16. Π (πεῖ) — XVI

«Посредником между головой/разумом и руками должно быть сердце». Фильм «Метрополис»

***

Первым делом Тео сделал себе крепкий кофе, чтобы не уснуть. Пока он делал кофе, его начало «колбасить» от того, что разговор, которого он так добивался, состоится прямо сейчас. Тео очень хотелось снова начать бродить туда-сюда, как он всегда делал по привычке, когда нервничал — почему-то это его успокаивало. И он еле держался, чтобы не начать наматывать круги вокруг стола, пока ждал Илона, который куда-то отошёл. Тео подумал, что теперь ему и кофе не понадобится: нервы просто не позволят ему отключиться. Когда Илон вернулся, они сели за обеденный стол рядом друг с другом, немного развернувшись вполоборота. Непонятно, почему они не сели друг напротив друга, а расположились именно так, на двух стульях, но никто уже не собирался никуда пересаживаться. Тео поставил свою чашку с кофе перед собой на стол, а Илон взял банку диетической колы. И Тео, без предисловий, сразу обратился к нему: — Я хочу знать, что происходит. В последнее время ты ведёшь себя со мной очень странно. Илон отпил из банки, будто беседа его ни капли не волновала. — Что именно тебе кажется странным? Разговоры про черепах? Это самая нормальная тема из всех, которую мы когда-либо брали на обсуждение. Тео в очередной раз не поддержал его попытки отшутиться или перевести тему. — Ты странно на меня смотришь. Странно говоришь со мной. Странно шутишь, причём добавляя каких-то двусмысленностей гораздо больше, чем обычно. Ты даже странно молчишь рядом со мной. Ты уже больше месяца то отдаляешь, то приближаешь меня к себе по непонятным мне причинам. Мы вообще это не обсудим? И сделаем вид, будто ничего не происходит? Тебя правда это устраивает? — У тебя слишком много вопросов. Я же говорил, что мне нужно ещё придумать, что тебе сказать. — Выглядит так, будто ты просто убегаешь от этого разговора. — Я не убегаю. Я не понимаю, зачем это обсуждать. И что именно нам обсуждать. Тео неверяще хмыкнул. — Ты серьёзно? Я признался тебе в любви. А ты делаешь вид, что тебя это абсолютно не смущает и что мы общаемся как обычно, хотя твоё отношение ко мне изменилось, причём ещё до моего признания. Ты узнал об этом от кого-то до меня, так? Илон молчал, и Тео начал взывать к нему, пытаясь давить на искренность, заглядывая ему в глаза. — Илон, я прошу тебя. Скажи мне всю правду, какой бы она ни была. Я устал теряться в догадках. Откройся мне хоть немного. Я этого заслуживаю, после всего, что наговорил тебе. Илону было сложно выносить то, что Тео вдруг начал просить его, почти унижаясь, и смотря на него с мольбой, смешанной с усталостью из-за того, что он хотел спать. Его сердце защемило от того, что Тео просто хочет знать правду и поэтому носится за ним — и Тео действительно заслужил её узнать. Но как Илону начать это рассказывать? Он цыкнул, говоря: — Это вышло случайно! Это был просто небольшой эксперимент. Я не ожидал, что всё так обернётся. Тео продолжал смотреть на него в волнении, ожидая объяснений, и Илон отвёл взгляд, давая ему правду, за которой тот и приехал. — Я случайно узнал, что ты, возможно, ко мне неравнодушен. И так совпало, что я как раз заметил, что ты действительно как-то странно на меня поглядываешь. Раньше я за тобой подобного не наблюдал. Я вообще за тобой никогда не наблюдал. А тут эти два обстоятельства наложились одно на другое, случайно — и я просто автоматически начал считывать, как ты себя ведёшь со мной. Мне стало ... любопытно. * Что ты сделаешь? Как ты будешь себя вести, если я пошучу поострее, если похвалю, если случайно прикоснусь? Я просто хотел понять, правда ли нравлюсь тебе. Или ты всегда был таким, но я не замечал — и твоё поведение на самом деле ничего такого не значит? Мне просто стало интересно, что же будет дальше. Илон наконец посмотрел на Тео, в лице которого не осталось и следа от мольбы. Там было только отвращение. — Это мерзко. Я что, твой подопытный кролик? Ты мог просто спросить меня, раз тебе что-то там показалось. — В этом не было никакого злого умысла! Я вообще не ожидал ничего такого увидеть и, наверное, забыл бы, если бы не нашёл никакого подтверждения. Но мне просто ... мне ... мне понравилась твоя реакция на меня. Я не смог спросить, потому что думал, что рано или поздно я тебя «поймаю». Это просто было забавно, почти по-детски забавно — и всё! Я не рассчитывал, что всё так обернётся. Тео смотрел на него с таким разочарованием, что у Илона ещё больше сдавило в груди. — Тогда на что же ты рассчитывал? Унизить меня, когда «поймаешь»? Это очень жестоко. — Я не продумывал наперёд, что именно буду делать, потому что, повторюсь, я не хотел ничего плохого. Я просто увлёкся этим как каким-то экспериментом, который либо будет продолжаться, либо ты рано или поздно сдашься — и я всё-таки окажусь прав. Но я не хотел никак тебя унижать. Тео раздражённо фыркнул, вставая со стула. Он больше не мог спокойно усидеть на месте и начал ходить туда-сюда прямо рядом со своим стулом, без конца зачёсывая свои вечно взлохмаченные волосы назад. Илон повернулся к нему всем корпусом, чтобы видеть, что тот вообще делает. Он уже несколько раз видел эту странную привычку у Тео, когда тот нервничал, но мало ли, что ещё ему взбредёт в голову. В последнее время Илон не был уверен, что знает, чего от него ожидать. Тео, пока ходил, ядовито выплюнул, обращаясь скорее к самому себе, чем к нему: — Раскрути, как волчок — и смотри, как он пляшет. * У Илона мурашки пошли по коже от того, каким странным тоном Тео это произнёс. Он пытался придумать, что же сказать дальше, чтобы тот хотя бы сел на место, но Тео остановился напротив Илона и продолжил, уже обращаясь к нему: — Что ж, всё было не зря: ты оказался прав. Теперь тебе легче? Твой эксперимент удался? Тео смотрел на него с обидой и злостью, и Илон сказал: — Нет. Я ужасно с тобой поступил. Не со зла, а из любопытства. Мне жаль. Тео выдохнул, глубоко задетый всем услышанным, скрестив руки на груди. Кажется, ходьба действительно ему помогала, потому что он заговорил так спокойно, как мог. — Спасибо, что сказал правду. Если единственная причина, по которой ты не хотел этого разговора, — это то, что ты поступил со мной как мудак и осознаёшь это, то ты зря бегал от меня. И не нужно было после моего признания пытаться искупить свою вину, снова приглашая меня в гости сразу после капельницы. Ещё и откровенничая со мной, что мол, я единственный, кто может тебя понять. Мне не нужен обман и жалость в ответ на мои чувства. — Это не обман и не жалость. И ... не единственная причина. Тео в очередной раз неверяще хмыкнул: — Это ещё не всё? — Ещё одна причина в том, что ... я заинтересовался тобой. — Ещё бы. Я же твой подопытный, с которым так интересно играть. Надо было «оборвать мне крылышки» * и приколоть меня к стенке булавками как очередной экземпляр в коллекции ботаника. * Илон сжимал руки в кулаки, терпеливо объясняя: — Я бы никогда не поступил так намеренно ни с тобой, ни с кем-то ещё. Я правда не хотел ничего плохого. Я просто заигрался. Увлёкся подтверждением этой теории до такой степени, что ... ты стал мне не безразличен. Тео изогнул бровь, почти весело улыбаясь и вглядываясь Илону в лицо, который почему-то перестал на него смотреть, будто ему было стыдно. — О чём именно ты говоришь? Я был тебе интересен во время «эксперимента», но, узнав о моих чувствах, тебе теперь скучно, потому что пора найти кого-то другого? Илон всё-таки посмотрел на Тео. — Нет, не надо никого другого. Я влюбился в тебя. Влюбился в ответ на твои чувства. Тео засмеялся. — После горькой правды ты хочешь утешить меня сладкой ложью напоследок? Это наоборот ещё больше добивает. Илон продолжал молча смотреть на него с серьёзным выражением лица, не отводя взгляд, и Тео постепенно тоже перестал нервно забавляться, смотря в ответ. Тео всё ещё по инерции нервно усмехнулся, хмурясь. — Нет. Илон всё так же серьёзно смотрел на него — и Тео на этот раз выдал нервный смешок: — Нет! Ты же шутишь, да? Этого не может быть. Ты прикалываешься? Разыгрываешь меня? Илон молча отрицательно помотал головой, и Тео ошарашенно, как в замедленной съёмке, сел на стул лицом к нему, но смотря куда-то на пол, в сторону. Он просто залип в одну точку, не моргая, понимая, что Илон ему не врёт. Илон наконец продолжил, потому что Тео от шока не мог говорить. — Мне понравилась твоя реакция на меня. Я сам не ожидал, что она мне понравится. Как ты защищал меня перед СМИ. Как ты беспокоился за меня из-за того, что я принимаю кетамин. В каком отчаянии ты был, когда я не смог уснуть. Как ты сделал всё, чтобы я всё-таки смог поспать. Твои взгляды, слова, поступки. Они так громко кричали о любви. Как я мог не влюбиться в ответ? Тео вдруг облегчённо выдохнул и понимающе закивал, уже абсолютно не удивлённый. Будто не он только что сидел перед Илоном в полном шоке. — Ясно. Ты заигрался и запутался. Ну, бывает. Прошло мало времени. Наверное, тебе будет нужен месяц-другой и новые отношения, чтобы это переварить. Илон настолько не ожидал от Тео такой реакции, что возмущённо спросил: — О чём ты говоришь? Тео, уже абсолютно спокойно, даже с лёгкой улыбкой, ответил ему: — У тебя это пройдёт. Тебе кажется, что ты влюбился, потому что игра была интересной и я тебя восхитил своей преданностью. Но теперь, когда она закончилась и ты знаешь о моих чувствах, тебе нужно от этого отвлечься — и тебе станет легче. Настал черёд Илона неверяще смотреть на Тео. — Ты вообще слышал, что я тебе сказал? Я влюбился в тебя. Так же, как ты в меня. Это не часть игры или эксперимента. Я «пошёл туда, куда меня звало моё сердце» и попросил тебя сделать то же самое именно по этой причине. Это не было сделано из жалости. Тео наклонился к Илону чуть ближе и заговорил так, будто брал его на слабо: — А если моё сердце зовёт меня поцеловать тебя? Мне его тоже надо было послушать? Илон не понимал, шутит Тео или нет, но тот, к счастью, продолжил, снова сев ровно: — Ты путаешь влюблённость и увлечение. Тебе просто одиноко, а я всегда рядом, а тут ещё и так спалился, что временно это вызвало в тебе интерес ко мне в столь стрессовый период. Илон возмутился, что Тео считает его настолько бестолковым в плане чувств. — Я способен отличить влюблённость, увлечение и дружбу. Это абсолютно разные вещи. — Неужели? А тебе не кажется, что ты пытаешься себя обмануть, потому что тебе меня всё-таки жалко? Если бы не эти слухи, ты бы и внимания на меня не обратил и никогда бы ни о чём не узнал. — Это спорно, узнал бы я или нет. К тому же, я просто никогда не обращал внимания на парней в этом смысле. Парни странные. — Я парень. К твоему сведению. Илон окинул его взглядом с головы до ног и обратно, будто тоже убеждаясь в этом: — Я заметил. У каждого свои недостатки. * — А ты не видишь противоречий? — Совсем немного. В квантовой механике их, всё же, больше. Кстати, мы забыли обсудить это в самолёте. Тео вздохнул, закатывая глаза на очередное его увиливание. — Илон. Тебе просто нужно отвлечься. Найди себе хорошенькую медсестру в постель и успокойся. Илон немного замялся: — Это не сработало. Тео вопросительно нахмурился, снова скрещивая руки на груди, и Илон продолжил: — Я думал, что новые отношения и более частый секс помогут, но это не сработало. — Секс с женщинами, надеюсь? — Разумеется. — Тогда не всё потеряно. Попробуй ещё, тебе просто нужно больше времени. Илон тоже скрестил руки на груди — и они теперь сидели у стола друг напротив друга в абсолютно одинаковой позе. — Почему ты не веришь, что мог по-настоящему мне понравиться? — Потому что ты не можешь любить так, как остальные. — Потому что я не совсем человек? — Потому что ты слишком сложный человек. У тебя свои… особенности. Илон не понимал, на что именно намекал Тео, и напрягся, что сквозило в его тоне: — Тем не менее, ты меня понимаешь. — Я исключение. — Почему ты исключение? — Я… Тео так и замер с приоткрытым ртом, в последний момент останавливая то, что он на самом деле хотел сказать. — …не знаю. Илон прищурился, беря со стола диетическую колу, собираясь отпить: — Знаешь. Ты запнулся. Тео облокотился одной рукой на стол, закинув ногу на ногу, и обратил внимание, что он ещё не притронулся к своему кофе. Илон в это время пил диетическую колу, и Тео, так и смотря на свою полную чашку, сказал: — Давай просто сойдёмся на том, что я люблю тебя намного больше, чем ты меня. — Ты ставишь свои чувства выше моих только потому, что они у тебя возникли раньше? — Не только. Ты просто даже представить не можешь, до какой степени я… тобой заинтересован. Илон вернул пустую банку из-под своего напитка на стол и сел, опёршись локтями на колени, соединяя пальцы в «пирамиду». При этом он подался на Тео немного вперёд, от чего тот стиснул руку на столе в кулак. — Так расскажи мне. Я не верю, что твои чувства сильно чем-то отличаются. У всех людей примерно одинаковый софт. Amor omnibus idem. * — Нет, Илон, ты понятия не имеешь, что такое настоящая любовь. Твой софт под это не заточен. Илон начал злиться из-за высокомерия Тео и постоянных намёков на какие-то его «особенности». От Тео он это слышать точно не хотел и еле держался, чтобы не начать огрызаться в ответ. — Я не могу работать и жить счастливо, если я не влюблён, — и ты это знаешь. Зачем ты несёшь эту чепуху? — Чепуху несёшь ты, принимая свою жалость ко мне за чувства. Илона достало такое его поведение — и он сел так же, как и Тео: сжал руку, которой опёрся на стол, в кулак и перекинул одну ногу через другую. Их позы снова отзеркаливали друг друга. Илон процедил почти угрожающе: — Знаешь что? Мне это надоело. Тео в напряжении смотрел на него, понимая, что Илон злится и, наверное, сейчас выставит его прочь. Конечно, он всё это время сильно нервничал, но не мог же он это показывать Илону. Сейчас он точно не может давать слабину. Поэтому Тео уставился на Илона, заставляя себя не отводить взгляд, хотя ему хотелось убежать. Илон уже чуть спокойнее произнёс: — Рассказывай, что у тебя за такая великая любовь, что я со своими «особенностями» не способен её понять. Для Тео услышать что-то подобное было ещё хуже, чем если бы тот выставил его прочь. Теперь уже он попытался отмазаться от той ловушки, в которую сам себя и загнал. — Мы так до утра просидим, а у нас вроде как было только полчаса. Илон хмыкнул, передразнивая слова Тео из самолёта: — «Я бы мог остановить время. Это не так уж и сложно». Ты мне соврал? Тео нечего было на это сказать, так что Илон демонстративно разблокировал экран своего телефона, который всё это время лежал на столе рядом на беззвучном режиме. Тео видел, что он открыл таймер и выкрутил его на 30 минут. Илон уже хотел включить его, но его палец завис над кнопкой старта, и он сказал с насмешкой, смотря в телефон: — «…не так уж и сложно» ... Тео не понял, к чему он это повторил, пока Илон в ту же секунду не поменял 30 минут на 42. Илон запустил таймер, поставил обе ноги на пол и уверенно откинулся на стуле назад, снова сложив руки на груди, говоря: — Начнём отсчёт с этой минуты. Время пошло. Тик-так. Тео кинул взгляд на таймер, в котором уже пошёл обратный отсчёт. Потом снова посмотрел на Илона, который издевательски добавил, ёрничая: — Я выделил на тебя гораздо больше времени, чем 30 минут. И у тебя есть ещё 42 минуты вместо 30. Какой счастливчик. Так что я внимательно тебя слушаю. Тео тяжело вздохнул. Как он мог ему отказать? Илон его дожал. — Ладно. Ладно! Только потом не говори, что я не предупреждал. Тео развернулся лицом к столу, взял чашку обеими руками и залпом выпил уже холодный кофе, к которому он до этого и не притронулся, надеясь, что это его взбодрит.