Часть 32. Быть может.

Сопляки без устали болтали о предстоящей свадьбе, а вот Леви устал. Теперь он знал о предстоящем мероприятии всё: и что Оньянкопон тоже будет присутствовать, потому что они привыкли к роже хорошего друга капитана, о том, что планируется гостей сорок пять, не меньше, и что Леви обязательно будет сидеть рядом с Вестой за праздничным столом. Аккерман не то что бы был в восторге от подобных сборищ. Но дети будут ныть, если он хотя бы подумает отказаться. Веста тоже не горела желанием идти. По понятным причинам. Но Габи заверила её, что всё обязательно будет хорошо и что никто не посмеет скандалить и портить ей свадьбу. Капитан наблюдал за тем, как смешно нахмурилась невеста, представляя, что кого-то отчитывает за ругань на празднике, а потом забавно выставила кулаки, когда в голову ему влетела совершенно абсурдная мысль. "Веста Аккерман". Леви замер и даже дышать перестал. Как подобное дерьмо могло появиться в его контуженной голове?.. Конечно, он вполне счастлив с этой женщиной, несомненно, самой прекрасной из всех. Но представить её... Замужней? С ним?.. Театр абсурда, в котором Леви — главный герой... И всё же он не мог отрицать, что это звучит очень красиво. Веста Аккерман. "Дамочка капитана Леви". Одна мысль идиотичнее другой. Какого хрена вообще. — Не называй меня "капитаном", это нервирует, — проворчал однажды Леви. Веста тогда только-только переехала к нему. Переехала в полном смысле. Конечно, это получилось постепенно и гладко, так что вряд ли можно было сказать наверняка, когда она перестала приходить к нему ночевать и когда начала жить у него. — Но все называют тебя капитаном. — Все меня нервируют. — Капитан... — медленно и задумчиво произнесла Веста. — Знаешь, я вдруг подумала, что когда называю тебя так, то не имею ввиду твоё старое звание. Просто... Это как будто одна из сторон твоей сущности. — Ох, дамочка, какую высокопарную хуйню ты иногда несёшь. — Капитан... Леви... Господин Аккерман... — всё так же медленно произнесла женщина. — И всё это цельный ты. Воспоминание нахлынуло внезапно и невовремя. И всё же... Дамочка капитана Леви. Сейчас, когда он вспомнил её слова, это звучит идеально. И в платье она тоже идеально смотрелась бы, по мнению капитана. Не слишком длинное. Ужасно было бы, если бы подол волочился по снегу, грязи или песку. Мало того, что неудобно, так ещё и грязища цепляется. Сантиметров на двадцать ниже колена. Короче дамочка ни в жизнь не согласится надеть. Да ему и не хотелось бы. Главное — чтобы она себя хорошо чувствовала. Приталенное, но с пышной юбкой. И десятком... Как это там называется?.. Исподние юбки, точно. Будет легко и воздушно. И короткий рукав... Ну и нахера думать об этом тряпье?.. Вот болван. А про ребёнка-то она как спизданула... На секунду капитана даже гордость уколола. "У него родился бы красивый ребёнок". Тцк. Они никогда не думали о ребёнке. Дамочка свалила от своего бывшего, потому что он давил на неё с темой пиздюков. А мысли о том, чтобы наплодить маленьких Аккерманов, да ещё, не приведи Господь, с его характером... Нет уж. Веста тогда точно чокнется, упакует свои трусы в чемодан и сбежит обратно к матери. Остаток дня и до самого вечера Веста оставалась нехарактерно молчаливой. Она и так не была болтушкой, но после того, как женщина ляпнула всё то, что ляпнула... Теперь Веста была в легкой панике. Она буквально заявила: "Хочу, чтобы мой ребёнок был похож на Леви". Они ведь говорили об этом. Они ведь оба были в панике, когда у неё случилась задержка. И выдохнула она только тогда, когда женский врач сообщил ей, что матка не увеличена и цвет тоже не говорит о зачатии. Да и Леви тоже успокоился только после этого момента. Когда Габи и Фалько ушли, Веста закрыла дверь и виновато посмотрела на капитана. Он ни слова ни сказал о том, что она выдала, но женщина буквально чувствовала, как в его голове лихорадочно крутятся шестеренки. — Леви, я... Просто брякнула, не подумав. Прости. Аккерман стиснул зубы и сверкнул глазом. Он никак не мог понять, что с ним самим происходит. Как же его разрывают противоречия сейчас, просто невероятно. Леви только-только попробовал, что такое нормальная жизнь. Условно нормальная — насколько вообще нормальна жизнь с ним? С его вечными кошмарами, приступами паники, агрессии и боли, физической и душевной? Ладно дамочка — тётя взрослая, сама приняла решение быть с ним. Но будь реалистом, сказал Леви сам себе, если бы она не была социальным работником, если бы не имела профессиональные качества, которыми обладает — обратила бы она внимание на него? Леви очень сильно сомневался. — Ебаться сегодня не будем, — буркнул капитан, сердито стуча тростью по пути в спальню. — Я в гостевой комнате сегодня останусь. Веста уже привыкла к тому, что время от времени на него находит и ему нужно уединиться, так что возражать или обижаться не стала. В конце концов, кто её за язык тянул? Пока Веста вполне счастлива в этих странных отношениях, Эдвин злится. И, как ни странно, злится на себя самого. До чего он не любит эльдийцев, но то, что творит Элли, просто безумие. Увеличилось число повесток для тех, кому нужно пройти медицинские осмотры, растет список потенциальных кандидатов в переселенцы, а еще — внимание — растёт число тех, кого гарантированно переселят. Число тех марлийцев, которых гарантированно переселят. Из-за того, что они недовольны масштабами, которые приобрёл проект. Потому что Адам-чёрт-его-подери-Сойер создал общественный резонанс. Эльза причитает, что надо было слушать матушку и не действовать сгоряча. Веста ещё получит по заслугам. Земля круглая и бла-бла-бла. Веста... Эдвин всё же совершил её ошибку. Он всё-таки назвал Элли её именем. Именно поэтому сама Элли сейчас сидела в ресторане в одиночестве. А ведь всего год назад она праздновала тут победу... Год назад в городе открылся первый элитный ресторан. Раньше как-то не до этого было. Слишком много сил уходило на восстановление страны. Боже, храни людей из других стран, ведь если бы они не оказывали активное содействие, если бы не стремились строить связи заново и укреплять их, вряд ли восстановление прошло бы так быстро. Конечно, впереди ещё много работы. Но тот факт, что уже сейчас у людей есть возможность выпить элитного вина в красивом заведении, говорит о многом. Элли лениво скользила взглядом по залу, тут и там выхватывая лица знакомые и незнакомые, красивые и не очень, и тут... — Госпожа Андерсон, — девушка расположилась напротив симпатичной знакомой. — Не ожидала увидеть Вас здесь в одиночестве. — Элли Уиллсон. Мы с Вами часто виделись в администрации. — Добрый вечер. Да, я Вас помню. Вы на первичной оценке документов сидите в департаменте земельного имущества, — кивнула Элизабет. Эти двое действительно виделись не так уж и редко, в общем-то. Тут новая точка открывается и надо предоставить документы о месте нахождения — арендаторы коммерческих помещений самостоятельно платили земельный налог, разгружая собственников, тут в старых архивах ошибку обнаружили и нужно поправить данные, да и когда отдельно стоящие точки расширяются, нужно подать документы на одобрение... Элли на самом деле была хороша во всех этих бюрократических моментах. Несколько раз за последние полтора года девушки даже чай вместе пили — в обеденной комнате в администрации или в пекарне, если пути пересекались и время позволяло... А сейчас было и время, и силы и даже нервы. Сырная тарелка и один бокал за другим — и вот уже они считают себя достаточно близкими подружками. Одна из самых неожиданных черт Элли — при её внешности, при подвешенном языке и всех талантов, которыми она обладала в постели — она была очень одинокой. Она спокойно справлялась с мужчинами и от дефицита внимания не страдала. Только вот на кой чёрт ей это внимание, когда её любимый человек в койке всё ещё думает о своей потаскухе-бывшей?.. А вот женщины не были от неё в восторге. Слишком хитрая, слишком изворотливая и в то же время беспощадная. Что такое женская дружба, Элли не знала. А в Элизабет было что-то такое... Как будто бы их что-то объединяло. Только вот Элли не могла понять, что именно. В какой-то момент повисло молчание. Элизабет всхлипнула. Давно она не чувствовала подобного. Отец не понимает. Никто не понимает. — Мужик? — сочувственно спросила Элли. Элизабет кивнула. — Козлы они все. — ... Ну нет. Капитан... Капитан он хороший, — шмыгнула носом девушка, пытаясь взять себя в руки. — ... Какой ещё капитан? — разум Элли не мог сейчас толком обработать информацию, но интуитивно она понимала. Сейчас будет что-то важное. — Капитан Леви Аккерман. Десятого декабря, в четверг в районе обеда, Веста постучалась в кабинет к бухгалтеру. Сегодня она получит свое скудное жалование за ноябрь. Сегодня она попробует получить в декабре оплату за декабрь. Авансом. — Госпожа Моррен, — господин Бейлон, мужчина лет сорока (ровесник Леви, только уже с залысинами и выглядит на свой законный возраст), потянулся к исхудавшей с начала дня стопке зарплатных ведомостей и начал перебирать бланки в поисках нужной фамилии. — Маловато за прошлый месяц. Болела много? — беззлобно поинтересовался бухгалтер, вставая и отпирая сейф ключом. — Слишком много.... Господин Бейлон, я хотела попросить об авансе. — Об авансе, — повторил мужчина. — В честь чего это, хм? — Так праздники ведь впереди. — Праздники каждый год, — заметил Бейлон, пересчитывая купюры и сверяя с циферками в бумажках. — Что-то особенное? — Ещё день рождения у моего... Партнёра, — осторожно произнесла Веста. Мужчина поднял взгляд и придвинул ко мне ведомость. Она быстро поставила подпись. — Партнёра. Бывший подопечный. Наслышан. Веста проглотила комок в горле. — Успокойся. Я не осуждаю. Весь отдел тебя выгораживает и унизить тебя сейчас было бы лицимерием. Просто Вы всегда были такой тихой и спокойной, госпожа Моррен. Только вот... Не от одного меня ведь в этой жизни всё зависит. Я попробую что-нибудь сделать. Зайди ко мне двадцатого числа. Уже под конец месяца, конечно, но раньше у меня вряд ли получится выбить хоть что-то. К тому же, у руководства будут вопросы, не будешь ли ты болеть всё это время. Чем ближе подходило двадцатое число, тем меньше у Весты было веры в то, что она полностью отработает месяц.