30. Τ (ταῦ) — XXX

«Dies irae, dies illa solvet saeclum in favilla teste David cum Sibylla […] Recordare, Jesu pie, quod sum causa tuae viae: ne me perdas illa die» Dies irae* рус. «День гнева, тот день, повергнет мир во прах, по свидетельству Давида и Сивиллы […] Вспомни, милостивый Иисусе, что я — причина Твоего пути: не губи меня в тот день»

***

Илон давно не чувствовал себя таким счастливым, как в тот день, когда он частично вспомнил ту беседу с Тео. Теперь он был уверен, что сможет сделать так, чтобы Тео снова на него посмотрел. Илон настраивал себя на то, что, когда Тео вернётся в офис, он искренне извинится перед ним. Объяснит, что вёл себя с ним как мудак — и с этой курткой, и вообще все эти уже почти три месяца, — потому что ему было больно от принятого им же решения прекратить их связь. Только он один всё похерил, только он один виноват, и это только его решение сделало Тео очень больно. Но он сможет вернуть всё как было. Он сможет собрать осколки разбитой чашки и склеить её. Он покажет, что и сам все эти месяцы был разбит, — и Тео ему поверит, потому что увидит это и почувствует. Илон будет искренен с ним, и Тео поймёт его. И даже если не простит, то хотя бы выслушает. Илон расскажет, что испугался чего-то внутри себя — чего-то тёмного и зловещего, — и Тео не посмеётся над ним. Он привычно позанудствует, приведёт какие-то цитаты, задаст гору вопросов, чтобы выяснить, что именно Илон чувствует. Ведь он теперь знает Илона лучше, чем Илон знает сам себя, потому что Тео давно в его комнатах и творит там всё, что ему вздумается. Илон окончательно решился и ждал конца его отпуска, выписывая на бумаге целые предложения, которые хочет сказать Тео. Он же обязательно перенервничает, растеряется и забудет, что именно хотел сказать! Нужно хотя бы набросать схему разговора, чтобы не перескакивать с темы на тему. Илон был очень воодушевлён и запасся терпением, чтобы попытаться вернуться с Тео к самому началу: к той важной для Тео беседе, которую Илон наконец частично вспомнил в студии у подкастера. А потом они смогут вернуться и к тому, как отрезали себе путь назад у Илона дома, впервые поцеловавшись. Шаг за шагом. В этот раз Илон всё сделает правильно. В этот раз он не ошибётся и снова послушает своё сердце. На следующий день Илон, как всегда, работал, а Тео снова сидел с Кэсс у него на квартире. Они наконец-то не пили, потому что, ну сколько можно пить? Кэсс, как всегда, взяла себе спрайт, а Тео — колу. Они привычно сидели в его спальне, попивая свои напитки из двух чашек и общаясь обо всём подряд. И они так заболтались, что Кэсс, случайно бросив взгляд на настенные часы, вскочила на ноги. — Боже, я совсем с тобой засиделась! У Кэсс ещё были планы на вечер, и она совсем потеряла счёт времени у Тео в квартире. Это случалось довольно часто, но именно сегодня Кэсс знала, что будет дождь, и ей нужно выйти пораньше, ведь будут пробки. Опаздывать именно в этот день ей было нельзя — а она знала, что уже опаздывает! — Да ты успеешь, я вызову тебе такси. Кэсс уже суетилась, быстро собираясь: — Какое такси, тут идти минут 30, а я буду ждать машину столько же. Там сейчас ливанёт дождь, а он наверняка давно ждёт меня там! Я побежала! Кэсс сняла тапочки у выхода, переобуваясь: — Зацени потом новые треки, я не успеваю их с тобой послушать! Они быстро распрощались, и, уже когда Тео включил последнюю добавленную Кэсс песню в плейлисте (Public Memory - Heir*), он вспомнил. Кэсс забыла свой синий зонт. Он остался лежать в коридоре и в суматохе они про него забыли. Тео тут же набрал Кэсс, чтобы узнать, где именно она должна встретиться со своим парнем. Тео мог бы быстро поднести ей зонт, но Кэсс не взяла трубку. Он написал ей, хотя понимал, что это бесполезно: она не будет читать его сообщения на бегу. Тео повесил складной зонт на крючок рядом с дверью, гадая, вернётся ли всё-таки Кэсс за ним или он отдаст его ей в другой день. Тео выглянул в окно, слыша красивый звон колокольчиков в песне и видя, что на улице бушует ветер. Тучи сгущались и, скорее всего, и правда будет дождь. Кэсс знала об этом ещё утром, таская этот зонтик с собой. Тео подшутил над ней, увидев зонт, потому что он не помнил, сколько месяцев назад в Калифорнии вообще был дождь. Он никогда не верил в её предсказания, но Кэсс настаивала: будет дождь. Теперь Тео и сам это увидел. Ему оставалось надеяться, что Кэсс не промокнет и что её парень перехватит её на машине или что у него хотя бы есть свой зонт. Хотя откуда её парень мог заранее знать, что погода до такой степени испортится? Это знала только Кэсс. Тео сел за стол перед ноутбуком, продолжая слушать песню со звоном колокольчиков, и его накрыло грустью. От того, что ему на самом деле плохо, как бы он себя ни обманывал. От того, что он превращается в Илона, потому что за весь отпуск он спал часа по четыре каждую ночь, хотя мог бы спать больше. Тео цыкнул и пошёл доставать из аптечки таблетки. Эти же таблетки он давал Илону, чтобы тот попробовал использовать их вместо кетамина, но тот отказался их принимать. Тео на всякий случай оставил часть таблеток себе: вдруг Илону они всё-таки понадобятся? Какая ирония, что из них двоих они понадобились именно Тео и он захотел их принять. Он не пил сегодня алкоголь, да и время уже клонилось к вечеру, так что Тео решил выпить всего половину таблетки. Вдруг и правда поможет уснуть? Ещё и дозировка совсем небольшая, она уж точно ему не навредит. Он снова сел за ноутбук, двигая головой в ритм музыки, и, к своему удивлению, почувствовал лёгкую сонливость. Препарат не мог подействовать так быстро — дозировка была ничтожной. Наверное, его клонило в сон из-за усталости и сильных переживаний за последние месяцы. Тео прикладывал огромные усилия, чтобы не показывать, что он убит. Тео был рад почувствовать сонливость, но продолжал слушать музыку, не думая, что уснёт под неё, хотя она играла негромко. И когда включился следующий трек (LORN - ANVIL*), Тео удивился, прочитав описание под ним. Идеей ролика было показать последние мгновения девушки на Земле: планета к 2100 году перенаселена и поэтому для этой девушки запускается посмертная социальная сеть «Anvil». Тео скептично скривился, думая, что рождаемость, наоборот, падает — какое там перенаселение? И тут же его мысли улетели к Илону и тому, что он сказал бы на этот счёт. Да сколько можно! Пошёл он! Он пересел на кровать, поджав под себя скрещенные ноги «по-турецки», и рассматривал клип уже оттуда, совсем сонный. Чёрно-белое изображение словно затягивало его внутрь, чтобы он тоже стал частью этого клипа. Частью чёрно-белого холста. Его тело покрылось мурашками, когда лицо девушки в клипе начало быстро распадаться на куски, * как детали робота. Тео смотрел в одну точку на экране куда-то в центр, чувствуя, будто он тоже летит вперёд — где-то там, внутри ролика, потому что этот эффект был специально сделан именно так: от первого лица девушки, которой уже физически не существует. До этого она подключила к себе кучу чёрных проводов, чтобы перенести себя в посмертную социальную сеть. И хотя она сделала это добровольно, когда эти провода пытались подключиться к ней, она сопротивлялась, потому что ей было больно умирать. Голова Тео начала немного кружиться, и он чувствовал, что уже сидит в полудрёме, но продолжал смотреть, как он пролетает через пейзажи в клипе, через ворота, а потом и к футуристичному посмертному столбу. Тео всё ещё не верил, что сможет уснуть, да ещё и сидя. А потом заиграла песня Public Memory - Ringleader. * Тео буквально почувствовал эту музыку в начале песни у себя в голове — так, будто электрический ток приятно щекочет ему мозг. Тео начало тянуть вперёд, потому что его голова становилась всё тяжелее и клонилась именно туда. Он тут же вернулся в вертикальное положение, выпрямляя ноги, пересаживаясь поудобнее и собираясь снова посмотреть на экран, хотя у этой песни не было клипа. Но на этот раз его голова слегка клонилась влево — и он тоже начал заваливаться влево, но всё-таки выровнялся, садясь ровно. Однако под первые слова песни Тео снова потянуло влево, и, так как он уже закрыл глаза, не справляясь с тем, чтобы держать их открытыми, он медленно завалился на левый бок. Тео всё ещё находился на грани сна и реальности, чувствуя, что его несильно и даже мягко тянет куда-то. Он мог бы поклясться, что и на кровать он лёг так же мягко, потому что его будто что-то поддержало. Его голова легла на мягкое одеяло под ним, но Тео чувствовал, что тонет в чём-то даже мягче этого одеяла. Оно поддерживало и обволакивало его почти как маршмэллоу, и, когда Тео открыл глаза, он увидел, что то, в чём он тонет, чёрного цвета. И вообще всё вокруг него было чёрного цвета, как в клипе с той девушкой, который он только что посмотрел. Но если во время просмотра этого клипа у него было чувство дискомфорта от чёрного фона, то сейчас ему было комфортно и абсолютно не страшно. Тео знал, что не умрёт, как та девушка. Эта тьма ощущается как что-то очень мягкое и не убьёт его. Те провода из клипа, которые причиняли девушке боль, тут тоже не появятся. Но всё-таки, что это такое? Что поддерживает и обволакивает его? [Give it] Тео перевернулся с левого бока на спину, попробовав встать. Но он проваливался в эту тьму под собой, как в слишком мягкое одеяло, чувствуя, что его тянет туда. Он ощущал, что эта же странная мягкая тьма не только затягивает его самого куда-то вниз, в само это одеяло, а ещё и настойчиво тянет за ногу. Он согнул эту ногу, попробовав сопротивляться, и тогда эта субстанция под ним так же мягко потянула его за вторую ногу. [Give it] Он поднял обе согнутые руки вверх, пытаясь ухватиться за это чёрное одеяло под собой и ползти выше, но он будто бы был пьяный, хотя именно сегодня не пил. Его движения получались слишком заторможенными, и он чувствовал, что его всего мягко обволакивает этой тьмой. Руки над его головой, сама голова, шея, плечи, спина, талия, бёдра, ноги — он чувствовал её везде. И он не хочет от неё уползать. Он не хочет ей сопротивляться. [Give it] И он перестал сопротивляться, расслабляясь в этой мягкой тьме. Он даже чувствовал какое-то удовольствие, почти сексуальное, будто эта материя пыталась как-то его соблазнить, физически прикасаясь к нему, хотя рук у неё не было. Тео и сам вцепился в неё пальцами, как во что-то физическое, слегка выгибаясь ей навстречу. Это был какой-то очень нежный материал, но Тео понятия не имел, какой. Он был ни на что не похож. И почему прикосновения к его коже этим материалом кажутся настолько приятными? [Give it] Тео почувствовал, что больше не лежит на спине, а парит в этой темноте вертикально, но всё ещё с опорой на что-то. Может, на ту же самую тьму? Она была повсюду, и Тео начал оглядываться по сторонам, чтобы понять, где он вообще оказался. И когда на фоне музыки снова был слышен текст песни, вокруг Тео в этой тьме появились разные цифры белого цвета. Римские и арабские цифры. Будто нарисованные, как в том клипе, который он только что посмотрел. Некоторые из них хаотично вращались на месте, некоторые медленно плыли по воздуху, как под водой. Тео хотел понять, что они значат, но у него было недостаточно вычислительных мощностей, чтобы высчитать это. Он не знал, какой вопрос нужно задать, чтобы получить ответ «42». И пока он рассматривал их, а римскую цифру «IV» даже закрутил пальцем, то увидел где-то справа от себя пролетающий по воздуху достаточно большой экран, светящийся в темноте. И у Тео сразу всплыла ассоциация с фильмом «Бегущий по лезвию». В фильме был момент, когда на огромном экране показывали рекламу с гейшей, которая произносила строку из японской пьесы театра Но «Ири Хи Катамуку», что означает «закатное солнце садится». * Таблетку, которую гейша пьёт в рекламе, многие считают противозачаточной, и Тео знал об этом факте. Возможно, под влиянием просмотренного ранее клипа, в описании которого была указана проблема перенаселения, воображение дало Тео именно эту ассоциацию. Да и сам Тео до этого выпил половину таблетки, только снотворной. Но вместо огромного экрана этот был поменьше, хотя светился так же приглушённо, как в фильмах 80-х. И гейши на этом экране тоже не было. На нём было лицо Илона, который почему-то опустил взгляд вниз, выглядя достаточно грустным. Тео слышал фоном неразборчивое: [The swell of numbers…] как раз когда этот экран с Илоном медленно выплывал по воздуху с правой стороны. А когда строчка продолжилась: […will become my payload] Илон моргнул и сразу поднял спокойный взгляд на Тео. Он смотрел на него так до конца этой строчки, и сердце Тео почему-то пропустило удар. Илон показался ему очень красивым, хотя Тео никогда не считал Илона красивым. [Will it ensure it would’ve slung my halo] Параллельно с этой строчкой Илон мягко улыбнулся Тео, слегка наклоняя голову вправо и смотря на него с теплом в глазах. У Тео от такого тёплого взгляда и такой тёплой улыбки, а ещё от того, что Илон при этом слегка наклонил голову набок, будто это добавляло ещё больше тепла, очень быстро заколотилось сердце. Тео хотел сказать что-то про «числа» и «полезную нагрузку», о которых только что слышал в тексте, но… не мог. Илон никогда не смотрел на него с таким теплом, и Тео был будто бы околдован увиденным на экране, который уже парил перед ним. Он смотрел в лицо Илона напротив себя, который почему-то казался ему намного красивее, чем Илон в жизни. Илон ещё и улыбался ему так тепло. Слегка наклоняя голову набок… так тепло! Илон рассматривал Тео бегающим взглядом — так, будто давно его не видел и сильно по нему скучал. Его взгляд был полон любви и благодарности — непонятно за что, но Тео считывал её в этом тёплом взгляде. Так тепло… [Give it] Эти слова снова прозвучали на фоне. И улыбка этой самой лучшей в мире версии Илона на экране, со всё ещё слегка наклонённой вбок головой, медленно меркла в паузу после этих слов. Теперь Илон смотрел на Тео без тени улыбки, серьёзно и даже с угрозой, хотя его брови не хмурились. [Give it] Илон произнёс эту строчку, когда она повторилась во второй раз. Но Тео его не услышал, потому что музыка была громче, чем его голос. Песня закончилась, и экран перед ним потух, снова погружая Тео во мрак. Он начал оглядываться по сторонам под другую музыку (Protection Charm x Death Is No More (Slowed)*) и наконец приземлился ногами на какую-то поверхность. Он ходил по ней в полной темноте, всё так же оглядываясь и ища выход. Остановившись в каком-то месте и чувствуя, что мог бы там пройти, он рукой в воздухе будто прикоснулся к тьме. Она теперь ощущалась как свежая чёрная краска на холсте — и тьма вокруг от его прикосновения начала медленно разлетаться в стороны. * Это выглядело так, будто Тео всё это время был внутри полностью закрашенного чёрной краской холста, который из-за его прикосновения начал облазить слоями, оголяя полотно. Белый холст. Тео оглядывался, смотря, как всё пространство вокруг него и под ним постепенно становится белоснежным, и подумал, что не может столько ждать. Этот процесс может затянуться на целую вечность. Тео казалось, что в этом странном пространстве уже почти полностью белого холста времени вообще не существует. Он перевёл взгляд куда-то в сторону, видя, что там есть белая стена — будто это край теперь уже белого холста. На ней висели стрелочные часы — такие же, как у него дома в спальне, с чёрными римскими цифрами на белом циферблате. Все три чёрные стрелки на часах были остановлены, потому что времени ещё не существовало и в часах не было никакой надобности. Тео с прищуром посмотрел на стрелки часов, сложив руки на груди. Ему не нравилось, что часы остановлены. Ему не нравилась стагнация. Он хотел, чтобы время появилось. Тео сказал: — Move. * И часовая стрелка начала двигаться вперёд под каждый новый бит, пройдя так целых 16 раз и остановившись на цифре «IV». * Время пошло. Тик-так. А потом Тео мысленно сосредоточился на том, чтобы часы вообще забежали как сумасшедшие, — и минутная с секундной стрелками подключились к часовой, действительно начав «бежать» по кругу очень быстро. И пока фоном он слышал какой-то замедленный текст, он видел, как весь белый холст тоже разлетелся на куски, показывая ему длинную улицу, вымощенную асфальтом. Метрах в десяти от него, прямо напротив, стоял Илон, который кривлялся ему под замедленный текст песни. Он выглядел как сумасшедший. [She said “Don’t ever give up I’m waiting for you] Илон под последнюю строчку так же замедленно указал пальцем прямой руки на Тео, будто говоря, что ждёт именно его. [On the other side] Во время этой строчки Илон, так же кривляясь, по очереди крутил назад то левой, то правой прямой рукой, будто плыл кролем на спине. В конце концов он устремил в небо палец той руки, которой до этого указывал на Тео. [I’m waiting for you] Он снова опустил прямую руку с неба параллельно асфальту, указывая ею на Тео. [While you’re burning alive] Илон развёл руки в стороны, оглядываясь по сторонам, — и Тео увидел, что вокруг них улица действительно горит. Огонь был повсюду, подбираясь к ним обоим всё ближе. И Тео испугался, что Илон просто сгорит в нём. Тео казалось, что он сам призвал этот огонь. И что он, потеряв над ним контроль, сожжёт странно кривляющегося Илона. Тео испуганно сделал шаг в сторону Илона, собираясь сказать, чтобы тот подошёл ближе, но почему-то так ничего и не сказал и замер так. [When your power’s gone] А Илон продолжал свои кривляния, как в замедленной съёмке: под эти строчки он расстроенно надул губы, показав обеими руками опущенные вниз большие пальцы. [I’ll protect you, my child] Илон поднёс правую руку к груди, уважительно слегка наклоняясь вперёд, будто Тео был рыцарем, продолжая кривлять замедленный текст. Огонь подбирался к нему всё ближе — и лицо Тео перекосило от страха, что тот сейчас сгорит. [I’m forever strong,” yeah] Под эту строчку Илон начал медленно поднимать руки в позу, как при позировании бодибилдеров, — согнув их в локтях и демонстрируя мышцы (не такие, как у бодибилдеров). И пока Илон медленно располагал свои руки так, он всё так же замедленно кривлялся. Сразу после этого Тео буквально сдуло куда-то далеко назад. Он отлетел под музыку, отброшенный ураганом, — и Тео знал, что его отбросил именно Илон, которому был нипочём тот огонь, который Тео призвал. Огонь Тео был не способен сжечь Илона, он зря переживал. Пока Тео летел, он перевернулся на живот, то вытягивая руку вперёд, как Супермен, то заведя обе руки назад, представляя себя Бэтменом. Он летел над Лос-Анджелесом, видя с высоты офис SpaceX с уже установленной на углу первой ступенью ракеты Falcon 9. Потом пролетел над просторами природы без единого здания, видя только горы и леса. Он почувствовал, что может управлять огнём — своей стихией, — и захотел сжечь несколько деревьев. Тео на лету опустился чуть ниже, представляя, что деревья загораются, — и несколько деревьев вспыхнули огнём. А он полетел дальше, приземляясь уже в другом месте. Тео снова увидел Илона, который стоял внизу на сцене какого-то древнегреческого театра. А сам Тео стоял на трибуне почти на самом верху. На местах для богов «под небесами». [Blessed…] Илон поднял правую согнутую руку в воздух справа от себя. Будто касаясь его и смотря на это — так же, как это сделал Тео раньше, когда разорвал пространство-время чёрного холста, ставшего белым. […mane] Теперь Илон точно таким же образом поднял левую руку слева от себя, смотря уже на неё. Илон обеими руками будто упёрся в прозрачное пространство перед собой, как в стекло. И под короткий вскрик в песне он вдруг резко сжал обе согнутые руки в кулаки и, сделав небольшую амплитуду назад, ударил по прозрачному пространству под разрывной бит. * И оно действительно начало разлетаться как стекло, сдувая колонны древнегреческого театра и вообще всё вокруг. Тео был уверен, что этот ветер уже смёл все те деревья, над которыми он пролетал раньше: все те леса и дома, не оставив даже их офис SpaceX и историческую первую ступень. И пока музыка нагнетала обстановку, над небом и морем позади сцены древнегреческого театра сгущались тёмные грозовые тучи с молниями. Вулкан вдалеке тоже начал медленно извергаться. Тео сперва попытался закрыться руками от порыва ветра, а потом сел на одно колено прямо на ступеньках, чтобы его снова не сдуло. Он сидел так, выжидая, когда ураган закончится. Но он не заканчивался. Они были будто в центре урагана, который вызвал Илон, — в зоне относительного спокойствия, так называемого «глаза бури», который позже тоже будет сметён сильным ветром. Илон поднимался к Тео по ступенькам под новый бит* — опять долго, слииишком долго для Тео. Он же совсем недавно ускорил время, а у Илона такой способности не было. Может быть, поэтому Тео казалось, что Илон двигался и до этого кривлял песню, как в замедленной съёмке? Но почему Илон при этом выглядел как сумасшедший? Лестница, по которой Илон поднимался, казалась бесконечной, как в фильме «Броненосец «Потёмкин», — и Тео тоже в ужасе ждал, что мимо него может прокатиться коляска с ребёнком как символ того, что разрушений станет только больше. * Но этого не случилось. Пока Илон поднимался, он странно пританцовывал на каждой ступеньке, и Тео был уверен, что тот мычит мелодию фоновой песни себе под нос. Всё это время Илон улыбался. Наконец он остановился на одной из ступенек перед Тео, сидящим на одном колене, — на такой высоте, что их глаза оказались на одном уровне. Но Илон будто не видел его. Он перестал улыбаться. Медленно повернул голову влево. Затем вправо. Сделал медленное, в восприятии Тео, круговое вращение шеей, закрыв глаза, будто разминая её. А потом, всё так же с закрытыми глазами, сделал полукруг головой слева направо — так, будто рассматривал небо над собой, вот только его глаза были закрыты. Тео понял, что он принюхивается. Голова Илона осталась повёрнутой вправо — и он стоял так несколько секунд, будто уловил что-то. Будто он нашёл то, что искал. А потом Илон открыл глаза и медленно повернул голову к Тео, оставив её слегка склонённой на правый бок. Его голова теперь была в точно таком же положении, как когда Илон смотрел на Тео в самом начале с экрана, тепло улыбаясь. Но на этот раз он медленно расплылся в торжествующей улыбке, говоря: — Gotcha. И в ту же секунду под ритм музыки со всей силы врезал Тео кулаком по лицу. * Тео после замедленных движений не ожидал от Илона такой скорости, поэтому не успел среагировать — и его отбросило по ступенькам наверх с такой силой, что камни на самих ступенях под ним продавились и стесались. Тео только хотел встать или хотя бы сесть, как Илон в ту же секунду уселся на него и начал быстро бить по лицу кулаками. Тео не чувствовал боли, но не мог ничего сделать против Илона. Он хотел закрыться, но его руки были прижаты к ступенькам чем-то невидимым. Одна его нога была поранена, и Тео дёрнул ею, чувствуя, что его щиколотки тоже прижаты чем-то невидимым к разломанному под ним камню. Но боли от того, что Илон отшвырнул его на каменные ступеньки и у него ранена нога, он тоже абсолютно не чувствовал. Илон с торжествующей улыбкой колотил его по лицу, как боксёрскую грушу — и Тео думал, что оно должно было уже превратиться в месиво из крови и мяса. Он видел, что кулаки Илона окрасились в красный цвет от крови. Но лицо Тео оставалось абсолютно невредимым, поэтому Илон и продолжал его избивать. Тео всё было нипочём. А Илон так же быстро и внезапно, как налетел на него, поднялся — и давление чего-то тяжёлого и невидимого на конечностях Тео тоже исчезло. Илон как-то дёргано, но уверенно взбежал на самый верх ступеней и с вызовом завопил оттуда куда-то вдаль, разводя руки в стороны: — Кто возразит мне? Тео понял, что внизу под Илоном, прямо под стеной древнегреческого театра, с которой он кричал, стоит толпа людей, которые очень боятся Илона, и кричал он это именно им. Никто из всей толпы не возразил ему. Никто не выступил против Илона — и он рассмеялся под раскат грома, подняв обе руки вверх и вдруг начав ими будто бы дирижировать в ритм музыки. * И пока он взмахивал так обеими руками, всё вокруг них разрушалось. Он оркестрировал хаос. Он дирижировал разрушением. И он был в восторге от того, что он всесилен. Он был в восторге от того, что сеет смерть и ужас вокруг. Кого-то из людей внизу убило огромными обломками каменных стен — и Тео почувствовал, что это они вдвоём находятся на стене, а люди внизу заперты внутри города вроде Трои. Они были в ловушке из стен, как в аниме и манге «Атака титанов». Они были окружены этими стенами в кольцо, набившись битком, как в час пик в общественном транспорте, под стену, на которой стояли Илон и Тео. Людям некуда было деться: кого-то из них убило обломками, кого-то раздавили в давке. А вулкан, извергавшийся до этого, снова возник совсем с другой стороны — за спинами тех людей, а не за спиной Илона, — и лава текла прямо к стенам, к людям внутри них. Илон видел, как некоторых людей ближе к дальней стене уже поглощает огненная лава. Как они вопят и корчатся от боли, но не умирают. Но Илон знал, что умрут они все. Что он убьёт их всех. Он очень странно танцевал в ритм музыки, продолжая дирижировать и… смеяться. Как сумасшедший. Илону было весело. Пока Илон развлекался, исполняя эти странные танцы, Тео видел всё будто его глазами. Но теперь фокус сместился на Тео, который сидел на ступеньках позади Илона. Он задрал голову наверх, чтобы смотреть на Илона на вершине. Над ними всё так же висели тёмные тучи с молниями. Тео, хоть и не видел лица Илона, когда музыка стала поспокойнее, почувствовал, что тот больше не смеётся. Не торжествует. И даже не улыбается. Почувствовал, как Илон одинок. Потому что сам всех убил. Илон прекратил свои танцы и просто стоял к Тео спиной. Тот смотрел ему в спину и не знал, какое у Илона сейчас выражение лица после того, что он вытворял. Илон стоял всего на несколько ступеней выше, но Тео казалось, что он очень далеко. Очень высоко. Что он не сможет до него дотянуться. Не сможет встать рядом с ним на вершине на равных. На фоне воплей людей где-то внизу под стенами и разрушений, которые Илон устроил с каким-то ненормальным весельем, он на контрасте серьёзно и спокойно сказал, так и не поворачиваясь к Тео: — Я победил. Тео встал со своего места (нога его больше не беспокоила) и поднялся к Илону на один уровень. Дотянуться до Илона на вершине оказалось проще, чем ему казалось. Тео стоял чуть позади него слева и положил руку Илону на левое плечо. Он так же спокойно, как и поднялся к Илону, сказал: — Прекрати это. А Илон посмотрел на него с ненавистью. Ему явно не нравилось, что Тео посмел к нему прикоснуться, да ещё и обратился к нему с сочувствием и безграничным пониманием в голосе, оставаясь спокойным. Илон, наоборот, выглядел так, будто сейчас взорвётся от ярости, и процедил сквозь зубы: — Пошёл ты. И столкнул Тео по лестнице вниз. Он падал спиной вниз — и лестница снова казалась Тео бесконечной. Как в «Броненосце «Потёмкине». Как Алисе, что упала в кроличью нору и пролетела бы всю Землю насквозь, выпав где-то в Австралии, где все люди ходят вниз головой. «Летит колыбелька с ребёночком вниз…» И пока он не просто падал, а бесконечно долго летел над бесконечно длинной лестницей, он почувствовал, что падает вниз и в то же время медленно вращается спиной по кругу. Он медленно кружился в темноте космоса вокруг Юпитера, на 60° позади него, под другую музыку (Skaen - 10 Hours Of TV Static In A Dark Room*). И пока он достаточно долго кружил так, весь в мурашках от фоновой музыки, он увидел всю Вселенную. Он увидел, как галактика Млечный Путь машет крыльями, словно бабочка. * Он увидел Солнце где-то вдалеке. Он увидел слияние двух галактик в будущем: Андромеды и Млечного Пути. Он увидел момент до Большого взрыва и после Большого взрыва. Он увидел все временные линии сразу. И он увидел момент абсолютно без времени. Он увидел одновременно всё и одновременно ничего, когда ничего и не существовало. Он увидел бесконечность ∞ Он увидел атакующие корабли, пылающие над Орионом; лучи Си, разрезающие мрак у ворот Тангейзера. Он увидел такое, что никому из смертных и не снилось. * Он узнал, какой вопрос нужно задать, чтобы получить ответ «42». Он узнал всё. Он стал чем-то, что даже выше богов. Он понял весь замысел, узнал ответы на все загадки. Он понял всё. Он стал всесильным. Он стал сильнее всего, что когда-либо существовало и будет существовать. Сильнее всех четырёх фундаментальных взаимодействий* вместе взятых. Он мог легко поймать бозон Хиггса. * Он увидел законченный вариант Стандартной модели* — такой, какой она должна быть на самом деле. Совершенной. Красивой, как уравнение Поля Дирака. Элегантно объединяющей всё в одно целое, как тождество Эйлера. Тео произнёс вслух: — Вижу. Теперь я вижу. Он закрыл глаза, всё поняв и решив, что пришло время умирать. Ему не на что больше смотреть. Ему нечего больше изучать. Ему нет смысла больше существовать в таком виде. Он мог переродиться из своей смертной оболочки во что-то большее. Во что-то вечное. Стать даже выше сверхчеловека. Куда там Ницше! [Light of God dimming weak Nothing’s wrong, go back to sleep Lost the will at infancy Drown them in charity] Тео начал скручиваться в позу эмбриона под строчки из песни Crystal Castles - Kerosene [slowed + reverb], * чувствуя, что становится младше. Что он скоро станет чем-то вроде младенца из фильма «Космическая одиссея 2001 года». Он был самой сильной сущностью, которую мир только мог себе представить, поэтому сдаться он мог только самому себе. Самому сильному. Он чувствовал, что уже почти умер, перерождаясь во что-то другое… — Хэй. Тео открыл глаза и повернул голову в сторону источника звука. Он знал, кто к нему обращается, даже не поворачивая головы. И увидел Илона, который летел на 60° впереди Юпитера. Тео видел его лицо даже с такого расстояния, потому что у него очень хорошее зрение. И Юпитер не мешал им рассмотреть друг друга. Процесс его омоложения тут же остановился, и Тео стал таким, как и был раньше. Он не превратился в бабочку, Илон вырвал его из стадии имаго — своей финальной совершенной формы. Они оба под достаточно быструю музыку начали так же быстро двигать глазами* — так, будто они компьютеры или сверхразумные ИИ, которые обрабатывают сразу много информации, написанной прямо перед ними. Они оба видели цифры и коды, похожие на зелёные цифры из фильма «Матрица», только цифры были и арабские, и римские. А ещё цифры были белые, а не зелёные. Тео уже видел их в тёмном холсте, но тогда ему не хватало вычислительной мощности, чтобы понять и высчитать их значение. А теперь это казалось такой легкотнёй. Такой скукой. Тео почему-то понял, что Илон осознал всё то, что до него дошло только сейчас, уже очень давно. Ещё задолго до того, как Тео вообще узнал об Илоне. И прямо сейчас Илон справился с расшифровкой этих символов перед ними быстрее Тео. Даже сейчас, когда Тео был таким могущественным! Поэтому Илон, ухмыляясь, медленно поднял согнутую руку перед собой, показывая Тео фак. Потому что он его сделал. Даже сейчас сделал. Музыка на фоне взорвалась — и что-то внутри Тео тоже. * В ту же секунду Тео пролетел к Илону — на 60° перед Юпитером — и ударил по лицу уже его. Илон отлетел прямо в Юпитер, с грохотом разрываясь оранжевым светом от удара о поверхность планеты. В месте его приземления возник оранжевый вихрь — Большое красное пятно. * Он становился всё больше и больше, потому что Илон разгонялся, меча молнии протяжённостью в тысячи километров внутри своего урагана. А потом, ускорившись, он вылетел оттуда обратно, нападая на Тео. Они дрались на кулаках, кружась вокруг Юпитера, — и сколько бы каждый ни колотил друг друга, на них не оставалось ни царапины. [Thank you for defiling me] Когда эти строчки прозвучали на фоне, Тео почувствовал, что ему что-то мешает драться в полную силу. Он и раньше уже ощущал, будто что-то невидимое держит его за руки и за ноги, когда Илон избивал его на ступеньках древнегреческого театра. И до Тео дошло, что это чьи-то руки, только невидимые. Это две пары рук. Две из них хватали его за плечи со спины, а ещё две иногда цепляли за ноги, чтобы он спотыкался. Ещё и Илон замахивался на него кулаками, но его Тео хотя бы видел. Тео возмутился: — Нечестно! Вас больше! А Илон усмехнулся, говоря: — I never agreed to be your holy one. * Но Тео был не промах: он умудрялся уворачиваться и вырываться из этих невидимых рук, при этом ещё и нанося удары Илону. Но они оба уже выдохлись, и, когда невидимые руки всё-таки сбили Тео с ног, он начал падать на Илона. Тот даже не пошатнулся, хотя Тео упал лицом прямо ему на грудь. Илон схватил Тео за плечи, отстраняя от себя и ставя ровно, будто бы правда на какую-то поверхность, хотя они всё ещё парили в космосе, кружась вокруг Юпитера. Тео смотрел ему прямо в лицо, задирая голову, а Илон смотрел на него. Илон одобряюще закивал, держа его так: — Неплохо. [I’ll protect you from All the things I’ve seen And I’ll clean your wounds Rinse them with saline] Пока звучали эти более спокойные строчки, они тепло улыбнулись друг другу, понимая, что теперь в бесконечном пространстве космоса они больше не одиноки. Они есть друг у друга. И они способны выдержать друг друга. Когда эти строчки повторились во второй раз, они соединились лбами, закрыв глаза. Тео запустил обе свои руки ему в волосы, а Илон мягко положил свои руки ему на шею. Теперь они кружились не только вокруг Юпитера, но и друг с другом. Они больше не знали, кто из них Тео, а кто Илон, потому что даже с закрытыми глазами почувствовали, что стали одинаковыми, как близнецы. Они стали друг другом. Тео — зеркало Илона. Илон — зеркало Тео. «One and the same are we». * Они кружились так, улыбаясь и чувствуя, что слегка сплетаются ещё и ногами. Ещё чуть-чуть — и они пройдут друг сквозь друга и соединятся не просто на уровне тел, а на уровне мельчайших частиц. Наконец-то две галактики станут одним целым. Слияние должно быть полным. Но Тео нарушил их идиллию, открыв глаза: — Это одержимость. И Илона это обидело. Он думал, что наконец-то не один. Что наконец-то появился кто-то, кто его понимает. Кто-то, кто способен полюбить его таким, какой он есть. Выдержать его, справиться с ним. Стать его зеркалом, его отражением. Илон чувствовал по отношению к Тео то же самое. Они могли кружить так на орбите Юпитера миллиарды лет — и им бы никогда не надоело. А Тео до сих пор считает, что их вечная связь — это всего лишь одержимость? «Созависимые отношения», как это назвали бы психологи. Всё то, что у них было, есть и будет, оказывается, можно обозначить всего двумя словами! Подогнать их вечную связь в рамки какого-то обозначения, которое появилось не раньше XX века. Как всё просто объясняется. Да они оба видели такое, что никому и не снилось! У тех, кто захочет поставить им диагноз, никогда не было и не будет подобного уровня связи и понимания ни с кем. Да как Тео может принять это так просто?! Если даже Илон способен отличить влюблённость, увлечение и дружбу, то Тео уж точно может с этим справиться. Да он просто трус. Лжец. Тео врёт сам себе, думая, что так будет правильно. Что если Тео озвучит, что их связь считается ненормальной, то Илон примет это и успокоится, оставив его в покое. Да не будет так. Илон разозлился, отстранившись и смотря на Тео с такой же угрозой, какую Тео уже видел от него с приглушённого экрана, когда просил «дать что-то». «Give it». Только уже под другую музыку (Mareux - Killer (Slowed & Reverbed)*). Тео и до этого нужно было задирать голову, чтобы смотреть ему в лицо, а сейчас, из-за угрозы, исходящей от Илона, он вообще будто бы заполонил собой всё пространство вокруг. Они больше не были одинаковыми. Они больше не были равны. Илон просипел, отстраняясь от него, паря напротив: — Одержимость? [All you are to me is a bleak obsession] Тео почувствовал, что четыре невидимые руки снова вернулись, на этот раз со спины. Пара рук запуталась у него в волосах, а вторая грубо легла на талию, скользя оттуда чуть выше, к животу под футболкой. Руки были холодными и влажными, и Тео чувствовал, что у него на животе остаются следы от этих ладоней. Как от чёрной краски на белом холсте. На его белой коже. Мягкой. Белой. Тео тут же дёрнулся, чтобы руками сбросить их, но Илон схватил его за них, больно заводя назад за спину прямыми — так, что тот немного выгнулся. Тео никогда не отличался гибкостью и пластикой: он был «деревянным». Поэтому даже этот несильный прогиб в спине был для него очень некомфортным. Илон насильно поцеловал его, и Тео попытался сопротивляться этому, но невидимая пара рук на его голове больнее сжала его волосы и голову, чтобы тот не дёргался. Тео из-за этого шикнул, чувствуя, что и его тёмные волосы теперь испачканы этой краской. Он сопротивлялся происходящему изо всех сил, но четыре невидимые руки держали его стальной хваткой. Тео не мог вырваться из этого капкана, и ему оставалось только терпеть. Это было мерзко, отвратительно, противно. Тео сжал руки позади своей ноющей спины в кулаки, даже в таком беспомощном состоянии не собираясь показывать, что ему страшно. [How many times can I ask you?] Илон отпустил его руки, разрывая этот неприятный поцелуй, и Тео почувствовал, что даже слюна у него во рту стала чёрной. Будто из Илона прямо сочились эти чернила, и он передал их ему. Когда Илон отстранился, две пары невидимых рук тоже исчезли — и Тео закашлялся, падая на колени, с отвращением пытаясь избавиться от этой чёрной почти смолы у себя во рту. [How many days can I go without you?] Тео с ненавистью поднял голову, видя лицо Илона перед собой, потому что тот сел перед ним на корточки, довольно подперев подбородок рукой. Илон, всё так же довольно улыбаясь, сказал ему своим приятным голосом: — Тогда беги. [But you tear me in half] И Тео побежал, спотыкаясь и запутываясь в ногах, снова чуть не упав. В ужасе, непонятно куда, снова в полной темноте, не оглядываясь. Думая, что если Илон снова поймает его, то правда разорвёт пополам. И те две невидимые пары рук ему помогут: они были настолько сильными, что Тео не мог им сопротивляться. А перед тем, как разорвать его пополам, они сделают с ним всё, что Илон захочет, и Тео не сможет с ними бороться. Он больше не самый сильный. [Tear me in half] Тьма, которая раньше казалась ему мягкой и безопасной, стала пугать. Ему было очень страшно. Он чувствовал, что бежит внутри этой тьмы, пачкаясь об неё, действительно как об чернила. Как будто он сам стал белым холстом и его оскверняют этими чернилами со всех сторон. Илон даже сделал это с его ртом. Какая гадость! Пока Тео бежал, тёмное пространство вокруг него тоже начало медленно вращаться и засасывать его, как в болото. Нога, которая у Тео раньше была поранена, а потом каким-то чудом оказалась невредимой, пострадала снова: её начало затягивать в эту густую топь первой. Тео кое-как вытянул оттуда ногу и услышал голос Илона где-то совсем рядом, будто Тео за всё это время не отбежал от него ни на метр. — Nowhere to run. Nowhere to hide. Тео, отползая от того места и волоча за собой ногу, крикнул в темноту: — Пошёл ты! И почувствовал, что одна пара невидимых рук схватила его за левую руку, пытаясь затянуть вниз. Тео увидел, что она теперь измазана этими чернилами по локоть и измазывается ещё выше в тех местах, где его схватили — выше локтя. Тео попытался ухватиться за одну из невидимых рук своей второй рукой, видя, что держит пустоту, но чувствуя, что на самом деле он её поймал. Он со всей силы замахнулся на неё кулаком, собираясь ударить, но обе руки в ту же секунду исчезли, и он ударил самого себя, шикнув от боли. Тео снова кое-как поднялся, держась за ушибленную своим ударом руку выше локтя, и уже бредя куда-то, потому что устал бежать. — Зачем ты это делаешь? Тео услышал голос Илона откуда-то снизу: — Потому что ты не смотришь на меня. Тео посмотрел вниз, отходя немного назад, потому что увидел лицо Илона под своими ногами. Снова как на экране, только размером с экран ноутбука. Тео присел на колени, опираясь руками о поверхность под собой, которая снова стала твёрдой, и смотрел в лицо Илона, который опять казался ему красивым, даже после того, что он вытворяет: — Я смотрю. Илон молча смотрел на него с серьёзным и немного грустным выражением лица — таким, каким Тео уже видел его сегодня в самом начале на экране побольше. Тео повторил снова, пристально всматриваясь в него, не моргая: — Илон. Я смотрю. Илон слегка наклонил голову на правый бок — так, как Тео уже видел несколько раз, — усмехаясь с какой-то издёвкой, но при этом спокойно говоря: — Нет. Не смотришь. [The distance is a killer] Сразу четыре невидимые руки притянули его к полу с такой скоростью и силой, что Тео больно ударился рёбрами и лбом, вскрикнув. Пол под ним раскололся и треснул, как стеклянный экран. Две невидимые руки продолжали сжимать его, как змеи, и Тео параллельно со звоном стекла внизу услышал несильный хруст внутри себя. Он заорал во весь голос от боли. Ещё чуть-чуть — и эти руки сломают ему рёбра, а может быть, вообще переломают все кости. Тео схватился за эти руки, пытаясь отстранить их, но не мог: они были слишком сильными. Он открыл глаза, видя сквозь пелену, что Илон снова перед ним. Чёрное пространство вокруг в очередной раз перекрутилось так, что он будто на чём-то стоял, хотя стекло под ним до этого треснуло. Привычные законы физики тут не работали. Илон сидел в классическом костюме на невидимом стуле, положив руки на такие же невидимые в темноте подлокотники. Он будто парил в этом пространстве. Это был его мир. Его законы и правила. Левую ногу Илон не просто перебросил через другую, а расположил лодыжку над коленом нижней ноги, выворачивая колено верхней ноги в сторону так, что она оказалась почти параллельно полу, образуя «4». И Илон, видя, что Тео безумно больно, ничего не делал. Он просто смотрел, абсолютно спокойно — так, будто всё происходящее, это нормально и он видит такое постоянно. Это могло бы сойти за какую-то ненормальную сексуальную фантазию, но Тео чувствовал только физическую боль и отвращение. Он не смог бы романтизировать происходящее, даже если бы захотел, и не собирался оправдывать действия Илона. Всё происходило против его воли. [The fire in my eyes] Взгляд Тео исказился ненавистью. В его голубых глазах отражался её огонь. Эти две пары рук принадлежат Илону. Он ими управляет. Он мучает Тео ими. Специально. Он хочет его сломать, раздавить, уничтожить, унизить. Растворить его в своей тьме, запятнать, осквернить. Сделать его таким же разрушителем, как он сам, до этого убивший кучу людей своим ураганом. Уничтоживший абсолютно всё и всех, кроме себя и Тео. Тео процедил с ненавистью в голосе: — Ты чудовище. Монстр. Ты злой. Илон усмехнулся: — Я? Злой? Я уже слышал это от тебя. Ты забыл. А потом спросил Тео таким тоном, будто вопрос касался философии и он хочет подискутировать об этом прямо сейчас: — Любить меня... настолько отвратительно? Тео зажмурился, потому что две пары невидимых рук продолжали сжимать его, и он не мог нормально дышать: — It… hurts… * Илон посмотрел на свои наручные часы — чёрный циферблат с белыми римскими цифрами и стрелками, — отмечая, что они тикают. Стрелки ходят. Время появилось. Оно теперь существует здесь из-за Тео. Время пошло. Тик-так. Илон обыденно спросил, всё так же смотря на часы, будто его гораздо больше беспокоило, укладывается ли он теперь в свой график, раз время в его мире появилось: — You think you know pain? * [How many days can I go without you?] Илон перевёл взгляд с наручных часов снова на Тео, говоря: — Сдавайся. Тео, сквозь боль еле удерживая влагу в глазах, чтобы слёзы не потекли по его щекам Илону на потеху, процедил ему: — Пошёл ты. Илон хмыкнул, моментально оказавшись стоя прямо перед ним, рассматривая то, что он с ним сделал. [Tear me in half] Две пары невидимых рук схватили Тео с обеих сторон, начав тянуть в разные стороны. И Тео подумал, что они правда разорвут его на куски, перед этим осквернив чернилами. Они очень хотели это сделать, а потом забрать себе каждый его кусок. Тео знал, что всё прекратится, когда он сдастся. Илон мог перебороть его физически и вообще сделать с ним что угодно, но это не значит, что Тео сдастся ему. Он будет уничтожен и разбит ещё и физически, но станет ненавидеть Илона только сильнее и яростнее. Это никогда не перерастёт в смирение и принятие. Он не станет просить. Он не станет умолять. Пошёл он. Тео никогда ему не покорится, ни в каком виде. И вообще никогда никому не покорится, ни в каком виде. Илон не такой уж особенный. Не такой уникальный, как кто-то мог бы подумать. Пусть разрывают его на куски и делают что хотят, Тео это выдержит. [Tear me in half] Илон больно укусил его за шею так, будто помимо того, чтобы разорвать его на части, хотел ещё и съесть. Он оставил на его шее чёрные следы от зубов и такой же чёрной слюны. Тео был уже весь перемазан чернилами: одежда, волосы, кожа — чистым оставалось только лицо, на него попало всего несколько чёрных капель. Тео закусил нижнюю губу до крови, чтобы не орать от боли, чувствуя солёный привкус от слёз, которые начали течь, потому что его рёбра всё-таки были сломаны. И когда он уже подумал, что потеряет сознание от болевого шока, он почувствовал, что рука Илона легла ему на лицо, задирая его наверх к своему лицу и точно так же пачкая. На контрасте с невидимыми руками, которые сломали ему рёбра, а теперь буквально собирались разорвать его тело напополам, это прикосновение казалось мягче. Это была обычная рука. Тео, поплывшим от боли и слёз взглядом, смотрел наверх — в лицо Илона, которое всё ещё казалось ему красивым. [Tear me in half] Тео сквозь боль пробормотал, делая длинные паузы, чтобы вдохнуть хоть немного воздуха: — Я вижу… Тео показалось, что Илон слегка вздрогнул, хотя, скорее всего, это сам Тео дёрнулся от боли. Он продолжил: — Твоя любовь… разрушает. Но я выдержу это. [Tear me in half] — Я выдержу. У Тео начало темнеть перед глазами, и его всё ещё задранная наверх голова начала заваливаться назад. Но Илон одной рукой придержал его за шею, а второй — за лицо, достаточно аккуратно поднимая его голову обратно. Невидимые руки с тела Тео исчезли, и боль тоже закончилась. Он чувствовал только усталость и как у него затекла шея, закрывая глаза. [Улетим с тобою до весны в космос] (SLEEPING HUMMINGBIRD - КØСМОС (∆XIUS LIИK RMX)*) Тео подпрыгнул, услышав эти громкие строчки. Он почувствовал, что сидит на асфальте, прямо посреди дороги — там же, где Илон замедленно кривлялся перед ним под какую-то песню, и Тео боялся, что сожжёт его своим огнём. На этот раз огонь куда-то исчез, а на асфальте перед ним лежали игрушечная ракета, робот и машинка, причём белая Tesla Model 3. Что это, игрушки Илона? Тео показалось, что до этого ему просто снился кошмар, от которого он резко проснулся. Поэтому он потерянно взял ракету и начал играть с ней, врезаясь ею в игрушечную машинку перед собой, представляя, что та от столкновения с ракетой загорается. Тео не хватало огня. Он чувствовал, что снова совсем один. Один на своей маленькой планете. На своём астероиде, как Маленький принц. Как Илон. Никаких чернил на нём больше не было. — Хэй! Тео услышал преувеличенно счастливый голос Илона где-то вдалеке за спиной и повернулся к нему. Но бросил в ответ почти грустно и спокойно: — Хэй. Он встал на ноги лицом к Илону, который больше на него не злился. Илон развёл руки в стороны, преувеличенно кривляясь, как и раньше, но уже не замедленно: — Я сильнее тебя. Ты не победишь. Тео усмехнулся, отвечая: — Я знаю. Но я могу возразить тебе. Илон тоже усмехнулся, говоря: — Я знаю. Единственный, кто может. Они смотрели друг на друга, как-то грустно улыбаясь. Как будто оба знали, чем они закончатся. Тео сказал: — Может, в одном из миров Ахиллес и Патрокл сражаются бок о бок, вместе захватывая великую Трою. — Ты хотел бы этого? Тео пожал плечами: — Кто знает. В другой Вселенной мы могли бы быть друзьями. Илон тепло улыбнулся, говоря: — Я знаю. [Будем лишь с тобою мы] Музыка на фоне взорвалась — и они оба тоже. В ту же секунду они столкнулись в бою. От этого удара сторона, с которой атаковал Тео, окрасилась синей вспышкой света, а сторона Илона — оранжевой. Этот свет заполонил весь мир, деля его на две половины: синюю и оранжевую. Вокруг них сорвался сумасшедший ветер, из-за которого огонь, появившийся вокруг, стал только выше, грозя утопить весь мир в огненном смерче, а не только в этом сине-оранжевом свете. Они дрались, не уступая друг другу в силе. Илон больше не пытался подчинить или унизить его. Но в какой-то момент он подловил Тео, ударив ногой в грудь, — и тот отлетел дальше по уже разбитому асфальту. Илон подошёл к нему, став прямо над Тео. У Илона откуда-то взялся меч, с которым он когда-то давно давал интервью Forbes. Он поднёс этот меч к шее Тео, собираясь пронзить его им в то место, где до этого кусал. [Застывал рассвет в космической пыли] — Последнее слово? Лицо Илона абсолютно ничего не выражало. А Тео смотрел на него с вызовом, готовясь с честью встретить смерть от человека, которого уважал больше всего на свете. И любил больше всего на свете. От человека, которому смог стать равным. От человека, который был равен ему самому. От человека, которому не собирался сдаваться до самого конца. И его смерть не стала бы капитуляцией в глазах Илона. Aut cum scuto, aut in scuto. * Илон ожидал, что Тео скажет привычное: «Пошёл ты». Но Тео, смотря на Илона, сказал другое: — Я смотрю. Фоном к музыке Тео услышал, будто кто-то начал звонить в его дверной звонок, но тут же убрал руку. А Илон вдруг усмехнулся: — Я проиграл. Тео непонимающе смотрел на него, а Илон уже убрал от него меч. Тео не мог понять, о чём он. Тео же проиграл в битве, хоть и не сдался. А Илон до этого ещё и уничтожил абсолютно всех своим ураганом. Он уничтожил бы и Тео, но не смог, потому что огонь Тео был слишком сильным. Вместо того чтобы потушить его, ураган раздул его только сильнее. Во всём мире теперь остались только они вдвоём. «Будем лишь с тобою мы». И сейчас Илон хочет снова оставить Тео одного, как делал это уже много раз? Оставить после того, как сам всё уничтожил? Тео сел на разбитом асфальте, перекрикивая грохот, потому что мир вокруг них рушился окончательно. — Не оставляй меня! Илон снова улыбнулся: — Я всегда буду здесь. И Тео почувствовал, что только одна невидимая рука погладила его по щеке. Так мягко, как никогда до этого, ещё и не оставляя на нём чернил. А потом она исчезла — и Илон перед ним тоже. Тео встал на ноги, поднимая взгляд в небо, видя, что Илон летает там под очередной разрывной звук музыки. Видя, что весь мир рушится. Вся симуляция, которую Илон построил, облазит, как краска с картины, и Илон отбивает все бумажные осколки, почему-то летящие как достаточно большие камни, — так, чтобы они не упали вниз. Илон опять хочет разобраться со всем сам, оставляя Тео позади! Хочет разрушить весь этот иллюзорный мир окончательно — без него! Да не будет этого. Тео подлетел к нему в небо, чтобы помочь. Он пафосно заявил Илону: — Мы бы одни разметали троянские гордые башни. Илон удивлённо посмотрел на него и рассмеялся, отбивая эти осколки-камни вместе с ним. Надо же. Тео всё ещё знает эти строчки. Это… мило. Хотя Тео не милый. Не нужна им никакая другая Вселенная. Потому что Тео захотел разметать троянские башни здесь. Рядом с ним. В который раз удивляя его тем, какой же он… какой? Они отбивали осколки-камни рядом друг с другом, пока Илон снова не усмехнулся, говоря: — В этой Вселенной Ахиллес умрёт первым. Странный звон на фоне музыки повторился уже настойчивее. И Тео, паря рядом, как раз отбивая один из камней, непонимающе повернулся к Илону, из-за этого отвлёкшись. — Что? Тео не увидел, что один из осколков-камней картины летит прямо на него. Илон быстрее скорости света оттолкнул Тео рукой. И Тео ещё долго летел обратно на поверхность Земли, понимая, что Илона убило. [Улетим с тобою до весны в космос На луне построим личный свой остров] Илон погиб, оттолкнув его, а Тео продолжал падать, летя спиной вниз. Как по бесконечной лестнице в древнегреческом театре. Как Алиса в бесконечную нору Белого Кролика. Как он сам, когда был в космосе, кружась вокруг Юпитера, а теперь летя оттуда обратно на Землю. [Будем лишь с тобою мы…]

... / --- / -.

И проснулся от того, что он с грохотом упал на пол, хватаясь рукой за мягкое одеяло на кровати, наполовину стягивая его за собой. После этого раздалось несколько настойчивых звонков в дверь. А Тео сел на полу, слыша фоном песню Joy Division - New Dawn Fades* и громовые раскаты за окном. Он даже не сразу понял, что спал, потому что не помнил, чтобы ему что-то снилось. Даже половины таблетки снотворного оказалось достаточно, чтобы он задремал. Но, наверное, он отрубился совсем ненадолго, раз Кэсс всё-таки вернулась за зонтом и ему даже ничего не успело присниться. Может быть, Кэсс сильно опоздала и парень не встретил её там, где они договорились? Или у неё что-то случилось, и она решила вернуться и переждать дождь у Тео, чтобы всё-таки потом поехать на такси? Или её парень оказался очередным мудаком и всё-таки её обидел?! Настойчивый звонок в дверь повторился, и Тео поднялся, забросил одеяло на кровать и поковылял к двери, ещё не до конца проснувшись. Кэсс была права, говоря, что сегодня будет дождь. Но ураган принёс не просто дождь, а бурю.