Часть 30. Осознай случившееся.

Ни я, ни Леви потом долго не могли уснуть. Это удивительно — после того, насколько активными мы были, да еще и после теплого душа... Он долго прижимал меня к себе. До тех пор, пока я не уснула, точно. Когда он переложил меня на подушку, понятия не имею. Всю неделю, которая прошла с тех пор, как мы... В общем, Леви снова ушел в свой панцирь и чувствам и эмоциям давал прорваться крайне редко. Я не давлю на него. Наверняка у него и душа, и тело, и разум перегружены случившимся. Пусть приходит в себя. В конце концов, если бы всё было совсем плохо, то он бы наверняка уже собрал мой чемодан со словами вроде: "Ну, не получается у нас любовь, дамочка". Мы сделали всё возможное, чтобы подготовиться к судебному заседанию, и сделали это очень заранее. Слухи, которые мне принесла девочка с работы, по поводу моего бывшего мужа, были... Интересными. Приятно осознавать, что судьи не просто так свои должности занимают и что среди них тоже есть хорошие люди. Но и с неприятными моментами приходилось сталкиваться. У меня стало больше бумажной работы. Потому что до тех пор, пока комиссия по этике не подготовит анализ моих действий, моя функция, по большей части, сводится к административной. Честно — я не ожидала, что наше отделение социальной службы так сплотится, чтобы защитить одного сотрудника. Хотя проще было бы уволить меня по-тихому. Но нет. И я благодарна каждому, кто не остался в стороне. Сегодня капитан наконец-то делит со мной ужин, а не возвращается поздно. Уже идет ноябрь, так что у него работы полно. Год заканчивается, поэтому Леви постоянно сидит с налогами и отчётами. К тому же, скоро праздники и он в активном поиске поставщиков, которые способны предложить что-то новое. Сегодня он наконец-то смело и открыто смотрит мне в глаза, как и прежде. — Я смотрю, ты не дуешься, — заметил Леви. — Понимаешь, что мне нужно было переварить случившееся, да? — Переварил? — поинтересовалась я, накладывая ему в чашку густую картофельную похлебку с овощами. — Вроде того. — И как? — ... — мужчина задумался. — Как взрыв громового копья. Только не больно. Наоборот, приятно. Я с минуту таращилась на него в полной тишине. Леви спокойно ел. Теперь мне надо переварить это, вот уж точно. — Дамочка, а ты хорошо себя чувствуешь? — ... Да, прости. Я задумалась просто, — отозвалась я, возвращаясь к остаткам ужина. Хотя и есть-то мне особо не хотелось... Леви встал из-за стола первым. Я в удивлении посмотрела, как этот мужчина забил на то, что на столе осталась посуда и вышел из кухни. Зато вернулся он немного погодя... С градусником. — Да нормально я себя чувствую, — начала было я, но Леви бесцеремонно поднял мою руку, засунул градусник через горловину домашней кофты и зафиксировал всё это. 37.9 — диагноз был не настолько ужасным, чтобы уже вечером идти к дежурному врачу, так что я попросила капитана просто подождать до утра. А там, может быть, и не нужно будет, чтобы Леви попросил врача дойти до квартиры. Может быть, я сама буду в состоянии. К сожалению, в состоянии я не была. Обычная простуда, просто из-за того, что в последнее время я много нервничала, переживалось это состояние хуже. Первые три дня моего больничного Леви уходил на работу позже, возвращался на обед и освобождался пораньше. Хотя какой-то настоящей острой необходимости не было. И я чувствовала себя неловко из-за того, что он взял на себя кухню, хлопоты по дому и еще и меня постоянно отпаивал травами, чаями и кормил. Он покупал много фруктов. И, хотя Леви пытался меня убедить, что по сравнению с периодами его обострений мой больничный — просто детский сад, легче на душе не становилось. Леви только недовольно цокал языком. — Наконец-то тебе лучше, дамочка, — произнес Леви рано утром на четвёртый день. — Что приготовить на обед? — спросила я, протирая глаза и садясь в кровати. Леви повернул голову. — То, что тебе лучше, не значит, что ты сразу же должна бежать на кухню. Но если хочешь, можешь приготовить суп с фрикадельками, — капитан вернулся к своему отражению и принялся повязывать идеальный узел на галстуке. Я задумалась о том, во сколько лучше сходить на рынок и что еще купить. — На рынок ходить не нужно будет. Сопляк узнал, что ты заболела и спросил, не нужно ли тебе помочь. У него отпуск. — Который из них? — Тот самый, к матери которого ты не пришла на этой неделе. Кстати, дамочка, — капитан взял со стола запечатанный конверт. — Арлерт сегодня зайдёт. Передай ему вот это. Арлерт белобрысый с голубыми глазами-блюдцами. Увидит тебя и тараторить начнёт. С незнакомым его не спутаешь. — Я же его видела пару раз... Издалека, — я легла обратно в кровать. — Если он придёт после обеда, то покорми его. Я сегодня поесть позже приду. А потом мне нужно будет вернуться в чайную. Придется просидеть допоздна, — мужчина замолчал, изучая меня. Потом цокнул языком и прищурился. — Здесь документы для поставщика и Парадиза. Только там растёт трава одна полезная, — он накинул пиджак. — Хочу её в ассортимент включить. Конни пришел примерно в час дня с внушительным пакетом куриного фарша, свежей зеленью и ароматным хлебом. Я за три дня настолько устала лежать и ничего не делать, что тут же приступила к готовке. Ноябрь был удивительно тёплым, хотя на улице и лупил страшный ливень. Спустя столько лет после Дрожи погода оставалась непредсказуемой. Осень сейчас напоминала весну, два года назад в апреле были снежные бури. Если я была удивлена количеством фарша, который Леви отправил с молодым человеком, то после того, как я сварила любимый быстрый суп капитана, от удивления не осталось и следа. Конни ест за двоих здоровых мужиков, а то и за троих. За едой мы поболтали о всякой чепухе — о погоде, успели поспорить, сойдутся ли в итоге Микаса и Жан, а ещё молодой человек успел рассказать о своей работе. Вернее, о том, как ему мешают работать после оглашения проекта о переселении. Как будто некоторых эльдийцев вынуждают оставить всё и согласиться на условия государства. Это звучит отвратительно, я знаю, но здесь мне хотя бы легче от того, что причина его бед не я. Впрочем, у Конни много сил и энергии на борьбу. — Кстати, мама вот просила тебе передать, когда узнала, что ты заболела, — он положил на стол небольшой тканевый мешочек. — У нас в деревне собирали ягодки, сушили их под солнцем и осенью и зимой добавляли в чаи и компоты. Для профилактики. Ну и после простуды быстрее на ноги встаешь. — Вы ездили на остров этим летом? — О, нет. Я там был прошлым летом в последний раз. В этом году не получилось. Мама совсем плоха была. — Меня очень радует, что её хронические болячки тревожат её меньше. Сколько я уже с ней?.. Полгода?.. Примерно, да. После стационара ей прям ощутимо лучше. По ней видно. Как будто сиять немного начала. — Жаль, что она ходить всё равно никогда не сможет, — Конни нахмурился. — Но приступов болей, которые не унять, практически нет. Это потрясающе... Можно мне еще тарелку? — смущённо спросил он, поглядывая на кастрюлю. — ... Сам справишься? — спросила я, когда услышала стук в дверь. Конни кивнул. — И сразу ещё одну тарелку подготовь. Это, наверное, господин Арлерт. Капитан велел и его накормить. Пока он возился с едой, я направилась к двери. Из всех "сопляков" Леви я не общалась только с Армином. Лишь издалека его видела. —... Госпожа Моррен! Меня зовут Армин Арлерт, капитан Леви поручил мне забрать документы и передать с вечерним пароходом на Парадиз! — тараторил молодой человек. Вот уж действительно. Леви не ошибся. — Я могу показать моё удостоверение личности... Его прервал громогласный хохот Конни из кухни, который, очевидно, всё слышал и не сдержал приступ веселья от такой забавной, почти официальной, речи. — Проходите, пожалуйста. Разувайтесь. Капитан велел накормить Вас, если придёте после обеда. Армин оказался очень приятным молодым человеком, очень спокойным и рассудительным. Да, командующим специальным отрядом Разведкорпуса должен был стать именно такой человек. Леви и сам командовать умеет, а чтобы он слушал чужие приказы — что ж, это так не работает и подчиняется упрямый Аккерман далеко не каждому. Леви так и не пришёл на обед, даже запоздалый, и вернулся домой только часов в десять, в начале одиннадцатого. Он не стал ужинать, только помылся, рухнул на кровать и, проворчав, что я еще слишком болею, чтобы целоваться, засопел, уткнувшись носом мне в макушку. В понедельник я смогла вернуться к работе. Сегодня после обеда у меня выездная часть — и в три часа дня я снова вошла в маленькую тёплую комнатку госпожи Эддисон. Её малышка так подросла. Просто маленькая сладкая булочка с огромными глазами и длиннющими ресницами. — И всё-таки, Вы невероятно смелая женщина, госпожа Моррен, — щебетала Вероника, поставив на маленький стол тёплый чай и овощной салат. Я передала девушке остатки талонов на питание (больше в этом нет необходимости — она нашла в себе смелость уйти из борделя, поверив отцу своей девочки, и с его же помощью устроилась на приличную работу. На брак она не решалась. Хотя зря, мне кажется), с разрешения матери вручила малышке пряник и присела за стол. — Вы не представляете, сколько слухов расплодилось о Вашей ситуации. Роман с эльдийцем... Кому какое дело вообще, — выплюнула она. — Задница у твоего капитана как орех, — я поперхнулась чаем от такого откровенного комментария. — Простите, это не моё дело. Вроде как он славный мужик. — Очень славный, — отозвалась я. И задумалась. Примерно в миллионный раз за неделю задумалась. Конечно, жизнь не идеальна, да и Леви снова мучается в кошмарах и сильно потеет по ночам, но мы вполне счастливы. Вроде бы. Только вот... Я понятия не имела, что можно подарить своенравному капитану на день рождения. Я пока даже не знала, согласится ли он отметить этот день и будет ли приглашать гостей. Но я-то точно не смогу просто так сидеть! — Задумчивая Вы сегодня. Всё в порядке? — Да, — отозвалась я. Ну что можно подарить человеку, который весьма аскетичен и в принципе к материальным благам этого мира относится скептично? Идеальный сорт чая я не смогу придумать. Леви и сам прекрасно справляется с этим... Пытливый взгляд Вероники — и я всё же озвучила вопрос, который терзает меня уже какое-то время. Она только хихикнула, сказала, что у неё есть идея и прошептала мне на ухо непонятное слово. Я только вопросительно посмотрела на неё. Девушка сверкнула хитрыми глазами, так же шёпотом объяснила мне, что это значит и... В общем, от её предположения о том, каким будет идеальный подарок для Леви, я покраснела. Я с минуту смотрела на её нарочито-невинное лицо, слышала её сладкий голос, который говорил, что это "не настолько страшно и стыдно, как кажется", а потом наконец-то пришла в себя, смущенно отвернулась, набивая рот салатом. — Как слухи обо мне вообще могли распространиться... — я осеклась, не желая её оскорбить и осознав, что уже сказала слишком много. — Среди проституток? — уточнила Вероника. — Так твой бывший теперь завсегдатай борделей. — ... Завсегдатай... Чего? — изумлённо протянула я. — О, ты не знала? Таких среди клиентов в моём старом квартале, в общем-то, не то что бы мало. А он ещё молодой и привлекательный. На него обращают внимание. И платит он неплохо. — ... Фу. Не хочу знать о его похождениях, — буркнула я. — Спасибо большое. Вы не представляете, насколько я была голодна. — От чашки салата не обеднею, — отозвалась девушка. — Скоро мы совсем с Вами перестанем видеться, да? — Да. У неё складывается вполне приличная жизнь. Она справляется с ребенком. Она зарабатывает. Не огромные деньги, конечно, но на жизнь хватает. Умничка. Горжусь ей.