10. Κ (κάππα) — X

«Ахиллес желал, чтобы все греки погибли. Чтобы он и Патрокл могли захватить Трою вдвоём. Только божественное вмешательство смогло их остановить». * Ганнибал Сериал «Ганнибал» Сезон 2, Серия 12

***

Тео, отработав смену, тут же помчался к маме в больницу, по пути набирая Кэсс. Та по его извиняющемуся тону уже догадалась, что их встреча не состоится. — Прости, я сам тебя пригласил, а по итогу всё отменяю. Кэсс поправила его. — Что значит отменяешь? Переносишь! Расскажешь потом, как всё прошло. А кстати, что именно должно пройти? Тео был уверен, что Кэсс не тот человек, который будет сливать какую-то информацию об Илоне или шантажировать Тео. Но он знал, что Илону было бы неприятно, если бы Тео сплетничал о нём с кем-то. Поэтому всё, что Кэсс знала, это то, что Тео был влюблён в Илона. Многочисленные подружки Тео в колледже не сбили её с толку, а наоборот, натолкнули на мысли, что Тео пытается таким образом забыть свои чувства к кому-то. Сложив два и два, она сама докопалась до сути и примерно через полгода их общения, когда Тео оживлённо рассказывал ей про то, как важно продвинуться по шкале Кардашёва, * и в очередной раз повторял: «Интересно, что по этому поводу думает Илон?», ошарашила Тео своей непосредственностью, просто спросив: — Всё это время это был Илон Маск? Тео даже не успел придумать, что ответить — настолько неожиданным был этот вопрос. Он аж поперхнулся и попытался отшутиться, но было уже поздно. Кэсс успокоила его, заверив, что никому не расскажет и не имеет абсолютно ничего против, но Тео не сможет всю жизнь обманывать себя. Тео ни разу не усомнился в её преданности, да и сам был рядом с Кэсс в тяжёлые периоды её жизни. Они оба по-настоящему дорожили их дружбой, и Тео чувствовал вину за то, что не может больше так часто видеться с Кэсс, как раньше. Он сделал всё, чтобы присутствовать на её дне рождения, и милый пост в Твиттере с кучей смайликов, не свойственных Тео, был написан так специально, на эмоциях, чтобы выразить свою благодарность. Время показало, что их дружба оставалась крепкой, несмотря ни на что. Вынырнув из воспоминаний, Тео ответил: — Я и сам ещё не знаю. Но, может быть, я встречусь с ним вне работы уже второй вечер подряд. Кэсс одобрительно присвистнула, подкалывая его: — Ух ты, а у вечера будет продолжение в горизонтальном положении? — Ха-ха, очень смешно. — Нет, серьёзно, я столько лет слушала твой влюблённый лепет, что это уже начало надоедать. — А мне надоело твоё брюзжание, бабка Кэсс. — We’re not old, we’re vintage, помнишь? — Конечно. Тогда с меня ужин, когда выберем другую дату. Я угощаю.  — Замётано. Но всё-таки… — Что? — «Ромео! О зачем же ты Ромео?» * — ПОКА! Тео сбросил трубку, оборвав смех Кэсс. «Глупости какие. Я что, похож на Джульетту?» Тео сразу вспомнил, как он говорил Илону нести его «как грёбаную принцессу». «Я с этими двумя с ума сойду!» Тео проведал маму, которая заметила, что её сын чуть более нервный, чем обычно. Тео не хотел её волновать после перенесённой операции, поэтому сказал, что дело в предстоящем запуске, и он перед этим всегда нервничает, что было правдой. Ему удалось убедить маму, что его нервозность находится в пределах нормы, будто у него есть своя особая «шкала», и, убедившись, что мама идёт на поправку, он наконец вернулся домой. В этот раз он решил не приезжать к Илону в оговорённое время, а приехать чуть позже. Всё-таки он не понимал, что он сможет сделать в присутствии врача и что вообще Илон от него хочет. Тео нервничал и перебрал весь свой гардероб, думая, что надеть и взять с собой, и решил, что в этот раз не позволит себе никаких глупостей. Он надел футболку с надписью: «Правило 4.20: никогда не говорить, что такое 4.20» с джинсами, купил диетическую колу, которую Илон хлещет галлонами, и отправился в путь на своей машине. Когда Тео подъезжал, было уже около одиннадцати. Он позвонил в дверь, но никто не открыл, хотя свет горел. Тео прождал ещё пару минут, затем позвонил снова. Он уже уткнулся в телефон, собираясь проверить, был ли в сети Илон, как дверь открылась. Тео прошёл и увидел его, опирающегося рукой о стену. Илон немного пошатывался, как пьяный, но Тео догадывался, что это просто сильная слабость. Первой реакцией Тео было беспокойство. Он быстро разулся и подошёл к Илону ближе, сразу цепляясь взглядом за место на сгибе локтя, куда вводили иглу от капельницы. — Ты в порядке? — Ты ... не торопился. Футболка классная ... Где ты их берёшь? Речь Илона была затянутой, и сам он был немного заторможен. — 42-ое правило дурацких футболок: никому не говорить о дурацких футболках. Прости, я задержался у мамы… и с Кэсс. Тео прикусил язык. Зачем он врёт? Илон не будет ревновать его к его подруге, это абсурд. И откуда в нём эта жестокость? Зачем вообще пытаться снова «уколоть» Илона, тем более когда он в таком состоянии и его уже укололи буквально, а Тео вообще-то раньше наметился ему в защитники? Почему сейчас он хочет задеть Илона? Тео не понимал сам себя, эмоции мешали его рассуждениям. Он поспешил продолжить: — Врач уже уехал? Дома есть кто-то ещё? — Да ... Нет ... — с паузой ответил Илон на оба вопроса по порядку. — Я почти уснул ... но пришлось встать, чтобы ... открыть тебе дверь. Тео снова почувствовал вину. Да что с ним происходит? Почему его швыряет из крайности в крайность? Илон медленно побрёл к дивану, а Тео шёл за ним. — Нужна помощь? — Обойдусь, — отрезал Илон. Он сел на диван, а Тео стал напротив него, прикусывая губу в волнении, интересуясь: — Дозировку увеличили? — Да ... Пришлось ... Ты пропустил ... беседу с врачом. — Неважно. Если ты почти смог уснуть, значит, препарат помогает, да? Это самое главное. Несмотря на то, что ты теперь двигаешься как черепаха. — Я всегда ... так двигаюсь ... Это ты ускорился. Тео усмехнулся. — Я привёз тебе золотую DC. * Спрятать в холодильник? — Да ... Спасибо. Тео подошёл к холодильнику и, открыв его, увидел внутри, в том числе, несколько банок диетической колы. Естественно, у Илона был её запас дома, Тео незачем было везти её. Ну… он не знал, что ещё привезти, а ехать с пустыми руками было неудобно. Он бросил взгляд на мусорник рядом, в котором среди прочего мусора виднелся непрозрачный кулёк. Может быть, в него был завёрнут пакет из-под капельницы? У Тео мороз пошёл по коже от того, что Илону приходится не просто пить таблетки, а ставить капельницы с серьёзными препаратами, и он выглядит… так, как сейчас. В компании своего одиночества. Тео постарался взять себя в руки. Раз Илон позвал его, зная, что он будет в таком состоянии, значит, он не хотел оставаться один и захотел видеть именно его, Тео. Значит, он должен сделать всё, чтобы Илон наконец смог уснуть. Он вернулся к Маску, который снова начал засыпать, развалившись на диване. Тео окликнул его: — Эй! Не спи здесь! Попробуй дойти до спальни. Сможешь? Илон посмотрел на него с какой-то непонятной эйфорией на лице, возможно, под влиянием препарата: — Слишком много ... совпадений ... Тебе не кажется? У Тео ускорилось сердцебиение от паники, потому что он не понимал, что Илон подразумевает, ещё и с таким выражением лица: — Что ты имеешь в виду? — Мы с тобой ... как зеркало ... друг друга ... Не находишь? Одни и те же ситуации, фразы ... отражаются нами ... Может, ты ещё и понесёшь меня ... «как грёбаную принцессу»? Илон как-то замедленно засмеялся: на него точно повлиял препарат. Тео же нахмурился, в очередной раз вспоминая свой позор, и тут же прикидывая, что он мог бы поднять Илона на руки, если бы очень захотел — Тео был достаточно сильным и высоким, чтобы сделать это. Но он отмёл это как очередную глупость: — Боюсь, это выше моих сил. Давай, поднимайся. Помочь? Илон отрицательно замотал головой, улыбаясь, смотря на Тео: — «Ты уже достаточно… помог» ... Видишь? Опять. — Ты специально повторяешь за мной слово в слово. — Вовсе нет ... Оно само ... Может, мы действительно ... живём в одной из альтернативных Вселенных ... Может быть, мы вообще персонажи ... какой-то игры ... и прямо сейчас кто-то прописывает за нас нашу судьбу ... как компьютерный код ... Мы всего лишь игра чьего-то воображения ... Всего лишь загрузчик сверх- ... мощного интеллекта ... Ну или какого-то парня-задрота ... вроде меня ... который, чтобы хоть немного избавиться от скуки ... пишет за нас наши реплики ... Это звучит так скучно ... Понимаешь меня? — Да, понимаю. Встань, пожалуйста. Тео с удовольствием обсудил бы все эти темы с Илоном, но точно не сейчас. Основной задачей было уложить его спать. Илон начал медленно вставать, но у него сильно кружилась голова, и он схватился за неё двумя руками, будто это поможет остановить головокружение. — Остановите планету, я сойду ... — Дай человечеству шанс сперва добраться до Марса. Давай, это всё, на что способен Илон Маск? Тео брал Илона на слабо, чтобы тот шевелился. Непонятно, сработало это или нет, но он действительно зашагал активнее, даже додумавшись захватить с дивана свой телефон. Он дошёл до спальни — той самой, где ещё утром спал Тео, у которого от этого в голове всплыли флешбэки. Похоже, не у него одного: — Я так и думал ... что будут ассоциации. Тео опять не понимал, о чём конкретно он говорит, и промолчал, неловко переминаясь с ноги на ногу, пока Илон ложил телефон на тумбочку и укладывался на кровать, выдыхая и закрывая глаза. Он простоял так минут пять и, думая, что Илон уже уснул, тихо развернулся и собрался уйти в гостиную, чтобы прилечь там, как вдруг услышал его голос: — Куда ты собрался? Тео повернулся к Илону, который лежал на спине с закрытыми глазами. — Я думал, ты уснул. — Ещё нет. Малейший шорох будит меня. Посиди здесь. — Х-хорошо. Тео неловко присел на край кровати: так же, как вчера на ней сидел Илон, когда Тео лежал в полудрёме. После слов Илона об альтернативных Вселенных ему самому стало не по себе, потому что таких зеркальных ситуаций становилось всё больше и больше. Если Илон прав, то, чем бы ни являлась эта сущность — сверхинтеллектом или парнем-задротом — было ясно, что она просто игралась с ними, будто они симуляция. И если это так, то у них нет никакой конкретной цели, потому что тогда симуляция была бы не нужна. Если энтропия — это начало и конец, если тепловая смерть неизбежна и станет концом Вселенной, то им нужно пристегнуться и наслаждаться путешествием. Нет никакой конечной цели или точки, куда им нужно прийти. — Неужели и правда всё от скуки? — снова подал голос Илон, будто продолжая мысленный монолог Тео. — Самый занимательный исход оказывается наиболее вероятным. Тео продолжил за ним уже вслух: — На пространство симуляций действует давление отбора, которое направляет нас к самым интересным ветвям мультивселенной. — Скучные симуляции прекращаются, чтобы сэкономить вычислительные затраты ... именно это мы и делаем с симуляциями в нашей реальности. Тео помолчал пару секунд, ожидая, что Илон ещё что-то скажет, но он молчал, поэтому Тео снова обратился к нему: — Тебе нужно поспать. — Скучно. Зачем, думаешь, я тебя позвал? — И зачем же? Илон с огромным усилием разлепил глаза, смотря на Тео и немного щурясь даже от приглушённого света настольной лампы. — Кетамин помогает замедлиться, но мысли ... Они всё равно не замолкают. Никогда. Не убежать. Мозг будто взрывается. Я просто не могу спать. А ты можешь поддержать беседу и выслушать ... не думая, что я сумасшедший. Ты можешь понять меня, насколько это возможно. Тео было одновременно стыдно за то, что он приехал позже просто потому, что сам так захотел, и в то же время приятно слышать от Илона что-то подобное. Это звучало как комплимент и высшая степень признания. И это после всего, что Тео наговорил Илону вчера вечером. Но он всё равно не понимал одну вещь, поэтому он прокомментировал откровение Илона так небрежно, как только мог: — Мне, конечно, приятно, что ты такого высокого мнения о моей персоне, но к тебе же приходит «хорошенькая медсестра» и всё такое. Кто-то же всё равно всегда приходил и слушал тебя. — Никого не было. Ты первый, кого я пригласил. И последний. Сказать, что Тео был ошарашен, — ничего не сказать. И как тут сводить всё в шутку? — Ты соврал мне насчёт медсестёр? — Нет. Они ставят капельницу и уходят. Я не хочу, чтобы кто-то видел меня ... в таком состоянии. — Я правильно тебя понял? Ты постоянно остаёшься после капельницы один? — Да. Тео неверяще смотрел на него. У него случился полный error головного мозга. У Илона есть семья — ладно, допустим, он не хочет их обременять. Но у него также есть куча действительно хороших друзей и знакомых. Тео погорячился, говоря Илону, что все его друзья — фальшивки. Он и сам понимал, что не могут они все поголовно быть только льстецами и подхалимами. Да и кто Тео такой, чтобы осуждать их — в большинстве своём во многом более умных, интересных и близких Илону людей, чем он сам? Все гадости в сторону его друзей были сказаны Тео на эмоциях: из-за ревности к ним и отчаяния, что Илон о нём намеренно забыл. И в связи с этим желания напомнить, что он вообще-то тоже друг Илона, пусть и не публичный, и не такой успешный. Неужели из них всех Илон правда считает, что только Тео может его понять? Он никогда на это не купится. — Но это серьёзный препарат! А если с тобой что-то случится уже после того, как они уйдут? — Не случится. Я либо засыпаю, либо мысли атакуют меня. Тео вскочил на ноги, ходя по комнате взад-вперёд: он не мог усидеть на месте от нахлынувших на него эмоций. Илон следил за ним глазами. Он уже видел, как Тео нервно ходил подобным образом у входа в офис, общаясь по телефону с персоналом больницы насчёт состояния его мамы. — Это абсолютно иррационально! Почему ты сразу мне всего этого не сказал? Я бы приехал раньше, ещё до прибытия врача. Господи, и ты ещё вставал открывать мне двери! Тео в тихом ужасе схватился за голову, привычным жестом зачёсывая волосы назад, представляя, что могло бы случиться самого плохого во всех красках. Мало ему было потрясения с мамой, так теперь ещё и Илон заставляет его нервничать. А Илон случайно только подкинул масла в огонь: — Ничего страшного. В следующий раз приедешь вовремя. Тео наконец-то остановился рядом с Илоном: — В следующий раз? Тебе же только поставили капельницу. — Эффект почти прошёл. А я всё ещё точу с тобой лясы и не сплю. — Но тебе уже вкололи увеличенную дозировку! — Я говорил, что не всегда срабатывает. Тео в полном отчаянии сел обратно на кровать спиной к Илону, оперевшись локтями на ноги: так же, как сидел Илон на диване вчера, в ожидании серьёзного разговора с Тео. Он был совершенно разбит услышанным и закрыл лицо руками, слегка помотав головой из стороны в сторону, будто отрицая происходящее. Он был на грани того, чтобы заплакать от бессилия. Илон позвал его, не желая смотреть на него со спины: — Тео. Тот никак не отреагировал. Илон слегка покрутил головой на подушке, прислушиваясь к себе и своему «состоянию мозга»: готов ли он сесть на кровати, чтобы у него снова не закружилась голова? Ему почему-то очень хотелось сесть, причём поближе к Тео. Тео сидел всё в том же положении, только теперь наклонив голову вниз, снова нервно зачёсывая волосы назад, цепляясь в них сильнее прежнего. — Это я виноват. Я сбил тебе сон. И приехал слишком поздно. Илон, перестав крутить головой и смотря в потолок, сказал: — «Так овладей же собой, без конца не круши себя скорбью ... Мертвый не встанет; скорей тебя новое горе постигнет». * — Раз заучил мою любимую «Илиаду», то хотя бы читай её с выражением. Тео снова закрыл лицо руками, сильно вдавливая их в глаза, а Илон сказал: — Я не знаю её так хорошо, как ты. Тео хмыкнул, продолжая сильно тереть глаза, чтобы из них не потекли слёзы, и пробубнел строчки из «Илиады», которые пришли ему на ум. О «чтении с выражением» и речи не шло: — «Мы ничему не поможем и самым неистовым плачем. Боги такую уж долю назначили смертным бессчастным, — В горестях жизнь проводить. Лишь сами они беспечальны». * Тео вздохнул, продолжая уже свою мысль: — Это тоже Ахиллес. Ты похож на него. Хотя я думаю, что тебе больше нравится Одиссей. Илон медленно сел на кровати. Тео этого не почувствовал, потому что «без конца крушил себя скорбью». И когда Илон снова заговорил, звук шёл не со стороны подушки, как раньше, а сразу позади Тео, отчего тот дёрнулся и развернулся к Илону: — Раз я Ахиллес, значит ты Патрокл? — Чт-… Тебе лучше прилечь, не вставай так резко. Тео положил руки на плечи Илона, чтобы уложить его обратно, но не давил слишком сильно, боясь, что тогда Илон резко упадёт на кровать и ему станет хуже. Поэтому Илон так и остался сидеть, рассматривая расстроенного, взволнованного, грустного Тео, который растёр себе глаза докрасна, чтобы не заплакать. И всё из-за чувства вины перед Илоном. Да. Теперь Илон был уверен. — Ты и правда любишь меня. У Тео от неожиданности на секунду перехватило дыхание, а в его глазах мелькнул испуг, но он тут же «овладел собой». Скрываться не было смысла. — Не я, а моё сердце. Ложись аккуратно, вот так. Тео снова нажал на плечи Илона — и тот всё-таки поддался, аккуратно ложась обратно. Разве он мог отказать Тео в таком состоянии? Тот продолжал говорить, избегая неловкой тишины или паузы, стараясь вести себя как обычно: — Я буду здесь, если тебе что-то понадобится. Не вставай пока. Даже за диетической колой в тумбочке. Я уверен, ты хранишь там парочку банок рядом с ковбойской шляпой, револьвером и патронами. Тео замолчал. Вроде бы шутки придали непринуждённую атмосферу и Илон не должен был снова вернуться к делам сердечным. К тому же, зная Илона, вряд ли тот вообще хотел бы обсуждать такие вещи во всех подробностях. Илон, под отшучивания Тео, наконец ощутил, что готов подремать. — Тебе следует прислушаться к своему сердцу, Тео. И идти туда, куда оно тебе велит. Ты не ошибёшься. Илон улыбнулся, а потом отвернулся от Тео на бок, давая понять, что он ложится спать, оставляя Тео обмозговывать эту загадку самому.