- 17 -

Джунтэ приходит сразу после школы. Стучит три раза, делает паузу, потом ещё два. Как попросил Шиын, хотя глупо было просить. Как и глупо было надеяться, что этот стук хоть от чего-то защитит. Джунтэ один. Шиын просит его войти. Джунтэ медлит. Как будто и до этого казалось, что что-то случилось. Шиын думает, что ещё пару мгновений, и в квартиру следом завалится Сонджэ. Джунтэ заходит один. — Что случилось? — спрашивает Шиын. Он не умеет читать чужие лица, он плох в социальных играх. Но он знает, что что-то случилось. Ему хватает подсказок — пунцовые щёки Джунтэ, нервные движения. И в целом друг выглядит как-то неестественно. Неспокойно. Не так, как всегда. — Э… Случилось? Тяжёлый рюкзак Джунтэ бросает на пол, разувается. Прячет глаза. Ищет, куда повесить пиджак. Тянет время, как может. Шиын знает — догадывается, — что именно могло случиться. Кто мог случиться. — Тебя встретил Сонджэ? Ничего в Джунтэ не намекает на избиение. Никаких оторванных деталей одежды. Никаких ссадин или синяков. Джунтэ не выглядит так, будто его били. Будто даже ударили один раз. Шиын сжимает кулак. Даже если это был единственный удар, единственное жестокое слово — этого достаточно. Достаточно, чтобы найти и всё-таки убить Сонджэ. Позволить ему упасть с крыши. — Что?.. — Джунтэ краснеет ещё больше. — Нет, нет… Не Сонджэ? Облегчение слишком заметное. И слишком кратковременное. — Нет, он не… он не бил меня, — говорит Джунтэ и чешет затылок. — Он вёл себя очень странно. Он — псих. Шиын думает, что пока ему хватает информации. Он угадал причину странного поведения Джунтэ. И узнал, что пока тому не угрожает опасность. Поэтому он предлагает другу обед, приготовленный мамой. Помыть руки. Включить телевизор. Теперь Шиын тянет время, потому что ему совсем не хочется опять впускать в жизнь Сонджэ, пусть того и нельзя считать полноценно отсутствующим на протяжении последней недели. Из-за Сонджэ Шиын опять сказался больным, даже пошёл к врачу, чтобы неуклюже симулировать простуду. Поэтому он предпочёл испугать маму, отвыкшую от его болезней. Запереться в квартире на неделю. Пользоваться доставкой еды. Звонить Сухо по телефону, объясняя, что выдуманная болезнь достаточно заразная. Ему нужно было время. Время, которое Сонджэ, разумеется, не мог ему дать. И не дал. У него действительно нет никакого терпения. — Он угрожает тебе? — выпаливает Джунтэ, так и не дойдя до ванны. — Ты говорил тогда о сообщениях Сонджэ? Он… преследует тебя? Лучше бы, конечно, не отвечать. Но Джунтэ уже втянут в эту ситуацию. Будет нечестно держать его в полном неведении. К тому же, Сонджэ и прежде предупреждал, с кого из друзей Шиына начнёт. Можно сказать, Шиын был готов к этой ситуации. И не готов. — Нет, он не угрожает мне, — говорит он Джунтэ. Тот уже выглядит так, будто собирается вызывать полицию. Или Баку с Хентаком. Кто знает, какой из вариантов хуже. — Помой руки. И поешь. Мы всё обсудим. На самом деле, Джунтэ должен был поделиться тетрадями и домашним заданием. А не становиться объектом для преследования Сонджэ. Но у Шиына была целая неделя. Пусть она ничего и не решила. — Я знаю, что ты мучился тогда из-за сообщений Сонджэ, — выпаливает Джунтэ, едва садясь за стол. — Но я не понимаю, что именно происходит. — Что он тебе сказал? Или что он с тобой сделал? Наверное, нужно было предупредить Джунтэ о возможном появлении Сонджэ. Но как бы он объяснил эту возможность? Джунтэ не глупый. Наверняка бы понял, почему второй раз подряд за недолгое время Шиын прячется в квартире. И понял бы, от кого. — Ну, он… он ждал меня у школы. Подошёл, когда я был один. Он… он вёл себя странно. Нервно. Спрашивал про тебя. Всё ли у тебя в порядке. Почему ты не ходишь в школу, на дополнительные, вообще никуда не ходишь… Эй, Шиын, он следит за тобой? Он выглядел каким-то... ну, безумным. То есть, выглядел как обычно. Шиын переводит для себя. Чтобы самого себя успокоить. Как будто его волновало, что происходит с Сонджэ. — Он что-то требовал от тебя? Угрожал? — Н-нет, — запинается Джунтэ. — Был до странного вежливым. Чем испугал меня ещё больше. Типа… ну, это же Сонджэ. Зачем ему быть вдруг вежливым со мной? Шиын, объясни, что вообще происходит? Это ведь Сонджэ пишет тебе всё это время? — Всё это время? — Ты просто… ну, просто приклеен к телефону. С тех пор, как мы покончили с Союзом. Раньше ты не вёл себя так. Теперь я знаю, что это из-за Сонджэ. Ты… ты не хочешь рассказать всё Баку? Баку разберётся. Баку ведь всегда разбирается. У Баку и без этого достаточно головной боли. Шиын качает головой. Садится рядом с Джунтэ, пододвигает к тому тарелки с едой. У него опять нет аппетита. Еда не пластиковая, как раньше. Неплохо пахнет. В меру соленая. С достаточным количеством специй. Просто Шиын не хочет есть. Сейчас он хочет провести эксперимент: может, он посмотрит на Джунтэ, как ест Джунтэ, и сам захочет? С мамой не сработало, но, может, с Джунтэ… — Я не могу, пока ты вот так смотришь! — Да, мне писал Сонджэ, — сдаётся Шиын. — Но это не то… не то, о чём ты думаешь. И лучше бы тебе не знать, что он писал на самом деле. — Он преследует тебя! Постоянно пишет тебе! Из-за него ты прячешься на больничном и пропускаешь школу! Не похоже, что всё в порядке. Друг и правда выглядит взволнованным. У него на это есть причины. Он переживает. Его нужно успокоить. Шиын не знает, как. Он пытался успокоить самого себя целую неделю, но у него и это не получилось. Поэтому Шиын выбирает быть максимально искренним, но не говорить ничего конкретного. — Всё не в порядке. Просто не так, как можно было подумать. Конечно, это не работает. Было бы странно, если бы сработало. — У него на тебя что-то есть? — Нет. Что он просил тебя сделать? Джунтэ медлит. — Просил, чтобы ты его разблокировал. Больше ничего. Я сказал, что он наверняка сам виноват, что он наверняка сделал что-то… ещё сказал, что узнаю, что именно он сделал, и… — И? Шиыну действительно интересно. Джунтэ опускает голову. — …что расскажу всё Баку и тот надерёт его тощую задницу. Шиын хмыкает. Наливает Джунтэ сок в стакан. Угроза Джунтэ не могла сработать. — Сонджэ засмеялся и сказал, что с удовольствием в этом поучаствует. — Откуда ты знаешь? В смысле, он так и сделал. — Ну, это же Сонджэ. — Ты… вы и правда много общаетесь, — бормочет Джунтэ, отводя взгляд. Его живот громко урчит. — Поешь, — просит Шиын. — Тебе не о чем переживать. Сонджэ больше не станет тебя преследовать. — Ты… ты разблокируешь его? Откуда у тебя вообще его телефон? И почему ты вообще прячешься от него? Он голоден. Даже волнуясь, накидывается на еду. Жуёт, но не перестаёт задавать вопросы. Ведёт себя как всегда. Непосредственный, голодный и очень впечатлительный Джунтэ, которому нужны ответы. Шиыну бы и самому ответы не помешали. Себе он тоже наливает сок. Есть совсем не хочется. Запах и вид еды не вызывают аппетита. Джунтэ ест с удовольствием, но и это никак не влияет на Шиына. Мир обычный. Цветной, громкий, насыщенный. Но не такой, как рядом с Сонджэ. — Мне нужно было подумать, — говорит Шиын. — Подумать? О чём? Невольно вспоминается липкий рот Сонджэ и его язык, шарящий во рту… — Кое о чём, — закашливается Шиын и отворачивается. — Стой, ты покраснел? — Что? Нет! И возьми салфетку, ты весь измазался!.. Джунтэ отстаёт, только когда Шиын несколько раз повторяет, что ему ничего не угрожает. И что он обязательно расскажет всё позже. И что Сонджэ больше его не потревожит. Еда заканчивается. Шиын для порядка тоже заставляет себя поесть. Продолжает отвечать на вопросы Джунтэ, не говоря ничего нового. Понимает, что ответы никак не успокаивают. Что Джунтэ продолжает смотреть с подозрением. Не сразу соглашается не рассказывать Баку или Хентаку о встрече с Сонджэ. — И всё-таки ты прогуливаешь школу и дополнительные из-за него. Это подозрительно. — Я больше не буду. Я пойду в школу уже в понедельник. — Ты обещаешь рассказать, если что-то… что-то, ну, случится? Шиын обещает. Как обещал Сухо. Джунтэ уходит, так и не поверив ему. Как и Сухо не поверил, впрочем. Шиын смотрит на оставленные тетради. Он пытался учиться самостоятельно всю неделю. У него даже получалось. Немного. Но сейчас, когда Сонджэ не выдержал и напомнил о себе так грубо, так настойчиво… Тетради и учебники Шиын откладывает в сторону. Достаёт из ящика телефон, к которому прикасался только при необходимости — ответить друзьям, созвониться с Сухо. Телефон выглядит как обычно. Не пытается укусить или напасть на Шиына. Пока. Сонджэ предупреждал, что нетерпеливый. Шиын знал, что недели ему не хватит, чтобы во всем разобраться. Но он пытался, правда. Сейчас Шиын заходит в молчаливый чат. Убирает блокировку. Новых сообщений нет. Но как будто что-то меняется. Шиын удаляет номер Сонджэ из списка заблокированных и почти не удивляется, когда телефон начинает звонить. Недели молчания недостаточно. Но Сонджэ наверняка в бешенстве. Ему эта неделя наверняка показалась вечностью. Шиын отвечает. Сонджэ молчит. И это странно. Это нервирует. Это заставляет говорить первым. — Не угрожай больше моим друзьям. Сонджэ молчит. — И не преследуй моих друзей, чтобы добраться до меня. Сонджэ молчит. Было бы лучше, если бы Сонджэ злился. Хамил. Высмеивал. Хоть как-то бы обнаруживал своё присутствие на другом конце провода. Сейчас Шиын слышит только отдалённое дыхание. Сонджэ молчит и наверняка курит. Мобильная связь не передаёт запах сигарет. Но Шиын давно привык, что этот запах преследует его повсюду. Шиын ко многому привык. Но не к молчащему Сонджэ. — Ты вообще здесь? — спрашивает он. — Сонджэ? — Да, блядь. Я здесь. Спускайся, — говорит Сонджэ и отключается.