- 46 -

Гнев Баку преследует. Особенно ближе к ночи. Понемногу взламывает все алгоритмы защиты Шиына, как сознательные, так и нет. Обнажает трещины в едва наращенной броне. И всё, что под ними. Иногда кажется, что проще пойти и побить Сонджэ. Выместить на нём весь ужас, всю боль от происходящего. И, лёжа в кровати без сна, Шиын думает, что опять провалит бесполезные разговоры с очередным врачом. В учебном деле напишут что-нибудь о непригодности, о бесчувственности, о роботизированности. И жизнь Шиына, и так пошедшая ни к чёрту, станет ещё более невыносимой. Шиын думает об этом в полной темноте, а потом проваливается в сон, густой, как дёготь, от которого не так уж и просто отмыться. Джунтэ пишет каждое утро. Шиын отвечает. Потом начинает писать сам. Не отказывается от прогулок. Продолжает оставаться у Сухо с ночёвками. В доме Сухо, с бабушкой Сухо, которая так добра к Шиыну, и готовит вкусную домашнюю еду, дышать легче. В доме Сухо светлее. Но и больше чувств. Не всегда получается их сдержать. Трещин в броне всё больше — и что-то, что раньше получалось игнорировать в темноте, теперь бросается в глаза. Сухо весь обклеен смешными пластырями. Под ними — длинные царапины. — Что с тобой случилось? — Ой, ты просто не поверишь. Шиын смотрит. Нужно больше фактуры, чтобы решить: верить или нет. Из-за взгляда Сухо суетливо поправляет одежду. Прикрывает самые пострадавшие места. — Забей. На меня просто напала демоническая кошка. Прикинь? Демонических кошек не бывает. — Напала в подворотне, чуть ноги унёс… Шиын подносит руку Сухо ближе к глазам — действительно, царапины похожи на кошачьи. Их много. Разной длины и глубины. — Нужно к врачу. Вдруг она бешеная? Сухо вырывает руку, смеётся. Отворачивается к стене, ерошит волосы. Пальцы чуть дрожат. — Да бешеная, конечно, но не тем бешенством… — Нужно в больницу. — Да всё нормально, правда. У неё на самом деле все прививки. Расслабься. Да не смотри ты так, — Сухо, забывшись, чешет одну из ран, но сразу же одёргивает руку. — Ай! Правильно ли он обработал царапины? Под когтями может оказаться инфекция. — Откуда знаешь про прививки? У кошек из подворотни нет паспортов. И у ветеринаров они бывают нечасто. — Ой, боже! — фыркает Сухо, весь пунцовый от смущения. — Кошка действительно здорова. Но я схожу! Обещаю, я схожу к врачу. Ненавижу врачей, но… просто не смотри ты так, ладно? Я всё понял. Непонятно, что именно он понял. И что сделал, чтобы кошка так агрессивно сопротивлялась? Сухо любит животных. И те отвечают взаимностью. По крайней мере, Шиыну всегда так казалось. Не может же всё в жизни без исключения оказаться ложью? В попытке удержаться в физическом постоянстве Шиын смотрит за шкаф. Реальность ускользает. Оказывается лишённой чего-то привычного. — А куда ты вдруг дел свой костыль? У шкафа прислонён один из двух. Сухо втягивает голову в плечи. Опять прикасается к царапинам. Не сразу находится с ответом. Лжёт? У простого вопроса обычно простые ответы. — А, отдал одному знакомому. Ему сейчас нужнее. — Почему один? — Он такой слабак, с двумя не справится… Пойдёшь завтра со мной в компы? Мне посоветовали одну игру, хочу заценить. Шиын позволяет сменить тему. Иногда это — подчинение чужим правилам — нужно, чтобы узнать что-то важное. Посмотреть по сторонам. Вспомнить мелкие детали. Оплошности. Подумать над загадкой дольше. Какой бы глупой она ни казалась вначале. Подойти к ней, как к задаче, которую нельзя взломать за пять минут. Иногда давление и спешка только вредят. — Если только днём. Утром у меня врач. — А, тот самый, — тянет Сухо. Расслабляется. Хотя незачем было напрягаться. — От него реально зависит вся твоя жизнь? Похоже, Шиын драматизировал, рассказывая. — Не думаю. Говорить ещё что-то не требуется — бабушка Сухо зовёт ужинать. От компании Сухо Шиын утром всё-таки отказывается. С Сухо проще. Легче. Совсем не хочется думать. Но думать нужно. Даже если больно. Даже если проще жить, как описывал Баку — в полном онемении, не чувствуя ничего. Джунтэ сказал, что Баку ошибается. Теперь Шиын тоже так думает. Потому что если остановиться и всмотреться пристальнее в высокое безоблачное небо над головой, то можно не только почувствовать боль, но и увидеть тяжёлый, ещё не совсем настоящий, но оттенок глубокого синего цвета. Этот оттенок по-своему красив. А мысли, пусть и вызывающие тошноту, пусть заставляющие всё тело ныть и сопротивляться, душащие и разъедающие, по-своему нужны. Обнажают странное. Лишнее. Нарисованное поверх случившегося в попытке что-то спрятать. Показывают — там, за поверхностью, есть глубина. Там интереснее, чем казалось. Реальнее. Сложнее. Отсутствующее тело Бэкджина. Желание Сонджэ никуда не выходить в тот день. Остаться с Шиыном, да. Но главное — никуда не выходить. Как будто он знал, что ждёт снаружи. Вопрос Сонджэ. Что ты сделаешь, если я кого-то убью? Между ними было много странных разговоров. Со странными вопросами. Но этот лидирует в частоте. Ответ знают теперь оба. Из плоскости гипотез вопрос стал реальностью. Планировал ли Сонджэ убийство уже тогда? Он не похож на человека, которому нравится что-либо планировать. Больше подходит убийство в состоянии аффекта. Но что такого мог сделать На Бэкджин, чтобы Сонджэ, позволявший кормить ему кошку, настолько вышел из себя? Было ли что-то, что связывает Сонджэ с На Бэкджином сильнее общего счёта с украденными деньгами? На остановке людей больше обычного. Две девушки пищат, глядя на один экран. Шиын отходит подальше. — Обожаю таких красавчиков, — заливается одна румянцем. Если смотреть по сторонам, можно наткнуться на подсказку. Случайную. Но подталкивающую к разгадке. Тип. Типаж. Если не счёт, то, может, то, о чём Шиын, сам того не желая, давно подозревал? Подозрения начались с разговора с Баку. Возможно, Баку не ошибся в типаже Шиына. В свободном от всего человеке. Шиын не спрашивал Сонджэ о типажах. Но в первую встречу — или во вторую? — тот сам сказал о типажах. Шиын — его тип. Вряд ли речь шла о внешности. Скорее, о чертах характера. О складе мышления. Кто-то вроде Шиына. Кто-то, думающий как Шиын. Кто-то, кому Сонджэ выбирал бы подчиняться. Кто-то вроде На Бэкджина. Шиын не помнит, сравнивал ли его кто-то с На Бэкджином. Но в чём-то они были похожи. Тогда можно предположить, что в этом — мотив убийства? В гипотезе остаётся одно «но». Сам Шиын. Сонджэ не притворялся. Не понимал, о каких других может быть речь. Преследовал, навязывался, вторгался в личное пространство. Торопился закрепиться в жизни Шиына. Просил остаться в день, когда всё изменилось. Как будто действительно знал, что всё изменится. Мог ли он на самом деле знать? Тело На Бэкджина так и не нашли. Шиын не силён в детективной практике. Но сомневается, что тело после убийства в аффекте — или тело, которое сделал неживым кто-то спонтанный вроде Сонджэ — может исчезнуть по-настоящему без следа. Эти мысли, по-прежнему пугающие, но всё-таки больше присущие Шиыну, чем их полное отсутствие, не дают покоя. В автобусе он держится подальше от по-прежнему громких — мешающих — девчонок. Садится ближе к двум старшеклассникам, хотя те без формы, потому что лето и каникулы. Реагирует на знакомый набор слов. — …зовут бешеным псом! На нём чертово подозрение об убийстве, а он всё равно кидается на всех подряд. Он ведь реально опять чуть не замочил того парня… — Совсем крышей поехал. Но его вроде не видно уже пару дней. — Да. Слышал, кем оказалась его мама? Шиын пропустил бы остановку, чтобы услышать продолжение. Но время поджимает, ему нужно выходить. Да и парни косятся в его сторону. Смотрят даже, когда он выходит. Кем же оказалась мама Сонджэ? Они были… ну, допустим, близки, но Шиын так и не узнал, кто она такая. Общая информация вроде выбора карьеры. То, что Сонджэ опасается её гнева. Опасается всё же не настолько, чтобы вообще никому не вредить. И никого не убивать. У маленькой аккуратной клиники в центре Сеула оказывается не так много людей, как Шиын ожидал. Ему заводят карту, просят подписать бумаги, согласия. Вокруг не так много голосов. Девушка за стойкой регистратуры выглядит испуганной. Часто звонит телефон. Звонящие отменяют визиты. Клиника небольшая, но выглядит респектабельной. И довольно пустой. Шиын садится у кабинета. Не хочет думать об очередном бесполезном разговоре с врачом, от которого всё же что-то зависит. Предпочитает думать о том, о ком совсем недавно думать избегал. О будто бы мёртвом На Бэкджине. Если у того действительно были проблемы со счётом, с ворованными деньгами и с головорезом, на которого он работал… мог ли он подстроить собственную смерть?.. Мысль сбивается. Телефон, ещё не поставленный на беззвучный, вибрирует. Рядом с Шиыном замирает стук каблуков. Женщина в белом халате смотрит на Шиына, а потом — в бумаги. Шиын хмурится. Это — его новый врач? Она выглядит взъерошенной и смутно знакомой. В её глазах тоже узнавание. Хотя они совершенно точно не встречались. — Ён Шиын, — она делает паузу, как будто после вопроса. Ничего вопросительного в голосе не было. — Боюсь, тебе придётся подождать. Шиын кивает. С недоумением. Мыслями он в сообщении с неизвестного абонента, которое не успел прочитать. Поэтому лишь бросает взгляд на удаляющуюся спину и разблокирует телефон. Мир пропадает вовсе. Только особенно заметный на белом экране рубленый текст. Почти выжигающий глаза. Застревающий в черепной коробке с холодным презрением интонации, которые буквы не передают. «Разделить переменные для быстрого решения можно не только в математике.» Разделить. Переменные. Для. Быстрого. Решения. Не с первого раза Шиын понимает — его зовут. Поднимая глаза от экрана, продолжает видеть только что прочитанные слова. Не сразу сквозь них проступает женское лицо. Новое. Незнакомое. Смотрящее настороженно. С растерянной улыбкой. В руках — документы Шиына. Всё вокруг неё, да и сама она — в трещинах. На них не нужно сейчас обращать внимание. Они лишние, только отвлекают. С трудом, но у Шиына получается собраться. Слушать вопросы — большей частью стандартные. Отвечать. У него нет проблем с гневом и со сном, иногда он раздражается из-за обычных вещей, вроде чужой медлительности или наглости, но никого не хочет ударить. Никого не хочет убить. Она — Шиын забыл имя — кивает и качает головой в соответствующих местах. — Ты, очевидно, думаешь о чём-то постороннем, — замечает врач уже в конце встречи, — надеюсь, это что-то приятное? Честность располагает. Или то, что похоже на честность. — От разговора с вами зависит моя дальнейшая жизнь. Она понимающе улыбается. Делает глоток из пузатой кружки с объёмным котом. — Наверное, ты устал от подобных разговоров. Никакой вопросительной интонации. Но Шиын кивает. — Мне жаль, если это так. Но я бы попросила тебя потратить ещё немного времени на разговоры. Госпожа Гым хотела объяснить, почему отказала в приёме. Ты сможешь задержаться? Опять тонкий звуковой сигнал. Очередная трещина в реальности лишающая защиты. Его молчание понимают неправильно. Поясняют, о ком идёт речь. Как если бы Шиын не понял с первого раза. — Госпожа Гым Аджин. Врач, к которой ты был записан на приём. Она просила зайти после нашего разговора. Шиын договаривался встретиться с Сухо и поиграть в компы. Сухо поймёт, почему их планы изменились.