18. Σ (σῖγμα) — XVIII

«Если мы хотим, чтобы всё оставалось как есть, всё должно измениться». Танкреди Фальконери «Леопард» Джузеппе Томази ди Лампедуза — последний князь Лампедуза

***

Тео был уверен, что ему послышалось. Он оставил свои пальцы в покое через несколько секунд после услышанного, подняв взгляд на Илона — и увидел, что тот ждёт от него какой-то ответ. Только тогда он понял, что ему не послышалось. Но на всякий случай Тео всё равно уточнил — вдруг он всё-таки задремал и ему всё это снится. — Что? — Твоё сердце велит тебе сделать это, разве нет? — И что, ты теперь будешь воплощать все мои фантазии из списка? Снова из жалости? Илону уже надоело объяснять Тео, что это не жалость — и он опять начал раздражаться: — Это не жалость, а уважение. К тебе и к твоим чувствам. Тео отвёл от него взгляд, не понимая, что вообще Илон задумал. Он неверяще спросил севшим голосом: — Ты вообще соображаешь, о чём меня просишь? А Илон наоборот дал заднюю, больше не настаивая, раз Тео вдруг заиграл в недотрогу и вообще воспринимал его как какого-то неполноценного человека, который не понимает, что чувствует. — Ладно, я понял. Я ценю твою искренность и сохраню всё в тайне. Если ты больше не хочешь этого, то давай забудем о нашем разговоре и никогда больше не будем к этому возвращаться. Ничего не изменится. Мы будем работать и общаться как обычно, будто ничего и не было. Илон сделал вид, что собрался уходить, оперевшись руками на колени, будто собираясь встать. И Тео, даже неожиданно для самого себя, схватил его рукой за предплечье, хотя тот даже не поднялся со стула. — Нет! Тео сказал это громче, чем рассчитывал, от чего засмущался ещё больше. Но руку не убрал. — Я… конечно, я хочу. Это же очевидно. Илон пожал плечами, как будто они говорили о чём-то обыденном, снова садясь нормально — и Тео всё-таки убрал свою руку. — Тогда просто сделай это. И всё выяснится и для меня, и для тебя. — Хорошо. Но ты можешь пообещать мне две вещи, раз уж ты начал этот… «эксперимент»? — Смотря какие. — Пообещай мне, что, что бы ни случилось дальше, между нами ничего не изменится и мы продолжим работать как обычно, оставаясь друзьями. — Конечно. Я же сам тебе сказал, что ничего не изменится. А второе? Тео подвинулся к Илону вместе со стулом чуть поближе, садясь к нему лицом. И тут же нахмурился, понимая, что сидя он не сможет поцеловать Илона, не наклоняя ему голову, потому что тот его немного выше. — Почему ты такой дылда? Я ниже тебя сантиметров на 5, если не меньше, и всё равно разница кажется огромной. — Размер имеет значение. Тео цыкнул, отодвигаясь на стуле чуть дальше, а потом опять ближе, будто примеряясь. Илона это позабавило, и он усмехнулся. — Что ты делаешь? — Высчитываю расстояние, чтобы тебе не пришлось сильно наклоняться. * Да, так будет нормально. Илон всё ещё смотрел на него со смешинкой в глазах. Может, Тео просто от нервов ведёт себя так странно? Их разница в росте совсем небольшая, Илон же просто пошутил про «размеры». Но, кажется, Тео это правда волновало. Он наконец уселся, озвучивая вторую просьбу: — Обещай отстраниться сразу, когда тебе станет противно. Ну, или сам оттолкни меня. Илону резануло слух его «когда», а не «если». Тео даже не рассматривал вероятность, что это закончится чем-то хорошим. Илон тоже не питал никаких иллюзий насчёт своих ощущений, но и в такую степень пессимизма он уходить не собирался. «Наверное, если он столько лет меня любит, ему будет тяжело получить отказ теперь, когда я всё знаю». — Я обещаю. «Моим мечом клянитесь». — «Как должно, на моем мече, как должно». * Хорошо. Тогда… закрой глаза. — Серьёзно? — Да. Пожалуйста. Илон пробормотал, закрывая глаза: — Думаешь, если скажешь волшебное слово, я сразу послушаюсь? Тео не ответил, вопрос был риторическим. Он сглотнул, переживая, как будто это был первый поцелуй в его жизни. Пока не передумал, он аккуратно положил дрожащую руку на затылок Илона, немного зарываясь пальцами в его волосы. Затем он медленно провёл ей оттуда по линии скулы, а потом положил руку на щеку Илона, очерчивая её большим пальцем. И, наконец, он приблизил своё лицо к лицу Илона, решаясь совершить то, чего так желал. Он положил вторую руку на вторую щеку Илона, слегка обрамляя его лицо обеими руками. Илон с закрытыми глазами слышал его сбивающееся дыхание ещё отчётливей. Тео был уже совсем близко, но на секунду затормозил, чтобы тихо сказать: — Alea iacta est. * Он закрыл глаза и коснулся своими губами губ Илона. Точка невозврата пройдена. Это было просто прикосновение губ, почти невесомое. Если бы не трепет и нежность, с которыми Тео касался лица Илона руками, а теперь и губами, то он бы особо ничего не почувствовал. Тео чуть отстранился — и снова прислонился своими губами к губам Илона. В этот раз он слегка наклонил голову набок и мягко чмокнул его в губы так, как если бы он целовал его в щеку. Он сделал так ещё пару раз, в один из которых Илон немного приоткрыл рот, чтобы ответить и не сидеть как истукан. Но Тео, пользуясь моментом, сам обхватил его верхнюю губу, немного выдохнув воздух ртом от ощущений, которые накрыли его от таких дурацких, почти наивных поцелуйчиков. * Затем он поцеловал Илона — и это можно было уже точно назвать настоящим поцелуем, хоть и по-прежнему очень аккуратным. Потом Тео обхватил нижнюю губу Илона так же, как он это сделал с верхней. И снова поцеловал Илона, медленно сжав губы в конце, чтобы контакт с его губами был как можно больше и дольше. Они слегка прилипли друг к другу, хотя поцелуи были «сухими», без слюней и языка. Тео шумно выдохнул через нос — целоваться с Илоном было пределом его мечтаний, и он чувствовал, как бабочки внизу его живота вырываются наружу. Илон тоже чувствовал их. И то, как Тео целовал его, подтверждало все его слова про безусловную любовь. Тео целовал его очень аккуратно и медленно, не в состоянии удержать своё дыхание. Он пытался впитать этот момент каждой клеткой своего тела, ожидая отказа. У Маска у самого было такое ощущение, что он вернулся в пубертат. Чувства, которые Тео вызвал в нём даже простым прикосновением губ, норовили вырваться наружу, как и у Тео. И когда они немного слиплись губами, он тоже неосознанно выдохнул воздух носом, останавливая тихий стон, который мог бы за этим последовать от всех тех эмоций, которые внезапно нахлынули на него. Илона распирало от того количества любви, которое давал ему Тео — она заполонила его всего и, наверное, вообще всё помещение. До Илона почему-то дошло только сейчас, что Тео готов был бы сделать всё, что он попросит, пусть и побурчит перед этим. Как Илон мог не видеть этого всё это время? Они разлепили клейкую плёнку на губах, оставив полуоткрытые рты соприкасаться. Потом Тео снова поцеловал его: на этот раз чуть активнее, но всё ещё плавно, не забывая шумно втягивать воздух носом. Илон ответил. Ещё раз, и ещё раз, и ещё. Пока Тео, чувствуя, что так его накроет страстью и он пойдёт вразнос, забив на нежность — и тогда его точно оттолкнут — заставил себя оторваться от губ Илона. Он, со всё ещё полуоткрытым от поцелуя ртом, выдохнул им же воздух, едва успевая остановить стон, который чуть не вырвался из него от удовольствия и отчаяния из-за того, что он заставлял себя остановиться. Тео проскользил губами от губ Илона к щеке и поцеловал его в неё, снова шумно втянув воздух носом, пытаясь так успокоить колотящееся сердце, отдающее в уши. Илон во время этой паузы нашёл нужным вставить свой глубокомысленный комментарий немного охрипшим голосом: — Wow. Он тут же кашлянул, чтобы прочистить горло, — и добавил что-то более внятное: — Меня никто так не целовал со старшей школы. Тео, таким же севшим голосом, спросил, оставляя его щеку в покое и отодвигая своё лицо чуть дальше, но всё ещё не отстраняясь и немного смещая руки с щёк на скулы: — Так плохо? — Нет. Так мило и нежно. Тео усмехнулся, неосознанно снова поглаживая лицо Илона большими пальцами, приоткрывая глаза, но сразу смотря ими куда-то вниз, чтобы не видеть лица Илона. Илон же, понимая, что тот поглаживает его пальцами неосознанно, решил добавить своё наблюдение: — Как я раньше не замечал, что ты меня любишь? Сейчас это кажется таким очевидным. — Ум его, столь ясный в своей слепоте. * Я хорошо скрывался, это мне льстит. — Но сейчас я буквально ощущаю твои чувства через каждое прикосновение. Это невозможно не чувствовать. Оно прошибает насквозь. Тео совсем засмущался от этих слов, прикусывая нижнюю губу изнутри. Его глаза забегали, всё ещё смотря вниз, а пальцы на скулах Илона зажили какой-то своей жизнью, нервно поглаживая их и цепляя лёгкую щетину. Было видно, что Тео очень неловко и он нервничает, но в то же время ему приятно слышать подобное, ещё и от Илона, который не особо любил в красках описывать свои эмоции и ощущения. Тео был на грани того, чтобы улыбнуться, но кусая губу изнутри, он держался как мог, съезжая в юмор: — Может, у тебя просто защемление в шее. Тео говорил о травме Илона, которую тот получил, сбив с ног сумоиста, но расплатившись за это разрывом межпозвоночного диска в шее и теперь страдая болями даже после нескольких операций. Зато он смог сбить эту 160-килограммовую махину с ног, верно? В этом весь Илон. Тео поднял взгляд куда-то на его ключицу под футболкой, думая о том, что вообще-то это не смешно, и если никакие операции не помогут, то Илон будет страдать этими болями пожизненно. Илон же мысленно отметил юмор Тео, но ответил вопросом на свой же вопрос, а не на его слова: — А может, мои глаза просто были закрыты? Тео поднял взгляд выше, на лицо Илона, и увидел, что тот смотрит на него с лёгкой полуулыбкой. Реакция Тео была молниеносной. На его лице тут же отразился комичный испуг, и он издал такой же комично испуганный возглас, не раздумывая закрыв глаза Илона ладонью с плотно сжатыми пальцами, а второй рукой схватившись за его плечо. — Как давно ты открыл глаза? Илон сидел, не шевелясь, и пытался не засмеяться с того, как забавно себя повёл Тео, испугавшись, что он разоблачён, и как надломился его голос почти до визга. — Сразу после: «Wow. Меня никто так не целовал со старшей школы». Тео был раздосадован. Получается, Илон видел все его глупые гримасы. — Я же попросил тебя закрыть их. — Ну, они уже открыты. Илон перехватил руку Тео за запястье, убирая её со своих глаз, но продолжая цепко держать на уровне своего подбородка, и добавил: — Ничего не поделаешь. Наверняка Илон закладывал в свои слова куда больший смысл. Наверное, он мог подразумевать, что его глаза на чувства Тео открылись намного раньше, а может, и что-то ещё — там могло скрываться всё, что угодно. Но Тео сейчас ничего не соображал и не мог понять, что именно Илон хотел этим сказать, боясь на эмоциях ошибочно трактовать его формулировки. К своей многозначительной фразе Илон добавил будничное: — У тебя пульс ускорился. Тео возмутился: этот подонок Илон чувствовал его пульс на руке, потому что сжал его запястье достаточно сильно. — Не считай его! Тео хотел выдернуть руку, но это было бы больно и требовало усилий, потому что Илон изначально взял его за запястье покрепче. — Не кричи. Он сейчас ещё больше ускорится. — И кто в этом виноват? Илон самодовольно улыбнулся: — Me. It’s always about me. * Тео не успел придумать саркастичный ответ. Он всё ещё ничего не соображал! Илон опередил его, серьёзно сказав: — Прости. Он ослабил хватку, отпустив руку Тео. Тео же отпустил плечо Илона, потирая запястье скорее автоматически, чем от боли. — Пустяки, мне не больно. — Я не за руку. Тео снова посмотрел Илону в глаза, но на этот раз именно Маск отвёл взгляд, добавив: — Хотя за неё тоже. Я не хотел делать тебе больно. Тео, видя, что тот не знает, что теперь сказать, чтобы это не было слишком серьёзно, но и чтобы не скатиться в шутки, интерпретировал всё по-своему. Он позвал Илона, чтобы тот всё-таки обратил на него внимание: — Илон. Илон посмотрел на Тео, и тот продолжил: — Пустяки, мне не больно. Я знал, на что иду и с кем. Я не подросток. — Хотя целуешься так же. Тео усмехнулся, и они молча сидели так, не зная, что им теперь делать и говорить. Они украдкой поглядывали друг на друга, но как только случайно пересекались взглядами, тут же отворачивались, смотря куда-то в сторону. Вдруг зазвонил таймер Илона, о котором они оба забыли. Подпрыгнув от этого звука, Тео наконец обратил внимание, что уже очень поздно (а точнее, рано) и ему нужно поспать хотя бы пару часов, чтобы он вообще мог функционировать сегодня на работе. Илон выключил таймер, а Тео вскочил на ноги, засуетившись. — Ну, я поеду. Спасибо, что подбросил на бизнес-джете. Это было… вау. И что всё рассказал про… эм… «эксперимент», или что это. В общем, спасибо. Спокойной ночи. Илон встал следом за ним, идя в коридор: — Может, останешься? Тео надевал обувь: — Нет. Мне нужно… пространство. * Илон усмехнулся: — Посмотри наверх, как выйдешь. — Я обдумываю идею посетить музей Air and Space. * Тео обулся и посмотрел на Илона: — Так… что теперь? — Всё останется как обычно. Просто ... добавим немного больше двусмысленных шуток. — Вот как… Ладно. Хорошо. Обоим было неловко, и Тео мялся у выхода, пока Илон не подметил: — Ты же ещё не вызвал такси. Точно. Тео совсем об этом забыл. — Ничего страшного, я вызову его на улице. — Уверен? Может, подожди тут, пока оно доедет? — Нет-нет, всё нормально, я вызову его с улицы. — Я могу тебя подбросить, если вдруг машины не будет. — Не надо, я доберусь сам, спасибо. — Ладно. — Ладно. Я пошёл? — Да. До встречи. Спокойной ночи. — Спокойной ночи. Тео наконец-то вышел из дома и, отойдя от него подальше, вызвал такси, в ожидании начав нервно ходить туда-сюда. Дурацкая привычка! «Я целовался с Илоном. Я его поцеловал! Охренеть». Тео закрыл рот руками, тихо завизжав. Его распирало от счастья, как бы он себя ни сдерживал. Такси приехало аж через полчаса, но Тео даже не заметил, как пролетело время — его мысли были заняты перевариванием важного воспоминания, которое он теперь никогда не забудет. Как и то, что Илон назвал его Snow White. Ну почему Илон никак не хочет забыть про тот позор с принцессой! В почти эйфорическом состоянии Тео, уже дома, рухнул на постель прямо так и ещё долго ворочался, прокручивая то, что с ним сегодня произошло. Он обнимал то одеяло, то подушку, утыкаясь в них носом и снова тихо визжа. Илон, когда Тео уехал, был занят примерно тем же. «Я целовался с Тео. Он меня поцеловал! Охренеть». Он прикоснулся рукой к своим губам, вспоминая их поцелуй с привкусом кофе. А потом расплылся в улыбке, которая никак не хотела сходить с его лица, поэтому он закрыл рот рукой, хмыкая прямо в неё, чтобы не смеяться от радости. У него плохо получалось сдерживаться, поэтому он был похож на злого гения, которым его окрестил Тео в самолёте. И уже в спальне, которая была пропитана ассоциациями, связанными с Тео, с тех пор, как он пустил его туда впервые, принеся его как «грёбаную принцессу» и уложив спать после пьянки, он лёг на кровати на бок, продолжая улыбаться. Оба «послушали своё сердце» и приняли решение, которое отрезало им путь назад. Alea iacta est.