Глава 31

Двери нашей машины захлопнулись, горячий воздух обдал нас. Я смотрю на Билли, которая смотрит на дом моего детства. На её лице широкая улыбка. — Приятно, — тихо говорит она, словно не понимает, что говорит, потому что отвлекается, впитывая всё происходящее. На самом деле, «впитывать» тут особо нечего. — Да, это так, — улыбаюсь я, обходя машину и направляясь к входной двери. Билли следует за мной, продолжая осматривать двор и окрестности. — Что это? — спрашивает она, останавливая меня, чтобы я посмотрела на то, о чём она говорит. — О, это мои камни, которые я делала на день рождения, — говорю я, глядя на каменистую дорожку, ведущую к нашей входной двери. Повсюду разбросаны разноцветные гладкие камни. — День рождения – это ведь круто? — Да, каждый год на мой день рождения бабушка заставляла меня раскрашивать камень чем-то, что символизировало меня в этом году, — я пожимаю плечами, как будто это нормально. Для меня это так и есть. Билли улыбается, её взгляд по-прежнему скользит по всем нарисованным змеям. — Змея? — В том году мне нравились змеи, — я пытаюсь уговорить Билли пойти со мной, чтобы мы наконец смогли войти в дом. Она всё время смотрит вниз и продолжает спрашивать о разных камнях. — Ого! Стрекоза! — В тот год, когда я завела канал на Ютуб, — кивнула я, закатила глаза и продолжила её тащить. — Оранжевые и синие мелки? — Это было в прошлом году. Я очень увлеклась раскрасками для взрослых. Если Крис говорит, что он придумал эту моду на раскраски, он лжёт. Билли усмехнулась, наконец, снова посмотрев на меня. Ей явно понравилось узнавать о той моей жизни, до того, как мы встретились. Снова хлопает дверца машины, и мы обе резко поворачиваем головы к подъездной дорожке соседей. Карсон небрежно спускается к их почтовому ящику, даже не замечая нас. — Эй, малыш! — кричу я ему. Он резко поднимает голову. Я смеюсь, когда он закатывает глаза, услышав, как я назвала его «малыш». Видимо, он «уже не ребёнок». — Привет, Мёрф, — улыбается он и останавливается, чтобы поговорить. — Как дела? Не думал, что ты так скоро вернёшься. Кстати, получил свою премию. Спасибо! — Без проблем, — улыбаюсь я в ответ. Он явно видит, что я с кем-то, но мы слишком далеко, и он не настолько внимателен, чтобы понять, кто это. — Кстати, это Билли, — говорю я. Мне интересно, как он отреагирует на то, что я привела поп-звезду в наш маленький район в Финиксе. — Приятно познакомиться, Бил... — Карсон наконец-то смотрит на неё по-настоящему и делает паузу на полуслове. Я хихикаю. — Билли, — он приходит в себя, но делает это смиренно. А шокированное выражение его лица бесценно. — В общем, мы здесь всего на несколько часов, но, может, заглянем и быстренько поздороваемся перед отъездом? — Э-э, да, хорошо, — кивает мальчик, его рот всё ещё приоткрыт от шока. Мы смеёмся и заходим внутрь. — Боже, ты просто изменила его жизнь, — продолжаю я смеяться, открывая дверь. — Быть знаменитым – это как суперсила или что-то в этом роде. — Или что-то в этом роде, — усмехнулась Билли. Однако, войдя в дом бабушки, она снова замолчала. Я наблюдала за ней, как она осматривалась. Я ожидала, что она задаст ещё вопросы, но она этого не сделала. Она просто наблюдала. К тому времени, как мы переместились на кухню, мне уже надоела тишина. Она меня пугала. — Хорошо, можешь продолжать осматриваться, а я пойду возьму кое-какие вещи из своей комнаты. — Хорошо, — только и говорит она, явно принимая приглашение продолжить осмотр. Я иду в свою комнату, точно такую же, какой оставила, когда переехала в Лос-Анджелес в 18 лет. На окне висят бабушкины занавески с рюшами, зеркало украшают вязаные цветочки, которые для меня связала бабушка, а на комоде маркером написаны строчки из песен, от которых я сходила с ума в подростковом возрасте. К тому времени, как Билли находит меня в моей маленькой спальне, на кровати уже лежат груды одежды и безделушек. — Ух, что здесь происходит? — спрашивает она, оглядывая комнату и останавливая свой взгляд на беспорядке, который я устроила. — Я не готова избавиться от вещей бабушки. Не знаю, смогу ли когда-нибудь. Но мне не нужны мои собственные вещи, которые здесь лежат. Она никогда не позволяла ничего выбрасывать, но половина одежды мне больше не подходит, и мне плевать на этот случайный брелок или эту бутылку из-под воды, которую я брала на благотворительный забег, — объясняю я, поднимая эти две вещи в качестве примера и бросая их обратно в кучу. — Хорошо, — Билли слегка посмеивается. — Чем я могу помочь? Я улыбаюсь ей. Я тебя не заслуживаю. — Не могла бы ты достать мусорные мешки из-под раковины? Билли кивает и так и делает. Час спустя я складываю обувь из шкафа в мусорный мешок, а Билли заканчивает завязывать мешки с одеждой. — Я пойду принесу воды, хочешь? — спрашивает она. — Конечно, спасибо, — киваю я. — Какой же сегодня скучный день в Финиксе! — Ни за что, я буду слушать музыку, которая нравилась подростку Мёрфи, — говорит она. Я смеюсь. Мы слушаем мои старые диски – я думала, что я такая крутая и неординарная, раз у меня есть CD-плеер, – пока убираемся. Как только я снова заглянула в свой шкаф, то увидела в углу старую коробку из-под обуви. Я потянулась к ней и открыла синюю картонную крышку. Моё удивление от этой находки, вероятно, отразилось на моём лице, потому что Билли спросила, что случилось, как только она вернулась. — Я и не знала, что у меня это есть, — бормочу я, встаю и подхожу к теперь уже убранной кровати. Билли садится рядом со мной, пока я разбираю маленькие клочки бумаги. — Что это такое? — Думаю, это записки, которые бабушка оставляла мне в ланчбоксе, когда я была маленькой, — смеюсь я, уже со слезами на глазах. — Не могу поверить, что сохранила их. Наверное, мне было 6 или 7 лет, и я каждый день складывала их в коробку из-под обуви. Билли просто молчит, давая мне возможность почитать, пока я беру несколько и начинаю читать их вслух. — Мёрфи, ты сияешь, как полярная звезда. Отличного дня! Всегда люблю тебя, бабушка, — я беру ещё одну. — Amore mio, будь сегодня добра к тому злому мальчику из твоего класса. Наверное, у него просто не такая замечательная бабушка, как у тебя. Всегда люблю тебя, бабушка, — я смеюсь над этим, и слёзы текут уже ручьём. Билли проводит рукой по моим щекам и берётся читать. — Моя принцесса, ты знаешь, какая ты особенная? Обведи кружком: Да или Нет. Всегда люблю тебя, бабушка, — эти слова в исполнении Билли ничуть не омрачают мои эмоции. — Мёрфи, к тому времени, как ты это прочитаешь, я уже приду за тобой. Мы едем в океанариум! Собирай вещи, всегда люблю тебя, бабушка. — Я помню это! — говорю я, шмыгая носом. Билли тут же перестаёт читать, поднимая на меня взгляд, и листок бумаги всё ещё лежит у неё в пальцах, словно он каким-то образом свяжет её с этим событием. — Это был замечательный день, — продолжаю я. — Мне разрисовали лицо, как лягушке, а бабушке – как рыбе. Я не могла перестать смеяться каждый раз, когда она поворачивала ко мне ту сторону лица. Я смеюсь, вспоминая это, Билли тоже смеётся. Она перебирает ещё несколько вещей, прежде чем находит что-то твёрдое на дне. Она отклеивает маленькие стикеры и обнаруживает фотографию в рамке. У меня замирает сердце. Я не видела их фотографий уже много лет. — Это твои родители? — ахнула Билли. Я киваю. Это их фотография из старшей школы – до моего рождения. Одежда и причёски в стиле 90-х, скейт-парк на заднем плане. — Ух ты, — она снова смотрит на фотографию. — Ты на них очень похожа. Я фыркаю. — Полагаю, так устроена биология. В любом случае, давай покончим с этим. — Ты не хочешь оставить их себе? — спрашивает Билли. — Тебе следует привезти их в Лос-Анджелес. Сохранить. — Хорошо, да, — киваю я, вытирая пальцем кожу под глазами, чтобы привести себя в порядок. — Мне определённо нужны эти записки, — встаю я, завязывая мусорный мешок, полный обуви. — Но фотографию можешь выбросить. Она мне не нужна. — Ты уверена? — Да. — Возможно, когда-нибудь тебе она понадобится... — Да, Билли, — резко отвечаю я. Меня тут же передёргивает. Я не хотела показаться грубой. Мои родители побуждают во мне худшие качества. — Просто... мне не нужна их фотография. В этом нет смысла. Билли понимающе кивает и закрывает коробку. — Надо отвезти всё это в пункт приёма пожертвований, пока он не закрылся, — говорю я. Билли соглашается, и мы загружаем вещи в машину. Как я и обещала, мы заходим к соседям и здороваемся с мисс Келли и Карсоном. У них, кстати, случайно оказались трое друзей Карсона. Как неожиданно! Билли, как всегда, любезно фотографируется и подписывает для них кое-какие вещи. — Что имел ввиду Карсон, когда говорил, что не ожидал увидеть тебя так скоро? Когда ты была здесь в последний раз? — спрашивает Билли, когда мы идём к машине. — Э-э, я приезжала ненадолго в январе, — говорю я, глядя куда угодно, только не на неё. Это неловко. — Я как раз возвращалась отсюда, когда ты позвонила и потребовала, чтобы я приехала к Финнеасу отпраздновать завершение работы над твоим альбомом. — Ты просто так съездила в Финикс? — спрашивает Билли. Она меня уже раскусила и пытается заставить это сказать. — Ладно, очевидно, я была от тебя без ума и нуждалась в совете бабушки, — простонала я, закатила глаза и заперлась в машине, прежде чем она успела сказать хоть слово. Она всё ещё смеялась, когда села на пассажирское сиденье. Я отвожу нас в центр сбора пожертвований, потому что знаю, где он находится. Билли держит на коленях коробку из-под обуви, в которой лежат только записки, словно она вот-вот улетит, если она её отпустит. Я раздумываю, стоит ли отвезти Билли на могилу бабушки, с тех пор как мы решили, что она поедет со мной в Финикс пару недель назад. После того нервного срыва из-за фотографии, который у меня случился раньше, я решаю, что больше не могу терпеть эмоциональные потрясения сегодня. В глубине души я понимаю, что это потому, что я ещё не готова поделиться этим с Билли. Хотя эта мысль очень напоминает мне меня прежнюю, поэтому я стараюсь её игнорировать. Я очень стараюсь быть другой ради неё, но сейчас мне кажется, что заходить в это священное место с кем-либо – это уже слишком. Вместо этого я вожу Билли в несколько моих любимых мест в нашем маленьком пригороде, прежде чем мы отправляемся домой. Это прекрасный день, и я чувствую, как готовлюсь сказать ей эти слова. Что-то подсказывает мне, что для неё важно, чтобы я сказала их первой. И я начинаю понимать, что это действительно так.