен. Не руками или словами, а своими действиями. Я собираюсь показать насколько ты важен для меня. Насколько сильно я собираюсь заботиться о тебе. Если ты решишь сбежать — я найду тебя и снова буду показывать. Пока ты не примешь меня и мои чувства. Я больше не собираюсь скрывать это тяжёлым бременем в себе. Пушистые уши слегка прижимаются к голове, сердце в груди гибрида стучит так громко, как загнанная птица. Тэхен явно смущён, но сбежать больше не пытается, как и лишний раз старается не шевелиться. Кажется, не только у Чонгука болит всё тело. — Мне стыдно, что я пришёл к тебе во время течки, в своёй слабости… Я не смог контролировать себя... Мой омега хотел только твой запах… — Тэхен шепчет так тихо, что Чонгук тянется ближе, отгоняя желание поцеловать. Смотреть на такого котёнка в своих руках было одним удовольствием. — Для меня это не слабость. Это доверие. Ты пришёл ко мне, когда больше всего нуждался. Не к кому-то другому. Значит, я важен для тебя. А теперь — ты мой. Пока я не докажу тебе, что мне можно верить, я тебя не отпущу. Голубые глаза несмело встречаются с тёмными глазами Чонгука. И только сейчас приходит осознание, что всё время, когда Тэхен был рядом — он был влюблён. Когда он смотрел на него — зрачки чаще всего были расширенными и почти круглыми. У кошачьих такое в нескольких случаях. И раз Тэхен не охотился на Чонгука, значит это были чувства. В груди разлилось счастье, пуская тепло по венам. Каким же он был дураком раньше. Был настолько зациклен на себе, своих чувствах и ощущении обязанности, что не видел очевидного. Вот почему Тэхен не хотел уходить. Но его вынудили. Это была не покорность, это была привязанность. Чонгук порывисто обнимает слабого после течки гибрида, вызывая у того тихий вздох и ответные несмелые объятия. — Теперь всё измениться. Я тебе обещаю.