25. Ω (ὦ) — XXV

«Иногда для того, чтобы хорошо видеть, необходимо именно отойти, а не приблизиться». «Время Короленко» Максим Горький

***

Илон продержался в топах заголовков новостных изданий в позитивном ключе даже дольше, чем он думал. Потоки приглашений на интервью с расспросами о планах его компаний не прекращались и продолжались несколько месяцев. Он становился всё известнее и влиятельнее, что очень ему льстило, но важнее было заполучить новые контракты и донести до большего количества людей ценности его компаний. Казалось, сама удача сопутствовала ему — и Илон пользовался этим моментом, пока есть возможность. Замечательно отметив прошедший год, новый год начался для Илона так же прекрасно. Да, он продолжал пахать. Да, в его собственной жизни и в бизнесах постоянно были какие-то проблемы. Но он со всем справлялся и выходил со всего победителем. Он мог завоевать великую Трою, как Ахиллес. Он мог покорить мир, как Александр Македонский. К тому же, едва отметив один триумф, SpaceX тут же ожидала ещё одна победа: они смогли посадить первую ступень ракеты Falcon 9 на автономную плавучую платформу. Тео уже знал, как она называется. Но Илон настаивал, что её настоящее название — Oh, Can’t It Safely Land Yet?, просто он от всех это скрывает. Тео, прищурившись, уточнил, почему тогда нигде не обозначен знак «?» в конце. На что Илон ответил, что он необязателен — и Тео не спорил. Их странная связь за это время тоже никуда не делась. Она даже стала сильнее, когда они прошли очередной серьёзный этап по инициативе Илона. Оба думали, что после такого сближения им наоборот будет неловко и сложно общаться, но этого не произошло. Более того, в офисе они оставались и коллегами, и хорошими друзьями, всё так же переключаясь из серьёзных бесед в достаточно жёсткие шутки и обратно, как по щелчку, просто чувствуя, когда это уместно, а когда нет. Они умудрялись не выдать себя, хотя Илон периодически любил пробежаться по краю, на грани фола. Например, когда ему нужно было пойти в переговорную, чтобы позвонить, Илон намеренно пошёл именно в ту небольшую переговорную, где они с Тео устроили то, что устроили. Он пробыл там примерно минуту, а потом вышел оттуда и зашёл в другую, попросторнее. А когда он вернулся, то специально прошёл мимо стола, за которым обычно работал Тео, хотя мог бы не идти именно там. И пока Илон шёл мимо него, он немного замедлил шаг, чтобы успеть бросить тихое: — Я не смог там ... сосредоточиться. И уйти с лёгкой улыбкой, пожав плечами так, будто он сказал что-то обыденное. А Тео нужно было успокаивать своё сердце, отвечая ответной лёгкой улыбкой, чтобы это выглядело так, будто Илон просто сказал ему какую-то дружескую шутку. А задолго до этого, ещё в начале нового года, Тео увидел одно из интервью с Илоном. В том числе он говорил в нём о том, что они с его братом Кимбалом раньше часто дрались. Он упомянул это в контексте беседы: Илон просто рассказывал, что, несмотря на разногласия и даже драки, он в хороших отношениях с братом. А потом Илон показал свою левую руку — и Тео чуть не выронил телефон. На костяшках остались лёгкие ссадины — и Илон как раз добавил, что рука почти зажила после того, как они с Кимбалом дрались в последний раз. Но Илон же правша. И Тео знал, что эти ссадины не из-за драки с его братом: ушиб от удара выглядел бы по-другому. И когда Тео спросил, зачем тот вообще показал им руку, Илон, всё так же, как ни в чём ни бывало, ответил: — Я показал руку, чтобы все видели. Он сделал паузу, а потом продолжил: — Что я всё ещё способен навалять своему брату. Хочешь, спроси его сам. И что Тео должен был на это сказать? Он готов был провалиться сквозь землю от стыда, что вообще заговорил об этом! Тео не мог никак ни подтвердить, ни опровергнуть его слова и, конечно, он не собирался дёргать брата Илона из-за такого пустяка — и Илон это знал! Илон точно знал, что именно он делает. И продолжал эти провокации, зная, что Тео стыдно, но в то же время эта игра нравится им обоим. Тео чувствовал, что их обоих заносит. Что они доиграются, а особенно доиграется Илон, для которого ошибка недопустима, хотя бы потому, что он публичный человек. Тео страшно было даже подумать о том, что произойдёт, если кто-то о них узнает. Но к счастью, никто не видит и не знает об их сумасшедшей, странной, ненормальной связи, похожей на огненный смерч. Это только их огненный смерч, ничей больше. Только они вдвоём могли взаимодействовать таким образом. Но эта связь становилась очень опасной, и оба уже не могли её остановить. Илон не мог, потому что в принципе никогда не останавливался ни перед чем, если уже во что-то ввязался. Он мог смести всё вокруг, как ураган, если бы захотел. А Тео не мог, потому что… не хотел. Он не хотел тушить свой огонь. Он пытался несколько раз, но Илон тут же раздувал его с новой силой, и Тео просто бросил эти попытки. Они подпитывались друг другом всё больше и больше уже чуть больше шести месяцев. И хотя они оба были нацелены на созидание, а не разрушение, Тео боялся. Боялся, что их огненный смерч уничтожит и его самого, и Илона, и, может быть, даже весь мир вокруг них. Тео постоянно чувствовал фоновую тревогу, но Илона будто бы вообще ничего не беспокоило. Он чувствовал себя восходящим Александром Македонским. Он был всесильным. Так что и Тео отметал эти мысли прочь, всё равно от них не было никакого толку. В один из рабочих дней, когда близилось заседание совета директоров в Tesla, один из его участников и близкий друг Илона сидели в переговорной офиса SpaceX. Они обсуждали в основном рабочие вопросы, но так как его друг тоже был очень занят со своим бизнесом, то эта встреча была их единственной возможностью за долгое время поговорить хоть о чём-то, кроме работы. Илон с интересом слушал о бизнес-идеях своего друга, добавляя свои комментарии, а потом заворачивая беседу в дружеское русло. Им всегда было что обсудить. И именно в этот момент, на беду Тео, ему в голову пришла гениальная идея, которой нужно было поделиться именно с Илоном. Она касалась плиток для будущей BFR, над которой они уже активно работали. * Инженеры бились над этими плитками уже долгое время, тестируя прототипы, которые отваливались ещё в тестах на Земле. Это стало одной из самых сложных технических проблем для новой ракеты: обеспечить многоразовую теплозащиту, которая выдержит многократные входы в атмосферу без долгого ремонта. И вклад каждого инженера в этот вопрос был очень важен. Конечно, идея не упала Тео на голову с неба: он много думал вместе со всеми остальными инженерами, высчитывал и тестировал сам, прежде чем бежать к Илону с каким-то сырым материалом. Но финальный штрих, как сдвинуть дело с мёртвой точки хотя бы на этом этапе, пришёл ему в голову именно сейчас. Тео, окрылённый вдохновением, посвятил всего себя этой теме и, думая, что Маск уже закончил свою встречу — у Илона было окно в 20 минут, а прошло уже полчаса — побежал к переговорной. Тео был уверен, что Илон остался там один, поэтому, увидев, что дверь переговорной медленно открывается изнутри, думал, что Илон как раз собирается выйти оттуда. Он схватился за ручку двери со своей стороны, на радостях с размаху распахивая дверь ещё шире — вовнутрь, чтобы напугать Илона, стоя в дверях. Тео был уверен, что Илон будет доволен тем, какую работу он проделал. Но когда он сильно дёрнул дверь, она с такой же силой обо что-то ударилась. И этим «что-то» оказалась голова Илона, который как раз стоял у двери с другой стороны, разблокировав её и собираясь выйти из переговорной. Илон схватился за ушибленный нос и лоб — и Тео тут же засуетился вокруг него, закрывая дверь за собой и по привычке кладя руку ему на плечо: — Боже, прости! Ты в порядке? Илон мог начать сворачивать все космические программы SpaceX, потому что от удара о дверь он увидел все те звёзды, к которым они стремились, прямо у себя перед глазами. Звёзды будто бы высыпались из его глаз, и можно было никуда не лететь и рассматривать их прямо в просторной переговорной. Он пошевелил рукой на носу, проверяя, не сломан ли он вообще, но, к счастью, это был просто ушиб. Илон, промычав от боли, саркастично сказал: — Да. В полном. Если не считать того, что ты чуть не убил своего босса. А так всё прекрасно. — Это вышло случайно. Кровь не идёт? Запрокинь голову, нужно приложить что-то холодное. Илон послушно задрал голову наверх, и Тео осмотрел его, слегка придержав кончиками пальцев за подбородок, убедившись, что крови нет. — Я сейчас принесу лёд или… Тео автоматически отсканировал взглядом переговорную и… увидел друга Илона, который стоял с другой стороны молча, поэтому Тео сразу его не заметил. И Илон ничего не сказал! Даже не намекнул! Конечно, друг увидел, как Тео автоматически держит Илона за плечо и лицо, а Илон точно так же автоматически не отстраняется, будто это нормально. Но Тео быстро собрался, а когда увидел, кто вообще перед ним, то ещё и смутился: — Ой, добрый день! Простите, я вас не заметил. Меня зовут Тео. Тео, улыбаясь, протянул руку другу Илона, сделав вид, что он забыл о существовании Маска. До Илона тоже только дошло, что они с Тео точно не выглядели как просто коллеги. Илон вообще забыл о любой осторожности, потому что при своём друге он мог полностью быть самим собой, как и с Тео. А тут два этих человека, знающих Илона лучше других, случайно оказались рядом. Друг Илона пожал ему руку, тоже вежливо представляясь, и… Тео вдруг начал проявлять невиданную активность и с ним! — Я ваш большой фанат! Вы выступали в моём университете несколько лет назад и произвели большой фурор. Это было потрясающе! Извините, а… можно вас обнять? Друг Илона тоже опешил от такой активности и даже не успел ничего понять, как Тео нарушил его личное пространство, подходя чуть ближе нормы для большинства людей. Друг Илона скорее автоматически сказал, сдерживаясь, чтобы не отшатнуться: — К-конечно. И Тео в полном восторге достаточно сильно обнял его. А когда закончил, то друг с усмешкой спросил: — А ты чего сюда так летел? Тео стукнул себя по лбу, ведя себя намного эмоциональнее и жестикулируя куда активнее, чем это привык видеть Илон. — Точно! Простите, я вас прервал, не знал, что вы всё ещё здесь. Хотел рассказать Илону про плитки для BFR. Ну, вы знаете, что это сложный инженерный вопрос, и я подготовил некоторые соображения. Но я не буду вам мешать! Только принесу лёд или что-то в этом роде — ещё раз простите, что прервал! И, Илон, извини ещё раз! Тео снова вторгся в личное пространство Илона, опять прикасаясь к нему. Илон понимал, что тот ведёт себя так специально, чтобы друг подумал, что Тео всегда такой активный и тактильный абсолютно со всеми, и это для него нормально. Но друг Илона не спешил так просто отпускать его. — Расскажи про плитки, мне тоже интересно. Что ты придумал? Нос Илона переживёт. Илон и правда взял со стола бутылку с водой, которая была слегка прохладной, и приложил её к ушибленному носу. Его из всех присутствующих этот вопрос интересовал больше всего, и Илон хотел хотя бы кратко услышать, что такого Тео высчитал, что на радостях чуть не разбил ему нос. И Тео начал объяснять то, что можно было озвучить даже случайному прохожему, чтобы друг Илона всё понял, но не узнал ничего секретного. Тео вроде бы говорил очевидные вещи, но то, как он говорил, какие формулировки использовал и как при этом жестикулировал, почему-то притягивало. Причём не только Илона, который уже привык к подобному эффекту от Тео. Друг Илона тоже остался впечатлён проделанной работой, хотя он даже не видел письма от Тео, описывающего всё в деталях — оно было только для внутреннего пользования в системе SpaceX. — Знаешь… Тео, верно? Тео восхитился, в этот раз не преувеличенно — это было искренне. Разумеется, Тео никогда не думал, что будет так странно себя вести с другом Илона из-за их оплошности, но он правда уважал этого человека и восхищался им. Ещё и смог его обнять, хотя никогда не позволил бы себе такой наглости. Но так было нужно! Тео смущённо улыбнулся: — Верно. Друг Илона продолжил свою мысль: — У тебя поразительная способность уметь рисовать при помощи слов. В твоих описаниях даже холодные железки, неведомо как и почему, начинают таить в себе образ. * Я смог понять и представить всё, что ты говоришь. Тео впал в ещё больший восторг. Друг Илона, член совета директоров Tesla, основатель одной из ведущих глобальных компаний в сфере программного обеспечения, человек, которым он искренне восхищался, похвалил его — и как красиво похвалил. Тео даже немного покраснел. — Спасибо. Услышать подобное от вас… для меня это очень ценно. — Над чем ещё ты работаешь? Тео кратко перечислил, чем он занимается, и друг Илона спросил: — Раз ты мой фанат, то почему пошёл работать в SpaceX? — Я грежу космосом. Во всём остальном я бездарен. В первый же рабочий день я бы случайно взорвал вам ПО, а потом бы ещё восхищался пожаром, так что… может, не так и случайно. — Любишь взрывы? — Конечно! Хотя, в SpaceX это обычно значит, что дело плохо… Но если эксперимент получается незапланированно взрывным — это всё равно впечатляюще. И даже если план А у нас не срабатывает, у нас есть ещё буквы, чтобы попробовать. Так что, будет ещё больше взрывов. Тео, к своему удивлению, уловил, что друг Илона внимательно слушает его болтовню и смутился ещё больше, тихо добавив: — …но я способен аплодировать не только фейерверку, а и восходу солнца. — Но стоит ли ещё устремлять наш взгляд туда, к небу? Не принадлежит ли различаемая нами в высоте светящаяся точка к числу тех, что должны погаснуть? Тео задумался секунды на 4, что для него было непривычно долго. Он навсегда запомнил тот исторический запуск, когда им удалось посадить первую ступень орбитальной ракеты Falcon 9 на сушу. Тогда он думал, что ракета исчезла навсегда. Что мрак поглотил её, и он больше никогда не увидит их детище. Но она была здесь — буквально: пару месяцев назад первую ступень исторической ракеты Falcon 9 с того самого запуска установили на углу здания их офиса. Чтобы все видели. И её действительно было видно прохожим на близлежащих улицах и автомагистралях. Тео уже забыл, что должен играть роль более активного, тактильного человека, и ответил искренне: — Я понимаю вас. Страшно видеть идеал затерянным в глубинах. Маленьким, едва заметным, сверкающим, но одиноким среди всех этих чудовищных глыб мрака, грозно сгрудившихся вокруг него. Однако я уверяю вас, что он не в большей опасности, чем звезда в пасти туч. Друг Илона не отставал от него, да и Илон почему-то никуда не спешил, хотя встреча длилась дольше нужного. А Тео было приятно обсудить то, чем он живёт. — А что ты думаешь о самом Илоне? На этот раз Тео не брал пауз и моментально нашёлся с ответом: — Я считаю, что наше будущее определяется тем, что мы можем построить. И каждому человеку мечта о неведомом и невозможном рисуется соответственно его натуре. Натура Илона и то, что он способен построить, вдохновляет. Люди, которых он сумел собрать здесь и в других своих компаниях, — это почти воины, современные спартанцы. Лучшие из лучших в своей сфере, способные абсолютно на всё. Поэтому, если так называемые эксперты заявляют Илону и нам, что наши идеи неосуществимы, — для нас всех это вызов и оскорбление. Нам в SpaceX остаётся только одно: воплотить неосуществимое в жизнь и сказать им: «Смотрите: мы сделали это». Если бы не Илон, ничего этого бы не случилось. Нас всех бы здесь просто не было. Тео замолчал, надеясь, что не сильно перехвалил Илона. — Надо же, Илон из твоих слов кажется таким серьёзным. Друг Илона посмотрел на Маска, который по-разному перекладывал бутылку на переносице и точно не выглядел серьёзным. Он выглядел как взрослый ребёнок. А Тео продолжил: — При случае он любит пошутить, но его лёгкая насмешка почти всегда скрывает серьёзную мысль. А то, как он умеет весело отпирать и запирать потайной ящичек с парадоксами, это всегда интересно для всех в SpaceX. Поэтому у нас так много энтузиастов. Поэтому мы и работаем на него, а не на кого-то другого. Друг Илона прищурился, поглядывая на Маска, который слегка улыбнулся, тронутый словами Тео. — Это я понял. А есть ли что-то, что тебе не нравится в твоём начальнике? Тео немного испуганно посмотрел на Илона, будто спрашивая, может ли он вообще говорить о чём-то таком, но тот не возражал. Илон всё ещё держал бутылку на переносице, задирая голову наверх, и махнул другой рукой, говоря небрежное: — Валяй, не сдерживайся. И Тео объяснил, всё равно переводя каждый недостаток в достоинство. Кто он такой, чтобы «гнать» на собственного босса, ещё и при его друге. — Ну… Я не знаю, насколько это плохо, но я не придаю победе никакого значения. Простите. Я знаю, что для вас это может быть важно, но у меня абсолютно нет склонностей к предпринимательству, как у вас, и я бы никогда в этом не преуспел. Побеждать для меня бесполезное занятие. Не победить, а убедить — вот что для меня достойно славы. Тео вдруг вспомнил, что он должен был быть тактильным — и снова приблизился к другу Илона с воодушевлённым выпадом: — А ну-ка, попробуйте хоть что-нибудь доказать! Но некоторым достаточно только преуспевать и покорять. Всё подчиняется успеху. Чрезмерное рвение убивает изящество и радость хороших обедов. У Илона в прямом смысле. * А вскарабкавшийся на вершину горы лишь с полчаса радуется пейзажу и упивается одержанной победой. В его памяти живы камни, по которым он карабкался вверх. Но воспоминание быстро меркнет. И… пейзаж теряет интерес. * Даже самый красивый. Тео замолчал, и друг Илона больше ничего не спрашивал. Он только вынес вердикт, обращаясь скорее к Илону: — Потрясающе. Где ты его нашёл? Тео внезапно влез сам, снова забывая, что его роль должна быть другой: — Я сам пришёл. Ой, простите, что перебил. Илон прокомментировал: — Для таких, как ты, у нас на двери висит табличка «Вход запрещён». Тео буркнул, не сдержавшись: — Если вход запрещён, то зачем тогда дверь сделали? Друг Илона рассмеялся. — Одно могу сказать точно — ты не бездарность. Удачи тебе в том пути, который ты для себя выбрал. Тео искренне улыбался, не в состоянии ответить. Услышать что-то подобное от Илона было бы невозможно, а тут его так расхвалили — и кто! Ещё и слушал его так внимательно. Тео вроде бы как обычно занимался демагогией, которая была достаточно скучной — как она вообще могла кого-то заинтересовать? Они с Илоном даже называли характерную манеру разговора Тео «супердемагогией суперосла». Но когда Илон пару месяцев назад заказал ему футболку с этой надписью, Тео перестал поддерживать шутку про «осла» — и футболка пылилась у него дома, так ни разу и не надетая. Илон добавил свой комментарий, возвращая Тео на Землю: — Не перехваливай его. Ты мне так разбалуешь сотрудников, и мы ещё долго не станем мультипланетным видом. Илон обратился к Тео: — Я посмотрю почту позже, обсудим. Возвращайся к работе. — Я понял, спасибо. Тео кивнул и обратился к другу Илона, снова протягивая ему руку, но уже не набрасываясь на него, как в начале. — Спасибо за ваше время, мне было очень приятно с вами беседовать. Для меня большая честь познакомиться с вами и услышать от вас такие приятные слова. Друг Илона гораздо охотнее пожал Тео руку в ответ. Тео произвёл на него хорошее впечатление, несмотря на странное знакомство. — Илон прав: не зазнавайся и продолжай усердно работать. SpaceX дал тебе все возможности, но настоящая свобода существует лишь для того, кто целенаправленно куда-то стремится и не гонится за минутной славой. Тео довольно закивал, так как они говорили на одном языке, используя примерно те же формулировки. — Конечно. Бессмысленно давать свободу камню, если не существует силы тяжести. Освобождённый камень не сдвинется с места. * Я осознаю́, какой уникальный шанс мне выпал и использую его на все 100 — нет, 1000% в своём стремлении. Ещё раз спасибо вам. Тео слегка поклонился другу Илона, как обычно кланяются японцы, и, наконец, распрощавшись, убежал так же быстро, как и пришёл. А Илон, пытаясь вести себя как ни в чём ни бывало, вышел с его другом следом, собираясь наконец прощаться. Обоих ждали дела, и Илон уже немного выбился из своего графика. Но друг напоследок кинул пару фраз: — Что это? — Что? — Это. Он указал на лицо Илона, явно намекая на то, что видит в нём что-то необычное — и это не ушибленный нос. Илон хмыкнул: — Мы не очень-то остроумны как для миллиардеров. А потом пафосно продолжил свою мысль, потому что вспомнил, как Тео авансом вписал его в триллионеры: — Но меня скоро исключат из этого списка, потому что я стану непростительно богат. * Они проговорили ещё около пяти минут — и друг вынес Илону свой окончательный вердикт о Тео: — Этот парень очень толковый. У него такой же талант увлекать слушателя с первых слов, как и у тебя. Искренность, вежливость и начитанность меня подкупили. Илон, так небрежно, как мог, сказал: — Ха-ха, да. Только он слишком уж тактильный. Друг слегка прищурился: — Ты не очень-то против. Осторожнее с этим. Илон, снова корча дурачка, спросил: — С чем? — С этим. Он снова указал на лицо Илона, который уже закатил глаза: — Я считаю тебя одним из самых умных людей в мире. Кажется, ошибаюсь. Друг полностью проигнорировал его насмешку. — Хоть я и не ожидал от тебя такого, я всё понимаю. Он очень интересный. Но это опасно, в том числе для тебя самого — про другое вообще молчу. Если ты просто играешь и хочешь посмотреть, чем это закончится, то лучше заканчивать сейчас, пока не стало плохо всем. Не делай глупостей. Илон ответил ему, в его голосе звучала жёсткость: — Меня не пугает опасность. Как и тебя. И я ни во что не играю. Всё под контролем. Друг, смотря на первую ступень той самой ракеты рядом со зданием, которую не поглотил мрак, задумчиво ответил: — Надеюсь. Знаешь, иногда для того, чтобы хорошо всё рассмотреть, нужно именно отойти, а не приблизиться. Может, тебе тоже стоит сделать это? Друг похлопал Илона по плечу, а потом, попрощавшись, уехал, оставив Илона в раздумьях рассматривать этот монумент, * который уже стал историей. Так же, как Александр Македонский, завоевания которого помнят уже почти 2,5 тысячи лет. Так же, как Ахиллес, избравший вечную славу героя на поле битвы вместо мирной жизни. Так же, как Илон Маск, чья история только началась — и ещё неизвестно, будут ли его помнить так же долго, или его засыпет песками времени в чьих-то песочных часах на книжной полке. Друг точно говорил не про ракету.