4. Δ (δέλτα) — IV

«…не мог ни на миг он Вольно вздохнуть: отовсюду беда за бедой восставала». «Илиада». Песнь шестнадцатая. Патроклия Гомер Перевод Гнедича

***

Следующая неделя пролетела в сумасшедшем ритме. Илон разбирался с советом директоров, финансовыми отчётами и прочей горой дел, которых становилось только больше, а Тео доводил до ума свою идею, которая обещала сэкономить им деньги. К концу недели вышли несколько смонтированных интервью с Илоном. Тео проглотил их все взахлёб за один день — сначала по дороге на работу, потом в обеденный перерыв. Услышав, что Маск принимает кетамин не так часто, как расписывали СМИ, он немного успокоился. Но тревога за Илона и их взаимоотношения не отпускала. Он дал себе слово больше не повторять ошибок с тем, чтобы лезть к нему в душу, но всё равно мучился вопросом: неужели Илон больше не считает его другом? Тео так радовался, когда стал ему близким человеком — насколько это вообще возможно с Маском. Но что ещё он мог сделать, чтобы тот не отталкивал его? Он мучился тем, что Илон теперь отдавал предпочтение своим старым друзьям и новым попыткам найти «ту самую», как он сказал в интервью. Общение с Илоном свелось к краткому обсуждению рабочих вопросов, и Тео тосковал по тем временам, когда их разговоры были живыми, полными идей и шуток. Теперь Маск был более холоден с ним — и эта дистанция ранила Тео, хоть он старался этого не показывать. А потом на горизонте «восстала новая беда» — на этот раз у Тео. Поздно ночью, возвращаясь домой в приподнятом настроении (он горел тем, что почти выполнил всё задуманное из того, что они обсуждали с Илоном), Тео получил звонок. Его мама попала в больницу с инфарктом. Радость тут же испарилась, и он помчался в больницу. Врачи сообщили, что она в реанимации, прогноз благоприятный, но нужно наблюдение. Тео к ней не пустили. Он на автомате оплатил все счета и остался сидеть в коридоре, будто надеясь, что его всё-таки пропустят. Он ночевал там, в той же одежде, а утром, не выспавшись и даже не умывшись (он вспомнил об этом только в офисе, увидев себя в зеркале уборной), поехал на работу в разбитом состоянии. Илон в последнее время приезжал в SpaceX ближе к полудню, и в этот день был так занят, что даже не обратил внимания на Тео. Но коллеги из его отдела сразу заметили его помятый вид. Тео рассказал, что его мама в больнице с инфарктом, и ему остаётся только ждать. Все посочувствовали, посоветовали держаться, и Тео был благодарен за поддержку. Вечером он снова поехал в больницу, где опять ночевал, так и не попав в палату. Ему удалось немного подремать, но этого было недостаточно, чтобы отдохнуть. На следующий день команда из отдела Тео, включая самого Тео и Илона, собралась на мозговой штурм в зоне с креслами, расставленными кругом у низкого столика. Илон терпеть не мог подобные собрания, но отдел предложил поделиться с Илоном их наработками и достижениями в таком формате, чтобы было быстрее, — и Илон всё же согласился. Они вели активное обсуждение: все перебирали, кто что может улучшить и ускорить к следующему запуску, но в разгар беседы у Тео завибрировал телефон. Он держал его на виду с включённым виброрежимом — и не зря. Звонили из больницы. Забыв обо всём, даже об Илоне и субординации, Тео вскочил и убежал куда подальше, чтобы никто не слышал его разговор. Илон удивлённо поднял брови. Это что ещё за фокусы? Его тон был саркастичным: — Не думал, что кто-то может так бояться мозговых штурмов. Раз так хотел сходить на обед, мог бы и предупредить. Но никто за столом не рассмеялся, все были напряжены. Рик, * один из коллег, сказал: — Надеюсь, вы простите его, всё-таки такая ситуация… Элли, другая коллега — та самая, которую Тео демонстративно дёрнул за рукав, когда делал вид, что не смотрел на Илона — видя, что Рик замялся, подхватила: — …форс-мажорная. Илон непонимающе нахмурился: — О чём вы говорите? Ребята переглянулись, не зная, что именно им можно озвучивать. Рик спросил: — Вы не знаете? Его мама в больнице с инфарктом с позавчерашнего дня. Илон замер. Если бы он стоял, то точно бы пошатнулся. Первой его мыслью было: «Вот чёрт». Второй: «Как я могу помочь?». Третьей: «Почему он мне не сказал?». Он молча «завис», что для сотрудников было привычно — они просто ждали, пока Илон «вернётся на Землю». Затем Маск попросил всех продолжать без него и пошёл искать Тео. Долго искать не пришлось. Он увидел его у главного входа офиса, на улице. Тео ходил взад-вперёд, разговаривая по телефону. Он выглядел встревоженным: то размахивал свободной рукой, пока ходил, то останавливался, нервно зачёсывая ей волосы назад — и так без конца. Илон наблюдал за ним, и в его груди что-то сжалось. Он понял, что, кажется, облажался. Тео выглядел ужасно. Он припомнил, что на Тео та же одежда, что и вчера, и вообще он выглядит неопрятно. Раньше он старался следить за собой, но сейчас… Тео продолжал работать безупречно, не допуская ошибок. Может, если бы он ошибся, Илон бы раскритиковал его больше обычного — и тогда заметил бы, что с Тео что-то не так? «Нет, это всё отмазки», — думал Илон, хотя признавать это было неприятно. Он должен был заметить, но из-за своей гордости, упрямства и той дурацкой размолвки с Тео насчёт кетамина, о которой он и не вспоминал с той поры, Илон упустил то, что было по-настоящему важно. Смотря на Тео сейчас, Илон понял, что его хорошее отношение к Тео не угасло из-за тех расспросов и чуть ли не упрёков в переговорной. Илон просто отодвинул свои смешанные чувства к нему на задний план, как и самого Тео — как друга, выстроив стену между боссом и подчинённым. И Тео принял это, не пытаясь больше проявлять тот самый характер, который Илон так в нём ценил и который и делал их друзьями. Тео тоже поставил их дружбу на паузу, откатив их отношения до формального уровня. Илон ведь этого хотел, так? Он это и получил: что посеешь, то и пожнёшь. Тео сбросил вызов, опустил руки вниз, держа телефон дрожащей рукой, и посмотрел наверх, в небо — куда-то туда, куда они оба стремились. Он быстро дышал, пытаясь успокоиться и делать вдохи глубже и медленнее. Закрыв глаза, он сглотнул, а затем, открыв их, чувствуя себя лучше, повернулся в сторону входа, возвращаясь к офису. Но у входа на улице его уже ждал Илон. У обоих возникло чувство дежавю: будто Илон снова поймал Тео с поличным после интервью, когда тот отвёл взгляд, смутившись, что Илон всё слышал. Но в этот раз Тео не испугался. Он подошёл к Илону и сказал: — Прости, я не должен был так срываться. Просто звонок был срочным, буквально вопрос жизни и смерти. Больше этого не повторится. Он быстро прошёл мимо Илона, намереваясь продолжить свой путь. И Илон, не успев придумать, как ещё его остановить, схватил его за руку: — Подожди! Зеркальность ситуации, в которой они оказались, когда Тео расспрашивал Илона про кетамин в переговорной, просто поражала: они как будто поменялись местами, взяв роли друг друга. Тео, уловив это, повторил вопрос Илона из их разговора в переговорной, но не повернулся к нему лицом: — Да? Илон спросил: — Это правда, что твоя мама в больнице с инфарктом? Тео закусил нижнюю губу изнутри и развернулся, глядя на Илона с какой-то злостью за то, что его раскрыли. Он снова ответил Илону его же словами из переговорной: — Я сказал, что не хочу это обсуждать с тобой. Илон. Отпусти. Он сам вырвал руку и добавил: — Должен ли я вернуться к мозговому штурму? Илон, хрипло, почти шёпотом, ответил: — Нет. Тео кивнул: — Тогда я возвращаюсь к работе. И вернулся в помещение офиса, оставив Илона витать в своих мыслях. Тот тоже бросил взгляд в небо, смотря куда-то в глубины Вселенной — туда, где была их общая с Тео и со SpaceX мечта. Он мог бы разозлиться на Тео за то, что тот ничего ему не сказал. Форс-мажоры случаются у всех, и если бы Тео сразу поставил его в известность о том, что происходит, Илон бы понял и отпустил его в больницу. Как он мог не отпустить, если вопрос буквально касался жизни и смерти! Но Тео ничего не сказал, хотя Илона его моральное состояние касается напрямую. Илон — его начальник, и убегать с мозгового штурма, тем более когда они обсуждают следующий запуск и всё должно быть идеально, недопустимо. Илон не позволил бы это никакому другому сотруднику. Хорошо, что тот вообще не наделал ошибок за эти два дня, оставаясь сконцентрированным. Но так не должно быть, это просто везение. С другой стороны, сам Илон мог бы попытаться проявить сочувствие и хоть как-то поддержать Тео как друг. Они же всё ещё друзья, а не только коллеги? Вместо этого он отдалился от Тео совсем, сократив их общение до минимума. И Тео не захотел ничего ему говорить — не как начальнику, а как другу. Понимая всё это, Илон абсолютно не злился на Тео, даже чувствуя себя виноватым. Он полностью подыграл Тео, который дерзко использовал слова Илона из переговорной. Тео специально отзеркаливал Илона, пытаясь задеть, потому что ему больно. Илон подыграл, видя, что Тео сейчас страдает. Видя, что ему плохо. Он просто не мог по-другому.